Вадим Яковлевич Бирштейн - сын известного советского ученого-биолога и исследователя Я.А. Бирштейна, о котором он в 2013 г. выпустил книгу, не профессиональный историк. Он по образованию биолог-генетик, доктор наук. Историей репрессий в СССР стал заниматься в конце 1980-х гг., в частности, репрессиями против советских ученых-биологов. В 1991 г. уехал в США, где живет и работает по специальности. Его первая книга по истории советских спецслужб вышла в 2001 г. на английском языке.
Первое издание рассматриваемой книги вышло в 2012 г. также на английском и получило высокую оценку критики. Данная публикация было отчасти переработана для выпуска в России. Моя оценка этого обстоятельного труда будет, вероятно, более скромной.
Академическое образование автора хорошо чувствуется — это исследование основано на большом количестве документальных материалов, прежде всего архивных. Автор также активно использовал современные исторические работы и воспоминания ветеранов Великой Отечественной, в том числе интернет-ресурсы. Правда, собственно из архивов автор, как мне думается, практически ничего не извлек, работая с открытыми данными. Хотя в предисловии автор утверждает, что какие-то документы он впервые извлек из архивов и цитирует их в своей работе, я нашел таковые только на стр. 25 и 281, да и те считать находкой, по-моему, ни приходится.
Во введении В.Я. Бирштейн дает характеристику современным публикациям, посвященных СМЕРШу, источникам по теме, и отношению к СМЕРШу в современном обществе. Книга состоит из девяти частей. Первые три посвящены предыстории СМЕРШа, последняя — его деятельности после окончания Второй мировой войны. Части 4-8 повествуют об участии сотрудников СМЕРШа в Великой Отечественной войне и военных действиях против Японии, а также деятельности немецкой разведки на Восточном фронте (гл. 5). Имеется также послесловие Б. Соколова, в котором о книге В.Я. Бирштейна вообще по существу ничего нет, зато рассматриваются два эпизода из деятельности СМЕРШа во время Великой Отечественной.
В эпилоге (около 80 стр.) приводится история В. Абакумова, главы СМЕРШа, и его сотрудников
На мой взгляд, автор достаточно предвзято трактует описываемые им события, придерживаясь установок, популярных в 1990-е гг., а не свойственных для современных исторических работ. Вообще знакомства с последними, В.Я. Бирштейну, по моему мнению, не хватает (им использовались, если я правильно понимаю, только доступные в интернете материалы), как и неких общих представлений по истории.
Скажем, роль СМЕРШа им демонизируется — существует огромное количество интервью с ветеранами (напр., в серии А. Драбкина их сотни), которые свидетельсвуют, что особистов те или не видели вообще на фронте или не чувствовали на себе их внимания. То ли этот контроль был не так тотален, то ли СМЕРШ распространял о себе мифы для создания нужного впечатления. Вообще у автора преобладает в основном обвинительный пафос, не стыкующийся с документами, приводимыми им же. Встречается много исторических мифов, разоблаченных отечественными историками за последние два десятилетия.
По всей книге встречаются странные утверждения. На стр. 149 он пишет, что заградотряды «впервые в истории Красной армии» появились в 1940 г. — на самом деле они были уже в Гражданскую войну. На с. 165 автор пишет, что в России Вторую мировую войну называют Великой Отечественной, что совсем не так. Документальный фильм «Битва под Москвой» 1941 г. в прокате в США получил название «Москва наносит ответный удар», это такой перевод, а не оргинальное название, вопреки утверждению автора на с. 216. На с.228 глупые советские солдаты хранили немецкие листовки для самокруток, хотя знали, что за это можно было запросто получить расстрел. На с.231 политруки вели бойцов в атаку под лозунг «Смерть немецким оккупантам!» (никогда не слышал об этом). На с.268-69 кровожадные советские солдаты и офицеры на протяжении всей войны пленных не берут, почти всех расстреливают, и т.д. и т.п.
При переводе «русские» все время превращаются в «российских», а надо бы «советских».
Автор нередко ссылается на непроверенные источники (скажем, работы М. Солонина и других «историков»). Отмечу как плюс, что все цитаты, приводимые В.Я. Бирштейном, снабжены отсылками к источникам. Кроме этого, мне понравилось, что автор описывает биографии многих людей, о которых он рассказывает.
Обилие информации в тексте не всегда достоинство — часть ее явно избыточна, напр., о народном ополчении (стр. 184-85), о панике в Москве в октябре 41 г. (с.213-15), о боях и потерях в 1941-43 гг. (стр. 218-23) и др. Есть повторы текста.
Тираж 500 экз. Иллюстраций нет. Большое количество таблиц. Имеется именной указатель, но нет списков литературы и сокращений (последний нужен). Многовато опечаток.
В целом, автором была проделана большая работа, но не тема не закрыта и даже не исчерпана. Будем ждать продолжения - более взвешенного, объективного, и, главное, основанного на новых фактических материалах.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Очень хорошо, что в Лабиринте появились в большом количестве книги из серии НЛО “Россия в мемуарах”. Жаль, что поздо - серия существует с середины 1990-х гг. и вышло уже несколько десятков книг. Немалая часть уже разошлась, но некоторые еще есть и их можно купить теперь и в этом интернет-магазине.
Авторами воспоминаний в этой серии были чиновники и писатели, простые люди и добившиеся высот деятели науки, культуры и общественной жизни. В массе своей они были не очень хорошо известны, но всем им было что рассказать о себе и своем времени.
Отдельной группой выделяется в этой серии небольшое количество тематических групповых воспоминаний – помещиц, крестьян, учащихся. Последним посвящено два сборника - «Институтки. Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц» (2005, 2008) и рассматриваемый в этой рецензии – «Епархиалки».
В Российской империи было много различных учебных заведений, в том числе духовных. Про духовные семинарии известно довольно много – из них вышло немало различных отечественных персонажей-мужчин, по-разному проявивших себя в нашей истории. Но РПЦ уделяла достаточное внимание и женскому образованию.
С 1843 г. в России были официально утверждены училища для детей духовенства. Первое появилось в Царском Селе. За образец формы были взяты женские институты, а вот содержание обучения и воспитания разительно отличались. Для преподавания были отобраны лишь те предметы, которые были необходимы для скромной жизни в браке с сельским священником. Нереализованными остались идеи дать девочкам элементарные сведения из школьной гигиены и некоторые базовые медицинские сведения – вероятно, чтобы не испортить их лишними познаниями о строении и функциях человеческого тела. Как результат, в брак и очень простую (преимущественно) деревенскую жизнь будущие матушки приходили знавшими гораздо меньше их сверстниц из крестьянок.
К 1914 г. было в общей сложности 77 епархиальных училищ во всех епархиях империи.
Особое внимание уделялось воспитанию скромности и христианскому благочестию. Этому было подчинено всё: и питание, и одежда, и внешний вид, и дисциплина.
Но жизнь брала своё – в начале 20 в. епархиалок можно было увидеть и в театре, и в «синематографе», а также среди участниц революционного движения.
Несматря на то, что через епархиальные училища за 70 с лишним лет их существования прошли тысячи девушек, воспоминаний их дошло до нас мало – гораздо меньше, чем записок воспитанниц институтов благородных девиц, и сохранились они хуже. Поскольку епархиалки не отличались стремлением заявить о себе и своей роли в обществе, они мало рефлексировали по этому поводу, да еще, как замечает составитель сборника О.Д. Попова, “в советское время собирать и хранить воспоминания бывших воспитанников учебных заведений духовного ведомства... никто не спешил” (исключение составляла Калуга, где в местном епархиальном училище преподавал Циолковский).
Воспоминания и дневники многих епархиалок, представленные в этом любопытном сборнике, близки к “наивному письму”. Авторы этих записей изначально не рассчитывали на публикацию в неопределенном будущем, а просто писали заметки для себя или для потомков.
Поэтому подготовка этого сборника потребовала отдельных изысканий, но результат получился хоть и не особенно представительным (всего 18 разных текстов о жизни менее чем в 10 епархиальных училищах общим объемом в 220 стр.), но качественно выполненным.
Изданию предшествует вступительная статья О.Д. Поповой, автора нескольких работ по данной теме, завершают его ее же обстоятельные комментарии (объемом в 40 стр.). Твердый переплет, офсетная бумага, вклейка с хорошего качества фотографиями, также фото и в самом тексте.
Данное издание – это маленькое окошко в давно исчезнувший, но милый и дорогой сердцу любого человека мир – мир детства и юности, может быть, смешной и нелепый для других, но чем старше становишься, тем дороже именно эти воспоминания…
Вот один пример (воспоминания Худзинской-Гоельской – об «обожании»): «Одна приходящая шестиклассница во время большой перемены всегда встречала и провожала из класса до учительской этого же законоучителя и часто обливала его духами. Он ужасно злился, кусал губы, но все не решался оборвать ее. Наконец обернулся один раз внезапно, почти наткнувшись на нее, и распушил ее. Ну, на время прекратили проводы, но потом опять начались. Это самый частый прием обожания. Одному бедняге учителю пения Ляля С. залила все глаза духами. Он вскрикнул от боли и, как сумасшедший, вместо того чтобы идти в класс на урок, побежал в учительскую промывать глаза. Конечно, была ей проборка за это. Этот учитель бывал у нас в доме, и Ляля С. очень просила меня познакомить ее с ним, но они все как-то не встречались. И вот как-то мы гуляли по Большой. Он тоже гулял с каким-то господином. Она все делала ему глазки, но он этого не замечал, тогда она толкнула его, проходя мимо. Он обернулся, посмотрел на нее. Мне страшно неловко сделалось, и я сконфузилась, так как он мог подумать, что и я участвовала в этом поступке, я разозлилась на нее и сказала, что не буду с ней больше гулять, если она еще что-нибудь себе позволит подобное, но она опять его толкнула, только чуть-чуть. Я ушла от нее, тогда она на другой день облила его духами и так неудачно, что он только рассердился на нее и, конечно, не мог чувствовать к ней никакой нежности за причиненную боль».
Рекомендую эту небольшую, но симпатичную и познавательную книгу всем интересующимся историей нашей страны в конце 19 – начала 20 в.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Очень хорошую книгу написала Светлана Валериановна Оболенская. Жаль, что не дожила до выхода ее в свет.
С.В.Оболенской (1925-2012) выпала по жизни большая бочка дегтя и маленькая ложка меда, да и та в основном в детстве. Родившись в семье профессионального революционера (большевика с 1907 г.) В.В. Оболенского-Осинского (1887-1938), она первые 13 лет жила, как она сама говорит, по-барски: сначала квартира в Кремле, в соседнем подъезде со Сталиным, потом в Доме на набережной, огромная роскошная дача в Барвихе (с теннисным кортом и крокетной площадкой). Ее отец, о котором рассказывать не буду — желающие могут почитать в интернете, был из числа тех русских интеллигентов (дворянином, кстати), кто ушел в революцию за социальной справедливостью, но не прекратил ее искать и после Октябрьского переворота. Вечный оппозиционер, он и со Сталиным мог позволить себе разговаривать так, как никто другой (см. сканы стр. 18-19), за что в 38 г. был выведен (свидетелем) на процесс Бухарина-Рыкова, публично отказался признать свою вину, и был вместе со всеми обвиняемыми расстрелян (его старшего сына расстреляли еще раньше). Через несколько месяцев была арестована мать (отсидела восемь лет в мордовских лагерях), а через полгода троих детей (никто из родственников не согласился их взять) отправили в детдом в Шую.
В детдоме было и плохо, и хорошо. Не умевшая НИЧЕГО делать по хозяйству (даже пол не знала, как мыть), Света очень трудно привыкала к новым условиям, но нашлись (что удивительно) внимательные и заботливые педагоги, начиная с директора детдома, и жизнь постепенно наладилась. С.В. Оболенская даже пишет, что она благодарна судьбе, что ее с братьями подвергла жизнь таким испытаниям, потому что это помогло им стать настоящими людьми, научило стойкости.
Окончив в 1947 г. истфак МОПИ, Светлана уехала на 14 лет учительницей в русскукю глубинку, хотя явно обладала талантом ученого. Неудачные попытки поступить в аспирантуру закончились разочарованием. Опять же, она пишет, что в школе все ее любили, и она провела там прекрасные годы, вышла замуж, родила дочь. После реабилитации отца она все-таки перебралась в Москву, защитила и кандидатскую, и докторскую (1987) диссертации, была ведущим научным сотрудником Института всеобщей истории РАН, занималась историей Франции и Германии XIX в. (писала о франко-прусской войне 1870-1871 гг., Парижской коммуне 1871 г., Германии при Бисмарке...).
В 1984 г., после смерти матери, решила написать воспоминания. Это заняло много времени – до конца1990-х гг., а вот напечатать их она никак не могла, в результате разместив всё в интернете. Многое из воспоминаний, а также рассказов и эссе вошло в вышедшую уже посмертно книжку, подготовленную издательством Аграф.
Еще раз скажу – это замечательная работа: и написана прекрасно, и рассказывается в ней много нового и интересного. Поведав в начале книги немного об отце (при этом его деятельности в партии большевиком С.В. Оболенская сознательно не касалась), она дальше излагает историю своей семьи после ареста и расстрела (что до середины 1950-х гг. им было неизвестно) отца. С.В. Оболенской везло на хороших людей и им она посвящает отдельные очерки: историки Манфред и Зайончковский, подруга матери редактор А. Разумовская.
Очень тепло автор пишет о своей матери и старшем, любимом брате Вале, пропавшем без вести на войне. Честный и откровенный рассказ придает особую доверительность этому тексту. То же можно сказать и о рассказах с эссе, хорошо дополняющих ее воспоминаниях, только в художественной форме.
К сожалению, фотографий нет ни в виде отдельного блока, ни в тексте. Есть набор маленьких изображений на переднем и заднем форзацах, но они слишком мелки.
Очень и очень рекомендую это небольшое издание всем интересующимся историей нашей страны в 1930-50-е гг. Читать будет грустно (еще одна разбитая жизнь), но это та грусть, что поднимает, а не гнетет.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

До конца 19 в. в чести (и в наличии) были воспоминания дворян, представителей разночинной интеллигенции. Крестьянская культура интересовала и отчасти описывалась последними, но в целом воспринималась как низовая — примитивная, неприличная, наполненная предрассудками. Простонародье, одним словом. Поэтому о ней знали мало, в том числе и потому, что осталось очень мало мемуарных свидетельств.
Книга Н.И. Свешникова — книготорговца, мемуариста, пьяницы — редкое исключение, как откровенностью рассказа о себе, так и масштабом повествования.
Родившись в мелкой крестьянско-купеческой семье, он получил в дестве небольшое образование (возможно, это и испортило его жизнь – крестьянином он быть не хотел, претендуя на большое, а вот добиться большего не смог). С детства же работал – мальчиком в городской лавке. Городские соблазные его и погубили – алкоголь, распутные женщины. Подворовывал, попался, бежал. Был арестован, выслан на родину, а дальше всё пошло по бесконечному кругу.
Жизнь Свешникова – это вообще роман в движении. С детства он не сидел на одном месте, постоянно переходя с места – деревни, провинциальные города, столицы. Меняет занятия: работает (приказчик, сторож, печник, «кухонный мужик», грузчик), торгует, пропрошайничает, ворует. Во время русско-турецкой войны служил в Болгарии санитаром. Живет то в ночлежках, то в лесу. Всё время пьет – пропивает всё, что зарабатывает, крадет, получает в виде помощи (ему везло на хороших людей). Но при этом много читает и пишет – эдакий чудаковатый странник Лескова. С последним, кстати, Свешников был знаком, как и с Чеховым, и многими другими. На основе рассказов Свешникова Лесков опубликовал очерк, названный «Спиридоны-повороты», вызвавший всеобщий интерес и удостоенный похвал критиков.
Думается, в Свешникове его литературных знакомцев привлекало то, что привлекает и современного читателя в его воспоминаниях: достоверность, искренность и безысходность. Причем фактическая точность стояла для Свешникова на первом месте — в одном из писем к издателю своих воспоминаний Свешников писал: «В описаниях моих я не вдаюсь ни в сочинения, ни в исследования, а привожу только то, что приходится мне видеть и слышать, из быта тех людей, с которыми я сталкивался, или записываю их подлинные рассказы». Так о городских низах никто не писал. Горький в его пьесе «На дне» дал бледную и слабую копию того, что видел и описал Свешников.
Будучи торговцем книгами (разносчиком-офеней), оставил интересные очерки о низовой книжности «Петербургские книгопродавцы-апраксинцы и букинисты», очень точные и достоверные.
В конце жизни посчитал своим нравственным долгом оставить рассказ о ней. Работу над основной частью воспоминаний Свешников завершил в конце 1880-х гг., и при поддержке А.П. Чехова и Н.С. Лескова в 1896 г. они были опубликованы в журнале «Исторический вестник».
Хорошее знание материала и достоверность его воспроизведения стали причиной долговечности воспоминаний Свешникова. Они были переизданы в 1930 г. и ныне в четвертый раз предлагаются читательскому вниманию.
Оценку книги, выпущенной Террой, надо разделить на две части: содержание и оформление. Содержательно это переиздание 1930 г. со всеми классическими текстами Свешникова, которые Терра с Книговеком испортить не смогли. С точки зрения оформления — это дешевое издание, худшее из всех публикаций Свешникова. Самое качественное издание было выпущено в изд-ве НЛО в 1996 г., с отличным предисловием Рейтблата, многочисленными комментариями и иллюстрациями. Его бы я назвал образцовым.
Нынешнее издание лишено всех этих достоинств. И. Владимиров написал разухабистое предисловие, фактически пересказав воспоминания Свешникова. Ни примечаний, ни иллюстраций не имеется. Приобретать эту книгу можно только ради текстов Свешникова. Именно в этом качестве я ее и могу рекомендовать широкому читателю, которому очень советую познакомиться с трудами этого забытого, но очень интересного писателя.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Юрий Владимирович ЗобнИн (1966-2016) — человек не новый в отечественном литературоведении. Кроме официальных титулов (д.ф.н., профессор), он, как специалист по русскому Серебряному веку, отметился несколькими серьезными книгами о Н.С. Гумилеве, первой в нашей стране биографией Мережковского (а до этого первой диссертаций по Гумилеву на его родине). Кроме этого, он много сделал для издания полноценного собрания сочинений Гумилева (8 тт., ответственный редактор). Накопленный багаж знаний о том времени позволил ему создать масштабную (если судить по первой части; продолжения, к большому сожалению, не будет — Юрий Владимирович умер летом 2016 г., практически сразу после своего пятидесятилетия) вводную главу к биографии Ахматовой. Именно вводную, поскольку повествование доведено до 1906 г., года окончания Аней Горенко гимназии.
Ахматовой, честно, с биографами не везло (см., напр., странный текст С.А. Коваленко, вышедший в 2008 г. под видом биографии Ахматовой в серии ЖЗЛ). В этом отношении Цветаева и Гумилев находятся в явно выигрышном положении. Очень жаль, что Ю.В. Зобнин ушел из жизни, не доведя свои планы до конца. Прямо какое-то проклятие для ахматоведов…
Думается мне, об Ахматовой (или ААА) вообще никому не надо рассказывать. Поэтому сразу к новой книге о ней. Прочитал я ее с большим удовольствием — на мой взгляд, вышла отличная работа, прекрасно сочетающая академическую глубину с легкостью и доступностью изложения. Юрий Владимирович в своей последней книге смог найти идеальный стиль, местами по настоящему высоко художественный (см. как образец сканы стр. 156-59, 254-55, 516-17). Автор явно переработал огромное количество разнообразных документальных материалов (в конце книги есть краткая библиография) и использовал их в своей работе. Он практически нигде не дает отсылок на использованные им источники, но в данном жанре научно-популярной литературы это вполне органично. Недостает, на мой взгляд, именного указателя, поскольку автор упоминает огромное количество разнообразных персонажей.
Еще одной отличительной особенностью труда Ю.В. Зобнина является очень широкий охват создаваемого им полотна. Его биография Ахматовой — это, прежде всего, рассказ о том времени и людях. Скажем, первые полторы сотни страниц автор повествует только о родителях и родственниках Ахматовой, а тут есть что рассказать, поскольку по материнской линии родные ААА были (где сознательно, где невольно) участниками революционного движения 1870-80-х гг. Весьма любопытен портрет отца поэта, А.А. Горенко, о котором я, скажем, почти ничего не знал. Здесь автора можно даже упрекнуть, насколько он увлекается обзором происходившего в стране и мире — в общей массе текста Аня Горенко занимает совсем небольшое место, в основном в последней части.
С другой стороны, получилась настолько яркая и многокрасочная картина, что у читателя будет отличное представление не только о жизни героини этой книги, но и о том, на каком фоне шла жизнь ее современников.
Хорошим дополнением к этой картине стало большое количество качественных фотографий, представленных тремя блоками, после каждой главы. Вообще отмечу добротное оформление данного издания: офсетная бумага, твердый переплет, очень небольшое количество опечаток. Весьма и весьма рекомендую всем, интересующимся не только жизнью (и началом творчества) одного из величайших русских поэтов 20 в., но и историей нашей страны в последней четверти 19 – первом десятилетии 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть