История создания этой интересной книги необычна. Мало того, что идею написания ее подкинул автору сам Гюнтер Грасс, так еще написана она была изначально на немецком, и то, что мы видим – это авторский перевод на русский язык!
Впервые рассматриваемая книга вышла в 2002 г. в издательстве «Радуга».
Ее автор, Евгения Александровна Кацева (1920–2005), переводчик и литературовед, специалист по немецкой литературе. Второе, дополненное, издание ее «повести о жизни» вышло в свет буквально накануне кончины автора.
Сразу выдам тайну – своим «личным военным трофеем» Е.А. Кацева считала немецкий язык и немецкую литературу, с которыми оказалась связана практически вся ее продолжительная жизнь. Человек, чья молодость пришлась на Великую Отечественную, она смогла развести Гитлера и Гете, нацизм и великую немецкую словесность. С Гитлером она в качестве старшины второй статьи практически сразу после окончания Ленинградского университета воевала на Балтийском флоте, за что была удостоена боевых наград. Немецких и других немецкоязычных писателей 20 в. (швейцарских, австрийских) она блестяще переводила и боролась за их признание в стране, победившей гитлеризм, - Бертольда Брехта и Макса Фриша, Генриха Белля и Гюнтера Грасса, Франца Кафку и Роберта Музиля. Это было непросто – многие из них долгое время числились «идеологически сомнительными».
Помимо чисто переводческой работы, она много времени отдавала работе журнальной, начав в "Новом мире" при "первом" Твардовском (который ее оттуда и уволил, что не спасло его самого от увольнения), а потом будучи ответственным секретарем сначала журнала «Вопросы литературы» 1957-1988), а потом «Знамени» (1989-1995), оставив самые лучшие воспоминания у знавших ее людей.
Кого только не приходилось ей встречать в своей жизни! Это был воистину цвет отечественной и зарубежной словесности. Большая часть книги – это рассказ именно не о себе, а о других людях.
Книга и делится на две части – первая посвящена истории жизни самой Кацевой, вторая – главным людям ее жизни, от Кафки до Симонова и Белля.
В книге не раз повторяется: мне повезло. Прочитав эту книгу, понимаешь, что это так. Повезло и нам – мы можем прочитать об этом.
Книга богата иллюстрирована фото из домашнего альбома, правда, не всегда хорошего качества.
Рекомендую это издание всем интересующимся историей нашей культурной жизни второй половины 20 в.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Олег Сергеевич Смыслов — автор состоявшийся. Темой многих его работ стали военначальники Великой Отечественной войны, в чьих биографиях он изучает их жизнь как в довоенный, так и послевоенный период.
Героем рассматриваемой книги стал будущий маршал СССР Г.К. Жуков, чей путь к воинским вершинам начался во время советско-японской войны 1939 г., известной как сражение на Халхин-Голе.
Скажу сразу, что героя своего автор военным гением не считает, придерживаясь распространенной точки зрения, что Жуков никогда особыми военными талантами не обладал, а брал настойчивостью, переходящей в жестокость, продавливая оборону противника лобовыми атаками, не жалея при этом солдат (здесь он противопоставляет Жукову Рокоссовского). Есть, как известно, и другие мнения о полководческих успехах Жукова, но, не игнорируя не совпадающие с его точкой зрения работы, О.С. Смыслов относится к ним без особого пиетета. Скажем, позицию известного отечественного военного историка А.Исаева, выпустившего книгу о Жукове как полководце, он отвергает без каких-либо аргументов и церемоний.
При этом не надо воспринимать О.С. Смыслова как упертого ортодокса, упрямо твердящего одно и то же, не желая прислушиваться к иному мнению. У него есть интересная особенность: он дает читателю большое количество фактов, как бы обсуждая их с ним, но свою позицию зачастую не высказывает, ограничиваясь постановкой вопроса. Для настоящего исследователя, а не журналиста, это не годится — у историка должна быть своя точка зрения, основанная на исследованных автором данных, иначе он составитель, а не ученый. Такое впечатление, что когда у О.С. Смыслова нет сформировавшегося мнения, он предпочитает отмолчаться.
Конфликт на Халхин-Голе стал для О.С. Смыслова возможностью показать «подлинного» Жукова на конкретном примере, разоблачив многочисленные, как он считает, мифы, возникшие вокруг этой операции. И делать это он начинает с первых страниц своей книги, иногда удачно, иногда не очень.
В частности, автор доказывает приводимыми архивными документами, что прибывший на место Жуков сразу же начал доносить о некомпетентности руководства 57-го особого корпуса, ведущего био, засоренности штаба корпуса японскими шпионами и проч., что, в общем, понятно — вопреки его более поздним заявлениям, официально Жуков был отправлен на Халхин-Гол для проверки деятельности корпуса, а не командования им.
Далее, О.С. Смыслов утверждает, что подлинным разработчиком всех основных планов военных действий на Халхин-Голе был командарм Штерн, которого он очень высоко оценивает, и который реально командовал всей операцией, а Жуков был его подчиненным.
Давая общую характеристику действий советских войск против японцев, автор пишет об их неэффективности, поскольку лобовые атаки против хорошо укрепившегося противника по голой степи привели к большим потерям в людях и технике. По мысли Смыслова, виноват в этом был Жуков, не имевший никакого боевого опыта. Но тут возникает вопрос: если на самом деле, как пытается доказать нам Смыслов, планы операции разрабатывались и утверждались группой под командованием Штерна, то виноват должен быть последний, а не исполнитель Жуков… Или, как минимум, ответственность должна быть общей.
Отмечу как очень положительный, в моих глазах факт, что автор старается проследить биографии всех персонажей, участвовавших в тех событиях и упомянутых в его книге, но и здесь не обошлось без крайностей. Последняя глава (объемом около 50 стр.) почти полностью посвящена судьбам репрессированных героев Халхин-Гола (Смушкевичу и Штерну), что очень интересно, но не по теме. Здесь же много говорится о военных действиях на Западном фронте зимой 42 г., что вообще выходит за рамки книги.
Автор использует множество различных материалов — воспоминания, исторические исследования, архивные источники — но не дает ни одной отсылки к своим нередко весьма обширным цитатам. Цитируя нередко целыми страницами чужие работы, он может по нескольку раз использовать один и тот же текст.
Есть лишние отступления от темы, напр., про маршала Кулика.
В издании представлена вклейка с ч/б фото хорошего качества. Карты нет, что не плохо, а вообще никуда не годится.
Есть типографские ляпы. Напр., содержание книги отражено в оглавлении неполно: после стр. 285 есть еще почти 100 стр. разного текста — одна большая глава, послесловие, приложения, список литературы и источников.
В целом рекомендую эту книгу широкому читателю, готового познакомиться с позицией автора, но не берущему ее на веру.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Уважаемая Ольга Н. Ольга оставила весьма обстоятельный отзыв об этой книге. Постараюсь добавить своё, не повторяясь.
Говорить о том, кто такой Твардовский и какая часть отечественной поэзии, посвященная Великой Отечественной войне (количественно, а главное, качественно) принадлежит ему, наверное, не стоит. С другой стороны, как изучают Твардовского в нынешних школах, с уверенностью не скажу, а нерегламентированное чтение современной молодежи (немного побрюжжу) едва ли включает в себя Твардовского, как и многих других его товарищей по перу.
Однако отмечу, для протокола, что есть фактически два Твардовских: один, практически хрестоматийный (ну, разве без «Теркина на том свете») со стихами и поэмами (в том числе о войне), другой, гораздо менее известный — мемуарист, рассказавший в своих откровенных дневниках, которые он вел на протяжении десятков лет, о том, чему свидетелем он был. Эти дневники были изданы в 2000-е гг., во многом стараниями его дочерей, и стали ценнейшим источником информации по истории не только советской литературы, но и всей страны в 1940-70-е гг.
В частности, в 2005 г. в свет вышло издание военных дневников Твардовского «Я в свою ходил атаку…». Настоящая публикация — это дополненный и переработанный вариант той книги (доработаны комментарии, принадлежащие дочерям В.А. и О.А. Твардовским).
Это не просто подневные записи (Твардовский не был пунктуален в этом отношении, в дневнике много пропусков), фиксирующие его жизнь, это еще и хронология работы над, возможно, главной и самой народной книгой ов Великой Отечественной «Василием Теркиным». Эти заметки не просто показывают литературную мастерскую Твардовского (при всем уважении к автору, это было бы интересно далеко не всем), а свидетельствуют об отношении, прежде всего, властей и других писателей к поэме Твардовского (от поддержки до осуждения — пусть Теркин балагурит и развлекает бойцов, а вот рассуждать о войне, как в лучшей, по-моему, главе «Переправа», не его дело) и даже придерживания отдельных изданий до окончательного решения сверху (он было, и абсолютное, в виде Сталинской премии 1946 г.).
Второй том представляет из себя сборник тех стихов и поэм Твардовского о Великой Отечественной, что он впоследствие сам включал в свои более поздние издания и собрания сочинений, включая, разумеется, «Василий Теркина», «Дом у дороги» и, возможно, лучшее стихотворение о войне о после войны «Я знаю, никакой моей вины…».
Формат издания мне показался интересным и оригинальным: немногочисленные дневниковые записи дополняются письмами Твардовского жене, а также обстоятельными примечаниями. Получается такой комплексный подход, рисующий и жизнь Твардовского во время войны, и его творчество (в том числе официозное, отчасти вымученное, в качестве фронтового журналиста) с разных сторон. Текст писем выделен курсивом, что удобно, но это правило не везде соблюдается и курсивом иногда выделяются дневниковые записи («фи» редакции и техредам).
Издание содержит также именной указатель и небольшую подборку фото (довольно известных, но неподписанных). В конце второго тома — небольшая и странноватая, на мой взгляд, статья В. Акаткина о жизни и смерти в творчестве Твардовского…
Издание вышло симпатичное, но дешевое — мягкая обложка, газетная бумага. Тем не менее, рекомендую его всем желающим узнать больше и о самой войне, и о большой литературе о ней. Хотя с письмами Твардовского жене есть смысл познакомиться отдельно.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Сальникова Алла Аркадьевна — человек авторитетный: доктор ист.наук, профессор, заведующая кафедрой историографии и источниковедения Казанского государственного университета. Она специализируется в области источниковедения, историографии и культурной истории России ХХ в., истории детства, истории повседневности.
Именно этому и посвящена рассматриваемая книга, центром которой стала милая и всем нам хорошо знакомая с раннего детства традиция украшать новогоднюю елку, а также сам праздник в разные времена и в разных странах, хотя преимущественно в последнее столетие истории нашей страны.
Алла Сальникова, с одной стороны опираясь на массу наглядного материала (издание действительно насыщено разнообразными иллюстративными материалами – сами игрушки, открытки, плакаты и проч.) и свидетельствами наших современников (извлеченными из книг и полученных в виде интервью, взятых ее студентами), что наполняет рассказ автора непринужденностью и доверительностью, с другой стороны, упаковывая всё это в строго научную форму (нарратив, репрезентации, интерпретации, ментальные стереотипы, биографистика и проч. заумь), предложила читателю окунуться в относительно недавнее прошлое и посмотреть, как такая с виду невыразительная вещь как елочная игрушка, может рассказать нам об истории огромной страны, ее народа, больших и маленьких ее граждан. Благодаря ее очевидно личному интересу к этой теме история елочной игрушки заиграла во всем своем многоцветье как ее главная хранительница и носительница – сама елочная игрушка.
А. Сальникова провела нас через довольно долгий путь от первой елки, возникшей в позднее средневековье в Германии из мистерий об Адаме и Еве (елкой было дерево, украшенное яблоками), к уже вполне традиционной елке, устанавливавшейся в домах зажиточных горожан и дворян, а со временем и в деревенских школах накануне Рождества.
Автор разбирает путь как самого праздника в России с конца 19 до конца 20 в., так и елочной игрушки, и самого праздника. Интересно ее утверждение, что придя в середине 1930-х гг. к официально разрешенной и всячески рекламируемой елке после двух десятилетий ее энергичного искоренения, большевики фактически создали и самобытную елочную игрушку. В 1960-е гг. этот оригинальный элемент культурного наследия советской эпохи постепенно заменился конвейерными украшениями, немного отличавшимися от тех, что можно было увидеть на елках во всех остальных странах мира (с поправкой на светскость этого праздника в СССР).
А. Сальникова уделяет достаточное место разговору о особенностях изготовления игрушек в разных странах (прежде всего у нас), подчеркивая, что долгое время, вплоть до второй половины 20 в., елочные украшения были продукцией кустарного промысла, а не массового производства (а параллельно с этим, в условиях тогдашнего дефицита всего – предметом семейного изготовления, о чем сохранилось множество воспоминаний, в том числе приведенных и в книге Сальниковой).
Когда я только начал читать эту книгу, я думал рекомендовать ее как хороший новогодний подарок, но потом поостерегся делать это. Работа Сальниковой написана не то чтобы суховато, но все же это вполне академическое (со всеми обязательными элементами научного аппарата), а не развлекательное издание. Поэтому для милого воспоминания о своем детстве она не совсем подойдет. А вот для хорошего чтения, не только освежающего память, но и обогащающего разум это качественное исследование отечественного быта 20 в. — то, что надо, и не обязательно под Новый год.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Петр Сергеевич Дерябин (1921-1992) — фигура, вызывающая, говоря мягко, сложное отношение. Начинал он как нормальный чекист: служил в Красной Армии, закончил школу военной контрразведки, около десяти работал в органах госбезопасности внутри страны (правительственная охрана) и во внешней разведке. Майор Первого главного управления (ПГУ) КГБ, в общем, очень неплохая карьера. Но что-то пошло не так и в 1954 г. Дерябин бежал из Вены на Запад, попросив политического убежища у американцев. Впоследствии преподавал в учебном центре ЦРУ, читал лекции в Разведывательном колледже Министерства обороны США. Автор ряда книжек о советской разведке и КГБ. Имел в ЦРУ репутацию авторитетного специалиста по истории и методам работы советской разведки и органов госбезопасности (на мой взгляд, незаслуженно — постараюсь подтвердить это фактами).
Рассматриваемая работа, конечно, не новинка. Даже больше — ухудшенный вариант давно существующего издания. Предоженная нам издательством Алгоритм публикация —это третья часть его книги «Стражи Кремля. От охранки до 9-го управления КГБ», вышедшей на Западе в 1972 г., а у нас переведеная издательством Центрполиграф в серии «Секретная папка» в 2000 г. В оригинальном издании в книге были еще списки, схемы и таблицы (не говоря уже об иллюстрациях), полностью выкинутые редакцией Алгоритма, выпустившего этот огрызок.
Вот о нем я и расскажу. От признанного специалиста, прожившего 20 лет по другую сторону «железного занавеса», я ждал иного. На мой взгляд, ни откровений, основанных на личном опыте автора, ни серьезной аналитики, базирующейся на многочисленных западных трудах, я здесь ни нашел. Дерягин, похоже, знал на самом деле немного за пределами того, чем занимался лично, поскольку в своем изложении истории советской правительственной охраны опирался в основном на слухи и домыслы, к тому же разбавленные ошибками и по советской истории, и даже по американской (скажем, на с. 93 Дерягин утверждает, что Секретная служба США занимается сбором налогов. На самом деле это функционал т.н. Internal Revenue Service, федеральной налоговой службы. Единственное, что роднит ее с Секретной службой, так это то, что они обе входят в Казначайство США).
Автор заваливает читателя кучей фактов, что производит впечатление достоверности, но это впечатление мгновенно рассеивается, когда натыкаешься, напр., на басни о митинге старших офицеров МГБ перед зданием на Лубянке в начале 1950-х гг., или историю о том, как отправленной в лагеря жене Молотова П. Жемчужиной разрешили взять с собой персональных охранников. Эти страницы я выложил в виде сканов, можете сами почитать сии бредни.
Как результат, после пары таких развесистых клюкв перестаешь верить Дерягину вообще.
Портит общую картину и хамоватый стиль – Сталин везде называется Грузином.
К сожалению, под стать содержанию и оформление этого издания. Нет ничего — ни введения с характеристикой автора и оценкой его старой книги (всё-таки 35 лет прошло с момента ее выхода в свет), ни иллюстраций, ни именного указателя. При этом многовато опечаток.
На мой взгляд, это дешевой издание, не достойное ни вашего времени, ни денег. Ни в коем случае не рекомендую его даже в виде общего пособия, настоколько низкого качества этот продукт.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть