Арон Ильич Шнеер (1951-) — в прошлом советский, ныне израильский историк, специалист по Второй мировой войне, сотрудник Национального института памяти жертв нацизма и героев сопротивления «Яд Вашем» (Израиль). Родом из Латвии, где его семья потеряла несколько десятков человек от рук нацистов и их пособников. Историк по образованию, А. Шнеер уехал в 1990 г. в Иерусалим, где и живет, выпуская книги и тут, и там.
В 2003 г. в Израиле у него вышла монументальный труд в 2х тт. "Плен. Советские военнопленные в Германии, 1941-1945". У нас он был издан в 2005 г. Это исследование действительно было выполнено на большой источниковой базе и на тот момент давало огромное количество информации по системе уничтожения советских военнопленных, организованной Третьим рейхом. Евреев среди этих военнопленных было немного, они в соответствие с приказами гитлеровского руководства уничтожались вермахтом еще на фронте.
В своей новой работе (они выходят у А. Шнеера не часто) автор решил изучить тему Холокоста с другой стороны, со стороны палачей. Подход этот не нов, и вполне документирован, но А. Шнеер смог сказать свое слово.
Палачи очень не любят огласки. Неслучайно немцы старались массовые казни проводить изолированно, а в конце войны вырывали трупы убитых ранее и сжигали. Но иногда эта политика давала сбои. В конце июля 44 г. в ходе стремительного наступления Красной армии были освобождены Люблин и прилегающие к нему районы Польши, включая концлагерь Майданек и учебный лагерь СС Травники, где с осени 41 г. готовились вахманы (надзиратели, охранники) для лагерей смерти СС. В руки сотрудников советских спецорганов попала картотека на пять с лишним тысяч человек (с фотографиями, отпечатками пальцев, анкетами и расписками), в основном из бывших советских военнопленных, прошедших обучение в этом лагере, и служившими потом и в Собиборе, и в Освенциме, и в Майданеке.
С 1944 по 1987 г. представители СМЕРШ/МГБ/КГБ вели охоту за «травниками», как их часто называли, работая по всей стране, от Дальнего Востока до Средней Азии, но больше всего на юге, в основном на Украине. Первый процесс над бывшими вахманами прошел уже в октябре 44 г., последний — в 1986 г., над 79-летним «травниковцем» Ф. Федоренко, кстати, переданным США. Федоренко был приговорен к расстрелу, в помиловании ему было отказано. Это был последний процесс над нацистским преступником в СССР. Всего этих процессов было около 160, но автор полагает, что больше. Первоначально они были закрытыми, осуществлялись военными трибуналами, приговаривавшими коллаборационистов преимущественно к повешению. Позже суды также часто давали ВМН, но нередко присуждали разные сроки, от 5 до 25 лет. Судили и карали как группами, так и индивидуально. Автор взял много материала для своей книги из следственных дел и протоколов судебных заседаний. Сразу отмечу, что, в отличие от многих других современных историков, он высоко оценивает деятельность сотрудников спецслужб, в частности, СМЕРШа, и оправдывает все организованные ими проверки советских граждан и фильтрационные лагеря, показывая, как легко удалось многим бывшим выхманам обмануть офицеров СМЕРШа и уйти от наказания.
Книга состоит из трех частей и небольшого количества приложений: первые две описывают преследование травниковцев, а третья — создание и функционирование лагеря. На мой взгляд, было бы логичнее поменять эти части местами, что содержательно и хронологически помогло бы лучше изложить и объяснить материал, избежав ряда повторов.
На одном аспекте надо остановиться. Автор неоднократно пишет, что в Травниках был настоящий «интернационал» из граждан СССР, однако он указывает, что примерно из 5 тыс. «травниковцев» 3,7 тыс. были украинцы и, конечно, поэтому они составляли подавляющее большинство среди вахманов лагерей смерти. При этом под конец в лагерь мобилизовывали местных жителей, которых ни голод, ни угроза казни уже не гнали в палачи, как это было в начале войны с узниками шталагов, где альтернативой мучительной смерти от голода, холода и болезней была служба у немцев. В сторону — вахманов-травниковцев за неисполнение приказа могли и расстрелять, что автор показывает на многочисленных примерах. И еще в сторону — он же пишет о 100-200 попытках (в том числе успешных) бегства из охраны, в том числе в результате раскаяния в своих делах. Есть реальные истории службы бывших вахманов в партизанах, участие в боевых действиях, пролитая при этом кровь, высокие боевые награды. Правда, это потом никогда не спасло травниковцев от возмездия.
Так вот, А. Шнеер пишет, в связи с массовым активным участием в геноциде евреев украинцев, прибалтов и советских немцев, о неких особенностях этнопсихологии этих народов. Мне думается, что причиной было, скорее всего, сочетание факторов: и распространенный антисемитизм, и репрессивная политика советской власти на Западной Украине и в Прибалитке, часто реализуемая руками евреев из советского аппарата и карательных органов. Но если в тексте автор бывает порой излишне эмоционален в оценке заявлений и поступков травниковцев, то в заключении он мудро пишет о том, что никто из них не родился убийцей и предателем. Их довоенная жизнь не предвещала превращения их в нелюдей, они были вполне нормальными советскими гражданами как до, так и после лагеря. Но сделав один неверный шаг, они стали орудием в руках нацистов, и профессией их стала смерть. Подробно рассказывая в своей книге, как готовили вахманов, А. Шнеер призывает понять, что случилось с ними, не допуская возможности простить их.
Ценности и основательности его книге придает то, что он использовал в своем исследовании шесть национальных архивов, но абсолютное большинство документов почерпнуто из архива Яд Вашем.
Хорошо оформленное издание: твердый переплет, средняя офсетная бумага, в конце книги подборка ч/б иллюстраций. Правда, не очень удобен в чтении мелкий шрифт. Краска смазывается.
Рекомендую всем интересующимся историей Второй мировой войны как основательную работу по Холокосту.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор данной книги, журналист, обозреватель журнала "Город 812" Глеб Сташков, историк по образованию, заинтересовался историей царской семьи еще студентом. Причем не просто семьи как института, а конкретными людьми. Спустя много лет, к 400-летию дома Романовых, это издание вышло там, где Романовы провели последние двести лет – в С.Петербурге.
Рассказывая об императорской семье и всех ее представителях, автор дает не просто коллективный портрет тех, кто входил в круг самых знатных и влиятельных, но истории страны, во главе которой они стояли на протяжении последних десятилетий, преимущественно в годы правления Николая II. Автор – монархист и не скрывает этого, но свой рассказ он строит вполне объективно, не скрывая тех персонажей и поступков, которые не только не красили Императорский дом, но прямо вели к революции. Кстати, он указывает на то, что многочисленные сторонники отстранения Николая II от власти и еще более многочисленные противники Александры Федоровны достаточно быстро поняли, к чему привела их позиция накануне и в начале Февральской революции, да уж было поздно…
Свое исследование – вполне добротное и обстоятельное – Г.Сташков строит на разнообразных источниках, однако это либо работы современных историков, либо воспоминания конца 19 – начала 20 в.. С архивами автор не работал. Здесь над историком явно взял верх журналист.
Это заметно и по стилю изложения – автор постоянно отвлекается от повествования о прошлом на современные аллюзии: российский парламент, дорожное строительство и проч.
Злоупотребляет Г.Сташков выражениями, которые более уместны в современной публицистике: «страсть к халяве» (это про Ходынку…), с.112; «его послали подальше» (это про сватовство великого князя Михаила Михайловича), с.156; «ей удалось охмурить великого князя» (это о жене Павла Александровича»), с.160, и проч.
Правда, почти нет опечаток, что радует. Нет списка использованной или рекомендуемой литературы, что было бы нелишним.
В книге имеется вкладка с набором ч/б фото представителей Дома Романовых, не самая представительная, но для данной работы достаточная.
Рекомендую эту интересное и доступное издание всем, кто хочет узнать побольше об истории нашей страны в конце 19 – начале 20 в. Скрыть

Лев Семенович Симкин (1951-) – д.ю.н., профессор, адвокат, автор ряда научных трудов и художественных произведений, но на документальной основе, в том числе о Холокосте, («Полтора часа возмездия», «Коротким будет приговор»).
Пишет он обстоятельно, материал рассматривает с разных сторон, как вещдок, мнения готов выслушать все, с экспертами консультируется, свое мнение формулирует обдуманно. Любит работать с архивами, выискивая всё, что может пригодиться. Пишет хорошо, без ученого занудства, но без журналистской разухабистости. В общем, все условия для появления качественного труда.
О чем эта книга, достаточно ясно из аннотации к ней. Фридрих Еккельн стал одним из тех генералов СС, инициативных исполнителей программы «окончательного решения еврейского вопроса» на территории СССР, который попал в плен и сразу по окончанию войны, после недолгого (неделя) суда в Риге, уничтожением гетто в котором он, среди прочего, прославился (был Еще Бабий Яр, и не только), вместе с еще четырьмя нацистскими военными преступниками был публично повешен, а тело его, во исполнение секретного указа Президиума Верховного Совета СССР №39 от 19.04.43, оставлено на несколько дней на виселице.
Путь Еккельна к этому нетипичному завершению жизни был довольно заурядным: незавершенное образование, участие в Первой мировой, неудачная карьера после нее, пьянство и агрессия, вступление в нацистскую партию и СС, где состоялась его успешная карьера под руководством Гиммлера.
Именно Еккельну было поручено последним освободить от евреев оккупированные вермахтом территории сначала на юге, а потом на севере СССР. Сотни тысяч казненных евреев, цыган, советских военнопленных, а также тех, кого немцы называли «бандитами» — партизан, а, точнее, всех подряд жителей тех районов, где действовало советское подполье, стало итогом его деятельности в 41-43 гг. Теоретически Эккельн, так сказать, отметился (как минимум с его именем это связывается) новой для нацистских палачей манерой укладывать расстреливаемых: евреев заставляли ложиться по нескольку человек в ряд, лицом вниз в подготовленную яму, убийцы стреляли им в затылок, затем сверху на казненных ложилась следующая группа. Профессионал, да еще и с выдумкой…
Разбирая биографию Еккельна, Л.С. Симкин старательно пытается понять, как тот стал столь изощренным и эффективным палачом. Для этого он даже вставил в книгу фрагменты своих бесед со специалистом по психологии зла С. Ениколоповым. Сравнивая Еккельна с другими нацистами, Л. Симкин принимает теорию, высказанную на Западе еще в 1960-е гг. Ханной Арендт в ее знаменитой книге об Эйхмане «Банальность зла», а в 1990-е гг. подтвержденной на массе конкретных примеров американским историком К. Браунингом в его книге «Обычные люди» (‘Ordinary men”). Зло есть в каждом из нас, и злодеями при определенных обстоятельствах могут стать (и становятся) люди, никогда к этому не стремившиеся.
Рассматривая жизненный путь Еккельна, Л. Симкин попутно разбирает и историю других людей, чьи судьбы соприкоснулись с судьбой Еккельна: героя Латвии Г. Цукурса, митрополита Сергия (Воскресенского) и др., касается проекта «Лебенсборн», который совсем периферийно связан с сюжетом книги, и проч. Это всё любопытно, но не по теме. Понятно, что автор обнаружил все эти сведения во время работы над книгой, и не хотел, чтобы они пропали, но всё же они выбиваются из общей канвы.
Говоря об источниковой базе данного исследования, надо отметить её разнообразие — автор привлек множество материалов, отраженных в списке литературы, приведенном в конце книги, однако ни одной цитаты не снабдил ссылкой на ее источник. Наверное, это можно было бы сделать для большей достоверности.
Книга вышла хорошая, добротная и по содержанию, и по оформлению, но эмоционально она меня как-то не зацепила, как, напр., исследование Р. Ванагайте и Э. Зуроффа «Свои», надавно прочитанное. Наверное, так и должен писать юрист. Тем не менее, очень рекомендую это издание всем интересующимся историей Второй мировой войны. Будем ждать продолжения от издательства Corpus, запустившего весьма любопытную серию «Памяти XX века», где и вышла эта книга Л. Симкина.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Елена Николаевна Берковская (1923-98) была, как это ни звучит банально, женщиной необычной судьбы. Выросла она в семье философа и экономиста Н.А. Сетницкого, увлекавшегося теорией знаменитого, но очень своегобразного русского философа Федорова. Это увлечение (о возможности физического воскресения всех умерших людей) долгое время было важной частью ее семьи, особенно старшей сестры.
Попав в детстве в Харбин, центр русской дальневосточной эмиграции, она фактически всё свое детство прожила как до революции, потому что ее отец, приехавший туда работать на КВЖД, которой совместно владели до середины 30-х гг. СССР и Китай, перевез свою семью совсем в другой мир, мир капитализма, где по улицам бегали рикши, пел в ресторанах Вертинский, а в школе изучали историю не советским учебникам.
Прекрасная память на детали, беспристрастный рассказ о себе и своих родных, отличный язык делают эту книгу замечательным образцом мемуарной прозы. Автор рассказывает о своем прошлом, вспоминая — так ли это было или не так? — и удивляясь воскрешаемым образам. Жизнь в Харбине показана глазами маленькой, но зоркой и памятливой девочки. Память и зоркость не исчезают в описании жизни после возвращения в СССР в 1935 г., просто кончается счастливое детство. Работы у ее родителей толком не образовалось, хоят обещали, а в 37 г. начинаются аресты. Летом забрали и очень скоро расстреляли отца, которого она безумно любила, чуть позже отправили в лагень мать (та осталась жива). Чудом избежав детского дома, Ляля, как ее звали в семье, уезжает на Украину, к тетке.
В 1940 г. Лена Сетницкая поступила на истфак МГУ, где благополучно отучилась год, потом пришла война. Жить, как не странно, сильно хуже не стало. Это было время глубоких духовных исканий, поэтому многие бытовые проблемы (одна пара обуви на троих, нехватка еды и проч.) чувствовались не так остро. Зато было знакомство с Б. Пастренаком, С. Дурылиным, А. Крученых, о которых она замечательно рассказала в своих мемуарных очерках (особенно необычен вышел портрет Пастернака).
Вообще портреты ей удались, точные и образные, начиная с родителей и сестры, и кончая школьными друзьями-приятелями. Нет никаких прикрас, никакого кокетства, домыслов и умолчаний, как у многих и многих других мемуаристов. Это хороший «роман без вранья», дополняющий наше представление о том времени и тех людях.
После трех лет учебы на истфаке ушла оттуда, не чувствуя призвания и смысла (Пастернак отговаривал) и стала работать в Библиотеке иностранной литературы, где и трудилась всю оставшуюся жизнь.
В конце жизни стала писать воспоминания, не доведенные до финала (завершаются концом 40-х гг.). Отдельные фрагменты печатались в 90-е гг. (очерк о Пастернаке), полный варинт подготовил ее супруг, написавший вводную статью, снабдивший текст примечаниями и иллюстрациями из домашнего альбома. Издание состоит из двух частей: собственно воспоминаний и отдельных очерков (от двух до 30 стр.).
Тираж этой весьма и весьма достойной работы 1200 экз., с 2008 г. не разошелся. Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в 30-40-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Такую книгу давно можно было ожидать. В ее основе — история всего лишь одного уголовного дела по знаменитой 58-й ст. УК СССР, история тех, кто этому делу прошел, и тех, кто его состряпал.
У нее три автора. П. Вахина, автор идеи этого исследования, еще в конце 1980-х гг. заинтересовалась судьбой нескольких сотрудников Публичной библиотеки, где она сама работала. Умерла за два года до публикации этого труда. Н. Громова и Т. Позднякова — литературовед и искусствовед, специалисты по истории советской литературы и искусства 1920-50-х гг., авторы нескольких работ по этой теме.
«Дело Бронникова» вписывается в последовательную политику советского государства по разгрому нелояльной интеллигенции (философы, инженерные работники, военные и проч.), объединенной в какие-либо формальные и неформальные группы. Михаил Бронников и его подельники были виноваты лишь в том, что участвовали в разных кружках, организованных Бронниковым, где ленинградская молодежь могла обсуждать современное искусство и делиться собственными творческими (литературными и не только) опытами. В общем, "дружить по интересам", самореализовываясь там и так, где и как это делать под контролем советской власти было сложно, если вообще возможно.
Аресты и следствие относятся к первой половине 1932 г. По делу проходило около 100 человек, перед судом предстало 23 человека. Один умер до суда. Задачей авторов было собрать, где можно, информацию об этих людях, вернуть их к жизни, потому что они просто исчезли, как будто их и не было никогда.
Что конкретно происходило в этих кружках, до конца не понятно. В своих показаниях подследственные говорят под диктовку следователя, и всё о своей антисоветской деятельности. Документы, изъятые при аресте, практически все были позже сожжены. Практически все готовы были признаться и выдать всё, что знали, топя друг друга. С достоинством и мужественно держались единицы, напр., известный переводчик М. Лозинский, отказавшийся признать свою вину. Следователи «шили» арестованным до кучи самые разные небылицы, обвиняя их в связи с масонами и сатанистами (!). Большинство получило по несколько лет лагерей и ссылки, многие там и сгинули. Из вернувшихся единицы пережили блокаду и войну.
Главный «герой» этого дела — Мих. Бронников (1896-1942?) — имел довольно типичную биографию для той компании. Родом из дворянской семьи, окончил кадетский корпус, но военным не стал. Учился в Александровском (Пушкинском) лицее (последний выпуск 1917 г.). С юношеских лет увлекался литературой и театром, очень много писал (почти всё погибло в печах ОГПУ). Осталось лишь одно его фото, и то на групповом снимке. Учился у Лозовского в студии перевода и считался очень хорошим переводчиком. Чем занимался, толком неизвестно, вроде, служил в какой-то конторе, подрабатывал тапером в кинотеатре. Печатался. На допросе вел себя достойно, всю вину взял на себя. Получив 10 лет концлагерей, попал на строительство Беломоро-балтийского канала, потом был в ссылке на севере. Там продолжал печататься в местных СМИ, учил детей вокалу и музыке. Ездил в Ленинград в отпуск. В июле 41 г. получил ни за что пять лет лагерей, в 42 г., очевидно, погиб там.
Подобная история случилась и с другими «бронниковцами». Была, правда, среди них парочка искренних и бескомпромисных антисоветчиков, за которыми следователи просто записывали, даже придумывать ничего не приходилось. Остальные — обычные безвредные интеллигенты, жившие тихо и испуганно, и желавшие, отдавая власти неизбежный долг, чтобы та не трогала их в их частной жизни. Конечно, это была иллюзия, ничего частного и неподконтрольного в Стране Советов не оставалось и не позволялось.
Читая эту книгу, отчетливо ощущаешь, как — где острым, где тупым и заржавленным лезвием — срезали целые поколения, целые пласты людей.
Эта книга — памятник Бронникову и его товарищам. Они были и теперь об этом могут узнать все желающие.
Издание состоит из 22 очерков о 21 человеке, проходившем по делу Бронникова, и их следователе. Кроме этого, имеется три приложения, включая литературные произведения.
Есть именной указатель и хорошая подборка ч/б иллюстраций, в т.ч. архивных.
Очень и очень рекомендую всем интересующимся историей и культурой нашей страны. Написано хорошо. Читать грустно.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть