Лет 30 назад я прочитал в «Огоньке» напечатанные в 1922 г. во владивостокской газете "Бандит" стихи:
«Я твердо знаю, что мы у цели,
Что неизменны судеб законы,
Что якобинцы друг друга съели,
Как скорпионы.
Безумный Ленин болезнью свален,
Из жизни выбыл, ушел из круга.
Бухарин, Троцкий, Зиновьев, Сталин,
Вали друг друга!»
Прозорливый автор, скрывшийся под псевдонимом Лоло, писал о том, что тогда знали очень немногие – Ленин тяжело болен и постепенно сходит с ума. Этим событиям последних лет вождя мирового пролетариата посвящена рассматриваемая работа В. М. Новоселова.
Прочитанная книга оставила спорное впечатление. С одной стороны, интересно, познавательно и основательно, с другой стороны – многое смущает. Постараюсь разобраться в своих ощущениях.
Начну с автора. Валерий Михайлович Новоселов (1960-), врач-гериатр, невролог, спортивный врач, нейрофизиолог. Закончил аспирантуру при Московском институте мозга, но, по-моему, не защитился. Темой смерти Ленина заинтересовался профессионально, получив ее как тему диссертации в конце 1980-х гг. Потом надолго оставил, занимаясь совсем другими вещами, не имевшими отношения к науке и ее истории. Т. е. автор – нечто среднее между специалистом и любителем.
Написан данный труд, как он пишет во введении, для врачей и с позиции врачей, в противовес историкам, в медицине не разбирающимся. За основу взят известный с начала 1990-х гг. «Дневник истории болезни В. И. Ленина с 28 мая 1922 г. — 21 января 1924 г. Машиноп. текст с правками неизвестного» (официальное архивное название). Его вели три лечивших и наблюдавших Ленина врача. Для оценки действий этих врачей, как и тогдашней медицины, В. М. Новоселов внимательно изучил научные работы и учебники по медицине тех лет, чтобы не судить с позиции наших знаний.
Книга состоит из двух частей: документальный материал (дневник врачей Ленина с примечаниями автора) объемом в 330 стр., и размышления и комментарии автора (объемов в 170 стр.). Имеется список литературы, использованной автором, список лекарств, которые давали Ленину, перечень врачей и консультантов во время его болезни.
Автор впервые ввел в оборот не использованный в полном виде важный документ, который ему чудом (между двумя запретами на его использование) удалось получить в Росархиве. Фотографировать дневник запретили, но книгу на его основе издать позволили – «в научных целях». Интересно, что после смерти Ленина руководство большевиков хотело выпустить книгу о болезни и смерти Ленина, но не стало…
Суть дела с болезнью и смертью такова. Ленин еще давно жаловался на головные боли, бессонницу, нервы и проч., мешавшее ему жить и работать. Ситуация вышла из-под контроля в мае 22 г., когда у Ленина случился временный паралич. Он был госпитализирован и его стала лечить смешанная команда лучших отечественных и зарубежных докторов. Довольно скоро врачи поставили диагноз «тяжелого сифилитического поражения мозга», хотя вслух это никто не говорил (результаты соответствующего анализа не были почему-то вписаны в дневник). Однако назначенные Ленину препараты предназначались для лечения именно такого заболевания. Где, когда и как Ленин заразился, автор не разбирает, этим, судя по всему, не озаботились и врачи. В то время сифилис, в частности, бытовой, был очень распространен у нас и в мире, и не обязательно связан с половыми контактами, поэтому необычного ничего не было.
Ленин свой диагноз, по мнению автора, подозревал с самого начала, хотя надеялся на исцеление. Врачам удалось поднять председателя Совнаркома на ноги и в октябре-ноябре 22 г. он вышел на работу. По мысли В. М. Новоселова, это была ошибка, ускорившая кончину Ленина. С апреля 23 г. его положение ухудшилось, было очевидно (в том числе и пациенту), что болезнь неизлечима.
За лечением Ленина очень внимательно следили в ЦК, чего больной не знал. В ЦК решили печатать бюллетени о состоянии его здоровья (лживые) – встречается с товарищами по партии, обсуждает с врачами лечение, читает, пишет. На самом деле положение было ужасным: галлюцинации, постоянные клизмы, людей не узнает, не говорит, не читает и не пишет, самостоятельно не ходит и не ест, беспричинно плачет, живет на успокоительных.
Сделанное после смерти вскрытие вызывает много вопросов (автор приводит акт вскрытия) – прежде всего, диагнозом: «атеросклероз» был неверным, но удобным объяснением – Ильич «сгорел на работе», а не умер от последствий стыдного люэса.
Что же меня смутило во всей этой обстоятельно документированной книге. Во-первых, до какой степени автор специалист в этой теме? Отзывов экспертов на версию В. М. Новоселова, мне, кстати, не попалось. Кроме этого, показалась несимпатичной безапелляционность его суждений. Задело небрежное оформление текста (море опечаток, много повторов, в эпиграфы к разделам, наряду с Евангелием, Камю, Рабле, Гете, поставил свои цитаты).
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Иллюстраций нет, а жаль – можно было бы дать подборку фото Ленина 22-23 гг. (он не так уж мало фотографировался тогда). Текст плохо отредактирован. Книга переполнена пунктуационными и проч. ляпами – вероятно, авторскими, поскольку вышла «в авторской версии» (ну, или верстальщик с корректором помогли). Тираж 3000 экз.
Рекомендую этот любопытный, но перегруженный медицинской спецификой детектив (чей конец известен) всем интересующимся нашей историей. Но поставлена ли точка в истории смерти Ленина, я не уверен.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Посвящаю эту рецензию памяти Сергея Валерьевича Агафонова (1967-2021), хорошего человека и доброго товарища, рассказавшего мне об этой книге, обсудить которую с ним я не успел…
Истории немецкой (румынской и проч.) оккупации во время Великой Отечественной войны у нас нет. Эта тема слишком политизирована и содержит множество подводных камней. Но знать свою историю нужно, и рассматриваемая работа поможет нам в этом.
Герой этого труда - Борис Георгиевич Меньшагин (1902-84) - родился в семье юриста. Добровольно вступил в Красную армию, где его служба шла вполне успешно, пока он не был вычищен, как тогда говорили, за религиозность (был воцерковленным человеком всю жизнь). Получил юридическое образование и до прихода немцев работал в Смоленске адвокатом. Помогал обвиненным по политическим делам и неоднократно добивался отмены расстрела, смягчения приговора, а в ряде случаев – даже оправдания. В частности, однажды он не побоялся дойти до самого Генпрокурора СССР Вышинского и сумел убедить его пересмотреть несправедливое решение суда. Был бургомистром (или начальником города, как его именовали немцы) Смоленска два с лишним года, с лета 41 по осень 43 г., а потом бургомистром Бобруйска до 44 г. Управление, которое он возглавлял, не имело самостоятельности, и существовало как приводной ремень немецкой (преимущественно военной) администрации. Тем не менее, свои невеликие возможности Меньшагин использовал для организации более или менее нормальной жизни города, а также помощи разным обращавшимся к нему людям, в том числе военнопленным. Поддерживал власовское движение. С 44 г. – функционер КОНР. Эвакуировавшись в конце войны в Германию, был разлучен с семьей во время хаоса последних недель Рейха. Добровольно сдался нашим войскам, отсидел в Бутырке шесть лет в одиночке. Следствие по его делу велось лишь недолгое время после его ареста. Был приговорен без суда к 25 годам тюрьмы, которые отсидел полностью. Основной срок пробыл о Владимирской тюрьме, первое время как номерной узник (№29), употребление фамилии которого было запрещено. Несколько лет сидел вместе с бывшими замами и высокопоставленными соратниками Берии. После освобождения был отправлен в дом престарелых в Мурманской области, где ему было очень тяжело, поскольку основным контингентом там были бывшие уголовники, пившие, дравшиеся, сквернословящие. Дважды они пытались убить его.
Написал еще в Бутырке по предложению начальника тюрьмы воспоминания, которые были у него конфискованы. Их судьба неизвестна. Архивное дело Меньшагина до сих пор закрыто для исследователей.
Данная работа готовилась почти 30 лет. Это единственные воспоминания экс-бургомистра, изданные у нас или за рубежом. Данное капитальное издание можно разбить на три части. Это различные научные материалы о Меньшагине и его воспоминаниях (около 260 стр.). Ядро книги – все известные на сегодняшний день воспоминания Меньшагина, письменные и устные. Составитель объединил их, убрав повторения. Текст состоит из трех частей: «Перед войной», «Во время войны» и «После войны», общим объемом почти в 430 стр. Написано просто и ясно. Кроме этого, нам предложена переписка Меньшагина 1971-84 гг. с его друзьями, дающая много интересной информации о его пребывании в доме престарелых, а также обращения Меньшагина «наверх» из тюрьмы. Наконец, последний раздел – это разнообразные документы, ключевые первоисточники по теме объемом около 100 стр.
В своих рассказах Меньшагин, по мысли составителя, умалчивает очень о многом (скажем, о причинах решения не эвакуироваться летом 41 г. из Смоленска вместе с остальными) и очень системно (есть целые блоки, о которых он вообще не говорит или отделывается несколькими фразами (напр., о партизанах, деятельность которых, по мнению Меньшагина, приносила больше вреда гражданскому населению, чем пользы). Практически ничего не пишет о репрессиях, в которых не участвовал (хотя их ему и инкриминировали), просто по статусу – полиция ему не подчинялась. Но о злодеяниях немцев Меньшагин знал – прежде всего, об убийстве польских военнопленных в Катыни (ударение на первый слог), на раскопки останков которых он был приглашен немцами. Меньшагин вынес твердое убеждение, что казнь состоялась в 40 г., т. е. была делом советских, а не немецких рук. Это и стало, по мысли составителей, причиной столь жестокого приговора Меньшагину, но не расстрела (вдруг пригодится?). Интересно, что на подделанные записи Меньшагина, где фраза «советские военнопленные» была заменена на «польские») ссылались на Нюрнбергском процессе советские представители.
Сказать с полной уверенностью, кому больше служил Меньшагин во время войны – себе, немцам или простым людям – едва ли возможно. Меньшагин был предателем, но далеко не худшим человеком, а если судить по его переписке и воспоминаниям о нем, то это человек с твердой жизненной позицией, сумевший сохранить достоинство в обстоятельствах, когда и более стойкие люди пасовали (одни 22 с лишним года в одиночке чего стоят!).
Составитель и комментатор, автор введения известный историк Второй мировой войны Павел Полян, подготовил настоящий талмуд – это книга крупного формата, объемом в 820 с лишним стр. Имеются четыре вклейки с цветными и ч/б иллюстрациями, а также цветная карта Смоленска в 1941-43 гг. Список литературы и источников, а также сокращений даны в самом начале книги (стр. 12-18), в оглавлении они не выделены, что выглядит странно и неудобно в работе. Представлены именной и географический указатели. В текстах Меньшагина много опечаток. Тираж 1000 экз.
Очень рекомендую это ценное и обстоятельное издание всем интересующимся историей нашей страны в 1930-70-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Войну немцы проиграли. Поэтому всю оставшуюся жизнь продолжают ее снова и снова - но уже на страницах своих книг, где они выглядят истинными героями, а советские солдаты - массой дикарей и варваров, задавивших настоящих арийцев грубой силой.
Эта книга из этой серии. Простой немецкий солдат - не нацист - был призван в армию, где очень скоро обнаружились его "необыкновенные" (по его собственному убеждению) способности - меткий глаз, твердая рука, выдержка и терпение. А еще он нашел советскую снайперскую винтовку и она ему очень понравилась. Особенно если стрелять из нее советскими же разрывными пулями. Короче, он стал снайпером.
Книга - это рассказ о его успехах в борьбе с русскими (и не только - время от времени появляются некие монголы) солдатами и офицерами, насильниками, беспощадными убийцами и грабителями. Что не выстрел, то либо кишки наружу, либо череп вдребезги (для того и хороши разрывные пули!), либо оторванная рука/нога. Для вида Оллерберг (это, кстати, его псевдоним, назваться своим подлинным именем он не захотел) постоянно сокрушается, как война изменила его, как тяжело ему было убить того или иного русского, но постоянно хвастается своей хитростью, ловкостью, меткими выстрелами и в деталях описывает последствия попаданий своих пуль в солдатские тела.
Честно говоря, верится во многие его повествования очень слабо - история о том, как в одном бою Оллерберг перебил целый советский отряд (21 убитый советский солдат!) очень схожа с рассказом танкиста Отто Кариуса, как он в одном бою уничтожил 50 (!) советских танков и бронемашин. А байка о 18 убитых советских девушках-снайперах! Сидели они на деревьях, стреляли по немцам, щелкали одного за другим, пока Оллерберг не вмешался... В общем, будь у Оллерберга не две руки, а четыре - не выиграть бы русским войны! Однако истина вылезает, несмотря на всё бахвальство. Когда наш герой после года пребывания на фронте в качестве снайпера попадает в снайперскую школу, где учились лишь новички, первого места он не получает. Второго тоже. М.б., винтовка подвела...
Особый разговор - это зверства советских солдат. О них Оллерберг рассказывает подробно и во всех деталях. Тут и каннибализм, и групповое изнасилование, и пытки пленных и женщин, и жестокие убийства раненых... В общем, звери эти иваны. Старался Оллерберг их остановить, не пустить в фатерлянд, да не вышло. Что с ним было после войны, автор умалчивает...
Доброе слово у него нашлось лишь в отношении советских винтовок и снайперов - последних он постоянно хвалит. Возможно, чтобы свои достижения казались еще выше.
PS. Это уже четвертое издание сказок Оллерберга, первое вышло в 2008 г. в изд-ве Эксмо под названием "Немецкий снайпер на Восточном фронте. 1942-1945". Раз переиздают, значит, читают. А ведь есть книги и получше... Скрыть

В советское время нам говорили, что все советские люди (за небольшим исключением всяких там недобитых белогвардейцев, наймитов вражеских разведок и просто запутавшихся, но изначально неплохих советских граждан) были белые и пушистые. Точно также после советской власти нам стали говорить, что все дореволюционные люди (за исключением немногих выродков из черты оседлости и представителей всяких там левых, то бишь экстремистских партий) горой стояли за веру, царя и отечество. Эти утверждения не давали ответа, да и не могли дать, куда так быстро и навсегда ушли и царская Россия, и СССР, если их население было столь прочно за них.
Конечно, любая черно-белая картинка по природе своей лжива. Лищь разглядывание подлинника во всех его цветах и красках позволяет почувствовать глубину и естественность изображенного.
Книга воспоминаний Николая Андреевича Коваленко (1920-2004) — это свидетельство не только подлинной истории одного рода в советское время, это настоящая АНТИсоветская история. Поэтому не рекомендую читать ее тем, кто не готов к жесткой критике советской системы.
Эта критика тем жестче, что исходит она не от какого-то матерого антисоветчика, а от человека, долгое время бывшего частью этой системы. Выходец из рода, где большинство было крестьянами, причем работящими, трудившимися от зари до зари и добившимися успехов только благодаря своим стараниям и способностям, они сразу после революции оказались врагами государства, готового признать в них лишь беспрекословных исполнителей, колхозников-рабов. Лучшие были раскулачены и отправлены ы ссылку, на север Архангельской области. Даже сделавшие партийную и советскую карьеру были уничтожены во время Большого террора: мужья расстреляны, жены сосланы в лагеря как родственники врагов народов, дети отданы в детдома. Оставшиеся в живых до 1956 г. скрывали свою биографию, боясь дальнейших преследований.
Аавтор выстроил свое повествование на основе воспоминаний своих родственников, собрав их за несколько десятилетий, а потом обработав. БОльшая часть книги — это, собственно, и есть история (фактически, мартиролог) семьи Коваленко-Рыбок. Пересказывать эту печальную повесть нет смысла, лучше прочитать самому, тем более что написана она хорошим русским языком, искренне и увлекательно.
О себе Н.А. Коваленко рассказывает не так много. Войне вообще посвящено чуть больше 30 стр. Поступив перед войной в Таллиннское пехотное училище (при этом тщательно скрыв родство с раскулаченными и репрессированными, а также родственников за границей – дядя-белоэмигрант во Франции), он был выпущен летом 41 г. и отправлен в Карелию, на советско-финский фронт.
Воевал храбро, служил в разведке (закончил войну замначальника разведотдела стрелкового корпуса), был ранен, награжден орденами, в отставку вышел подполковником. Активных военных действий с финнами было не очень много, но служилось тяжело и там (см. сканы стр. 106-107, 119-120). Был ли он везучим или нет, сказать трудно, но как Н.А. Коваленко пишет сам, из 700 офицеров, окончивших вместе с ним училище, до 9 мая 45 г. дожило всего 30 человек. Автор оказался памятлив на встречи с разными людьми, часть книги посвятив своим однополчанам.
При этом характером разведчик отличался непростым (родного отца проклял за измены матери, а потом еще и избил при всех, его любовнице на голову ведро с фекалиями надел). Везде видел (не без оснований) чекистов и смершевцев, сексотов, его и самого вербовали в агенты. После войны попал в разработку местных контрразведчиков, но смог разоблачить их интриги и отправился всего лишь в отдаленный гарнизон недалеко от Баренцева моря. После увольнения из армии кем только не трудился: заведовал светокопировальной мастерской, был завхозом землеустроительной экспедиции и замдиректора стадиона…
Историей своего рода открыто стал интересоваться уже в старости и посвятил этому много времени. Под стать ему оказались и его потомки, чьими трудами записи Н.А. были превращены в книгу и изданы.
Не буду говорить, что это великий исторический труд, который раскроет Вам глаза на наше прошлое, но это тот голос из общего хора, что имеет право на свою партию, и выслушать ее стоит.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

За что я люблю книги (в отличие от жизни), так это за то, что они раздвигают мои границы знаний о мире. Где бы я в своей размеренной и довольно однообразной жизни узнал о творчестве Ксении Эрнестовны Левашовой-Стюнкель (1886-1961), художницы, может быть, и не выдающей, но человека весьма достойного, да еще и прекрасного мемуариста?
Ее отец был финном, жили с семьей в Ревеле. После его ранней смерти мать уезжает с детьми в Москву. Рисованием девочка увлеклась довольно рано. Ксения училась на Высших женских курсах, потом в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, но не окончила его. Рано вышла замуж, завела детей. Муж скоро умер, второй раз вышла замуж уже вполне зрелой женщиной. Выставляться начала с 1918 г. Гражданскую войну семья провела в Крыму, о чем автор ярко рассказала в воспоминаниях (свой взгляд на то время добавил ее муж, чей мемуарный очерк представлен в приложении).
В 1922 г. супруги Левашовы с детьми вернулись в Москву, где и прожили всю оставшуюся жизнь. Кроме очевидного таланта художника, К. С. Левашева оказалась талантливым детским воспитателем и организатором, в 20-е гг. держала частный детский сад. Своими четырьмя детьми, правда, занималась мало. А они у нее оказались отличными, все стали людьми творческими и добились успеха. Это советский промышленный модельер Алла Левашова, график и пейзажист Ксана Купецио, архитектор и дизайнер Ирина Орлова-Купецио, детский писатель Мстислав Левашов. Дело прабабушки в 21 в. продолжают ее не менее известные правнуки: ювелир Евгения Левашова и учредитель журнала «Афиша» Илья Осколков.
Воспоминания начинаются с середины 1880-х гг. и доведены до 1903 г., поступления Ксении на ВЖК. Когда К. Э. Левашова писала их - неизвестно, как и то, где они хранились все это время.
В своих мемуарах Ксения Эрнестовна больше рассказывает о повседневной жизни, чем о своей жизни в искусстве. Но взгляд художника очень чувствуется в тексте, написанном так, что всё видно. Это открытый взгляд ребенка на мир, показанный ярко и в деталях. Ребенка, потому что большая часть воспоминаний посвящена именно детству - детству прекрасному, где было, наверное, всё, что мы сейчас понимаем как эпоху начала 20 в.: домашние балы, поклонники (в юности была очень хороша собой), походы в нарождающийся Художественный театр, праздничные гуляния, лето с семьей на даче или у бабушки на море, встреча с Львом Толстым на улице (растерялась, не подошла и потом всю жизнь корила себя за это).
Наверное, в целом Ксения Эрнестовна была счастливым человеком: жила, окруженная любовью родных, выжила во время Гражданской войны, репрессии обошли ее (правда, брата, талантливого инженера, в 1937 г. расстреляли), все дети состоялись. Как живописец находилась на периферии - ее картины, сделанные как коллажи из тканевых фрагментов (маленькие кусочки ткани наклеивались на холст как мазки краски), были даже для 20-х гг. вещью вполне импрессионистской, не говоря уже о более поздней эпохе. Сейчас это вполне нормальный элемент декоративно-прикладного искусства. Не состоявшись как признанный художник, К. Э. Левашова зарабатывала на жизнь оформлением спектаклей.
Тексту предшествует добротная вводная статья на 30 стр., но совсем нет примечаний, что жаль. Сами воспоминания занимают 150 стр., плюс приложения на 70 стр. (включая очень тяжелые и интересные очерки о жизни на Украине и в Крыму в 1918 г.)
Неплохое оформление (твердый переплет, суперобложка, две вклейки с цветными репродукциями картин и ч/б фото), но газетная бумага. Тираж 1000 экз.
Рекомендую всем интересующимся историей нашей страны на рубеже 19-20 вв.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть