Николай Николаевич Покровский – фигура, знакомая, наверное, лишь историкам. Он недолгое время вознесся (благодаря талантам, а не фортуне или содействию влиятельных лиц) на вершину министерской пирамиды Империи, пробыв три месяца (с конца ноября 1916 по конец февраля 1917 г.) министром иностранных дел, оставив после себя хорошую память – и, как выяснилось относительно недавно, любопытные воспоминания о своей жизни.
Немного о самом авторе рассматриваемой книги. Н.Н. Покровский (1865-1930) был родом из семьи разночинцев и сделал карьеру не как сын сановника (хотя один дед был тайным советником и соратником Сперанского, а другой – генерал-лейтенантом), а как многие другие представители «трудолюбивого и малозаметного чиновничества», как писал его сослуживец. Получив хорошее образование (юрфак Санкт-Петербургского университета), на службу поступил в 1889 г. в Министерство финансов. Впоследствие он все время служил в, так скажем, экономическом блоке правительства, в 1906-14 гг. был товарищем (замом) министра финансов. С началом Первой мировой войны начал заниматься благотворительностью, став хорошо известным императорской чете. Потом работал почти весь 1916 год Государственным контролером, с должности которого и шагнул в кабинет главы МИДа, и в итоге стал членом последнего царского кабинета министров. Пользовался одновременно доверием и царской семьи, и либеральной оппозиции. После Февральской революции ничем толком не занимался, а после большевистского переворота – как говорил Талейран о схожем времени, «выживал». Был ненадолго арестован в 1919 г. и предпочел уехать после этого в Литву, где владел небольшим имением. В Литве преподавал в местном университете на кафедре финансов, выпустил там курс своих лекций.
Кроме этого, сугубо специального и сейчас мало кому интересного труда, он стал автором воспоминаний, причем отчасти не по своей воле. Вскоре после октябрьского переворота известный российский журналист Л.М. Клячко смог убедить руководство Наркомпроса в необходимости собрать воспоминания о царском режиме всех оставшихся в Советской республике бывших крупных сановников, что и было сделано, в основном под влиянием экономического фактора (писали бывшие бюрократы за продукты, дрова и лекарства). Одним из этих мемуаристов стал Покровский, подготовивший в 1919 г. четыре главы воспоминаний (в основном о довоенных событиях). В 1922 г., уже в эмиграции, он дописал пятую главу, посвященную 1914-17 гг., рассчитывая издать ее. Однако судьба была неблагосклонна к бывшему министру – все его рукописи на долгие десятилетия оказались заперты в архивах и лишь дважды, в начале 1990-х и 2000-х гг., выходили в свет фрагменты его записок, причем, не самых интересных.
Итак, собственно воспоминания. Занимают они чуть меньше 200 стр. общего текста, еще почти 200 стр. – это обстоятельнейшие комментарии С.В. Куликова. Ему же принадлежит аннотированный указатель имен. Кроме того, в приложении имеются две небольшие заметки Д.Н. Шилова – о судьбе воспоминаний Покровского и истории его семьи (объемом в 15 стр.). Издание также включает вклейку с фото, правда, не очень оригинальными.
Начинаются записки Покровского почти с самых первых лет его службы, с прихода в 1893 г. в канцелярию Кабинета Министров. О детстве и юности нет ничего, видно, Клячко такой задачи и не ставил, а жаль… Подготовленные для Клячко первые четыре главы (объемом чуть меньше 100 стр.) интересны относительно – первая глава – это очерк русской политики в Литве, четвертая содержит рассказ на 30 стр. о любимом детище Покровского – податной реформе, теме, прямо скажем, не самой захватывающей.
При этом Покровский знал очень многих высших сановников империи и многим дал подробную характеристику: Витте, Плеве и др. Не менее любопытны его характеристики малоизвестных, но достойных сановников конца 19 – начала 20 в.
Последняя глава – лучшая во всей книге. Она наиболее избавлена от каких-либо цензурных ограничений и включает много личных наблюдений и оценок автора, человека не только наблюдательного, но и, как писали знавшие его люди, весьма проницательного. К сожалению, именно эта часть воспоминаний и постардала больше всего от времени – сохранилась лишь копия, да и та с существенными пропусками в несколько десятков страниц.
Начав изложение с лета 14 г., Покровский разворачивает картину страны, вступившей в войну, и убедительно показывает, насколько губительной стала она для России. В целом, Покровский не дает оценок тому, чего не знает, но если информацией он обладает достаточной, то пишет очень жестко. Скажем, формулировки «никогда Россия не имела такого слабого и бездарного правитльства, как именно во время войны», или «Богу было угодно, чтобы в самую трагическую страницу ее истории на престоле сидел человек совершенно слабохарактерный, который в критический момент сумел только подчиниться требованию об отречении от престола», скорее можно найти у представителей оппозиционного лагеря, а не у члена правительства. Как министр иностранных дел, обладал кругозором за пределами только внутренней политики и поделился своими наблюдениями. Например, очень интересная характеристика дана Покровским послам союзных держав (Франции, Англии, США и др.). Наверное, никто кроме Покровского, не оставил такого подробного описания последних дней и часов царского правительства в последние дни февраля 17 г., которое привлекало историков и раньше.
В общем, издательство НЛО выпустило весьма достойную книгу, которую я рекомендую всем интересующимся историей нашей страны на рубеже веков – взгляд умного и много знающего человека на предшествующую революции эпоху.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

При слове «баронесса» возникает образ некой сухой, чопорной дамы, скорее всего, немки. Смотрит на окружающих свысока, детей, если они у нее есть, регулярно порет, если нет, то бьет хотя бы прислугу. Предков своих ведет от рыцарей-крестоносцев, а то и раньше.
Мария Федоровна Мейендорф (1869-1962) была настоящей баронессой. Но совсем не такой, как можно было бы представить. Ее отец, барон Мейендорф, был из эстляндских дворян, давно служивших Российской короне. Православный, сын генерал-лейтенанта, сам генерал-лейтенант, служил в Лейб-гвардии конном полку, в отставку вышел полковником по прозаической причине – разорился (средства, вложенные в один из частных банков, пропали). Потом вновь вернулся на службу, с 1898 по 1902 год комендант Императорской Главной Квартиры. Воспитал всех своих девятерых детей людьми активными, а не праздными аристократами. Только старшая дочь, Александра, была фрейлиной, все остальные зарабатывали на жизнь своим трудом.
Второй по старшинству дочерью была как раз Мария, автор этих замечательных воспоминаний. Она прожила жизнь очень долгую (пережила ее лишь самая младший ребенок барона, Елизавета), полную таких потрясений и испытаний, что хватило бы на многих и многих (многие и не смогли их пережить – три ее брата и младшая сестра сгинули в годы Первой мировой, Гражданской и Второй мировой войн).
Жизнь ее четко делится на две, точнее, на три части – сначала восхитительное детство и юность, закончившиеся на рубеже веков со смертью старшей сестры и отца. Об этом времени она написала так вдохновительно, как можно писать только о детстве и первой любви (была и последняя, неудачная, после которой она и осталась навсегда старой девой). С началом Первой мировой прежняя жизнь дала надлом, а потом и совсем кончилась – утрата братьев и сестры, смерть матери, жизнь в Одессе при советской власти, ссылка за Урал – за происхождение и религиозные взгляды, годы жизни там же уже после ссылки, возвращение в Одессу и бегство вместе с немцами, при которых она стала «фольксдойче». Наконец, послевоенное воссоединение с родными во Франции, где она и прожила последние годы, вполне счастливая, окруженная любовью и заботой. Там же и были записаны – для родных – воспоминания об этой продолжительной жизни.
Это уже третье их издание – первое вышло в 1990 г. в США (фактически самиздат), второе (первое на Родине М.Ф. Мейендорф)— крошечным тиражем в Ишиме, в 2003 г.
Кем была эта женщина? Окончив Высшие женские (Бестужевские курсы) в С.Петербурге, Мария Федоровна могла не работать – родители владели разной собственностью (дома, дачи) в столице и на юге, но пошла преподавать в школу. Это вызвало возражения родителей: «Затея стать простой платной учительницей, будучи состоятельной, отнимать хлеб у той, которая усиленно в нем нуждается, им была совсем непонятна, и они стали письменно усиленно отговаривать меня от этого шага» (с.96). Мария настояла на своем и оказалась права – потом всю свою жизнь она кормилась уроками (в основном математики) и была, судя по всему, очень хорошим педагогом.
Что касается наследных владений, то вот еще одно, не вполне «баронское» суждение: «…когда мы были освобождены революцией от всякой собственности, я почувствовала большое, искреннее облегчение» (с.132).
Революция «облегчила» ее много еще от чего. Ей пришлось испытать прелести общения с разными бандитами, красными и зелеными, грабителями и насильниками. Красноармейцы из числа махновцев забили насмерть ногами двух ее братьев-офицеров, пожалев пули, а потом издевались над их матерью. Надо сказать, что, по словам М.Ф. Мейендорф, местные украинские крестьяне, жившие рядом с их поместьем, вели себя очень благородно и не раз выручали своих бывших «бар».
Мария Федоровна оказалась примером во многом – и в умении приспосабливаться к самым разным жизненным ситуациям, не пасовать перед трудностями, и в способности смотреть без гнева и пристрастия на людей и обстоятельства, не терять силы духа и веры в людей.
Изложенное прекрасным слогом и снабженное большим количеством фотографий из домашнего альбома хорошего качества, предисловием ее внучатой племянницы, комментариями и примечаниями других родственников, это издание – отличный пример сохраненной истории, центром которой стала жизнь всего лишь одной семьи, рассеявшейся по свету – от Европы до Австралии – но сохранившей, несмотря ни на что, главное: «Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам». Весьма и весьма рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Виктор Николаевич Минут (1868-1934) был одним из тех многочисленных кадровых генералов, которых в России всегда было много. Служил честно, лямку тянул успешно, в основном в штабах (хороший штабник везде нужен), но даже Первая мировая война не стала трамплином для его карьеры. Вознесла его вверх, монархиста (по его собственным заявлениям), как это было и с другими боевыми и небоевыми царскими военачальниками, Февральская революция. Не она, остался бы генерал Минут в числе иных забытых (возможно, справедливо) генералов, не читали бы сегодня его интереснейших воспоминаний. Хотя, думается мне, имей он выбор, ни за что такую судьбу не предпочел…
Итак, немного биографии. Родившись в дворянской семье, из недр которой вышло много военных, прославивших свой род, естественно, также выбрал военную карьеру, хотя не по строевой линии. Окончив в 1888 г. Николаевское инженерное училище, попал в лейб-гвардии Саперный батальон, но этим не удовлетворился, успешно закончив в 1895 г. еще и Николаевскую академию Генштаба. Дальше служба шла размеренно и достойно: штабные должности в Варшавском военном округе, участие в Китайском походе 1900-01 гг., перевод в столицу в Военно-ученый комитет Главного штаба, возвращение на Дальний Восток для участия в русско-японской войне. Здесь небольшое отступление — после этой войны Минут был назначен сотрудником военно-исторической комиссии по написанию истории русско-японской войны, приобретя еще и такой опыт, явно помогший ему в будущем, для описания уже своих походов…
Служил Минут, постепенно поднимаясь по служебной лестнице, реально военным администратором, в Главном штабе, Генштабе, военном министерстве. С началом Первой мировой войны получил назначение на должность начальника штаба тылового Минского военного округа, где занимался обеспечением войск. Дело свое он знал хорошо, начальство его ценило. Политикой не интересовался, интригами не занимался. В декабре 1916 г. был назначен начальником штаба 6-й армии и отправился на фронт. В воспоминаниях об этом ничего нет, видно, Минут не посчитал эту часть своей жизни интересной для других.
Будучи ни твердокаменным монархистом, ни записным либералом, Февральскую революцию принял как данность, оправдывая ее особыми обстоятельствами. Тем более что был рекомендован новому военному министру Гучкову и отправился в столицу аж начальником Главного штаба. Потом были, сменяя одна другую, всё более высокие должности. Поговаривали о назначении его военным министром, но им стал Керенский. Справедливо пишет в своих воспоминаниях, что Февральская революция была во многом результатом деятельности Госдумы, правда, служить этой власти не отказался.
После октябрьского переворота, во время которого погиб его сын, юнкер, убитый восставшими, ушел со службы и к большевикам не пошел. До белых, правда, тоже не добрался (наверное, не очень и хотел). Весной 1918 г. перебрался в Тверскую губернию, где у него было небольшое имение. Здесь работал на земле, пахал и сеял, а еще применил на деле свое хобби – окрестным крестьянам часы чинил. Это его кормило какое-то время, пока новые власти не стали прижимать. Будучи призванным в армию (а ему было за 50!), генерал-лейтенант Минут, переодевшись в крестьянина, пешком и на поезде пошел на запад. За несколько недель смог дойти до Гродно, за ночлег и еду исправляя местным жителям разные неисправные ходики и будильник.
Этому посвящена первая книги Минута, которую он начал писать еще весной 19 г. Вторая книга (бОльшая по объему – около 250 стр.) рассказывает о его пребывании за границей: Польша, Германия, Япония, Аргентина.
Если повествование о передрягах Минута в советской России необыкновенно интересно и читается почти как детектив (да еще и очень хорошо, без воды, написанный), то рассказ о его жизни за рубежом и путешествии вокруг света любопытен, но меньше.
На мой взгляд, этот прекрасная история жизни одного, в общем ничем не примечательного человека, сумевшего выйти с честью из всех испытаний и сохранить себя (хотя в Аргентине на жизнь зарабатывал сторожем на заводе Форда). На судьбу никогда не жаловался, виноватых не искал, счеты ни с кем не сводил, трудностей не искал, но работы не боялся.
Уехав в 1922 г. во Францию, смог воссоединиться с семьей, там и продолжил писать мемуары, закончив их незадолго перед смертью. Напечатаны они никогда не были, попали вместе с другими документами Русского заграничного исторического архива в СССР, где и пролежали под спудом до наших дней.
Издание получилось вполне качественное: предисловие К.А. Залесского рассказывает нам о В.Н. Минуте и его воспоминаниях, ему же принадлежат обстоятельные комментарии и постраничные примечания. Имеется именной указатель. Фото нет.
Выпущенные скромным тиражом в 700 экз., они написаны умным и много видевшим человеком, чья история очень и очень достойна внимания, поэтому я их всячески рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Леонид Иванович Бородин (1938-2011) — человек затейливой биографии. Причем часть этой затейливости стала результатом его собственного выбора, часть — следствием обстоятельств, от него не зависящих. О чем-то (меньшем) можно узнать из рассматриваемой здесь книги, о чем-то (увы, большем) он рассказывать на страницах данного издания не стал.
Сын расстрелянного в год его рождения учителя, основная вина которого заключалась, судя по всему, в его происхождении, вырос на Байкале, и на всю жизнь сохранил к этим местам страстную любовь. Мать и отчим были учителями, но Леня Бородин выбрал себе другой путь, поступив в школу милиции, однако удержаться там не смог, и это понятно, учитывая его будущую биографию.
Потом был истфак Иркутского госуниверситета, участие в незаконной студенческой политической организации, исключение из вуза и комсомола. Затем "окунание" в мир рабочего люда (рабочий на железной дороге, бурильщик на ГЭС, шахтер на руднике). Последнему этапу его жизни посвящена, на мой взгляд, лучшая часть этой книги, особенность которой не могу не отметить сразу. Это очень странная автобиография: она не последовательно хронологична, автор рассказывает о том, о сем, на чем-то задерживаясь, что-то (на его усмотрение, без каких-либо объяснений) пропуская. Вообще кажется, что это набор каких-то отдельных текстов, смутно связанных друг с другом не сюжетом, а личностью автора.
Узнав получше жизнь простого народа, Бородин возвращается в свою среду — окончив пединститут, работает в 1960-е гг. учителем, директором школы (сначала в Бурятии, потом в Ленинградской области). Готовится к аспирантуре в Ленинграде, одновременно становится участником настоящей, без дураков, антисоветской подпольной организации. КГБ эту организацию раскрывает (возможно, ведет с самого начала), Бородин попадает на шесть лет в лагерь. Ни о суде, ни о следствии вообще ничего не пишет, да и про лагерь немного, хотя явно было что поведать (Дубровлаг в Мордовии, Владимирская тюрьма).
После отсидки почти десять лет вел жизнь вполне типичного диссидента: на работу временами не мог устроиться совсем, жил впроголодь, писал стихи и прозу, печатался за границей, где приобрел определенную известность, но власти до поры до времени его пасли, но не трогали (были отдельные, почти забавные, случаи, о которых Бородин сам рассказывает с большим юмором). Вот эти его качества – стойкость и неозлобистость – кажутся мне очень симпатичными.
Заняв национал-патриотическую нишу, если можно так выразиться (очень тесно общался в И. Глазуновым, Шафаревичем и др.), жил в Москве, а также где придется (последний раздел книги очень поэтично повествует о его пребывании вместе с женой в качестве сторожа Байкальского зверопромхоза в 1970-е гг.). В 1982 г. за свою литературную и общественную деятельность (помогал спасать сибирские леса от бездумных порубок) получил десять лет тюрьмы и пять лет ссылки, но в 1987 г. был помилован Горбачевым, хотя не просил об этом. О своем втором сроке опять рассказал немного и выборочно.
Дальше – уже неинтересно, если честно. С 1990 по 2011 г. работал в журнале "Москва", почти всё время его главным редактором. Об этом говорит, опять же, избирательно, скажем, 100 стр. третьего раздела отданы под подробное описание событий начала 1990-х гг., почти публицистического характера, рассуждения о прошлом, будущем и настоящем России. Хорошо, но многословно написанная работа, где автор не итоги своего жизненного пути подводит, а продолжает спор, тянущийся уже несколько десятилетий, словно ему прежних книг и страниц собственного журнала не хватило… Для протокола отмечу, что произведения Бородина были неоднократно отмечены разными литературными премиями (в том числе «Большая литературная премия России» Союза писателей России (2004) за книгу воспоминаний «Без выбора»). Наверное, все эти премии были присуждены Л.И. Бородину за дело, но желания познакомится с ними после прочтения этого труда у меня не возникло.
Честно, я бы сократил эту книгу на 80%, оставив лишь чистые воспоминания, без всяких чуднЫх вещей (см. скан стр. 256-57). Не удивительно, наверное, что тираж в 5000 экз. так и не разошелся с 2003 г., хотя отдают почти бесплатно. А ведь оформлено издание отлично: офсетная бумага, твердый переплет, две вклейки с иллюстрациями хорошего качества.
На мой взгляд, личности самого автора в этой книге оказалось так мало, что знакомится со всем остальным, им предложенным, было скучно. Будь это хотя бы история диссидентского движения его глазами, та ведь и этого нет. Посему рекомендовать этот не совсем понятно о чем труд я не берусь, выбирать жемчужины из общей массы текста — занятие на любителя, а таковые, пожалуй, его уже прочитали…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Очень жаль, что эта отличная работа удостоилась лишь одной сомнительной рецензии от сомнительного патриота, полагающего, что обладает правом указывать всем остальным, как надо любить родину, при этом не понимающему, что такое «информационная поддержка» (ее и оказало работе В. Бердинских Эхо Москвы). Очень жаль, что это качественное и добросовестное исследование, вышедшее в далеком 2001 г. небольшим тиражом в 1500 экз., так и не оказалось востребованным публикой.
Постараюсь воздать должное этой во всех отношениях добротной книге. Трудовые исправительные лагеря — достаточно известный феномен советской карательной системы. Через них прошли миллионы советских и сотни тысяч иностранных граждан. Как выглядел лагерь изнутри и снаружи, кто в нем сидел и что там делал, известно хорошо и с разных сторон, в основном благодаря многочисленным воспоминаниям их сидельцев, выходивших со времен Хрущева. Однако, что такое лагерь как система, нечто целостное, как элемент государственной машины принуждения, как он функционировал с точки зрения законов и бумаг, понятно гораздо хуже. Давно известно, что отдельно взятая жестокость, даже поражающая ум и сердце свой бесчеловечностью, отступает перед организованной и спланированной жестокостью, пусть и не основанной на эмоциях. Сталинский лагерь — это как раз такая организованная машина принуждения и уничтожения.
Заслуга известного отечественного исследователя периода советских репрессий д.и.н. В.А. Бердинских заключается в том, что он взял историю одного лагеря (Вятский ИТЛ или Вятлаг) с момента его создания и до ликвидации, и тщательно изучил на основе многочисленных (но не всех — огромный массив документов был официально уничтожен в 54 г.) архивных данных. Это долгая и кропотливая работа вылилась в свокго рода биографию, только не человека, а системы.
Данное исследование состоит из нескольких глав, повествующих об истории Вятлага, его экономической составляющей (какие планы и как выполнял лагерь), его обитателях (заключенные, вольнонаемные, охрана), судьбе Вятлага после смерти Сталина и во время оттепели. В конце каждого раздела приводятся многочисленные документы, ими же изобилует и само повествование. На основе этих документов автором составлено множество обобщающих таблиц, дающих возможность с цифрами в руках понять сущность такого важного для сталинской эпохи элемента как исправительно-трудовой лагерь. Кроме этого, сквозной темой проходит через всю книгу подборка историй о людях, связанных с Вятлагом.
В конце книги имеется несколько приложений: словарь блатного говора, список сокращений, список источников и литературы. Внутри издания есть небольшая подборка ч/б иллюстраций среднего качества. Оформление среднее: твердый переплет, пожелтевшая офсетная бумага, мелкий плотный шрифт. Написано не сухо, но для чтения столь насыщенного документами текста потребуется усилие, это совсем не развлекательная литература.
Весьма и весьма рекомендую эту обстоятельную и глубокую работу всем интересующимся историей нашей страны в 1930-60-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть