Варвара Федоровна Духовская (Голицына) (1854-1931) была выходцей из знатного российского рода Голицыных. Единственная дочь от второго брака своего отца, с детства отличалась избалованностью и капризами, о чем вполне откровенно пишет в своих воспоминаниях.
Рано стала увлекаться противоположным полом. Выросши, стала довольно легкомысленной девицей — одни развлечения на уме. Балы, кавалеры, кокетство — в общем, пустая жизнь. Была весьма популярной потенциальной невестой, но всех отвергала. Вышла замуж по любви за мужчину хорошо старше ее, генерал-майора Сергея Михайловича Духовского (1838-1901). Детей у них не было, почему — Бог весть, она об этом не пишет вообще. Еще с родителями неоднократно посетив заграницу, с мужем (и за мужем) объехала полсвета. Фактически ее книга — это дневник ее путешествий, и в этом ее ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ МИНУС. Читать описания поездок полутаросотлетней давности по Европе — занятие на любителя. Несколько более интересно познакомиться с впечатлениями русского путешественника в Азии и Америке, хотя ценность детальных рассказов о гостиницах и поездах/пароходах относительна, на мой взгляд.
Более значимым является повествование В.Ф. Духовской о русско-турецкой войне, точнее, жизни в тылу и потом на занятой русскими войсками территории. В целом для текста Духовской характерно наличие множества повседневных, бытовых частностей, свойственных скорее дневнику, а не мемуарам. Вероятно, эти дневники и были основой для мемуаров Духовской (где-то они так и вошли в основной текст), иначе будет сложно объяснить точность ее записей лишь отличной памятью.
Рассказывает В.Ф. Духовская довольно искренне и откровенно, пишет о своих истериках, плохом настроении. После замужества она совсем остепенилась, перестала танцевать и кокетничать, более того, вообще обратилась в затворницу. Возможно, сказалась и бездетность, и кочевая жизнь — как-то она сказала о себе: «я так устала быть перелетной птицей».
Поводов для такого замечания было предостаточно: после успешного участия в русско-турецкой войне С.М. Духовской был назначен начальником штаба Московского военного округа, где жизнь была комфортна и насыщена. Однако потом обстановку пришлось поменять радикально: в 1893-98 гг. генерал-лейтенант Духовской занимал пост Приамурского генерал-губернатора и командующего войсками Приамурского военного округа, а в 1898-1900 гг. — Туркестанского генерал-губернатора и командующего войсками Туркестанского военного округа (дневниковой записью о назначании супруга на юг и обрываются воспоминания Духовской). Был он человеком деятельным и энергичным, в Приморье оставил по себе хорошую память, но в Туркестан уехал уже больным и сделал там мало. В 1900 г. был уволен в отставку в звании генерала от инфантерии и назначен членом Госсовета.
В.Ф. Духовская оставила после себя несколько книг, всё — воспоминания («Из дневника русской женщины в Эрзеруме в 1878 году»; «Из моих воспоминаний» (1900); «Туркестанские воспоминания» (1913)). Как она жила после смерти мужа, как сложилась ее жизнь после революции - вот это было бы узнать гораздо интереснее. Но этой информации я не нашел, а жаль...
Рассматриваемая книга — это переиздание публикации 1900 г. Читать эту рабогу было в целом неинтересно: несколько страниц о жизни в Москве, а потом несколько десятков страниц о заграничных вояжах. Лучшая часть — это последние 200 стр. книги, где речь идет о жизни в Приморье: здесь много колоритных писаний от первого лица, хотя ни глубины, ни историчности здесь тоже не найдете.
С точки зрения оформления — это типичный образец книгоиздания под маркой «Захаров»: ни сопроводительной статьи, ни обстоятельных примечаний. Иностранные слова и выражения в массе своей не переведены. Есть небольшое (но абсолютно недостаточное) количество комментариев редактора. Имеются две вклейки с ч/б фотографиями, но в основном — это разные достопримечательности и персоналии, с которыми (не всегда) пересекались Духовские. При этом в этой иллюстративной подборке есть лишь одно фото Духовской (и то детское).
Пожалуй, не стану рекомендовать это большую по объему, но пустую по содержанию книгу. Кто может стать ее увлеченным читателем, даже представить не могу.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Арон Ильич Шнеер (1951-) — в прошлом советский, ныне израильский историк, специалист по Второй мировой войне, сотрудник Национального института памяти жертв нацизма и героев сопротивления «Яд Вашем» (Израиль). Родом из Латвии, где его семья потеряла несколько десятков человек от рук нацистов и их пособников. Историк по образованию, А. Шнеер уехал в 1990 г. в Иерусалим, где и живет, выпуская книги и тут, и там.
В 2003 г. в Израиле у него вышла монументальный труд в 2х тт. "Плен. Советские военнопленные в Германии, 1941-1945". У нас он был издан в 2005 г. Это исследование действительно было выполнено на большой источниковой базе и на тот момент давало огромное количество информации по системе уничтожения советских военнопленных, организованной Третьим рейхом. Евреев среди этих военнопленных было немного, они в соответствие с приказами гитлеровского руководства уничтожались вермахтом еще на фронте.
В своей новой работе (они выходят у А. Шнеера не часто) автор решил изучить тему Холокоста с другой стороны, со стороны палачей. Подход этот не нов, и вполне документирован, но А. Шнеер смог сказать свое слово.
Палачи очень не любят огласки. Неслучайно немцы старались массовые казни проводить изолированно, а в конце войны вырывали трупы убитых ранее и сжигали. Но иногда эта политика давала сбои. В конце июля 44 г. в ходе стремительного наступления Красной армии были освобождены Люблин и прилегающие к нему районы Польши, включая концлагерь Майданек и учебный лагерь СС Травники, где с осени 41 г. готовились вахманы (надзиратели, охранники) для лагерей смерти СС. В руки сотрудников советских спецорганов попала картотека на пять с лишним тысяч человек (с фотографиями, отпечатками пальцев, анкетами и расписками), в основном из бывших советских военнопленных, прошедших обучение в этом лагере, и служившими потом и в Собиборе, и в Освенциме, и в Майданеке.
С 1944 по 1987 г. представители СМЕРШ/МГБ/КГБ вели охоту за «травниками», как их часто называли, работая по всей стране, от Дальнего Востока до Средней Азии, но больше всего на юге, в основном на Украине. Первый процесс над бывшими вахманами прошел уже в октябре 44 г., последний — в 1986 г., над 79-летним «травниковцем» Ф. Федоренко, кстати, переданным США. Федоренко был приговорен к расстрелу, в помиловании ему было отказано. Это был последний процесс над нацистским преступником в СССР. Всего этих процессов было около 160, но автор полагает, что больше. Первоначально они были закрытыми, осуществлялись военными трибуналами, приговаривавшими коллаборационистов преимущественно к повешению. Позже суды также часто давали ВМН, но нередко присуждали разные сроки, от 5 до 25 лет. Судили и карали как группами, так и индивидуально. Автор взял много материала для своей книги из следственных дел и протоколов судебных заседаний. Сразу отмечу, что, в отличие от многих других современных историков, он высоко оценивает деятельность сотрудников спецслужб, в частности, СМЕРШа, и оправдывает все организованные ими проверки советских граждан и фильтрационные лагеря, показывая, как легко удалось многим бывшим выхманам обмануть офицеров СМЕРШа и уйти от наказания.
Книга состоит из трех частей и небольшого количества приложений: первые две описывают преследование травниковцев, а третья — создание и функционирование лагеря. На мой взгляд, было бы логичнее поменять эти части местами, что содержательно и хронологически помогло бы лучше изложить и объяснить материал, избежав ряда повторов.
На одном аспекте надо остановиться. Автор неоднократно пишет, что в Травниках был настоящий «интернационал» из граждан СССР, однако он указывает, что примерно из 5 тыс. «травниковцев» 3,7 тыс. были украинцы и, конечно, поэтому они составляли подавляющее большинство среди вахманов лагерей смерти. При этом под конец в лагерь мобилизовывали местных жителей, которых ни голод, ни угроза казни уже не гнали в палачи, как это было в начале войны с узниками шталагов, где альтернативой мучительной смерти от голода, холода и болезней была служба у немцев. В сторону — вахманов-травниковцев за неисполнение приказа могли и расстрелять, что автор показывает на многочисленных примерах. И еще в сторону — он же пишет о 100-200 попытках (в том числе успешных) бегства из охраны, в том числе в результате раскаяния в своих делах. Есть реальные истории службы бывших вахманов в партизанах, участие в боевых действиях, пролитая при этом кровь, высокие боевые награды. Правда, это потом никогда не спасло травниковцев от возмездия.
Так вот, А. Шнеер пишет, в связи с массовым активным участием в геноциде евреев украинцев, прибалтов и советских немцев, о неких особенностях этнопсихологии этих народов. Мне думается, что причиной было, скорее всего, сочетание факторов: и распространенный антисемитизм, и репрессивная политика советской власти на Западной Украине и в Прибалитке, часто реализуемая руками евреев из советского аппарата и карательных органов. Но если в тексте автор бывает порой излишне эмоционален в оценке заявлений и поступков травниковцев, то в заключении он мудро пишет о том, что никто из них не родился убийцей и предателем. Их довоенная жизнь не предвещала превращения их в нелюдей, они были вполне нормальными советскими гражданами как до, так и после лагеря. Но сделав один неверный шаг, они стали орудием в руках нацистов, и профессией их стала смерть. Подробно рассказывая в своей книге, как готовили вахманов, А. Шнеер призывает понять, что случилось с ними, не допуская возможности простить их.
Ценности и основательности его книге придает то, что он использовал в своем исследовании шесть национальных архивов, но абсолютное большинство документов почерпнуто из архива Яд Вашем.
Хорошо оформленное издание: твердый переплет, средняя офсетная бумага, в конце книги подборка ч/б иллюстраций. Правда, не очень удобен в чтении мелкий шрифт. Краска смазывается.
Рекомендую всем интересующимся историей Второй мировой войны как основательную работу по Холокосту.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Лидия Владимировна Савельева (1937–2021) – доктор филологических наук, профессор. Ее бабушка была правнучкой А. С. Пушкина по линии его старшего сына Александра, который был дедом Софьи Николаевны Данилевской, бабушки Лидии Владимировны. Увы, сопроводительной статьи нет никакой – ни об авторе, ни о ее воспоминаниях. Практически нет примечаний (чуть меньше десятка, от автора и редактора), а они нужны – в тексте много фактов и имен, требующих пояснений.
Родилась в Подмосковье в семье филологов. Войну встретила в Полтаве, где в 1939 г. поселились ее родители. Город очень быстро заняли немцы, так что семья Лиды Савельевой на несколько лет оказалась в оккупации. Чудом остались живы – и от немцев (бабушка знала немецкий, это не раз выручало), и от своих, которые активно бомбили город, где располагался штаб 8-й армии вермахта. Спасала очень энергичная и смелая бабушка – не только свою семью, но и брошенный по соседству детский дом. Рассказ о войне очень интересен взглядом ребенка, на удивление много запомнившего.
Также увлекательно и подробно описаны детство, юность учеба в Ленинградском университете. После окончания филологического факультета ЛГУ Лидия Владимировна приехала с мужем в Петрозаводск и почти 50 лет проработала в Карельском педагогическом институте (ныне закрыт). Занималась историей русского языка, палеославистикой, лингвопоэтикой. Она впервые дешифровала славянскую азбуку. Писала об экологии языка, введя это понятие в науку, что высоко оценил академик Лихачев. Ее сын, Евгений Замирович Тарланов, продолжил дело родителей. Он тоже профессор, литературовед, специалист по русской поэзии.
Лидии Васильевне очень повезло, ее окружало множество отличных людей, о которых она сохранила светлую память и поделилась ею с нами.
Ее воспоминания состоят из четырех частей: жизнь в оккупации, школа (почти половина общего объема текста), университетские годы. Жаль, что не было продолжения – при такой ясной памяти и великолепном языке можно было написать и побольше…
Хорошее оформление. Но вообще нет иллюстраций, что странно – неужели в семейном архиве вообще ничего не осталось? Имеется именной указатель.
Всячески рекомендую эту прекрасно написанную книгу всем интересующимся историей нашей страны в 1940-50-е гг. как замечательный образец мемуаристики.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Есть события, о которых могут написать все их участники, и ничье мнение не будет лишним. Такова история русской революции и Гражданской войны.
Написаны о том времени тОмы и тОмы, но есть воспоминания, ставшие уже классическими — не всегда по причине качества содержания, но по причине качества той информации, которой владели их авторы.
Воспоминания Владимира Николаевича Войекова (1868-1947), бывшего последнего дворцового коменданта Николая II, относятся именно к категории последних.
Родом из настоящей элиты (мать была урожденной Долгорукой), первые пятьдесят лет своей жизни к элите принадлежал во всех отношениях. Окончив Пажеский корпус, служил сначала в кавалергардах, дослужившись до помощника командира Кавалергардского полка (правда, по хозяйственной части). Служба в гвардии и семейные связи (женитьба на дочери министра двора барона Фредерикса тому немало способствовала) принесли флигель-адъютантские аксельбанты. С 1907 по 1913 г. командир лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, генерал-майор. В общем, карьера очень и очень.
Николай II и Александра Федоровна видели Войекова (ударение на е) часто, царедворцем он был хорошим, в общем, в декабре 13 г. император предложил командиру лейб-гусаров стать дворцовым комендантом. Войеков согласился (от таких предложений не отказываются) и на три с небольшим года превратился в одну из самых приближенных (хотя и не самых близких) к государю особ и одновременно стал одним из самых ненавидимых особ империи как для правых, так и для левых, олицетворяя собой интриги, продажность, предательство. Интриги, наверное, для любого двора вещь органическая; предательство — материя тонкая и в отношении Войекова недоказанная. С продажностью (знаменитая минеральная вода Курака, добываемая в имении Войекова в Пензенской губернии, якобы была навязана министерству обороны — см. Агонию»; кстати, производится по сей день и высоко ценится за свои лечебные качества) хуже всего. Коммерческий дух у Войекова отмечали многие современники, говоря о скупости и корыстолюбии. Может, просто завидовали состоятельному человеку?
Хороший спортсмен, Войеков стал одним из первых спортивных чиновников России — отвечал за физическое воспитание в русской армии, был представителем от России на Олимпийских играх 1912 г., почетный председатель Российского олимпийского комитета (об этом почти ничего не написал). В 1913 г. назначен (барабанная дробь) «главнонаблюдающим за физическим развитием народонаселения Российской империи».
Большая часть книги посвящена именно этому, без сомнений, лучшему периоду его жизни. Потому что практически сразу после Февральской революции Войеков (о поведении которого в это время сохранились разные сведения — от рыцарски благородного по отношению к своему императору до подло-трусливого) был арестован и помещен в Петропавловскую крепость. Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства его активно допрашивала, но грехов за ним не нашла, хоть и старалась. Выпущенный на свободу накануне Октябрьского переворота, Войеков долго и изобретательно прятался от большевиков (чего стоит одно пребывание в сумасшедшем доме, подробно описанное им), сумев спасти себе жизнь, оставив, правда, в тюрьме жену. Осенью 18 г. бежал на Украину (о чем оставил рассказ в последних главах книги), оттуда через Балканы попал в начале 1920 г. в Финляндию. Окончательно осел в Швеции, где жил скромно, но не бедно. В Финляндии в 1936 г. вышли его мемуары, легшие в основу всех последующих переизданий.
На русском языке они неоднократно выходили в середине 1990-х гг. в разных издательствах.
Рассматриваемое издание — очередная перепечатка. Нет введения, оглавления, минимум примечаний (не знаю, кем подготовленных). Есть именной указатель и вклейка с фото. Твердый переплет, но газетная бумага.
Рассказ Войекова — это фактически рассказ об истории России последнего десятилетия 20 в. (вступление России в войну 1914 г.; революционное брожение в русском обществе; отречение царя от престола; октябрьский переворот). Автор видит первопричину революционных событий 17 г. в масонском заговоре, за которым стояли сионисты. Соответственно, и анализ происшедшего со страной делается в этом ключе, что не очень интересно.
Интересно другое. Автор оставил портреты многих и многих людей, которых он хорошо знал, начиная с императорской семьи. Это Родзянко, Распутин, Керенский, генералы Брусилов, Алексеев и другие.
Думается, эта книга не принадлежит к золотому фонду воспоминаний о гибели Российской империи, но без воспоминаний Войекова трудно себе представить любой серьезный труд по истории событий 1914-17 гг. Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Меня всегда удивляло и злило отношение некоторых издательств и их редакторов, выпускающих в свет воспоминания, которые они не считают нужным снабжать какими-либо сопроводительными текстами. Я не говорю о комментариях — здесь причиной, скорее всего, банальная жадность (за качественные комментарии надо платить деньги). А вот элементарное введение с некой минимальной информацией об авторе и его книге — это как представление друзьям незнакомого им человека, дело обязательное.
Вот и с рассматриваемым изданием та же история. Воспоминания Алексея Александрович Федорова мне понравились. Написаны хорошо, жизнь его более чем необычна, но точит меня червячок сомнения — неужели всё это было так, как описал Федоров? Человек, награжденный орденом Почетного легиона, заместитель командира партизанского отряда, действовавшего в Лотарингии, должен был оставить след в истории — как нашей, так и французской! Мне же найти ничего не удалось. Люди, знающие больше моего о французском сопротивлении, говорят, что Федоров всё врет. Не хочется верить в это, и поэтому адресую свой вопрос ведущему редактору издательства АСТ В. Пименовой — Вы что, эту рукопись на помойке нашли? Ведь кто-то ее передал в редакцию, значит, есть какая-то информация. Неужели нет ничего, чем Вы могли бы поделиться с читателями — биографической справкой об авторе, фотографиями и проч.? Пусть память такому достойному человеку, как А.А. Федорову, будет полноценной, а не обрывочной.
А теперь о самой книге. Автор (1916-?) работал в Москве инженером на оборонном заводе, имел жену и двух детей, был хорошим спортсменом, неплохо знал немецкий язык (это потом пригодилось). Больше ничего о своей предыдущей жизни не рассказывает, что вызывает некоторые вопросы о достоверности сообщенных им фактов.
Ушел на фронт добровольцем, хотя имел броню. В октябре 41 г. оказался в составе коммунистического батальона и попал в конную разведку, но об этом периоде не рассказал почти ничего. Интересная деталь: во всем разведвзводе не было ни одного человека с военной подготовкой…
В начале 42 г. был отправлен на курсы младших лейтенантов и стал командиром взвода танкового десанта. Весной был переведен на Юго-Западный фронт, который в мае начал наступление на Харьков. Эта операция под руководством Тимошенко и Хрущева кончилась, как известно, грандиозной катастрофой. А.А. Федоров вместе с остатками его танковой бригады оказался в окружении и попал в плен (по его словам, немцы взяли их спящими). Вся эта его военная карьера уместилась на 15 страницах текста...
В плену пробыл совсем немного, смог сбежать, но вскоре был выдан местными крестьянами немцам. Бежал опять, уже в группе, но снова попались. После третьего побега в 43 г. был переведен в лагерь в Германию, откуда вновь совершил побег, нказанием за который был перевод в штрафной лагерь.
В начале 44 г. в очередной раз ушел на волю, уже удачно, и вместе с товарищами почти два месяца шел пешком по Германии, Голландии, Бельгии, Франции до Швейцарии. Им попадались разные люди, в основном активном помогавшие беглецам. В результате остались во Франции, уйдя к партизанам. Всё это повествование вызывает много вопросов, не согласуясь с рассказами других ветеранов (напр., об отношении немцев к советским военнопленным). Но чтобы всё это придумать, надо иметь незаурядную фантазию, а А.А. Федоров не производит впечатление фантазера (довольно много цитирует документов, в том числе французских).
Воспоминания писались где-то в середине 1970-х гг., когда автору было около 60. Создавались они не для печати, а для детей, уж больно откровенно они написаны. При этом автор был вполне признанным ветераном, как на родине, так и во Франции, регулярно ездил с официальными делагациями за границу, встречался с боевыми товарищами.
Партизанский отряд, составленный из представителей разных национальностей, сразу же разбился на две группы — сторонников и противников активной борьбы. Будучи в числе последних, принял участие в разных боевых операциях. Вообще, рассказ Федорова о пребывании в маки очень любопытен. Жаль, нет карты Франции, с ней многое было бы понятнее (я уже не говорю о примечаниях каког-нибудь специалиста…)
Автор — вполне советский человек, но человек по-капиталистически предприимчивый, что он в полной мере продемонстрировал в послевоенной Франции, где устроился очень неплохо. Предпочел вернуться на родину, хотя мог остаться во Франции, где как бывший партизан был хорошо принят, имел успех у женщин.
На родине прошел проверку благополучно, но его рассказ обрывается на событиях лета 1945 г. Что было потом, ничего неизвестно, а жаль...
С некоей осторожностью рекомендую это издание всем интересующимся историей Великой Отечественной. По-моему, это честная книга.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть