О необычной биографии Стефана Грюнберга рассказывается в аннотации к его книге. О появлении на свет самой рукописи и той части жизни Грюнберга, что стала основой его книги, лучше всего рассказал в предисловии Андрей Благовещенский, благодаря которому сохранилась эта самая рукопись, и появились на свет «Недочеловеки».
Стефан Грюнберг был хорошо образован, отлично владел несколькими языками. Он работал в Наркоминделе, был исключен в 1936 г. из партии за троцкизм, но сумел избежать репрессий, срочно, по совету старых друзей, уехав из Москвы на Украину. В первый же день войны Грюнберг был призван в армию, и очень скоро пропал без вести где-то под Киевом. В 1945 г. от него неожиданно пришло письмо с обратным адресом: Бухенвальд. В письме было о том, что он был ранен, попал в плен, два года просидел в тюрьме в Берлине, потом оказался в лагере уничтожения, там вступил в подпольный антифашистский комитет, редактировал подпольную газету, участвовал в восстании узников Бухенвальда, освободивших себя самостоятельно еще до подхода войск союзников. Больше писем от него не было.
А.Благовещенский еще в годы Великой Отечественной познакомился с семьей Грюнберга и стал другом его сына, который в конце 90-х гг. отправил своему старому приятелю рукопись романа «Недочеловеки», написанного Грюнбергом после освобождения из ГУЛага и реабилитации. Тогда книга несколько запоздала – время оттепели минуло. Была надежда на «тамиздат», но не сбылось. В 1970 г. Грюнберг умер, оставив книгу на попечение сына, а тот, не уверенный, что сможет сохранить ее, вверил рукопись Благовещенскому.
Тот перепечатал и слегка отредактировал этот труд, однако желающих издать этот «устаревший», как говорили Благовещенскому, роман не нашлось. Лишь в 2011 г. он вышел в свет.
В основу романа Грюнберга легли события его собственной жизни, кое-где разбавленные и дополненные писательской фантазией, которая при этом не противоречила реальному опыту автора. Первая и вторая части посвящены пребыванию автора в Освенциме, третья – о возвращению на родину. Это не мемуары, а, скорее, приключенческий роман. Он не посвящён описанию «свинцовых мерзостей», но жизнь его персонажей, которые сочетают в себе и высокое, и низкое, разворачивается на фоне этих мерзостей.
Автор не был профессиональным писателем, но смог выдержать и стиль - автобиография с вкраплением детективно-приключенческих элементов, и подход к изображению жизни – отсутствие пафоса и фальши. У Грюнберга нет ни пьедестальных героев, ни стопроцентных злодеев, даже среди эсэсовцев.
Книга затрагивает неразрешимую тему интеллигенции во времена катаклизмов – что делать человеку, оказавшемуся в тенетах безжалостной и кровожадной машины, путь это СС или НКВД. Кстати, сам Грюнберг сказал как-то сыну, что единственной разницей между гестаповцами и чекистами было то, что первые всеми силами старались получить от арестованного всю необходимую им информацию, а чекисты добивались, чтобы тот просто подписал признания, ими загодя сфабрикованные.
Увлекательный, динамично развивающийся сюжет держит читателя в напряжении до самого конца. Короткие диалоги, точные формулировки, интересные психологические портреты являются безусловными достоинствами этой книги.
Не знаю, будет ли она интересна широкому читателю. Я прочел ее с большим интересом, периодически (чем ближе к концу, тем чаще) морщась при виде опечаток (в издании почему-то не хватает множества точек в конце предложений).
Я думаю, эта книга будет полезна показом психологии узника лагеря уничтожения, ведущего борьбу со своими тюремщиками, победившего их, а потом оказавшегося не героем, а врагом, отправленным Родиной искупить свои грехи далеко на север. О наших лагерях сейчас пишут немного, вроде бы все уже было сказано много лет назад, но Грюнберг смог найти свое слово и о самих лагерях, и об их обитателях.
Я думаю, что чтение этой не будет пустой тратой времени всем, кто интересуется историей нашей страны 40-х гг. Скрыть

Автор данной книги И.Ермолов с конца 1990-х гг. занимается историей оккупированных территорий СССР и сотрудничества/противостояния советских граждан вермахту и немецкой администрации. В 2005 г. он защитил кандидатскую диссертацию, посвящённую военно-политическому коллаборационизму на оккупированных территориях, так что данная тема уже 10 лет является объектом его научного интереса, и это чувствуется.
Принципиальным достоинством работ Ермолова является то, что они все основаны на глубоком изучении архивов (Государственный архив Брянской области и другие документохранилища).
К концу 1942 г. за линией фронта оказалось около 40% населения СССР – ведь немца заняли, не считаю Прибалтику, территорию пяти советских республик. При этом, по различным данным, на сотрудничество с немцами в той или иной сфере и степени (преимущественно в гражданской сфере – госаппарат, торговля, система образования и здравоохранения, религиозная жизнь) пошло свыше свыше 20 млн. человек. Более того, сами немцы неоднократно признавали, что без гражданского населения оккупированных территорий удержать их и продержаться там два-три года они не смогли бы.
В советское время об этом писать категорически запрещалось, все сводилось к тому, что на сторону немцев перешли разные бывшие, приехавшие эмигранты, выпущенные из тюрем и отсидевшие свое уголовники, трусы и предатели. Подавляющее же большинство населения немцаит нещадно эксплуатировалось, страдало и ждало возвращения Красной Армии. Для многих современных людей будет неожиданностью, что советские граждане, оставшиеся за линией фронта, в ряде случаев вели довольно нормальную и сносную жизнь. В частности, они сами осуществляли самоуправление своими населенными пунктами, были защищены от уголовников и прочих нарушителей порядка, могли отстаивать свои интересы в суде. В случае болезни они имели возможность обратиться за медицинской помощью, а по выходным – сходить в кино, театр, музей. А подрастающее поколение могло продолжать получать не только школьное, но и профессиональное образование. Конечно, права наших граждан в период оккупации были ограничены, но тем не менее с приходом немецкого солдата жизнь на занятых им территориях не останавливалась. Разумеется, жить под пятой нацистов невозможно было без сотрудничества с ними. И каждый, кто вел какую-то разрешенную германскими властями деятельность, по терминологии советских властей считался «изменником», «немецким прихвостнем», «врагом народа».
Обо все этом сдержанно и объективно рассказал И.Ермилов. Рассматриваемая книга создана в соответствие со стандартами научных публикаций. Во вводной главе автор дает анализ проблемы, обзор источников и историографии. В работу также включён подробный список литературы и источников, в приложении содержится подборка основных документов по истории ЛР. В качестве источника автором очень широко используется местная пресса, а также материалы из личного архива. Все цитаты атрибутированы.
К сожадению, в книге нет ни иллюстраций, ни карт (это помогло бы представить масштаб описываемых событий).
Всячески рекомендую это основательное исследование всем интересующимся историей Великой Отечественной. Скрыть

Дмитрий Юрьевич Шерих (1969-) — известный питерский историк и журналист, главред газеты «СПб ведомости». Автор многочисленных статей и книжек по истории и краеведению, сочетающих доступность и легкость изложения с отбором интересных тем, написанных на вполне серьезной основе. Эдакий добротный научпоп.
Вот и рассматриваемая работа относится к этой категории, хотя тема, пожалуй, несколько мрачновата — эпидемии холеры в Питере в 19-20 вв. это вам не прогулки по Невскому… Холера, конечно, не чума, но тоже дрянь порядочная. Не случайно ее называли азиатской чумой. Особенно неприятно, если поражает она не жителей средневековья, а обитаталей столичного мегаполиса.
Главное содержание этой книги — повседневная жизнь города, атакованного холерой. Быт людей, адреса, истории, от Екатерины II до Ленина, а также история самой холеры.
Долгое время последняя не считалась заразной болезнью и особых мер в общении с больными не предписывалось. До 1830 г. эпидемий холеры в Российской империи не было, отдельный случаи имели место, в основном на юге, куда болезнь заносилась путешественниками, преимущественно с Востока. С того года и начинается шествие холеры по России, ее серьезное изучение, как и попытки организовать борьбу с этой заразой. Их, равно как и противодействие им, подробно описывает Д. Шерих в своем труде, подчеркивая, что холера косила всех подряд, от простых крестьян до самых известных и сановитых персонажей. Среди пострадавших от холеры — Пушкин, из-за холерных карантинов застрявший в деревне (знаменитая «Болдинская осень»), двоюродный дед Ленина доктор Бланк, убитый взбунтовавшимися петербужцами. Это был тот самый бунт, усмирять который приехал сам император, выехавший на площадь один и добившийся повиновения толпы практически одним окриком «На колени!»
Это качественное исследование, основанное на различных источниках (воспоминания, публикации в СМИ, научные труды и проч., правда, без самостоятельных архивных изысканий). Но в конце своей книги автор дает в виде приложений на 50 с лишним стр. оригинальные тексты очевидцев холеры. Отсылок на обильно цитируемые материалы Д. Шерих, отметим, не делает (это вполне допускает формат его работы), но перечисляет их на отдельной странице.
Из его книги можно узнать доступную статистику по жертвам холеры в северной столице, заболевшим и умершим, увидеть, как менялись взгляды врачей на холеру, и познакомиться с их советами по профилактике этой смертельной болезни.
Издание содержит много редких и оригинальных иллюстраций хорошего качества и станет интересным и познавательным чтением как для любопытных школьников, так и для умудренных опытом пенсионеров. Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Эта книга — фактически автобиографический роман. В 1940 г. пятнадцатилетиний ленинградец Кирилл Павлович Голованов (1925-1998) вместе с такими же, как и он, увлеченными морем сверстниками, поступил в только что созданную (страна готовилась к большой войне) Ленинградскую военно-морскую специальную школу («спецуху»). Отбор туда шел из числа лучших учащихся ленинградских школ, так что публика подобралась весьма достойная. Формально спецшкола была подчинена Наркомпросу РСФСР, поэтому среди преподавателей были и обычные учителя. Дальше выпускников ждали высшие военно-морские училища и служба офицерами.
Так впоследствие и вышло, но не сразу и не для всех однокурсников Кирилла Голованова. Вмешалась война.
Кирилл Голованов, вывезенный вместе с уцелевшими «спецами» из блокадного Ленинграда на Большую землю в феврале 1942 г., был снят с эшелона с диагнозом дистрофии третьей степени — семнадцатилетний парень весил 25 с небольшим кг! Обычно с таким диагнозом не выживали. Но Голованов не просто выжил. Проведя три месяца в госпитале, он вернулся в спецшколу (переведенную к тому времени в сибирский городок Тару, стоящий на берегу Иртыша), за лето осилил программу 9-го класса, сдал экзамен, а осенью того же года уже был во Владивостоке на подготовительном курсе Тихоокеанского высшего военно-морского училища.
Здесь он и провел Великую Отечественную войну. А вот Вторую мировую ему удалось захватить в самом конце — здесь же, на Тихом океане, в августе сорок пятого, участвуя в разгроме японских войск в Корее. Весной 1947 г. Голованов уже лейтенант, командир артиллерийской боевой части на сторожевике «Ураган» на Северном флоте. Еще год, и он флаг-офицер командующего этим флотом.
Тогда он и начал писать, сперва небольшие заметки, а потом сразу повесть о моряках, но к писательству пришел позже, через военную журналистику. Окончив в 1953 г. редакторский факультет Военно-политической академии им. Ленина, он стал постоянным корреспондент газеты «Красное Знамя» по Тихоокеанскому флоту, затем газеты «Советский флот» по Балтийскому флоту. После демобилизации продолжал работать журналистом, но уже гражданским (в газете «Водный транспорт»). Одно время был инструктором отдела пропаганды и агитации Ленинградского обкома КПСС, потом стал заместителем заведующего ЛенТАСС. После ушел редактором на ЛенТВ.
Хотя его первый рассказ был опубликован в 1948 г., а после этого были научно-популярные издания, сценарии для кино и телевидения (про море, естественно), постоянной литературной работой занялся в 1975 г. — как раз после выхода его первой художественной работы «Матросы Наркомпроса» (Мол. гвардия, 1974, тираж 100000!).
После этого были и другие книги, наверное, неплохие: «Нехоженными курсами» (1976), «Катерники» (1985), «Аврора - крейсер революции» (1987).
Есть еще одно большое дело, за которое мы должны быть признательны К.П. Голованову. В 1981 г. его стараниями у дочери расстрелянного в 1937 г. замечательного писателя-мариниста С.А. Колбасьева был приобретен архив ее отца, размещенный затем в Ленинградском госархиве литературы и искусства, и ныне доступный для изучения.
Лучшей книгой Голованова были и остаются «Матросы» — повести о юности, как и первой любви, такими и бывают.
В этой книге есть верные друзья, есть соперники (но не враги), есть увлеченные и увлекающие за собой преподаватели, есть ограниченный и грубоватый директор, есть умный и хорошо понимающий подростков заместитель директора (ранее репрессированный), есть настоящие морские волки и робкие салаги, в общем, настоящий набор персонажей, об одном годе из жизни которых по-настоящему интересно прочитать. Конечно, мы должны понимать, что можно было и что нельзя (и как можно было) написать о предвоенной жизни в начале 1970-х гг. Тем не менее, здесь есть все составляющие хорошей книги: знание автором описываемого материала, любовь к своим героям, хороший слог.
Неудивительно, что эту работу решено было переиздать в серии «Дни и ночи для победы». Хорошо, что издательство «Рипол-Классик» дало этой забытой повести вторую жизнь. Плохо то, КАК оно это сделало. Во-первых, ничего из того, что я написал здесь про К.П. Голованова и его творчество, в книге нет, а хоть небольшую справку об авторе можно было бы дать. Во-вторых, в 1978 г. вышло новое издание «Матросов Наркомпроса» под названием «Юнги. Игра всерьез». Книга была значительно дополнена, и первоначальный текст «Матросов» составлял только первую часть. Почему издательство не выпустило сейчас более поздний вариант, который действительно может быть отнесен к военной литературе (в нем повествование останавливается на осени 41 г.)? Возможно, потому, что «Юнги» уже выходили в Рипол-Классике в 2011 г. в серии «Огненные мили Великой Отечественной»?
В общем, есть хорошая книжка, которую я рекомендую и взрослым, и подросткам. А всё остальное — так, игры издателей…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Лето? Кризис? Не понимаю. Недавно вышел из печати один из самых (возможно) скандальных романов этого года, в Лабиринте он – в хитах продаж, а рецензия на него только одна, и ее, похоже, никто не прочел… Разгадывать эту загадку не буду, попробую рассказать о самой книге и ее (как-то всеми признанном) авторе, укрывшемся под псевдонимом. Будем исходить из того, что автор - это тот, кого все таковым считают.
Первый заместитель руководителя администрации президента Владислав Сурков – человек творческий, и таланты его проявляются в разных сферах. Ему, среди прочего, принадлежит термин «суверенная демократия». В журналах «Артхроника» и «Русский пионер» он писал искусствоведческие эссе – одно посвящено испанскому живописцу Хоану Миро, второе – отечественному художнику Николаю Полисскому. Отметился как рок-музыкант: в 2003 г. вышел его совместный с «Агатой Кристи» альбом «Полуострова», где большая часть текстов и музыки были написаны Сурковым. О своем новом увлечении - беллетристике - он объявил совсем недавно.
Книгу в сети пока что не найти – даже в крупнейшей Интернет-библиотеке «Либрусек», где авторские новинки оказываются чуть ли не с первой недели продаж, издание пока отсутствует. Рецензий тоже пока немного, причем отзывы – полярные. Частью холуйские, частью хулительные. Иногда это признак действительно отличной литературы, иногда - нет.
Герой романа (хотя по классическим стандартам – повесть в лучшем случае) – сорокалетний книгоиздатель Егор Самохвалов, который в советское время работал в большом издательстве в "подотделе Непубликуемой Американской Поэзии II половины XX века" среди знатоков Алена Гинзберга, Эдварда Каммингса и Джека Керуака. Впоследствии вместе с одним коллегой они образовали частную издательскую контору, борющуюся с конкурентами популярными в девяностых методами и имеющую амбиции "влиять на политику". В момент нашего с ним знакомства Самохвалов занимается теневым литературно-медийным менеджментом, поставляя олигархам и чиновникам стихи и рассказы малоизвестных авторов. Его клиенты используют эти опусы по-разному — кто выдает за собственные произведения, а кто-то просто коллекционирует. Кроме того, Егор занимается черным пиаром, подкупая журналистов. В какой-то момент в его жизнь входит начинающая актриса по кличке Плакса. Плакса снимается в фильме, в финале которого ее столь убедительно душат, что Егор понимает - его подругу убили по-настоящему. Он решает отомстить. Самохвалову удается узнать, что режиссер картины скрывается на Юге, который "контролируется Хазарским каганатом". Дальше рассказывать не буду. Концовка получилась довольно скомканной. Повествование периодически перебивается вставными новеллами – одни вполне закончены и самостоятельны, другие похоже то ли на пародии, то ли на подражания. Вообще автор всячески демонстрирует свою начитанность, начиная книгу с парафраза "Чайки" Чехова, делая отсылки к русской, советской, российской и зарубежной литературе - от Шекспира до Пелевина, обыгрывая ее более или менее творчески и интересно.
Гангстерской эта повесть именуется неслучайно – в ней дана красочная картина повсеместной коррупции в парламенте, силовых структурах и СМИ: "взяточничество, мздоимство, откаты, крышевание, коммерческое правосудие, высокодоходный патриотизм" — и сатирическое описание борьбы с ней. Что автора смешит больше - сама коррупция или борьба с ней - не понятно.
В июне этого года В. Сурков, который официально не признается в авторстве «Околоноля», на чтениях в «Русском пионере» сказал о нескольких своих неоконченных романах. Так что можно ждать продолжения. Возможно, про первую декаду века...
Книга вышла в крупноформатном исполнении (как большой гламурный журнал), на плотной бумаге, но на склейке. Носить с собой неудобно. Больше одного активного прочтения, наверное, не выдержит. Есть цветные иллюстрации – коллажно-комиксного типа. Мне не понравились совсем. Цена на это издание, на мой взгляд, несоизмеримо высока. Так что рекомендовать его я стал бы либо отдельным любопытствующим, либо поклонникам такой литературы. Скрыть