В начале немного об авторе. Я считаю рассказ (пусть даже совсем небольшой) о творце любой книги хорошим тоном, как рассказ о родителях человека, с которым ты впервые знакомишься. Елена Алексеевна Игнатьева (1947-) родилась и выросла в Ленинграде. Окончила филфак ЛГУ, работала учителем, экскурсоводом в Петропавловской крепости, преподавателем в университете, сценаристом на Ленфильме. Писала стихи, печаталась на родине и за границей, член Союза писателей. С 1990 г. живет в Израиле. Последняя ее большая работа — это книга воспоминаний "Обернувшись".
"Записки о Петербурге" впервые вышли в 1997 г., потом были переизданы в 2003 г. к 300-летию северной столицы, и еще раз в 2005 г. Нынешнее издание повторяет предыдущий текст без каких-либо изменений.
О чем эта книга? Это смесь быта, истории, культуры, экономики и, конечно, политики, без этого истории северной столицы представить себе нельзя. Помимо этого, много рассказов об архитектуре и скульптуре, но прежде всего — о разных людях, населявших город на протяжении почти двух с половиной столетий. Почему автор не стала брать вторую половину 20 в., не знаю, она сама не объясняет, хотя и материалов вроде бы с избытком, к тому же, многому Е.А. Игнатьева была свидетельницей. Возможно, не хотелось писать про блокаду…
Хронологически книга поделена неровно: чуть меньше половины текста занимает описание Питера с начала 18 до начала 20 в.; чуть больше половины — несколько десятилетий советской истории. С таким делением можно поспорить, хотя проще принять.
Это очень плотное повествование, с длинными предложениями и абзацами на страницу. даже не верится, что это писал поэт.
Америки автор не открыла. Архивами, как я понял, не увлекалась, работала больше с открытыми источниками, но она смогла поднять большой массив прежде всего литературных произведений, а поскольку С. Петербург и русская культура были долгое время неразлучно связаны, ей было из чего выбрать.
С точки зрения оформления издание подвело. Отсутствует список литературы. Нигде не приводятся отсылки к цитируемым документам. Допустим, поморщившись, что это особенность такого научно-популярного труда. Но нет, к сожалению, и иллюстраций. Вообще. Как и карт. Что странно и плохо. Амфора — издательство солидное и могло бы включить некий иллюстративный ряд в такое издание. Получился эдакий семейный альбом с обстоятельными подписями к фотографиям, но без самих фотографий…
Широкому читателю рекомендовать сей труд, пожалуй, не буду, а вот тому, кто увлечен историей нашей страны в 18-20 вв., советую познакомиться. Конечно, сейчас это исследование не производит того впечатления, что 20 лет назад. Появилось много других, как более частных (по отдельным улицам и памятникам архитектуры), так и более общих работ. Вышли новые сборники документов, в том числе и по более поздним, нежели у Игнатовой, событиям. Но прелесть ее произведения не исчезла, а это, пожалуй, главное достоинство любой книги.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

С этой книги было бы хорошо начать серию «Писатели рисуют». Есть такая редкая категория – рисующий писатель, большинство из них почему-то сказочники. Туве Марика Янсон, например.
Туве Янсон, дорогие читатели, наша бывшая соотечественница – родилась она в 1914 г., в бывшем Великом княжестве Финляндском, в г. Гельсингфорс (нынешний Хельсинки), где и провела детство. Вряд ли говорила она по-русски, родители её были шведоманами. А еще были они людьми творческими: отец - Виктор Янсон, был скульптором, мать, Сигне Хаммарстен, - художницей, братья стали фотографом и писателем. Так что неудивительно, что из маленькой Туве выросла и художница, и писательница. Причём именно в этой последовательности. Первоначально Туве Янсон избрала своей профессией живопись - она прошла серьезную подготовку в художественных школах Хельсинки, Стокгольма, Флоренции, в Школе Изобразительных Искусств в Париже. Её первые работы – комиксы – стали появляться в финских журналах уже в 1920-е гг., позже она с успехом попробовала себя и карикатурист, и признания как художница она добилась гораздо раньше как писательница - её живопись (в начале творческого пути в импрессионистском стиле, позже – в абстрактном) экспонировалась на многих выставках в Финляндии и Швеции, получала награды как иллюстратор. Туве Янсон известна и как театральный художник, и как график, иллюстрировала много книг, в том числе своих любимых английских писателей Л. Кэрролла и Дж. Толкиена. Кэрролл вообще был близок Туве Янсон, кроме «Алисы» она ещё проиллюстрировала его «Охоту на Снарка». У Толкиена она выбрала «Хоббита». А вот как писательница Туве Янсон дебютировала в 1945 г. сказкой "Маленькие тролли и большое наводнение". Кроме книг о муми-троллях, она написала и ряд серьёзных взрослых вещей, известных в основном в Скандинавии. Последняя её книга – автобиография – вышла в 1993 г. Прожив долгую и счастливую жизнь, Туве Янсон умерла 27 июня 2001 г.
Алиса в стране Чудес с иллюстрациями Туве Янсон вышла в Финляндии в 1963 г. Не знаю, понравились бы иллюстрации Янсон самому Кэрроллу, Алиса бы точно получили от них удовольствие. Вышли они все немножко «мумии-троллистские», что ли, но весьма симпатичные. Очень рекомендую!
Перевод классический - Нины Демуровой. бумага плотная, белая, иллюстрации на такой бумаге смотрятся как на альбомной. Удачный выбор. Скрыть

Вроде бы много за последние 20 лет вышло книг о дореволюционной России, а всё равно – многие вещи и явления 1860-1910-х гг. ушли как Атлантида и воспринимаются, когда попадаются всё-таки на глаза, как нереальное, не про нас. К счастью, от той эпохи сохранилось множество письменных источников – научные и публицистические работы, воспоминания, дневники. Выпущенные несколько лет назад издательством Русский мир в их серии "Семейные хроники" записки представителя одного из древнейших и прославленных дворянских родов России Михаила Владимировича Голицына позволяют заполнить одну из таких исторических лакун – чем же собственно занимались последние 50 лет перед революцией знатные и родовитые дворяне, как и чем они жили.
Отец автора – князь Владимир Голицын – в конце 19 в. был сначала вице-губернатором при знаменитом московском губернаторе князе Долгоруком (при нем служил чиновником особых поручений Эраст Фандорин), а потом и наследовал его пост. В 1897-1905 гг. он был еще и московским городским головой.
Семье Голицыных принадлежало знаменитое имение Петровское (расположенное по соседству с ещё более знаменитым Архангельским), куда неоднократно заглядывали (как и в московский дом Голицыных) императоры и великие князья с семьями. Автор упоминает, что его, годовалого, держал на коленях Александр II.
Семья автора – родители, братья и сёстры, дяди, жившие под одной крышей в большом доме на Покровке – была, безусловно, зажиточной, но многочисленной, так что высокий статус (15 человек прислуги, выезды, приёмы) поддерживать приходилось не без напряжения. Продуктами и дровами снабжало Петровское, но оно же требовало больших расходов, которые покрывались за счёт других имений, чьи угодья сдавались в аренду крестьянам, и регулярной продажей лесов под свод (их, правда, старались восстанавливать, но в вырубке столетних дубов не видели ничего дурного). Однако понимание отсталости и неэффективности такого метода ведения хозяйства привело к внедрению новых приёмов хозяйствования – заведению крахмального завода, на котором перерабатывалась хорошо родившаяся местная тульская картошка, отправка поездом в Москву свежего (т.е. надоенного рано утром) молока и молочных продуктов, которые через несколько часов оказывались на кухнях московских хозяек, строительство телефонно-телеграфной станции при имении и проведение телефонов на хутора, не говоря уже о всяких импортных сеялках-веялках. Михаил Голицын (1873-1942), окончивший юрфак МГУ, стал управляющим одного из семейных поместий и добился (с хозяйственной точки зрения) немалых успехов. Помимо этого, он стал активно заниматься делами местного земства и довольно скоро был избран уездным предводителем дворянства, пробыв на этой должности три срока. Что мы знаем об обязанностях предводителя дворянства? Работа, казалось бы, престижная – наверное, разные там обеды-приёмы, кавалькады и охота. Выясняется, что по должности предводитель возглавлял, среди прочего, воинское присутствие, где главным делом было освидетельствование призывников. Предводитель сидел на этом освидетельствовании с утра до вечера, сам крутил барабан, откуда доставали билетики – так определяли, кто по жребию идёт в армию, всё записывал в специальный журнал, вслух объявлял, кто годен или не годен (и почему нет), так что синекурой это никак не назовёшь. И тогда, и позже Голицын активнейшим образом способствовал распространению просвещению в своём уезде.
Позже Голицын работал и в местном земстве, и гласным (депутатом) московской городской думы (в 1912-17 гг.), где он занимался – князь! - канализацией, водопроводом, пожарными командами и т.п. благородными делами, и обо всём это оставил подробный рассказ. Хотя закончены воспоминания были незадолго до смерти автора, память его сохранила имена более тысячи человек (от дворника до великого князя), с которыми ему пришлось столкнуться в жизни. К сожалению, замысел Голицына продолжить свои интереснейшие записки прервала смерть, но узнать о судьбе автора и его семьи после революции (воспоминания прерываются 1917 г.) можно из мемуаров его потомков и родственников. Весьма рекомендую "Записки уцелевшего" его сына Сергея Голицына – это и рассказ о Голицыных и их месте в истории России, и о его семье, пострадавшей при советской власти, и его собственной непростой судьбе. Если интересуетесь этим временем, то советую прочитать воспоминания князя С.Д. Урусова "Записки. Три года государственной службы" (изд-во НЛО, 2009), который был современником М.Голицына и имел схожую судьбу – был предводителем дворянства, депутатом Госдумы, вице-губернатором и губернатором и даже замминистра внутренних дел (четыре месяца!), однако за либеральные настроения два раза при царе сидел в тюрьме.
Книгу иллюстрирует огромное количество фотографий и картин конца 19 – начала 20 в. их архива Голицыных. Хорошая бумага, подробные полноценные примечания, симпатичное оформление, неплохой тираж (5 тыс.). Во всех отношениях достойная книга.
Скрыть

Автор рассматриваемой работы – человек солидный: начальник научно-исследовательского отдела Военного университета Министерства обороны РФ, доктор исторических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, лауреат Госпремии РФ им. Маршала Г.К. Жукова 2010 г. И научная работа у Юрия Николаевича Арзамаскина не менее солидная – в 2000 г. он в Военном университете защитил докторскую на тему «Деятельность советских государственных и военных органов репатриации в 1944-1953 гг.». Данное издание – это и есть его докторская. Правда, в последней есть список использованной литературы, а в книге нет.
На что обратил в своем труде основное внимание автор – это исследование политики Советского государства в области репатриации советских и иностранных граждан в 1944-1953 гг., особенно её военно-политических аспектов, связанных с выполнением союзнических обязательств по возвращению советских и иностранных граждан на родину; созданием государственных и военных органов репатриации; деятельностью международных и межсоюзнических организаций по делам военнопленных, беженцев и перемещённых лиц; репатриацией военнопленных гитлеровской армии, армий её союзников и интернированных лиц; предотвращением конфликтов между союзными военными администрациями по вопросу репатриации, недопущением превращения проблемы беженцев и перемещённых лиц в средство ведения "холодной войны".
Охват, как видно, фундаментальный. Это настоящая докторская работа, не дешевая китайская подделка, как у некоторых.
Отсюда ее очевидные плюсы и минусы. Они, как правило, связаны друг с другом напрямую.
Плюс – академичность в подходах к изучении темы и использовании источников. Автор много работал с архивами и другими источниками, но преимущественно это отечественная литература советских лет, западной практически нет. Минус - изложение выстроено довольно шаблонно (понятно, в докторской иного никто и не ждет), стиль изложения сухой. Поэтому читается данная книга без особого восторга.
Автор стремится к объективности, но в целом везде поддерживает советскую позицию, как она излагалась в официальных документах. Так, он обозначает спорность возвращения в СССР после Второй мировой войны граждан Прибалтики, западной Украины и Белоруссии и других присоединенных в конце 1940-х гг. территорий, а также граждан Российской империи, но оправдывает право советских властей на этих людей. Позиции же западных государств по этому вопросу оцениваются Ю.Н. Арзамаскиным как ложные и враждебные СССР (см. стр. 112-13, 176).
Есть формулировки, которых ждешь от штатного пропагандиста и публициста, а не академического историка. Напр., на с.123, описывая деятельность международной организации по делам беженцев (ИРО), автор пишет об «алчном желании» ее сотрудников получить дешевую рабочую силу. Там же, кстати, абзацем раньше Элеонора Рузвельт, чей супруг скончался в апреле 1945 г., именуется не вдовой, как полагается, а женой последнего.
Информацию о деятельности западных и международных организаций автор дает только по советским источникам, причем очевидно тенденциозным: публикации в советских СМИ, донесения спецслужб и проч. Вообще мало использованы западные и отечественные исследования последнего времени.
Раздел 6-й, посвященный проблеме коллаборационизма, написан наименее интересно и представляет из себя повтор хорошего известного материала.
Имеется подборка оригинальных фотографий хорошего качества. Отмечу почти полное отсутствие опечаток.
В целом выскажу такое мнение – данное издание представляет собой книгу, достаточно устаревшую, тему не закрывшую, к тому же написанную довольно скучновато. Пригодится студентам историкам, исследователям данной проблемы. Рекомендовать ее широкому читателю не могу.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данная книга является образцом качественного издания документальных источников. Дневниковые записи Л.Маргулиса, начатые в первый день войны и доведенные, с разной степенью регулярности, до прорыва блокады весной 1943 г., обстоятельно прокомментированы А.Н. Крюковым, не просто разъяснившим те или иные не понятные современному читателю реалии, но и дополнившему рассказ Маргулиса своими собственными воспоминаниями о блокаде, и А.С. Романовым, сопровождаются дополнительными материалами, в том числе и ранее не публиковавшимися (документы Радиокомитета, письма и заметки современников и знакомых Маргулиса), а также проиллюстрированные разнообразными фотодокументами. Таким образом, 130 стр. дневников Маргулиса дополнены 160 страницами дополнительных текстов и примечаний. Кроме того, имеются вводная и заключительная статьи. В общем, именно так и надо оформлять издание любых текстов.
При этом книга сделана не как академическое, а как научно-популярное издание, и ориентирована на широкого читателя, возможно и старшеклассников.
Хотя о блокаде в последние годы выходило много различной литературы (что очень хорошо), но данная книга, став голосом из хора, как пишет один составителей, в этом самом хоре не затеряется. Дневник Маргулиса, детальным образом описывающий его жизнь в самый трудный для осажденного Ленинграда период – зиму 1941/42 г., когда умерла основная масса ленинградцев (в частности, в Большом симфоническом оркестре, где работал Маргулис, к весне 42 г. умерло 27 человек – почти треть состава), напоминает хорошую психологическую прозу. Автор фиксирует всё и вся, что видит и чувствует – «пишет, как дышит», излагая события, мысли, чувства без малейшей деланности, не беспокоясь о чужом мнении. Это не для истории, а для себя «книга для записей карандашом», как написано на первой части его дневника, и читать эти записи и тяжело, и нужно.
Всячески рекомендую это добротное по оформлению и искреннее по содержанию издание всем, кто интересуется историей Великой Отечественной войны и вообще жизнью нашей страны в 40-е гг. Не пожалеете. Скрыть