Автор рассматриваемой работы – человек солидный: начальник научно-исследовательского отдела Военного университета Министерства обороны РФ, доктор исторических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, лауреат Госпремии РФ им. Маршала Г.К. Жукова 2010 г. И научная работа у Юрия Николаевича Арзамаскина не менее солидная – в 2000 г. он в Военном университете защитил докторскую на тему «Деятельность советских государственных и военных органов репатриации в 1944-1953 гг.». Данное издание – это и есть его докторская. Правда, в последней есть список использованной литературы, а в книге нет.
На что обратил в своем труде основное внимание автор – это исследование политики Советского государства в области репатриации советских и иностранных граждан в 1944-1953 гг., особенно её военно-политических аспектов, связанных с выполнением союзнических обязательств по возвращению советских и иностранных граждан на родину; созданием государственных и военных органов репатриации; деятельностью международных и межсоюзнических организаций по делам военнопленных, беженцев и перемещённых лиц; репатриацией военнопленных гитлеровской армии, армий её союзников и интернированных лиц; предотвращением конфликтов между союзными военными администрациями по вопросу репатриации, недопущением превращения проблемы беженцев и перемещённых лиц в средство ведения "холодной войны".
Охват, как видно, фундаментальный. Это настоящая докторская работа, не дешевая китайская подделка, как у некоторых.
Отсюда ее очевидные плюсы и минусы. Они, как правило, связаны друг с другом напрямую.
Плюс – академичность в подходах к изучении темы и использовании источников. Автор много работал с архивами и другими источниками, но преимущественно это отечественная литература советских лет, западной практически нет. Минус - изложение выстроено довольно шаблонно (понятно, в докторской иного никто и не ждет), стиль изложения сухой. Поэтому читается данная книга без особого восторга.
Автор стремится к объективности, но в целом везде поддерживает советскую позицию, как она излагалась в официальных документах. Так, он обозначает спорность возвращения в СССР после Второй мировой войны граждан Прибалтики, западной Украины и Белоруссии и других присоединенных в конце 1940-х гг. территорий, а также граждан Российской империи, но оправдывает право советских властей на этих людей. Позиции же западных государств по этому вопросу оцениваются Ю.Н. Арзамаскиным как ложные и враждебные СССР (см. стр. 112-13, 176).
Есть формулировки, которых ждешь от штатного пропагандиста и публициста, а не академического историка. Напр., на с.123, описывая деятельность международной организации по делам беженцев (ИРО), автор пишет об «алчном желании» ее сотрудников получить дешевую рабочую силу. Там же, кстати, абзацем раньше Элеонора Рузвельт, чей супруг скончался в апреле 1945 г., именуется не вдовой, как полагается, а женой последнего.
Информацию о деятельности западных и международных организаций автор дает только по советским источникам, причем очевидно тенденциозным: публикации в советских СМИ, донесения спецслужб и проч. Вообще мало использованы западные и отечественные исследования последнего времени.
Раздел 6-й, посвященный проблеме коллаборационизма, написан наименее интересно и представляет из себя повтор хорошего известного материала.
Имеется подборка оригинальных фотографий хорошего качества. Отмечу почти полное отсутствие опечаток.
В целом выскажу такое мнение – данное издание представляет собой книгу, достаточно устаревшую, тему не закрывшую, к тому же написанную довольно скучновато. Пригодится студентам историкам, исследователям данной проблемы. Рекомендовать ее широкому читателю не могу.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Лев Семенович Симкин (1951-) – д.ю.н., профессор, адвокат, автор ряда научных трудов и художественных произведений, но на документальной основе, в том числе о Холокосте, («Полтора часа возмездия», «Коротким будет приговор»).
Пишет он обстоятельно, материал рассматривает с разных сторон, как вещдок, мнения готов выслушать все, с экспертами консультируется, свое мнение формулирует обдуманно. Любит работать с архивами, выискивая всё, что может пригодиться. Пишет хорошо, без ученого занудства, но без журналистской разухабистости. В общем, все условия для появления качественного труда.
О чем эта книга, достаточно ясно из аннотации к ней. Фридрих Еккельн стал одним из тех генералов СС, инициативных исполнителей программы «окончательного решения еврейского вопроса» на территории СССР, который попал в плен и сразу по окончанию войны, после недолгого (неделя) суда в Риге, уничтожением гетто в котором он, среди прочего, прославился (был Еще Бабий Яр, и не только), вместе с еще четырьмя нацистскими военными преступниками был публично повешен, а тело его, во исполнение секретного указа Президиума Верховного Совета СССР №39 от 19.04.43, оставлено на несколько дней на виселице.
Путь Еккельна к этому нетипичному завершению жизни был довольно заурядным: незавершенное образование, участие в Первой мировой, неудачная карьера после нее, пьянство и агрессия, вступление в нацистскую партию и СС, где состоялась его успешная карьера под руководством Гиммлера.
Именно Еккельну было поручено последним освободить от евреев оккупированные вермахтом территории сначала на юге, а потом на севере СССР. Сотни тысяч казненных евреев, цыган, советских военнопленных, а также тех, кого немцы называли «бандитами» — партизан, а, точнее, всех подряд жителей тех районов, где действовало советское подполье, стало итогом его деятельности в 41-43 гг. Теоретически Эккельн, так сказать, отметился (как минимум с его именем это связывается) новой для нацистских палачей манерой укладывать расстреливаемых: евреев заставляли ложиться по нескольку человек в ряд, лицом вниз в подготовленную яму, убийцы стреляли им в затылок, затем сверху на казненных ложилась следующая группа. Профессионал, да еще и с выдумкой…
Разбирая биографию Еккельна, Л.С. Симкин старательно пытается понять, как тот стал столь изощренным и эффективным палачом. Для этого он даже вставил в книгу фрагменты своих бесед со специалистом по психологии зла С. Ениколоповым. Сравнивая Еккельна с другими нацистами, Л. Симкин принимает теорию, высказанную на Западе еще в 1960-е гг. Ханной Арендт в ее знаменитой книге об Эйхмане «Банальность зла», а в 1990-е гг. подтвержденной на массе конкретных примеров американским историком К. Браунингом в его книге «Обычные люди» (‘Ordinary men”). Зло есть в каждом из нас, и злодеями при определенных обстоятельствах могут стать (и становятся) люди, никогда к этому не стремившиеся.
Рассматривая жизненный путь Еккельна, Л. Симкин попутно разбирает и историю других людей, чьи судьбы соприкоснулись с судьбой Еккельна: героя Латвии Г. Цукурса, митрополита Сергия (Воскресенского) и др., касается проекта «Лебенсборн», который совсем периферийно связан с сюжетом книги, и проч. Это всё любопытно, но не по теме. Понятно, что автор обнаружил все эти сведения во время работы над книгой, и не хотел, чтобы они пропали, но всё же они выбиваются из общей канвы.
Говоря об источниковой базе данного исследования, надо отметить её разнообразие — автор привлек множество материалов, отраженных в списке литературы, приведенном в конце книги, однако ни одной цитаты не снабдил ссылкой на ее источник. Наверное, это можно было бы сделать для большей достоверности.
Книга вышла хорошая, добротная и по содержанию, и по оформлению, но эмоционально она меня как-то не зацепила, как, напр., исследование Р. Ванагайте и Э. Зуроффа «Свои», надавно прочитанное. Наверное, так и должен писать юрист. Тем не менее, очень рекомендую это издание всем интересующимся историей Второй мировой войны. Будем ждать продолжения от издательства Corpus, запустившего весьма любопытную серию «Памяти XX века», где и вышла эта книга Л. Симкина.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Елена Николаевна Берковская (1923-98) была, как это ни звучит банально, женщиной необычной судьбы. Выросла она в семье философа и экономиста Н.А. Сетницкого, увлекавшегося теорией знаменитого, но очень своегобразного русского философа Федорова. Это увлечение (о возможности физического воскресения всех умерших людей) долгое время было важной частью ее семьи, особенно старшей сестры.
Попав в детстве в Харбин, центр русской дальневосточной эмиграции, она фактически всё свое детство прожила как до революции, потому что ее отец, приехавший туда работать на КВЖД, которой совместно владели до середины 30-х гг. СССР и Китай, перевез свою семью совсем в другой мир, мир капитализма, где по улицам бегали рикши, пел в ресторанах Вертинский, а в школе изучали историю не советским учебникам.
Прекрасная память на детали, беспристрастный рассказ о себе и своих родных, отличный язык делают эту книгу замечательным образцом мемуарной прозы. Автор рассказывает о своем прошлом, вспоминая — так ли это было или не так? — и удивляясь воскрешаемым образам. Жизнь в Харбине показана глазами маленькой, но зоркой и памятливой девочки. Память и зоркость не исчезают в описании жизни после возвращения в СССР в 1935 г., просто кончается счастливое детство. Работы у ее родителей толком не образовалось, хоят обещали, а в 37 г. начинаются аресты. Летом забрали и очень скоро расстреляли отца, которого она безумно любила, чуть позже отправили в лагень мать (та осталась жива). Чудом избежав детского дома, Ляля, как ее звали в семье, уезжает на Украину, к тетке.
В 1940 г. Лена Сетницкая поступила на истфак МГУ, где благополучно отучилась год, потом пришла война. Жить, как не странно, сильно хуже не стало. Это было время глубоких духовных исканий, поэтому многие бытовые проблемы (одна пара обуви на троих, нехватка еды и проч.) чувствовались не так остро. Зато было знакомство с Б. Пастренаком, С. Дурылиным, А. Крученых, о которых она замечательно рассказала в своих мемуарных очерках (особенно необычен вышел портрет Пастернака).
Вообще портреты ей удались, точные и образные, начиная с родителей и сестры, и кончая школьными друзьями-приятелями. Нет никаких прикрас, никакого кокетства, домыслов и умолчаний, как у многих и многих других мемуаристов. Это хороший «роман без вранья», дополняющий наше представление о том времени и тех людях.
После трех лет учебы на истфаке ушла оттуда, не чувствуя призвания и смысла (Пастернак отговаривал) и стала работать в Библиотеке иностранной литературы, где и трудилась всю оставшуюся жизнь.
В конце жизни стала писать воспоминания, не доведенные до финала (завершаются концом 40-х гг.). Отдельные фрагменты печатались в 90-е гг. (очерк о Пастернаке), полный варинт подготовил ее супруг, написавший вводную статью, снабдивший текст примечаниями и иллюстрациями из домашнего альбома. Издание состоит из двух частей: собственно воспоминаний и отдельных очерков (от двух до 30 стр.).
Тираж этой весьма и весьма достойной работы 1200 экз., с 2008 г. не разошелся. Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в 30-40-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Такую книгу давно можно было ожидать. В ее основе — история всего лишь одного уголовного дела по знаменитой 58-й ст. УК СССР, история тех, кто этому делу прошел, и тех, кто его состряпал.
У нее три автора. П. Вахина, автор идеи этого исследования, еще в конце 1980-х гг. заинтересовалась судьбой нескольких сотрудников Публичной библиотеки, где она сама работала. Умерла за два года до публикации этого труда. Н. Громова и Т. Позднякова — литературовед и искусствовед, специалисты по истории советской литературы и искусства 1920-50-х гг., авторы нескольких работ по этой теме.
«Дело Бронникова» вписывается в последовательную политику советского государства по разгрому нелояльной интеллигенции (философы, инженерные работники, военные и проч.), объединенной в какие-либо формальные и неформальные группы. Михаил Бронников и его подельники были виноваты лишь в том, что участвовали в разных кружках, организованных Бронниковым, где ленинградская молодежь могла обсуждать современное искусство и делиться собственными творческими (литературными и не только) опытами. В общем, "дружить по интересам", самореализовываясь там и так, где и как это делать под контролем советской власти было сложно, если вообще возможно.
Аресты и следствие относятся к первой половине 1932 г. По делу проходило около 100 человек, перед судом предстало 23 человека. Один умер до суда. Задачей авторов было собрать, где можно, информацию об этих людях, вернуть их к жизни, потому что они просто исчезли, как будто их и не было никогда.
Что конкретно происходило в этих кружках, до конца не понятно. В своих показаниях подследственные говорят под диктовку следователя, и всё о своей антисоветской деятельности. Документы, изъятые при аресте, практически все были позже сожжены. Практически все готовы были признаться и выдать всё, что знали, топя друг друга. С достоинством и мужественно держались единицы, напр., известный переводчик М. Лозинский, отказавшийся признать свою вину. Следователи «шили» арестованным до кучи самые разные небылицы, обвиняя их в связи с масонами и сатанистами (!). Большинство получило по несколько лет лагерей и ссылки, многие там и сгинули. Из вернувшихся единицы пережили блокаду и войну.
Главный «герой» этого дела — Мих. Бронников (1896-1942?) — имел довольно типичную биографию для той компании. Родом из дворянской семьи, окончил кадетский корпус, но военным не стал. Учился в Александровском (Пушкинском) лицее (последний выпуск 1917 г.). С юношеских лет увлекался литературой и театром, очень много писал (почти всё погибло в печах ОГПУ). Осталось лишь одно его фото, и то на групповом снимке. Учился у Лозовского в студии перевода и считался очень хорошим переводчиком. Чем занимался, толком неизвестно, вроде, служил в какой-то конторе, подрабатывал тапером в кинотеатре. Печатался. На допросе вел себя достойно, всю вину взял на себя. Получив 10 лет концлагерей, попал на строительство Беломоро-балтийского канала, потом был в ссылке на севере. Там продолжал печататься в местных СМИ, учил детей вокалу и музыке. Ездил в Ленинград в отпуск. В июле 41 г. получил ни за что пять лет лагерей, в 42 г., очевидно, погиб там.
Подобная история случилась и с другими «бронниковцами». Была, правда, среди них парочка искренних и бескомпромисных антисоветчиков, за которыми следователи просто записывали, даже придумывать ничего не приходилось. Остальные — обычные безвредные интеллигенты, жившие тихо и испуганно, и желавшие, отдавая власти неизбежный долг, чтобы та не трогала их в их частной жизни. Конечно, это была иллюзия, ничего частного и неподконтрольного в Стране Советов не оставалось и не позволялось.
Читая эту книгу, отчетливо ощущаешь, как — где острым, где тупым и заржавленным лезвием — срезали целые поколения, целые пласты людей.
Эта книга — памятник Бронникову и его товарищам. Они были и теперь об этом могут узнать все желающие.
Издание состоит из 22 очерков о 21 человеке, проходившем по делу Бронникова, и их следователе. Кроме этого, имеется три приложения, включая литературные произведения.
Есть именной указатель и хорошая подборка ч/б иллюстраций, в т.ч. архивных.
Очень и очень рекомендую всем интересующимся историей и культурой нашей страны. Написано хорошо. Читать грустно.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Николай Николаевич Покровский – фигура, знакомая, наверное, лишь историкам. Он недолгое время вознесся (благодаря талантам, а не фортуне или содействию влиятельных лиц) на вершину министерской пирамиды Империи, пробыв три месяца (с конца ноября 1916 по конец февраля 1917 г.) министром иностранных дел, оставив после себя хорошую память – и, как выяснилось относительно недавно, любопытные воспоминания о своей жизни.
Немного о самом авторе рассматриваемой книги. Н.Н. Покровский (1865-1930) был родом из семьи разночинцев и сделал карьеру не как сын сановника (хотя один дед был тайным советником и соратником Сперанского, а другой – генерал-лейтенантом), а как многие другие представители «трудолюбивого и малозаметного чиновничества», как писал его сослуживец. Получив хорошее образование (юрфак Санкт-Петербургского университета), на службу поступил в 1889 г. в Министерство финансов. Впоследствие он все время служил в, так скажем, экономическом блоке правительства, в 1906-14 гг. был товарищем (замом) министра финансов. С началом Первой мировой войны начал заниматься благотворительностью, став хорошо известным императорской чете. Потом работал почти весь 1916 год Государственным контролером, с должности которого и шагнул в кабинет главы МИДа, и в итоге стал членом последнего царского кабинета министров. Пользовался одновременно доверием и царской семьи, и либеральной оппозиции. После Февральской революции ничем толком не занимался, а после большевистского переворота – как говорил Талейран о схожем времени, «выживал». Был ненадолго арестован в 1919 г. и предпочел уехать после этого в Литву, где владел небольшим имением. В Литве преподавал в местном университете на кафедре финансов, выпустил там курс своих лекций.
Кроме этого, сугубо специального и сейчас мало кому интересного труда, он стал автором воспоминаний, причем отчасти не по своей воле. Вскоре после октябрьского переворота известный российский журналист Л.М. Клячко смог убедить руководство Наркомпроса в необходимости собрать воспоминания о царском режиме всех оставшихся в Советской республике бывших крупных сановников, что и было сделано, в основном под влиянием экономического фактора (писали бывшие бюрократы за продукты, дрова и лекарства). Одним из этих мемуаристов стал Покровский, подготовивший в 1919 г. четыре главы воспоминаний (в основном о довоенных событиях). В 1922 г., уже в эмиграции, он дописал пятую главу, посвященную 1914-17 гг., рассчитывая издать ее. Однако судьба была неблагосклонна к бывшему министру – все его рукописи на долгие десятилетия оказались заперты в архивах и лишь дважды, в начале 1990-х и 2000-х гг., выходили в свет фрагменты его записок, причем, не самых интересных.
Итак, собственно воспоминания. Занимают они чуть меньше 200 стр. общего текста, еще почти 200 стр. – это обстоятельнейшие комментарии С.В. Куликова. Ему же принадлежит аннотированный указатель имен. Кроме того, в приложении имеются две небольшие заметки Д.Н. Шилова – о судьбе воспоминаний Покровского и истории его семьи (объемом в 15 стр.). Издание также включает вклейку с фото, правда, не очень оригинальными.
Начинаются записки Покровского почти с самых первых лет его службы, с прихода в 1893 г. в канцелярию Кабинета Министров. О детстве и юности нет ничего, видно, Клячко такой задачи и не ставил, а жаль… Подготовленные для Клячко первые четыре главы (объемом чуть меньше 100 стр.) интересны относительно – первая глава – это очерк русской политики в Литве, четвертая содержит рассказ на 30 стр. о любимом детище Покровского – податной реформе, теме, прямо скажем, не самой захватывающей.
При этом Покровский знал очень многих высших сановников империи и многим дал подробную характеристику: Витте, Плеве и др. Не менее любопытны его характеристики малоизвестных, но достойных сановников конца 19 – начала 20 в.
Последняя глава – лучшая во всей книге. Она наиболее избавлена от каких-либо цензурных ограничений и включает много личных наблюдений и оценок автора, человека не только наблюдательного, но и, как писали знавшие его люди, весьма проницательного. К сожалению, именно эта часть воспоминаний и постардала больше всего от времени – сохранилась лишь копия, да и та с существенными пропусками в несколько десятков страниц.
Начав изложение с лета 14 г., Покровский разворачивает картину страны, вступившей в войну, и убедительно показывает, насколько губительной стала она для России. В целом, Покровский не дает оценок тому, чего не знает, но если информацией он обладает достаточной, то пишет очень жестко. Скажем, формулировки «никогда Россия не имела такого слабого и бездарного правитльства, как именно во время войны», или «Богу было угодно, чтобы в самую трагическую страницу ее истории на престоле сидел человек совершенно слабохарактерный, который в критический момент сумел только подчиниться требованию об отречении от престола», скорее можно найти у представителей оппозиционного лагеря, а не у члена правительства. Как министр иностранных дел, обладал кругозором за пределами только внутренней политики и поделился своими наблюдениями. Например, очень интересная характеристика дана Покровским послам союзных держав (Франции, Англии, США и др.). Наверное, никто кроме Покровского, не оставил такого подробного описания последних дней и часов царского правительства в последние дни февраля 17 г., которое привлекало историков и раньше.
В общем, издательство НЛО выпустило весьма достойную книгу, которую я рекомендую всем интересующимся историей нашей страны на рубеже веков – взгляд умного и много знающего человека на предшествующую революции эпоху.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть