Фрида Абрамовна Вигдорова (1915-1965) прожила относительно недолгую жизнь. Успела за свои неполные 50 написать несколько не утративших своей ценности и популярности у читателей книжек. Из под ее пера вышло несколько десятков статей (издавались в свое время несколькими сборниками) – они в большей степени были пострадали от условностей того времени, когда они писались. Человек с активной, как говорится, гражданской позицией, она была среди тех, кто выступил на стороне И. Бродского, обвиненного властями в тунеядстве. Именно она вела запись обоих судов над Бродским, и эти записи попали в самиздат, предав гласности то, что власти хотели скрыть.
Однако есть еще одна ее ипостась, о которой было известно гораздо меньше.
Ф.А. Вигдорова была мамой двух девочек – Гали (1937-1974) и Саши (1942-). С рождения первой дочери и до 1955 г. она вела записи, где фиксировала их слова, поступки, отношения с родителями, друг другом и другими людьми. Не все эти записи, правда, сохранились.
Взгляд ее порой пристрастен, несправедлив, мелочен – потому что она любит своих девочек, переживает за них, хочет для них лучшего. При этом она остроумна, точна в формулировках и образах, самокритична.
Перед нами проходят чередой ярких картинок две смышленые, безумно любящие свою мать и ревнующие ее друг к другу, смешные и трогательные девочки. Если бы не эти дневники, эти два чудных мира ушли бы от нас навсегда вместе с ними, как это, увы, бывает со всеми нами. А еще эти записи – портреты (где кистью, где штрихами) и самой Фриды Абрамовны, и ее мужа, их друзей, домработниц и проч.
Еще в 1968 г. Лидия Чуковская, близкая подруга Ф. Вигдоровой, пыталась издать эти дневники, но ничего не вышло.
В 2010-11 г. они выходили в журнале «Семья и школа», а потом уже отдельным изданием.
Прелестная книжка, хорошо оформленная (твердый переплет, офсетная бумага, вклейка с фото из домашнего альбома) и прекрасно написанная.
Вот так бы о нас записывали наши родители, а мы – о своих детях…
Две цитаты.
«Шура (муж Ф.А.) любит спрашивать: - Сашенька, у тебя что-нибудь болит?
На этот вопрос Саша имеет в запасе сотни разнообразнейших ответов. К примеру:
Шура: - У тебя что-нибудь болит, Сашенька?
Саша, подумав: - Нет, ничего не болит. Кроме уха.
Шура (в ужасе): - А ухо?!
Саша: - А ухо тоже не болит.
В другой раз ответила: - Ничего не болит… Кроме сердца, конечно…» (с.127-28).
«Анисья Матвеевна (домработница) замечательна тем, что когда ей сообщали о приходе гостей, она говорила сурово: - Полено им в лоб! – но принимала гостей всегда приветливо, а кормила вкусно» (с.162).
Обязательно рекомендую всем родителям и вообще читающим людям. Вещь вневременная и одновременно любопытный памятник времени.
Закончил читать - и стало грустно. В книге все они еще живы и (по-своему) счастливы. А на самом деле почти все они уже ушли от нас...

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Василий Павлович Кравков (1859-1920) – один из тех многочисленных представителей культурного русского общества конца 19 – начала 20 в., которое исчезло, как Атлантида, в 1917-21 гг. Если бы не его дневники, которые он начал вести, чтобы у его детей осталась память об отце, а потом вел уже по привычке, справедливо полагая, что они-то точно переживут его, то покрыло бы забвение его имя, и даже в примечаниях к толстым историческим трудам упоминания о тайном советнике Кравкове (а это третий по значимости чин в Табели о рангах) не мелькнуло…
Василий Петрович – пример русского интеллигента второй половины 19 в. Сын унтер-офицера и дочери крепостной крестьянки, он, благодаря усилиям родителей, смог получить хорошее образование. По примеру старшего брата, стал врачом (по этому же пути пошел его младший брат Николай, ставший впоследствии академиком, основоположником советской школы фармакологии и первым лауреатом Ленинской премии). Другой его младший брат, Сергей, стал профессором и одним из основоположников отечественного почвоведения.
После окончания Императорской Военно-медицинской академии в 1883 г. стал военным врачом, потом окончил там же адъюнктуру и продолжил службу в армейской медицине. Одновременно писал научные работы, хорошо принятые научным сообществом, а также дневники. В 1904-96 гг. был в рядах действующей армии на Русско-японской войне, откуда вернулся в чине «штатского генерала» и кавалером трех боевых орденов. Дневники, которые он вел в годы войны, готовились к публикации, но по неизвестным причинам не вышли, лишь в 1991 г. будучи опубликованными в виде большого фрагмента.
Февральскую революцию 17 г. Кравков принял, продолжил службу, но был уволен в отставку благодаря интригам Совета санитаров Юго-Западного фронта.
Что было дальше, мы не знаем. Осень 18 г. застает В.П. Кравкова на службе Советской республике, где долго работал при управделами Реввоенсовета, но летом 1920 г. был обвинен ВЧК в злоупотреблениях при оформлении освобождений от призыва в РККА, признан виновным и расстрелян. Ни место, ни время его смерти неизвестны.
Долгое время хранились практически неизвестными для историков и его дневники.
Рассматриваемая книга – это первое печатное издание его записок (правда, с сокращениями, каковые нигде не оговариваются и не объясняются). Это вполне академическое издание – с предисловием об авторе и его работе, комментариями (свыше 900, объемом в 60 стр.), интересной подборкой фото на вклейке. Правда, нет карты, а она помогла бы лучше понять описываемые автором события. Составитель М.А. Российский, к.и.н., проделал большую работу, чтобы рукопись стала доступной читателю. Правда, на мой взгляд, все же не широкому.
Дневники В.П. Кравкова (объемом в 330 стр.) велись им без больших перерывов с лета 1914 по лето 1917 г. и представляют собой поденные записи, не подвергавшиеся впоследствии редактуре и не предназначавшиеся, судя по всему, для печати.
Автор, встретивший войну в должности корпусного врача XXV армейского корпуса, был очень откровенен и без всяких иносказаний характеризовал всё и всех.
Особенно интересно читать его заметки о самых первых месяцах войны. Он показывает и замешательство и растерянность наших военачальников, подозрительность и шпиономанию. Из его дневников видно, что уже в сентябре 14 г. наши войска стали испытывать сильную нехватку практически всех припасов, отчего те начали голодать, солдаты обовшивели, не имели теплой одежды, обносились и выглядели совсем не по гвардейски. В.П. Кравков, не будучи кадровым военным, постоянно противопоставляет мужество и терпение русского солдата неприглядному поведению офицеров и генералов.
Правда, он же описывает картины бессмысленного, варварского разрушения, творимого преимущественно солдатами (офицеры в основном брали трофеи) на территории захваченных Пруссии и Австрии (то же было потом и в конце Великой Отечественной войны).
В целом, получилась весьма интересное издание, дающее прекрасный материал для иллюстрации как боевых действий русской армии, так и жизни в ближнем тылу, особенно на начальном периоде войны. Рекомендую ее всем интересующимся историей войны 1914-18 гг., но хочу предупредить, что чтение ее требует подготовленного читателя, неплохо ориентирующегося в том периоде и готового пробираться через эти записки для себя.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О необычной биографии Стефана Грюнберга рассказывается в аннотации к его книге. О появлении на свет самой рукописи и той части жизни Грюнберга, что стала основой его книги, лучше всего рассказал в предисловии Андрей Благовещенский, благодаря которому сохранилась эта самая рукопись, и появились на свет «Недочеловеки».
Стефан Грюнберг был хорошо образован, отлично владел несколькими языками. Он работал в Наркоминделе, был исключен в 1936 г. из партии за троцкизм, но сумел избежать репрессий, срочно, по совету старых друзей, уехав из Москвы на Украину. В первый же день войны Грюнберг был призван в армию, и очень скоро пропал без вести где-то под Киевом. В 1945 г. от него неожиданно пришло письмо с обратным адресом: Бухенвальд. В письме было о том, что он был ранен, попал в плен, два года просидел в тюрьме в Берлине, потом оказался в лагере уничтожения, там вступил в подпольный антифашистский комитет, редактировал подпольную газету, участвовал в восстании узников Бухенвальда, освободивших себя самостоятельно еще до подхода войск союзников. Больше писем от него не было.
А.Благовещенский еще в годы Великой Отечественной познакомился с семьей Грюнберга и стал другом его сына, который в конце 90-х гг. отправил своему старому приятелю рукопись романа «Недочеловеки», написанного Грюнбергом после освобождения из ГУЛага и реабилитации. Тогда книга несколько запоздала – время оттепели минуло. Была надежда на «тамиздат», но не сбылось. В 1970 г. Грюнберг умер, оставив книгу на попечение сына, а тот, не уверенный, что сможет сохранить ее, вверил рукопись Благовещенскому.
Тот перепечатал и слегка отредактировал этот труд, однако желающих издать этот «устаревший», как говорили Благовещенскому, роман не нашлось. Лишь в 2011 г. он вышел в свет.
В основу романа Грюнберга легли события его собственной жизни, кое-где разбавленные и дополненные писательской фантазией, которая при этом не противоречила реальному опыту автора. Первая и вторая части посвящены пребыванию автора в Освенциме, третья – о возвращению на родину. Это не мемуары, а, скорее, приключенческий роман. Он не посвящён описанию «свинцовых мерзостей», но жизнь его персонажей, которые сочетают в себе и высокое, и низкое, разворачивается на фоне этих мерзостей.
Автор не был профессиональным писателем, но смог выдержать и стиль - автобиография с вкраплением детективно-приключенческих элементов, и подход к изображению жизни – отсутствие пафоса и фальши. У Грюнберга нет ни пьедестальных героев, ни стопроцентных злодеев, даже среди эсэсовцев.
Книга затрагивает неразрешимую тему интеллигенции во времена катаклизмов – что делать человеку, оказавшемуся в тенетах безжалостной и кровожадной машины, путь это СС или НКВД. Кстати, сам Грюнберг сказал как-то сыну, что единственной разницей между гестаповцами и чекистами было то, что первые всеми силами старались получить от арестованного всю необходимую им информацию, а чекисты добивались, чтобы тот просто подписал признания, ими загодя сфабрикованные.
Увлекательный, динамично развивающийся сюжет держит читателя в напряжении до самого конца. Короткие диалоги, точные формулировки, интересные психологические портреты являются безусловными достоинствами этой книги.
Не знаю, будет ли она интересна широкому читателю. Я прочел ее с большим интересом, периодически (чем ближе к концу, тем чаще) морщась при виде опечаток (в издании почему-то не хватает множества точек в конце предложений).
Я думаю, эта книга будет полезна показом психологии узника лагеря уничтожения, ведущего борьбу со своими тюремщиками, победившего их, а потом оказавшегося не героем, а врагом, отправленным Родиной искупить свои грехи далеко на север. О наших лагерях сейчас пишут немного, вроде бы все уже было сказано много лет назад, но Грюнберг смог найти свое слово и о самих лагерях, и об их обитателях.
Я думаю, что чтение этой не будет пустой тратой времени всем, кто интересуется историей нашей страны 40-х гг. Скрыть

Автор данной книги И.Ермолов с конца 1990-х гг. занимается историей оккупированных территорий СССР и сотрудничества/противостояния советских граждан вермахту и немецкой администрации. В 2005 г. он защитил кандидатскую диссертацию, посвящённую военно-политическому коллаборационизму на оккупированных территориях, так что данная тема уже 10 лет является объектом его научного интереса, и это чувствуется.
Принципиальным достоинством работ Ермолова является то, что они все основаны на глубоком изучении архивов (Государственный архив Брянской области и другие документохранилища).
К концу 1942 г. за линией фронта оказалось около 40% населения СССР – ведь немца заняли, не считаю Прибалтику, территорию пяти советских республик. При этом, по различным данным, на сотрудничество с немцами в той или иной сфере и степени (преимущественно в гражданской сфере – госаппарат, торговля, система образования и здравоохранения, религиозная жизнь) пошло свыше свыше 20 млн. человек. Более того, сами немцы неоднократно признавали, что без гражданского населения оккупированных территорий удержать их и продержаться там два-три года они не смогли бы.
В советское время об этом писать категорически запрещалось, все сводилось к тому, что на сторону немцев перешли разные бывшие, приехавшие эмигранты, выпущенные из тюрем и отсидевшие свое уголовники, трусы и предатели. Подавляющее же большинство населения немцаит нещадно эксплуатировалось, страдало и ждало возвращения Красной Армии. Для многих современных людей будет неожиданностью, что советские граждане, оставшиеся за линией фронта, в ряде случаев вели довольно нормальную и сносную жизнь. В частности, они сами осуществляли самоуправление своими населенными пунктами, были защищены от уголовников и прочих нарушителей порядка, могли отстаивать свои интересы в суде. В случае болезни они имели возможность обратиться за медицинской помощью, а по выходным – сходить в кино, театр, музей. А подрастающее поколение могло продолжать получать не только школьное, но и профессиональное образование. Конечно, права наших граждан в период оккупации были ограничены, но тем не менее с приходом немецкого солдата жизнь на занятых им территориях не останавливалась. Разумеется, жить под пятой нацистов невозможно было без сотрудничества с ними. И каждый, кто вел какую-то разрешенную германскими властями деятельность, по терминологии советских властей считался «изменником», «немецким прихвостнем», «врагом народа».
Обо все этом сдержанно и объективно рассказал И.Ермилов. Рассматриваемая книга создана в соответствие со стандартами научных публикаций. Во вводной главе автор дает анализ проблемы, обзор источников и историографии. В работу также включён подробный список литературы и источников, в приложении содержится подборка основных документов по истории ЛР. В качестве источника автором очень широко используется местная пресса, а также материалы из личного архива. Все цитаты атрибутированы.
К сожадению, в книге нет ни иллюстраций, ни карт (это помогло бы представить масштаб описываемых событий).
Всячески рекомендую это основательное исследование всем интересующимся историей Великой Отечественной. Скрыть

Дмитрий Юрьевич Шерих (1969-) — известный питерский историк и журналист, главред газеты «СПб ведомости». Автор многочисленных статей и книжек по истории и краеведению, сочетающих доступность и легкость изложения с отбором интересных тем, написанных на вполне серьезной основе. Эдакий добротный научпоп.
Вот и рассматриваемая работа относится к этой категории, хотя тема, пожалуй, несколько мрачновата — эпидемии холеры в Питере в 19-20 вв. это вам не прогулки по Невскому… Холера, конечно, не чума, но тоже дрянь порядочная. Не случайно ее называли азиатской чумой. Особенно неприятно, если поражает она не жителей средневековья, а обитаталей столичного мегаполиса.
Главное содержание этой книги — повседневная жизнь города, атакованного холерой. Быт людей, адреса, истории, от Екатерины II до Ленина, а также история самой холеры.
Долгое время последняя не считалась заразной болезнью и особых мер в общении с больными не предписывалось. До 1830 г. эпидемий холеры в Российской империи не было, отдельный случаи имели место, в основном на юге, куда болезнь заносилась путешественниками, преимущественно с Востока. С того года и начинается шествие холеры по России, ее серьезное изучение, как и попытки организовать борьбу с этой заразой. Их, равно как и противодействие им, подробно описывает Д. Шерих в своем труде, подчеркивая, что холера косила всех подряд, от простых крестьян до самых известных и сановитых персонажей. Среди пострадавших от холеры — Пушкин, из-за холерных карантинов застрявший в деревне (знаменитая «Болдинская осень»), двоюродный дед Ленина доктор Бланк, убитый взбунтовавшимися петербужцами. Это был тот самый бунт, усмирять который приехал сам император, выехавший на площадь один и добившийся повиновения толпы практически одним окриком «На колени!»
Это качественное исследование, основанное на различных источниках (воспоминания, публикации в СМИ, научные труды и проч., правда, без самостоятельных архивных изысканий). Но в конце своей книги автор дает в виде приложений на 50 с лишним стр. оригинальные тексты очевидцев холеры. Отсылок на обильно цитируемые материалы Д. Шерих, отметим, не делает (это вполне допускает формат его работы), но перечисляет их на отдельной странице.
Из его книги можно узнать доступную статистику по жертвам холеры в северной столице, заболевшим и умершим, увидеть, как менялись взгляды врачей на холеру, и познакомиться с их советами по профилактике этой смертельной болезни.
Издание содержит много редких и оригинальных иллюстраций хорошего качества и станет интересным и познавательным чтением как для любопытных школьников, так и для умудренных опытом пенсионеров. Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть