Для люднй знающих объяснять, кто такой В.Н. Замулин, не требуется. Не знающим скажу только то, что с его работ началось в начале 2000-х гг. полноценное изучение на новом уровне методической и источниковой базы истории Курской битвы. На новом — это означает без вранья, на основе архивных отечественных И немецких документов, критический анализ и сопоставление которых позволило прийти к неким выводам, а не подгонять данные под заранее придуманную схеиу, как это было раньше.
В.Н. Замулин (1968-) — полноценный историк, к.и.н., сотрудник Юго-Западного госуниверситета. В 2002-09 гг. у него вышло три полновесных монографии, охвативших все стороны Курского сражения. Как он пишет во введении, замысел рассматриваемой работы возник у него еще тогда, но потребовалось шесть лет, чтобы довести ее до ума.
Книга состоит з двух неравных частей: историография истории Курской битвы (объемом в 180 стр.) и подготовка к ней Германии (330 стр.). Здесь автор детально сосредоточился на положении Германии после Сталинградской битвы, планах германского командования на летнюю кампанию 43 г., процессе зарождения замысла и подготовки операции «Цитадель», а также разных проблемах, возникавших в процессе этой подготовки и решении их.
В.Н. Замулин пишет, что первые мифы о Курской битве появились сразу после ее окончания, напр., о Прохоровском сражении. В советской историографии Курская битва (и подготовка, и ход) излагались крайне политизировано, под влиянием жестких идеологических установок. Немецкие документы, даже доступные нашим исследователям (было много трофейных), практически не использовались. Как результат, немецкие и англоязычные авторы к началу 1980-х гг. дали более полное и точное описание Курской битвы, чем советские историки (среди которых доминировали военные) — но у них не было доступа к советским архивам. Поэтому в исторической науке достоверной картины подготовки Германии и СССР к Курской битве нет.
Интересно, что первый раздел, по определению должный быть академически скучным, читается местами увлекательно, в частности, из-за использования автором различных оригинальных материалов, которые он обильно цитирует.
Во второй части В. Замулин очень хорошо и подробно показал, как долго рождалась операция «Цитадель», насколько нереалистичны были планы Германии, как сложно и буквально поштучно собирали (и не собрали) солдат и бронетехнику для наступления, постоянно перенося его сроки. У Гитлера и его генералов надежда была только на то, что людские резервы СССР уже истощились и одного сильного удара в одном правильно выбранном месте хватит, чтобы прорвать фронт, окружить и разгромить советские армии.
Задача «Цитадели» была не экономическая и не военная, а прежде всего политическая. При этом идея наступления действительно принадлежала Гитлеру, хотя тот не был ей вполне доволен, и В. Замулин убедительно показывает, как тот мог прислушиваться к разным точкам зрения, адекватно реагируя на предложения критиков. Но Гитлера поддержало достаточно много генералов и фельдмаршалов, чтобы это позволило бы им в будущем свалить всю вину на фюрера, а себя объявить безропотными исполнителями.
В 1-м томе размещен рассказ ТОЛЬКО о немецкой подготовке к битве, позиция советского командования даже не обозначена. Если она будет показана во 2-м томе, то назвать это разделение вряд можно удобным для читателя.
Интересно, что автор высоко оценивает деятельность советских партизан в ходе подготовки «Цитадели», чему он уделяет достаточное внимание в книге. Диверсии на железных дорогах привели к потерям в технике, а главное – во времени, лишив немцев необходимых ресурсов.
Автор высоко оценивает уровень оформления и достоверности немецких документов, с которыми он работал (в общей сложности, несколько тысяч листов). Наши делались существенно хуже.
В приложении (почти 100 стр.) дан большой массив оригинальных документов для самостоятельного анализа читателем, а также два десятка составленных автором разнообразных таблиц по численности, вооружению и боеприпасам вермахта. Кроме этого, имеются две вклейки с ч/б фото и список сокращений. К минусу отнесу мелкий шрифт, просвечивающуюся бумагу и много опечаток.
Отмечу как очень сомнительное решение не разделять разделы на какие-либо блоки — сплошной текст на 300 с лишним стр. воспринимается трудно, да и работать с ним крайне неудобно.
Очень рекомендую этот качественный труд всем интересующимся историей Великой Отечественной и желаю автору успеха в работе над продолжением.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Ада Александровна Федерольф (Шкодина) родилась в 1901 г. в семье коренных петербуржцев. Отец – доктор, мать – преподаватель музыки. В 1920-е гг. недолгое время была замужем за англичанином, жила с ним несколько лет в Англии, потом вернулась в Москву, преподавала английский язык в разных вузах. Второй раз вышла замуж.
Это практически всё хорошее, что досталось ей от жизни. Хотя как сказать? В 38 г. она была арестована (повезло, могли взять — английскую-то шпионку!) гораздо раньше. К тому же, за месяц до ареста самой Ады был арестован и вскоре расстрелян ее старший брат военный. Получила «подозрение в шпионаже» (доказать ничего не смогли, а она ни в чем не созналась) и всего восемь лет лагерей (опять повезло — тогда людей с гораздо более чистой биографией расстреливали). Попала на Колыму (опять же повезло — гиблое место, куда таких контриков, как она, отправляли не на перевоспитание, а на смерть), отсидела свой срок, освободилась и уехала на материк! Устроилась в Рязани и даже преподавала английский в педвузе (а вы говорите про «кровавый сталинский режим»…). Тут, правда, везение на время оставило ее — в 48 г. ее, как «повторницу», снова арестовали, без предъявления обвинения (и так с ней всё было ясно). В тюрьме познакомилась с Ариадной Эфрон (дочерью М. Цветаевой). Эту дружбу она сохранила до самой смерти последней, очень ценившей замечательные душевные качества подруги. Обе отбывали «вечную» ссылку в Туруханском крае, откуда А.А. Федерольф-Шкодина вернулась в Москву в 1956 г. После освобождения обе Ады поселились в Тарусе, построили общую дачу. Похоронена А.А. Федерольф-Шкодина на тарусском кладбище, рядом с могилой А. Эфрон. В 1995 г. вышли ее воспоминания об А. Эфрон «Рядом с Адой». О лагере писать она стала раньше, в 1960- начале 1970-х гг. До публикации этих воспоминаний не дожила, скончавшись в 1996 г.
А.А. Федерольф писать умела (были у нее и стихи), поэтому знакомиться с написанным ею легко. Вспоминает о бывшем с ней спокойно, без горечи и обид, но читать это всё равно грустно. В жизни ее было всякое: следствие в 38 г. прошло довольно счастливо, ее не мучили ни физически, ни душевно, фактов для вынесения приговора было предостаточно, следователю придумывать ничего не пришлось (правда, оговорили ее близкие люди).
В лагере попала на лесоповал и быстро научилась там всему необходимому. Потом оказалась в больнице санитаркой, но ненадолго. Лучше всего было, как пишет Ада Александровна, в отдаленном совхозе, где заключенные жили тяжело, но в своем мирке, на природе, где их не практически не трогало начальство (да и не было его рядом).
Как это часто бывает, попадались ей люди разные, и хорошие, и плохие — последних, к счастью, меньше. В целом до начала Великой Отечественной жилось з/к Федерольф терпимо, потом, конечно, условия резко ухудшились у всех.
После освобождения очень недолго работала заведующей детдомом — честно, заботясь о детях, да так оказалось там не к месту, что чудом избежала тюрьмы.
В тексте есть отдельные сюжетные повторы, но общего впечатления это не портит.
Хорошее оформление — твердый переплет, офсетная бумага, вклейка с ч/б иллюстрациями. Крошечное введение, десяток примечаний на всю книгу. Имеется небольшой список упомянутых в книге лиц.
Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в 1930-40-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Гарману шесть лет. Каждое лето к нему в гости приезжают три его бабушки и привозят подарки (всегда одни и те же), восхищаются садом, пьют кофе, а потом уезжают. Так случилось и сейчас. Но это лето (точнее, самый его конец) – особенное. Гарману страшно. Завтра ему идти в школу, а он к этому не готов - у него до сих пор даже не выпал ни один молочный зуб! У близняшек из соседнего дома уже всех передних зубов нет, и вообще они много чего умеют. И наверное, ничего не боятся…
Гарман хочет понять, одному ли ему бывает страшно. Он расспрашивает бабушек, чего те боятся. Оказывается, чужие страхи бывают и совсем не страшные – одна бабушка, например, боится зимы. Он расспрашивает родителей об их страхах – они тоже какие-то не такие. Папа музыкант и боится взять слишком быстрый темп. Но Гарману легче – оказывается, все чего-то боятся, но это не мешает им жить.
Книга вышла немного грустная, немного смешная. Хорошая такая осенняя книжка – осень в природе, осень в человеческой жизни. Кончается один сезон, начинается другой; завершается один период жизни – у Гармана детство, у бабушек…, все, наверное, – но жизнь все равно идет дальше.
"Лето Гармана" читается почти как поэма, спокойная, умиротворенная, несмотря на все страхи и тревоги. Поэма, напоминающая дневник ребенка. В ней нет сентенций и обязательной морали в конце - "бояться нечего", "всем нам страшно". Ребенок размышляет вслух, проговаривает свои проблемы – и они не уходят, но становятся не такими страшными, отступают. Это полезная книга – возможно, не для взрослых, а для детей. Взрослых она, вероятно, может даже отпугнуть – и не только текстом, но и не совсем обычными иллюстрациями - скорее даже, коллажами.
Именно иллюстрациями Стиан Холе (1969 г.р.) и сделал себе имя в Норвегии. Начинал он как создатель обложек, чем продолжает заниматься и по сегодняшний день. Писать для детей Холе начал недавно – в 2005 г. у него вышла книга "Старик и кит", в 2006 – "Лето Гармана", в 2008 – после международного успеха Гармана – ее продолжение "Улица Гармана". В одном из интервью Холе сказал, что Гарман списан с его старшего сына, который так же комплексовал перед школой. Да и Холе, похоже, тоже эти проблемы были не чужды – он рассказывал, что в свой первый день в школе его соседка по парте никак не могла открыть пенал (молния заела) и она расплакалась от отчаяния. Он в нее влюбился (прямо как у Шекспира – "он меня за муки полюбил, а я его – за состраданье к ним"), потом женился. До сих пор живут вместе…
Правда, хорошая книга. Ее и в пять, и в 7 читать можно. Мой четырехлетний сын слушал с удовольствием и картинки ему понравились. Скрыть

Данной рецензией я завершаю обзор дневников Михаила Кузмина, начатый здесь http://www.labirint.ru/reviews/show/1375582 и здесь http://www.labirint.ru/reviews/show/1376281/.
Фактически именно с издания дневников 1934 г. и началась публикация этих записок, многие десятилетия пользовавшихся скандальной славой, но не доступной в советское время даже специалистам, а теперь изданные и показавшие, что там на самом деле есть.
Дневники 1934 г., впервые выпущенные со вступительной статьей и комментариями Глеба Морева в 1998 г, были переизданы в 2007 г., а в 2011 г. появились в исправленном и дополненном виде. Востребованы эти – последние – записки Кузмина оказались у читаталей много больше, чем два издания его дореволюционных дневников, до сих пор находящихся в продаже, и тому есть свои, на мой взгляд, объяснения.
Кто такой Кузмин, говорить не буду. На сегодняшний день он заслуженно признан одним из интереснейших представителей Серебряного века, хотя там была такая, казалось бы, конкуренция.
Кузмину помогло подняться на самую вершину, среди прочего, не только мастерское владение словом, но и многосторонность его талантов: он был и писателем, автором поэтических и прозаических текстов, музыкантом и композитором, высоко ценимым современниками, хорошим переводчиком (этим он, как и другие его пережившие Октябрь собратья по литературному цеху, оказавшиеся не у дел, спасались от нищеты в 1920-30-е гг., а кто-то, как Пастернак, и в 1950-е). В отличие от многих и многих из числа пишущей братии, он еще и вел подробнейшие и откровеннейшие дневники, значительная часть которых сохранилась благодаря удачной продаже их Кузминым незадолго до смерти в Гослитмузей.
Слава Кузмина, пришедшаяся на начало века, к 17 г. несколько поблекла. Этому отчасти была причиной определенная скандальность этой славы, а также очевидная рафинированность его произведений, рассчитанных на ограниченное число читаталей. После революции Кузмин еще имел какое-то время возможность писать и печатататься, но уже к середине 1920-х гг. он становится всё больше эдаким литературным мамонтом, существование которого в рамках профессии сводилось исключительно к переводам.
Поэтому дневник 1934 г. — это все меньше запись происходящего здесь и сейчас, что было свойственно для ранних дневников Кузмина, а всё больше воспоминания о прошлом, мемуары.
Многие страницы (см. скан с. 78-79) погружают читателя в дество и юность Кузмина. Он уходит от современности, и (без особой тоски) подробно рассказывает, явно рассчитывая, что их будут читать, о всяких приятных мелочах. Вспоминается ему, наверное, лучшее и самое значимое: детские годы, «Башня» Вяч. Иванова, «Мир искусства» — вспоминается очень точно, поэтично и совсем несентиментально.
Наверное, это иная содержательная насыщенность текста дневников наряду с их качественным оформлением делает это издание более симпатичным, что ли. Об оформлении надо обязательно сказать отдельно. Я давно не держал в руках столь качественно сделанной книги. Она представляет собой классически сбалансированное издание. Судите сами: в начале отличное предисловие Г. Морева на 20 с., потом текст самих дневников на 120 стр., затем приложения на 30 стр., наконец, всё это завершается блоком примечаний на 210 стр. (я нашел только одну неточность в них – на с.334 указано, что с тремя ромбами ходили командармы; это неверно, у последних было четыре ромба, три было у комкоров). Кроме этого, есть еще именной указатель и список иллюстраций. О них особо — меня сильно раздражало их полное отсутствие в изданиях дореволюционных дневников Кузмина. Здесь же иллюстраций много в самом тексте (разного, правда, качества).
Портит общую солидную картину довольно большое количество опечаток, увы.
На мой взгляд, материалы О.Н. Гильдебрандт, размещенные в приложении, любопытны, но интересны скорее специалистам. Хотя ее письмо 1946 г. к Ю.И. Юркуну, давнему другу Кузмина, расстрелянному еще в 1938 г. (о чем она не знала), читается очень принзительно…
Всячески рекомендую это стильное и (небольшое) издание для знакомства с личностью одного из замечательных творцов Серебряного века — наверное, если эти дневники вам понравятся, можно будет познакомиться и с другими…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Олег Юрьевич Абакумов (1962-) — доцент, начальник научно-организационного отдела Поволжского института управления им. Столыпина (Саратов). После окончания истфака был на комсомольской работе. В 1994 г. в Самаре защитил кандидатскую диссертацию на тему «III отделение в период общественного подъема конца 50-х - начала 60-х гг. XIX века». Потом как-то больше писал о системе и истории высшего образования в Саратове. В 2008 г. в Саратове вышла его интересная монография «"Чтоб нравственная зараза не проникла в наши пределы": из истории борьбы III Отделения с европейским влиянием в России (1830-е - начало 1860-х гг.)».
Тем не менее, главным научным итогом историка Абакумова стала на сегодняшний день (насколько мне известно) именно рассматриваемая книга, охватившая 40-летний период деятельности III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, более известной как «голубые мундиры» или жандармы, хотя это не точно.
Три рецензии на эту книгу не содержат толком никакой информации о ней (зато приводят три фото ее обложки). Постараюсь восполнить этот пробел.
Да, несмотря на разные трогательные легенды о создании III отделения (вроде платка, врученного его первому начальнику графу Бенкендорфу Николаем I для утирания слез сирых и убогих), главной целью этого первоначально весьма немногочисленного учреждения (всего пара десятков сотрудников) было осуществление тайного политического надзора за неблагонадежными после восстания декабристов, на всю жизнь напугавшего императора.
Однако эту сторону О.Ю. Абакумов деятельности тайной полиции сразу откладывает (тем более, что ей посвящено действительно много книг), показав иные формы воздействия жандармов на общество — это, прежде всего, надзор за нравственностью и должностными преступлениями (вспомним, с какими целями создавалась в 1917 г. Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем). Здесь Третье отделение выступало в роли своего рода «наблюдательной» полиции, «государева ока», выявляющего и передающего во власть (от министров до государя) информацию о нарушениях, злоупотреблениях помещиков и должностных лиц, притеснениях, произволе, взяточничестве чиновников, казнокрадстве и т.д. К этой информации относились слухи, сплетни, полученные от доносчиков и перлюстрированных писем сведения, касавшиеся зачастую исключительно частной жизни россиян. При этом инструментами воздействия в этой области становились не просто негласные расследования, зачастую заканчивавшиеся ничем (слухи они и есть слухи), но внесудебное разрешение разных семейных и бытовых конфликтов посредством переговоров и личного воздействия на участников споров.
Таким образом, Третье отделения показано как уникальное средство мягкого влияния на общество и отдельных граждан, а также обратной связи между обществом и властями, где понуждение исходило от государства в неформальном виде и осуществлялось вне правового поля (не через следствие и суд, а нередко посредством личного указания императора). Надо сказать, что после судебной реформы именно это направление разрешения конфликтов ушло к мировым судьям и уже не требовало апелляции к всемогущему (а на самом деле совсем не таковому, как хорошо показывает на разных убедительных примерах автор) Третьему отделению.
Собственно, данное исследование представляет из себя обстоятельный рассказ о том, в каких сферах действовали эти рупор и перст: борьба с взяточничеством (именно так — не противодействие, поскольку систему не трогали, преследуя, и то не особенно эффективно, лишь отдельные последствия), расследование и разрешение разнообразных семейных происшествий, массовые развлечения горожан (театр, места публичных гуляний, танцзалы, карточные игры), регулирование проституции. Все эти аспекты показаны на многочисленных и нередко очень увлекательных примерах, взятых из архивов, которые читаются как детективные истории. На мой взгляд, этих примеров даже избыточно много, так что соединительная часть книги, ее тематическая основа теряется в массе разных частных сюжетов.
При этом героями расследований Третьего отделения становились как высокопоставленные особы, так и самые рядовые члены русского общества, так что книга Абакумова показывает настоящий срез императорской России в 1820-60-е гг.
Во вклейке дана подборка карикатурных рисунков Н.А. Степанова, соиздателя очень известного в свое время сатирического журнала «Искра» (не очень хорошего качества).
Это вполне академическое исследование, изложенное пусть и живо, но всё же вряд ли рассчитанное на широкого читателя: имеется введение с анализом литературы на рассматриваемую тему, многочисленные примечания, список литературы и источников.
Именно в таком качестве я и рекомендую его всем интересующимся историей, прежде всего, николаевской России как источник ценной по содержанию, хотя и не совсем популярной по форме информации.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть