Есть события, о которых могут написать все их участники, и ничье мнение не будет лишним. Такова история русской революции и Гражданской войны.
Написаны о том времени тОмы и тОмы, но есть воспоминания, ставшие уже классическими — не всегда по причине качества содержания, но по причине качества той информации, которой владели их авторы.
Воспоминания Владимира Николаевича Войекова (1868-1947), бывшего последнего дворцового коменданта Николая II, относятся именно к категории последних.
Родом из настоящей элиты (мать была урожденной Долгорукой), первые пятьдесят лет своей жизни к элите принадлежал во всех отношениях. Окончив Пажеский корпус, служил сначала в кавалергардах, дослужившись до помощника командира Кавалергардского полка (правда, по хозяйственной части). Служба в гвардии и семейные связи (женитьба на дочери министра двора барона Фредерикса тому немало способствовала) принесли флигель-адъютантские аксельбанты. С 1907 по 1913 г. командир лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, генерал-майор. В общем, карьера очень и очень.
Николай II и Александра Федоровна видели Войекова (ударение на е) часто, царедворцем он был хорошим, в общем, в декабре 13 г. император предложил командиру лейб-гусаров стать дворцовым комендантом. Войеков согласился (от таких предложений не отказываются) и на три с небольшим года превратился в одну из самых приближенных (хотя и не самых близких) к государю особ и одновременно стал одним из самых ненавидимых особ империи как для правых, так и для левых, олицетворяя собой интриги, продажность, предательство. Интриги, наверное, для любого двора вещь органическая; предательство — материя тонкая и в отношении Войекова недоказанная. С продажностью (знаменитая минеральная вода Курака, добываемая в имении Войекова в Пензенской губернии, якобы была навязана министерству обороны — см. Агонию»; кстати, производится по сей день и высоко ценится за свои лечебные качества) хуже всего. Коммерческий дух у Войекова отмечали многие современники, говоря о скупости и корыстолюбии. Может, просто завидовали состоятельному человеку?
Хороший спортсмен, Войеков стал одним из первых спортивных чиновников России — отвечал за физическое воспитание в русской армии, был представителем от России на Олимпийских играх 1912 г., почетный председатель Российского олимпийского комитета (об этом почти ничего не написал). В 1913 г. назначен (барабанная дробь) «главнонаблюдающим за физическим развитием народонаселения Российской империи».
Большая часть книги посвящена именно этому, без сомнений, лучшему периоду его жизни. Потому что практически сразу после Февральской революции Войеков (о поведении которого в это время сохранились разные сведения — от рыцарски благородного по отношению к своему императору до подло-трусливого) был арестован и помещен в Петропавловскую крепость. Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства его активно допрашивала, но грехов за ним не нашла, хоть и старалась. Выпущенный на свободу накануне Октябрьского переворота, Войеков долго и изобретательно прятался от большевиков (чего стоит одно пребывание в сумасшедшем доме, подробно описанное им), сумев спасти себе жизнь, оставив, правда, в тюрьме жену. Осенью 18 г. бежал на Украину (о чем оставил рассказ в последних главах книги), оттуда через Балканы попал в начале 1920 г. в Финляндию. Окончательно осел в Швеции, где жил скромно, но не бедно. В Финляндии в 1936 г. вышли его мемуары, легшие в основу всех последующих переизданий.
На русском языке они неоднократно выходили в середине 1990-х гг. в разных издательствах.
Рассматриваемое издание — очередная перепечатка. Нет введения, оглавления, минимум примечаний (не знаю, кем подготовленных). Есть именной указатель и вклейка с фото. Твердый переплет, но газетная бумага.
Рассказ Войекова — это фактически рассказ об истории России последнего десятилетия 20 в. (вступление России в войну 1914 г.; революционное брожение в русском обществе; отречение царя от престола; октябрьский переворот). Автор видит первопричину революционных событий 17 г. в масонском заговоре, за которым стояли сионисты. Соответственно, и анализ происшедшего со страной делается в этом ключе, что не очень интересно.
Интересно другое. Автор оставил портреты многих и многих людей, которых он хорошо знал, начиная с императорской семьи. Это Родзянко, Распутин, Керенский, генералы Брусилов, Алексеев и другие.
Думается, эта книга не принадлежит к золотому фонду воспоминаний о гибели Российской империи, но без воспоминаний Войекова трудно себе представить любой серьезный труд по истории событий 1914-17 гг. Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Меня всегда удивляло и злило отношение некоторых издательств и их редакторов, выпускающих в свет воспоминания, которые они не считают нужным снабжать какими-либо сопроводительными текстами. Я не говорю о комментариях — здесь причиной, скорее всего, банальная жадность (за качественные комментарии надо платить деньги). А вот элементарное введение с некой минимальной информацией об авторе и его книге — это как представление друзьям незнакомого им человека, дело обязательное.
Вот и с рассматриваемым изданием та же история. Воспоминания Алексея Александрович Федорова мне понравились. Написаны хорошо, жизнь его более чем необычна, но точит меня червячок сомнения — неужели всё это было так, как описал Федоров? Человек, награжденный орденом Почетного легиона, заместитель командира партизанского отряда, действовавшего в Лотарингии, должен был оставить след в истории — как нашей, так и французской! Мне же найти ничего не удалось. Люди, знающие больше моего о французском сопротивлении, говорят, что Федоров всё врет. Не хочется верить в это, и поэтому адресую свой вопрос ведущему редактору издательства АСТ В. Пименовой — Вы что, эту рукопись на помойке нашли? Ведь кто-то ее передал в редакцию, значит, есть какая-то информация. Неужели нет ничего, чем Вы могли бы поделиться с читателями — биографической справкой об авторе, фотографиями и проч.? Пусть память такому достойному человеку, как А.А. Федорову, будет полноценной, а не обрывочной.
А теперь о самой книге. Автор (1916-?) работал в Москве инженером на оборонном заводе, имел жену и двух детей, был хорошим спортсменом, неплохо знал немецкий язык (это потом пригодилось). Больше ничего о своей предыдущей жизни не рассказывает, что вызывает некоторые вопросы о достоверности сообщенных им фактов.
Ушел на фронт добровольцем, хотя имел броню. В октябре 41 г. оказался в составе коммунистического батальона и попал в конную разведку, но об этом периоде не рассказал почти ничего. Интересная деталь: во всем разведвзводе не было ни одного человека с военной подготовкой…
В начале 42 г. был отправлен на курсы младших лейтенантов и стал командиром взвода танкового десанта. Весной был переведен на Юго-Западный фронт, который в мае начал наступление на Харьков. Эта операция под руководством Тимошенко и Хрущева кончилась, как известно, грандиозной катастрофой. А.А. Федоров вместе с остатками его танковой бригады оказался в окружении и попал в плен (по его словам, немцы взяли их спящими). Вся эта его военная карьера уместилась на 15 страницах текста...
В плену пробыл совсем немного, смог сбежать, но вскоре был выдан местными крестьянами немцам. Бежал опять, уже в группе, но снова попались. После третьего побега в 43 г. был переведен в лагерь в Германию, откуда вновь совершил побег, нказанием за который был перевод в штрафной лагерь.
В начале 44 г. в очередной раз ушел на волю, уже удачно, и вместе с товарищами почти два месяца шел пешком по Германии, Голландии, Бельгии, Франции до Швейцарии. Им попадались разные люди, в основном активном помогавшие беглецам. В результате остались во Франции, уйдя к партизанам. Всё это повествование вызывает много вопросов, не согласуясь с рассказами других ветеранов (напр., об отношении немцев к советским военнопленным). Но чтобы всё это придумать, надо иметь незаурядную фантазию, а А.А. Федоров не производит впечатление фантазера (довольно много цитирует документов, в том числе французских).
Воспоминания писались где-то в середине 1970-х гг., когда автору было около 60. Создавались они не для печати, а для детей, уж больно откровенно они написаны. При этом автор был вполне признанным ветераном, как на родине, так и во Франции, регулярно ездил с официальными делагациями за границу, встречался с боевыми товарищами.
Партизанский отряд, составленный из представителей разных национальностей, сразу же разбился на две группы — сторонников и противников активной борьбы. Будучи в числе последних, принял участие в разных боевых операциях. Вообще, рассказ Федорова о пребывании в маки очень любопытен. Жаль, нет карты Франции, с ней многое было бы понятнее (я уже не говорю о примечаниях каког-нибудь специалиста…)
Автор — вполне советский человек, но человек по-капиталистически предприимчивый, что он в полной мере продемонстрировал в послевоенной Франции, где устроился очень неплохо. Предпочел вернуться на родину, хотя мог остаться во Франции, где как бывший партизан был хорошо принят, имел успех у женщин.
На родине прошел проверку благополучно, но его рассказ обрывается на событиях лета 1945 г. Что было потом, ничего неизвестно, а жаль...
С некоей осторожностью рекомендую это издание всем интересующимся историей Великой Отечественной. По-моему, это честная книга.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В начале немного об авторе. Я считаю рассказ (пусть даже совсем небольшой) о творце любой книги хорошим тоном, как рассказ о родителях человека, с которым ты впервые знакомишься. Елена Алексеевна Игнатьева (1947-) родилась и выросла в Ленинграде. Окончила филфак ЛГУ, работала учителем, экскурсоводом в Петропавловской крепости, преподавателем в университете, сценаристом на Ленфильме. Писала стихи, печаталась на родине и за границей, член Союза писателей. С 1990 г. живет в Израиле. Последняя ее большая работа — это книга воспоминаний "Обернувшись".
"Записки о Петербурге" впервые вышли в 1997 г., потом были переизданы в 2003 г. к 300-летию северной столицы, и еще раз в 2005 г. Нынешнее издание повторяет предыдущий текст без каких-либо изменений.
О чем эта книга? Это смесь быта, истории, культуры, экономики и, конечно, политики, без этого истории северной столицы представить себе нельзя. Помимо этого, много рассказов об архитектуре и скульптуре, но прежде всего — о разных людях, населявших город на протяжении почти двух с половиной столетий. Почему автор не стала брать вторую половину 20 в., не знаю, она сама не объясняет, хотя и материалов вроде бы с избытком, к тому же, многому Е.А. Игнатьева была свидетельницей. Возможно, не хотелось писать про блокаду…
Хронологически книга поделена неровно: чуть меньше половины текста занимает описание Питера с начала 18 до начала 20 в.; чуть больше половины — несколько десятилетий советской истории. С таким делением можно поспорить, хотя проще принять.
Это очень плотное повествование, с длинными предложениями и абзацами на страницу. даже не верится, что это писал поэт.
Америки автор не открыла. Архивами, как я понял, не увлекалась, работала больше с открытыми источниками, но она смогла поднять большой массив прежде всего литературных произведений, а поскольку С. Петербург и русская культура были долгое время неразлучно связаны, ей было из чего выбрать.
С точки зрения оформления издание подвело. Отсутствует список литературы. Нигде не приводятся отсылки к цитируемым документам. Допустим, поморщившись, что это особенность такого научно-популярного труда. Но нет, к сожалению, и иллюстраций. Вообще. Как и карт. Что странно и плохо. Амфора — издательство солидное и могло бы включить некий иллюстративный ряд в такое издание. Получился эдакий семейный альбом с обстоятельными подписями к фотографиям, но без самих фотографий…
Широкому читателю рекомендовать сей труд, пожалуй, не буду, а вот тому, кто увлечен историей нашей страны в 18-20 вв., советую познакомиться. Конечно, сейчас это исследование не производит того впечатления, что 20 лет назад. Появилось много других, как более частных (по отдельным улицам и памятникам архитектуры), так и более общих работ. Вышли новые сборники документов, в том числе и по более поздним, нежели у Игнатовой, событиям. Но прелесть ее произведения не исчезла, а это, пожалуй, главное достоинство любой книги.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

С этой книги было бы хорошо начать серию «Писатели рисуют». Есть такая редкая категория – рисующий писатель, большинство из них почему-то сказочники. Туве Марика Янсон, например.
Туве Янсон, дорогие читатели, наша бывшая соотечественница – родилась она в 1914 г., в бывшем Великом княжестве Финляндском, в г. Гельсингфорс (нынешний Хельсинки), где и провела детство. Вряд ли говорила она по-русски, родители её были шведоманами. А еще были они людьми творческими: отец - Виктор Янсон, был скульптором, мать, Сигне Хаммарстен, - художницей, братья стали фотографом и писателем. Так что неудивительно, что из маленькой Туве выросла и художница, и писательница. Причём именно в этой последовательности. Первоначально Туве Янсон избрала своей профессией живопись - она прошла серьезную подготовку в художественных школах Хельсинки, Стокгольма, Флоренции, в Школе Изобразительных Искусств в Париже. Её первые работы – комиксы – стали появляться в финских журналах уже в 1920-е гг., позже она с успехом попробовала себя и карикатурист, и признания как художница она добилась гораздо раньше как писательница - её живопись (в начале творческого пути в импрессионистском стиле, позже – в абстрактном) экспонировалась на многих выставках в Финляндии и Швеции, получала награды как иллюстратор. Туве Янсон известна и как театральный художник, и как график, иллюстрировала много книг, в том числе своих любимых английских писателей Л. Кэрролла и Дж. Толкиена. Кэрролл вообще был близок Туве Янсон, кроме «Алисы» она ещё проиллюстрировала его «Охоту на Снарка». У Толкиена она выбрала «Хоббита». А вот как писательница Туве Янсон дебютировала в 1945 г. сказкой "Маленькие тролли и большое наводнение". Кроме книг о муми-троллях, она написала и ряд серьёзных взрослых вещей, известных в основном в Скандинавии. Последняя её книга – автобиография – вышла в 1993 г. Прожив долгую и счастливую жизнь, Туве Янсон умерла 27 июня 2001 г.
Алиса в стране Чудес с иллюстрациями Туве Янсон вышла в Финляндии в 1963 г. Не знаю, понравились бы иллюстрации Янсон самому Кэрроллу, Алиса бы точно получили от них удовольствие. Вышли они все немножко «мумии-троллистские», что ли, но весьма симпатичные. Очень рекомендую!
Перевод классический - Нины Демуровой. бумага плотная, белая, иллюстрации на такой бумаге смотрятся как на альбомной. Удачный выбор. Скрыть

Вроде бы много за последние 20 лет вышло книг о дореволюционной России, а всё равно – многие вещи и явления 1860-1910-х гг. ушли как Атлантида и воспринимаются, когда попадаются всё-таки на глаза, как нереальное, не про нас. К счастью, от той эпохи сохранилось множество письменных источников – научные и публицистические работы, воспоминания, дневники. Выпущенные несколько лет назад издательством Русский мир в их серии "Семейные хроники" записки представителя одного из древнейших и прославленных дворянских родов России Михаила Владимировича Голицына позволяют заполнить одну из таких исторических лакун – чем же собственно занимались последние 50 лет перед революцией знатные и родовитые дворяне, как и чем они жили.
Отец автора – князь Владимир Голицын – в конце 19 в. был сначала вице-губернатором при знаменитом московском губернаторе князе Долгоруком (при нем служил чиновником особых поручений Эраст Фандорин), а потом и наследовал его пост. В 1897-1905 гг. он был еще и московским городским головой.
Семье Голицыных принадлежало знаменитое имение Петровское (расположенное по соседству с ещё более знаменитым Архангельским), куда неоднократно заглядывали (как и в московский дом Голицыных) императоры и великие князья с семьями. Автор упоминает, что его, годовалого, держал на коленях Александр II.
Семья автора – родители, братья и сёстры, дяди, жившие под одной крышей в большом доме на Покровке – была, безусловно, зажиточной, но многочисленной, так что высокий статус (15 человек прислуги, выезды, приёмы) поддерживать приходилось не без напряжения. Продуктами и дровами снабжало Петровское, но оно же требовало больших расходов, которые покрывались за счёт других имений, чьи угодья сдавались в аренду крестьянам, и регулярной продажей лесов под свод (их, правда, старались восстанавливать, но в вырубке столетних дубов не видели ничего дурного). Однако понимание отсталости и неэффективности такого метода ведения хозяйства привело к внедрению новых приёмов хозяйствования – заведению крахмального завода, на котором перерабатывалась хорошо родившаяся местная тульская картошка, отправка поездом в Москву свежего (т.е. надоенного рано утром) молока и молочных продуктов, которые через несколько часов оказывались на кухнях московских хозяек, строительство телефонно-телеграфной станции при имении и проведение телефонов на хутора, не говоря уже о всяких импортных сеялках-веялках. Михаил Голицын (1873-1942), окончивший юрфак МГУ, стал управляющим одного из семейных поместий и добился (с хозяйственной точки зрения) немалых успехов. Помимо этого, он стал активно заниматься делами местного земства и довольно скоро был избран уездным предводителем дворянства, пробыв на этой должности три срока. Что мы знаем об обязанностях предводителя дворянства? Работа, казалось бы, престижная – наверное, разные там обеды-приёмы, кавалькады и охота. Выясняется, что по должности предводитель возглавлял, среди прочего, воинское присутствие, где главным делом было освидетельствование призывников. Предводитель сидел на этом освидетельствовании с утра до вечера, сам крутил барабан, откуда доставали билетики – так определяли, кто по жребию идёт в армию, всё записывал в специальный журнал, вслух объявлял, кто годен или не годен (и почему нет), так что синекурой это никак не назовёшь. И тогда, и позже Голицын активнейшим образом способствовал распространению просвещению в своём уезде.
Позже Голицын работал и в местном земстве, и гласным (депутатом) московской городской думы (в 1912-17 гг.), где он занимался – князь! - канализацией, водопроводом, пожарными командами и т.п. благородными делами, и обо всём это оставил подробный рассказ. Хотя закончены воспоминания были незадолго до смерти автора, память его сохранила имена более тысячи человек (от дворника до великого князя), с которыми ему пришлось столкнуться в жизни. К сожалению, замысел Голицына продолжить свои интереснейшие записки прервала смерть, но узнать о судьбе автора и его семьи после революции (воспоминания прерываются 1917 г.) можно из мемуаров его потомков и родственников. Весьма рекомендую "Записки уцелевшего" его сына Сергея Голицына – это и рассказ о Голицыных и их месте в истории России, и о его семье, пострадавшей при советской власти, и его собственной непростой судьбе. Если интересуетесь этим временем, то советую прочитать воспоминания князя С.Д. Урусова "Записки. Три года государственной службы" (изд-во НЛО, 2009), который был современником М.Голицына и имел схожую судьбу – был предводителем дворянства, депутатом Госдумы, вице-губернатором и губернатором и даже замминистра внутренних дел (четыре месяца!), однако за либеральные настроения два раза при царе сидел в тюрьме.
Книгу иллюстрирует огромное количество фотографий и картин конца 19 – начала 20 в. их архива Голицыных. Хорошая бумага, подробные полноценные примечания, симпатичное оформление, неплохой тираж (5 тыс.). Во всех отношениях достойная книга.
Скрыть