Есть авторы, в отношении которых всегда имеешь некие сомнения. Е.А. Прудникова – человек определенной репутации. По образованию физик, она довольно рано ушла в журналистику. С конца 1990-х гг. начинает печататься. Первые ее книги были посвящены Сталину и Берии, потом они неоднократно переиздавались. Содержание их носило сенсационный характер, предлагая пересмотреть их биографии в "новом" ключе.
Рассматриваемая мною книга уже выходила в изд-ве Вече в той же серии в 2015 г., но под другим названием — «Мифология «голодомора»», т.е. это обычная «перепаковка» или перевыпуск в новой обложке. Но интерес вызывает то, что с обложки издания 2015 г. исчез прежний соавтор А. Прудниковой, такой же не профильный специалист по советской истории, И.И. Чигирин. Чем это вызвано, для меня загадка, особенно сейчас, ведь впервые данная книга вышла в 2013 г., в 2015 г. добавилось предисловие и появились небольшие вставки в тексте в виде комментариев в адрес современной Украины.
Итак, о самой книге. Начало было довольно интересным – «автор» (специально пишу в кавычках) взялся за историю с голодом на Украине с необычной стороны, попробовав разобраться в ситуации со здравоохранением, причинами смертности там и в целом по стране, и пришел к выводу, что потери от смертности в начале 1930-х гг. были вызваны, на его взгляд, тропической малярией и отравлениями из-за некачественного питания.
Дальше он стал разматывать ниточку и определил, что зерна на Украине в начале 30-х гг. было предостаточно для пропитания самого населения и поставок государству, но его воровали – сами крестьяне и руководство колхозов. Украденное зерно сбывали налево – на левые же мельницы, откуда мука шла по всей стране и даже контрабандой за границу – в Турцию, Болгарию, Румынию и другие страны, где был неурожай.
Много место в книге (вся вторая часть, почти 150 стр.) посвящено истории отечественного сельского хозяйства, с 16 в. до гражданской войны, а также анализу советских лет. О преобразовании советской деревни в конце 1920-х – начале 1930-х гг. говорится в 3-й главе (объемом в 90 стр.).
Последние 120 стр. разбирают частично сам «голодомор» - и семью Ющенко.
Где-то к середине книги схема «автора» стала ясна, а потом он ее четко сформулировал на с.340-341. Выводы его таковы: аграрный сектор СССР был очень слаб, еще с царских времен – 75% крестьянства было бедняцким, агрокультура отсутствовала, урожаи низкие, как результат, голод как постоянный спутник. В годы нэпа наверх вылезли кулаки, которые заправляли балом в деревне и кризисы с хлебопоставками 1920-х гг. были вызваны именно ими. Коллективизация была инициирована снизу, снизу же шли все перегибы, мудрая власть во главе со Сталиным поправляла, но ее не всегда слушались. К тому же, тяжелой ситуацией воспользовалась заграница, на них работали все недобитые антисоветчики (белые, эсеры и проч.). Поля обрабатывали плохо, зерно разворовывали, плюс ошибки администрирования — в общем, голод был и его не было, потому что зерно и было (вырастили), и не было (не сдали, украв). Власти всё знали и ничего не скрывали, но справиться с ситуацией не могли.
Итог: «Теперь об организаторах голода и о тех, кто ими не является. Не приложили к этому руку власти СССР и УССР. Кто приложил? Все еще многочисленные враги сталинской команды, аграрной реформы и советской власти в целом в трогательном единении с милыми соседями, в первую очередь поляками. Но первый организатор голода – это нэп» (с.340).Вот еще, в закрепление последнего тезиса: «основной причиной «голодомора» является рынок» (с.341).
Если честно, то «автор» фактически полностью взял на вооружение все аргументы времен коллективизации, обильно дополнив их новыми документами.
Работа с источниками стала одним и видимых плюсов данной работы. «Автор» много работал с различными материалами, как архивными, так и открытыми, цитируя порой целыми страницами. На мой взгляд, многое можно было сократить или вынести в приложения. Заданный параметр «историко-публицистического издания», думается, не выдержан – с одной стороны, зашкаливающая риторика, характерная скорее для блогосферы, с другой, обилие подлинных источников, через которые широкий читатель не проберется.
К тому же, этот как бы академизм не научен – множество цитат идут без ссылок на источники, или без указания точного места в тексте (просто книга). Странно отобраны исторические работы, которые привлек «автор» – всего несколько трудов советских и современных историков.
Помимо этого, «автор» очень резко и безапелляционно критикует своих оппонентов и их источники, но при этом без какого-либо сомнения воспринимает свои источники, сопровождая их наивными комментариями. Напр., «ни малейшего основания сомневаться в том, что все изложенное в этом письме - правда » (с.215). Это о письме одного крестьянина в газету «Правда». Цитируется при этом письмо не по архиву «Правды», а по публикации в газете.
Ни уважения, ни терпимости к другим мнениям и позициям «автор» не демонстрирует. Вот несколько примеров со с.226-227: «Веселые эсерствующие ребята вместе с еще более веселыми анархистами начали выползать из своих щелей на запах свежей крови». «Ну, интеллигенция – это понятно. Эта категория в принципе и по определению работает против любого государства. Природа у нее такая». «В церковь не только теперь, но и тогда ходили по преимуществу женщины, а женская вера отдает легковерием и фанатизмом». «В Третьем рейхе и евреи, бывало, в вермахте служили».
Вот так, на одном развороте досталось всем – и интеллигенции, и оппозиции, и глупым бабам, и евреям из вермахта (никогда о последних не слышал, но «автор», наверное, какие-то другие книги читал).
Оформление: твердый переплет, газетная бумага, вклейка с ч/б фото среднего качества, немного опечаток. Цена явно завышена.
Если вам интересны новые песни о старом, это ваша книга. Если вы хотите чего-то более серьезного и современного, то ищите другие работы.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Я прочитал эту книгу со смешанными чувствами. С одной стороны, действительно необыкновенная история, показывающая практически неизвестную сторону Третьего рейха. Жизнь одной молодой женщины, поставившей целью выжить, несмотря не на что — и сумевшей противостоять целой системе, задачей которой было уничтожить таких, как Мария Ялович, полностью, под корень, что в Европе нацистам сделать вполне удалось.
С другой стороны, полное несовпадение моего образа гитлеровской Германии и того, что нарисовала Мария Ялович. Я полагал, что такое тоталитарное государство, как Третий рейх, долго воспитывало и смогло воспитать общность, принявшую определенную расистскую идеологию, и в повседневной жизни руководствовавшуюся ей. В этом и заключается суть тоталитарного государства: инакомыслие не допускается, противники физически истребляются, а сомневавшиеся подвергаются карам или изолируются. Так было в СССР при Сталине. Конечно, хорошие (и плохие) люди есть везде и во все времена, но их процент очень зависит от внешней среды. Благоприятной ее в 33-45 гг. никак не назовешь. Успеху гитлеризма способствовали законопослушность немцев и их антисемитизм, что позволило нацистам задеть чувствительные струны душы практически каждого немца и убедить его (заставить поверить) в законности всех проводимых государством мер, поддерживать которые — долг настоящего арийца. Я подозревал, что нацисты к своим евреям относились гораздо лучше, чем к восточно-европейским, но М. Ялович-Симон показала нам какой-то другой Третий рейх, где евреи не стали изгоями и массово избежали репрессий.
Книга М. Ялович-Симон, основанная на ее жизненном опыте, говорит, что таких арийцев было много меньше. Я так и не решил для себя, истинно это утверждение или нужны другие такие свидетельства, чтобы переписать мою картину гитлеровской Германии.
Итак, книга «Нелегалка», как четко проговорено в аннтации, не была написана М. Ялович-Симон. Она, практически всю жизнь молчавшая о своем опыте сопротивления нацизму (кроме психологической, иную причину я не вижу), незадолго до смерти рассказала своему сыну, известному немецкому историку Херману Симону, подробно и красочно, что ей довелось испытать при Гитлере. Отредактированные записи этих бесед были сведены в книгу, сохранившую голос М. Ялович-Симон, достоверность которой основывается на доброй репутации ее сына, выпустившего ее в свет в 2014 г.
Эта удивительная по содержанию и прекрасно изложенная работа состоит фактически из трех частей: история жизни семьи Яловичей, выходцев из России, бежавших оттуда в Германию кто от бедности, кто от революции. Семья была большая и очень разная, успешно интегрировавшаяся в Дойчланд, члены которой состоялись в разных качествах, в частности, родители Марии. Нюрнбергские законы, радикально ограничившие права немецких евреев (евреи других стран никаких прав, прежде всего, на жизнь, для нацистов вообще не имели), ударили и по семье Яловичей. Родители Марии к концу 1930-х гг. умерли, сама она с весны 40 г. была в обязательном порядке отправлена, как многие другие еврейские мужчины и женщины, не уехавшие из Германии, на принудительные работы в военной промышленности. Мария попала в токарный цех завода Siemens. Проработав там год, она столкнулась с большим количеством тайных групп саботажников, выпускавших брак, а также сочувствовавших евреям их немецких коллег и начальников.
Сумев путем неких манипуляций, требовавших больше решительности, чем хитрости, Мария ушла с этой работы, и, сохранив пенсию отца, летом 42 г., после визита гестаповцев, перешла на нелегальное положение, прячась от властей у друзей и знакомых, готовых по тем или иным причинам, в основном бескорыстным, идти на большой риск, чтобы спрятать еврейку-нелегалку.
Марии удалось даже уехать с женихом-болгарином в Софию и почти легализироваться там, но пришлось вернуться, и по поддельным, но добротным документам жить в подполье — голодно, скучно, но свободно. Ей многие помогали, кто за секс, кто для самоутверждения, но в общем антифашистов она встретила гораздо больше, чем можно было бы представить.
М. Ялович-Симон повествует о своей жизни очень откровенно, даже непривычно откровенно, признаваясь во лжи, воровстве, манипулировании людьми, готовности продаваться, не боясь показаться несимпатичной. Кроме своей, более чем необычной жизни, она рисует красочные портреты множества встреченных ей людей, эдакий срез нацистской Германии. Читать это очень интересно, но многое звучит просто фантастично. Здесь нет никаких ужасов, содержащихся в других работах по Холокосту, но привлекает она своим взглядом — человека изнутри, искреннего и открытого.
В конце книги содержится послесловие сына М. Ялович-Симон, рассказывающее о о ее послевоенной жизни и появлении воспоминаний.
Книга очень добротно составлена (издана так себе — на низкосортном офсете): множество семейных фото, примечания переводчика, отличный перевод.
Очень рекомендую как отличный пример беллетризованной биографии. Мир она ваш не перевернет, но взглянуть на него по-новому поможет.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Федор Петрович Рерберг (1868-1928) — еще одна фигура из прошлого, ушедшего (точнее, уведенного) и забытого (точнее, преданного забвению). Еще один незаурядный человек, чей талант мемуариста проявился в изгнании, вынужденно, и чьи воспоминания стали формой восстановления утраченной родины, возвращения к столь милому его сердцу прошлому…
Был родом из шведов или каких-то других немцев, ставших на Руси служивыми дворянами. Дед Рерберга был гражданским инженером, отец — военным, много и храбро воевавшим. По отцовской линии пошел и единственный сын Федя. Карьера его была не совсем типичной, но и не уникальной для члена Госсовета и кавалера ордена Андрея Первозванного (напомню, первого и высшего ордена Российской империи): Пажеский корпус, лейб-гвардии Семеновский полк, Николаевская академия Генштаба. Служил Ф.П. Рерберг преимущественно на штабных должностях, но боя-драки не боялся. Принял участие в русско-японской войне, потом работал в комиссии, писавшей ее историю. В 1912 г. стал генерал-майором и был назначен начальником штаба X армейского корпуса. В начале Первой мировой этот корпус действовал успешно, потом — не очень, Рерберг был отправлен на тыловую должность начштаба Севастопольской крепости, где и пребывал почти до самого Октябрьского переворота. В годы Гражданской войны был на стороне белых, но никаких важных постов не занимал, а в1920 г. уехал в эмиграцию, в Египет, где и провел последние годы жизни.
Там он и занялся мемуаристокой, написав семь томов воспоминаний, доведенных до 20-х гг. (один был утрачен при его жизни). В данном издании воспроизведена лишь первая часть воспоминаний, заканчивающаяся 1910 г.
Воспоминания Ф.П. Рерберга отличаются от многих других записок, созданных его соотечественниками. Будучи монархистом (хотя присяге он формально изменил, сохранив свой пост при Временном правительстве), Рерберг остался верен своим убеждениям до конца своих дней, чем выгодно отличался от многих, кто после Февральской революции всячески обосновывал закономерность падения царского режима и историческую справедливость установления в России республики и проч.
Пишет Рерберг только о том хорошем, что осталось в памяти от прошлого. А поскольку память у него оказалась на диво отличной, то он смог в своих воспоминаниях донести до нас множество деталей детства и юности. Но ни слащавостью, ни неубедительностью текст Рерберга не страдает, тем более, что автор не старается приукрасить ушедшую эпоху. О плохих вещах он не умалчивает, просто не вспоминает о них.
В рассматриваемом издании даны первые два с половиной тома записок Рерберга. Ранее они никогда не печатались. Лишь одна часть этих мемуаров, посвященная русско-японской войне, выходила в Мадриде в 1967 г. (переиздана в 2015 г. в Москве). От сына Рерберга воспоминания его отца попали Солженицыну, в свое время ставшего собирать и издавать тексты русской эмиграции. По какой-то причине (вероятно, своей положительностью) они не приглянулись автору «Красного колеса» и провалялись несколько десятилетий в его архиве, пока не были извлечены и подготовлены к печати уже в наши дни. По словам автора небольшого, но обстоятельного введения к данному изданию К. Залесского, следует ожидать продолжения. Залесский вместе с редактором этой книги А. Лимановым снабдил текст Рерберг небольшим количеством примечаний, а также именным указателем. Есть вклейка с иллюстрациями из семейного архива (фотограф И. Шевцов привел их в полном объеме).
Очень-очень рекомендую к прочтению эту замечательную книжку, полную любования и гордости минувшими днями. Первые 130 стр. страниц посвящены детству и юности (особенно интересно было читать об учебе в кадетском и Пажеском корпусах), остальные — службе в армии. Чувствуется, как немолодой уже человек радуется и утешается душой, вспоминая то время. Это чувство передается читателю, и хотя знаешь, что от того (на самом деле, не такого уж и прекрасного) мира ничего не осталось, испытываешь искреннюю благодарность автору за возможность заглянуть в него. Спасибо, Федор Петрович.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор данной книги, журналист, обозреватель журнала "Город 812" Глеб Сташков, историк по образованию, заинтересовался историей царской семьи еще студентом. Причем не просто семьи как института, а конкретными людьми. Спустя много лет, к 400-летию дома Романовых, это издание вышло там, где Романовы провели последние двести лет – в С.Петербурге.
Рассказывая об императорской семье и всех ее представителях, автор дает не просто коллективный портрет тех, кто входил в круг самых знатных и влиятельных, но истории страны, во главе которой они стояли на протяжении последних десятилетий, преимущественно в годы правления Николая II. Автор – монархист и не скрывает этого, но свой рассказ он строит вполне объективно, не скрывая тех персонажей и поступков, которые не только не красили Императорский дом, но прямо вели к революции. Кстати, он указывает на то, что многочисленные сторонники отстранения Николая II от власти и еще более многочисленные противники Александры Федоровны достаточно быстро поняли, к чему привела их позиция накануне и в начале Февральской революции, да уж было поздно…
Свое исследование – вполне добротное и обстоятельное – Г.Сташков строит на разнообразных источниках, однако это либо работы современных историков, либо воспоминания конца 19 – начала 20 в.. С архивами автор не работал. Здесь над историком явно взял верх журналист.
Это заметно и по стилю изложения – автор постоянно отвлекается от повествования о прошлом на современные аллюзии: российский парламент, дорожное строительство и проч.
Злоупотребляет Г.Сташков выражениями, которые более уместны в современной публицистике: «страсть к халяве» (это про Ходынку…), с.112; «его послали подальше» (это про сватовство великого князя Михаила Михайловича), с.156; «ей удалось охмурить великого князя» (это о жене Павла Александровича»), с.160, и проч.
Правда, почти нет опечаток, что радует. Нет списка использованной или рекомендуемой литературы, что было бы нелишним.
В книге имеется вкладка с набором ч/б фото представителей Дома Романовых, не самая представительная, но для данной работы достаточная.
Рекомендую эту интересное и доступное издание всем, кто хочет узнать побольше об истории нашей страны в конце 19 – начале 20 в. Скрыть

Хотел начать с довольно традиционной для меня фразы «О книгах имярек я уже писал, поэтому повторяться об авторе не буду», ан нет — я писал о книгах Владимира Лоты, а тут выяснилась, что это был (о чем я догадывался) псевдоним. В апреле 2017 г. в некрологе, размещенном в газете «Красная звезда», говорилось, что под ним скрывался полковник в отставке, д.и.н. Владимир Иванович Бойко, отслуживший в ГРУ более полувека. В 1990-2000-е гг. у него вышло несколько трудов, посвященных советской разведке в 1930-40-е гг. Это его последняя — и сразу скажу — не лучшая работа.
Итак, по порядку. Героиня данного исследования (не без претензии и без основания, на мой взгляд, названного «документальный детектив») — сотрудница советской военной разведки в 1920-30-е гг., арестованная и расстрелянная во время Большого террора. Настоящее имя — Ольга Федоровна Ревзина. Появилась на свет на Украине в 1899 г. в семье инженера, получила хорошее образование, жила за границей. В 14 лет ушла от отца (мать рано умерла) и стала жить самостоятельно, устроившись на завод. Увлеклась революционными идеями, в 1916 г. вступила в партию большевиков, после революции начала даже делать политическую карьеру, но что-то ее не устроило и она предпочла анархистов (в партию вернулась незадолго до смерти). Во время Гражданской войны, вернулась к красным и пошла воевать за них. Была замечена, в 1920 г. переехала в Москву и стала кадровым сотрудником советской военной разведки под псевдонимом Елена Феррари (т.е. железная). Отучившись на спецкурсах, Феррари отбывает в первую свою служебную командировку в Турцию, которая была интересна большевикам, среди прочего, тем, что там находился костяк эмигрировавшей армии Врангеля и сам барон. По мнению В. Лоты, ничем конкретным не подкрепленным (хотя дальше автор пишет об этом как о факте), советские нелегалы организовали покушение на Врангеля, в котором де была задействованы и Феррари (сама она в приведенных Лотой документах нигде об этом не пишет). Барон остался жив, Феррари была переведена в Берлин.
Здесь отмечу особенность этой действительно незаурядной женщины. Помимо органической красоты скорее восточного типа и явного обаяния (потом это стали называть сексуальностью), под которое подпали многие избалованные женским вниманием наши и не наши мужчины, Феррари была человеком творческим. Она писала стихи и прозу, рисовала, ей предлагали сниматься в кино. Писательство выходило лучше (сохранилась ее переписка с Горьким на эту тему), живопись — хуже, однако везде она была любительницей (хоть и выпустившей несколько сборников работ). Тем не менее, эти богемные увлечения были везде ее надежным прикрытием и позволяли находить контакты в разных кругах.
Чем она занималась в Берлине, кроме как переписывалась с Горьким, изображая из себя бежавшую из Советской России писательницу, автор не пишет, но тот факт, что Горький предупреждал своих корреспондентов о том, что Феррари «работает на большевичков», на мой взгляд, свидетельствует о ее провале как разведчика.
Вообще складывается впечатление, что кроме личного дела Феррари (на которое Лота не дает нигде отсылки), автор ничего оригинального не нашел, и пользовался многими открытыми документами, вставив в текст довольно много не имеющего прямого отношения к делу материала.
В 24 г. Феррари уехала в Париж (забыл сказать, что она свободно владела многими европейскими языками), где опять чем-то занималась. Чем — одни догадки. В 26 г. по состоянию здоровья ушла из разведки. Работала в скучных советских учреждениях, занималась литературой, но безуспешно. В 30 г. вернулась в разведку, поработала в Италии, потом окончила Военную академию им. Фрунзе. В 33 г. была награждена орденом Боевого Красного Знамени, в 35 г. ей присвоили звание капитана. В 35-36 гг. находилась в США, откуда приехала в конце 36 г. Начавшиеся репрессии затронули и ее — по доносу сослуживицы (позже также репрессированной) была арестована в конце 37 г., обвинена в контрреволюционной троцкистской деятельности и в 38 г. расстреляна. Позже были казнены ее гражданский муж и брат, тоже работавший в разведке.
Вот и всё. Короткая и не особенно веселая жизнь. Была ли она счастлива? Не знаю. Служила родине, убившей ее, семьи и детей не было. Чего-то добилась, но рассказывать об этом до сих пор нельзя. Если бы не В. Лота, оставалась бы в той бездне, куда упала почти век назад, и дальше.
Крупный шрифт. Тираж 3000 экз. Очень хорошее, стильное оформление, только переплет мягкий. В приложении дана подборка иллюстраций хорошего качества.
На мой взгляд, получилась работа в целом средняя: очень добротное оформление много выше содержания, где документального не так и много (есть список литературы, архивные материалы не указаны, имеется приложение на 30 стр.). Если сократить и уменьшить шрифт, будет хороший очерк, доступно написанный, не более. В таком качестве это издание и рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть