Арон Ильич Шнеер (1951-) — в прошлом советский, ныне израильский историк, специалист по Второй мировой войне, сотрудник Национального института памяти жертв нацизма и героев сопротивления «Яд Вашем» (Израиль). Родом из Латвии, где его семья потеряла несколько десятков человек от рук нацистов и их пособников. Историк по образованию, А. Шнеер уехал в 1990 г. в Иерусалим, где и живет, выпуская книги и тут, и там.
В 2003 г. в Израиле у него вышла монументальный труд в 2х тт. "Плен. Советские военнопленные в Германии, 1941-1945". У нас он был издан в 2005 г. Это исследование действительно было выполнено на большой источниковой базе и на тот момент давало огромное количество информации по системе уничтожения советских военнопленных, организованной Третьим рейхом. Евреев среди этих военнопленных было немного, они в соответствие с приказами гитлеровского руководства уничтожались вермахтом еще на фронте.
В своей новой работе (они выходят у А. Шнеера не часто) автор решил изучить тему Холокоста с другой стороны, со стороны палачей. Подход этот не нов, и вполне документирован, но А. Шнеер смог сказать свое слово.
Палачи очень не любят огласки. Неслучайно немцы старались массовые казни проводить изолированно, а в конце войны вырывали трупы убитых ранее и сжигали. Но иногда эта политика давала сбои. В конце июля 44 г. в ходе стремительного наступления Красной армии были освобождены Люблин и прилегающие к нему районы Польши, включая концлагерь Майданек и учебный лагерь СС Травники, где с осени 41 г. готовились вахманы (надзиратели, охранники) для лагерей смерти СС. В руки сотрудников советских спецорганов попала картотека на пять с лишним тысяч человек (с фотографиями, отпечатками пальцев, анкетами и расписками), в основном из бывших советских военнопленных, прошедших обучение в этом лагере, и служившими потом и в Собиборе, и в Освенциме, и в Майданеке.
С 1944 по 1987 г. представители СМЕРШ/МГБ/КГБ вели охоту за «травниками», как их часто называли, работая по всей стране, от Дальнего Востока до Средней Азии, но больше всего на юге, в основном на Украине. Первый процесс над бывшими вахманами прошел уже в октябре 44 г., последний — в 1986 г., над 79-летним «травниковцем» Ф. Федоренко, кстати, переданным США. Федоренко был приговорен к расстрелу, в помиловании ему было отказано. Это был последний процесс над нацистским преступником в СССР. Всего этих процессов было около 160, но автор полагает, что больше. Первоначально они были закрытыми, осуществлялись военными трибуналами, приговаривавшими коллаборационистов преимущественно к повешению. Позже суды также часто давали ВМН, но нередко присуждали разные сроки, от 5 до 25 лет. Судили и карали как группами, так и индивидуально. Автор взял много материала для своей книги из следственных дел и протоколов судебных заседаний. Сразу отмечу, что, в отличие от многих других современных историков, он высоко оценивает деятельность сотрудников спецслужб, в частности, СМЕРШа, и оправдывает все организованные ими проверки советских граждан и фильтрационные лагеря, показывая, как легко удалось многим бывшим выхманам обмануть офицеров СМЕРШа и уйти от наказания.
Книга состоит из трех частей и небольшого количества приложений: первые две описывают преследование травниковцев, а третья — создание и функционирование лагеря. На мой взгляд, было бы логичнее поменять эти части местами, что содержательно и хронологически помогло бы лучше изложить и объяснить материал, избежав ряда повторов.
На одном аспекте надо остановиться. Автор неоднократно пишет, что в Травниках был настоящий «интернационал» из граждан СССР, однако он указывает, что примерно из 5 тыс. «травниковцев» 3,7 тыс. были украинцы и, конечно, поэтому они составляли подавляющее большинство среди вахманов лагерей смерти. При этом под конец в лагерь мобилизовывали местных жителей, которых ни голод, ни угроза казни уже не гнали в палачи, как это было в начале войны с узниками шталагов, где альтернативой мучительной смерти от голода, холода и болезней была служба у немцев. В сторону — вахманов-травниковцев за неисполнение приказа могли и расстрелять, что автор показывает на многочисленных примерах. И еще в сторону — он же пишет о 100-200 попытках (в том числе успешных) бегства из охраны, в том числе в результате раскаяния в своих делах. Есть реальные истории службы бывших вахманов в партизанах, участие в боевых действиях, пролитая при этом кровь, высокие боевые награды. Правда, это потом никогда не спасло травниковцев от возмездия.
Так вот, А. Шнеер пишет, в связи с массовым активным участием в геноциде евреев украинцев, прибалтов и советских немцев, о неких особенностях этнопсихологии этих народов. Мне думается, что причиной было, скорее всего, сочетание факторов: и распространенный антисемитизм, и репрессивная политика советской власти на Западной Украине и в Прибалитке, часто реализуемая руками евреев из советского аппарата и карательных органов. Но если в тексте автор бывает порой излишне эмоционален в оценке заявлений и поступков травниковцев, то в заключении он мудро пишет о том, что никто из них не родился убийцей и предателем. Их довоенная жизнь не предвещала превращения их в нелюдей, они были вполне нормальными советскими гражданами как до, так и после лагеря. Но сделав один неверный шаг, они стали орудием в руках нацистов, и профессией их стала смерть. Подробно рассказывая в своей книге, как готовили вахманов, А. Шнеер призывает понять, что случилось с ними, не допуская возможности простить их.
Ценности и основательности его книге придает то, что он использовал в своем исследовании шесть национальных архивов, но абсолютное большинство документов почерпнуто из архива Яд Вашем.
Хорошо оформленное издание: твердый переплет, средняя офсетная бумага, в конце книги подборка ч/б иллюстраций. Правда, не очень удобен в чтении мелкий шрифт. Краска смазывается.
Рекомендую всем интересующимся историей Второй мировой войны как основательную работу по Холокосту.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор данной книги, журналист, обозреватель журнала "Город 812" Глеб Сташков, историк по образованию, заинтересовался историей царской семьи еще студентом. Причем не просто семьи как института, а конкретными людьми. Спустя много лет, к 400-летию дома Романовых, это издание вышло там, где Романовы провели последние двести лет – в С.Петербурге.
Рассказывая об императорской семье и всех ее представителях, автор дает не просто коллективный портрет тех, кто входил в круг самых знатных и влиятельных, но истории страны, во главе которой они стояли на протяжении последних десятилетий, преимущественно в годы правления Николая II. Автор – монархист и не скрывает этого, но свой рассказ он строит вполне объективно, не скрывая тех персонажей и поступков, которые не только не красили Императорский дом, но прямо вели к революции. Кстати, он указывает на то, что многочисленные сторонники отстранения Николая II от власти и еще более многочисленные противники Александры Федоровны достаточно быстро поняли, к чему привела их позиция накануне и в начале Февральской революции, да уж было поздно…
Свое исследование – вполне добротное и обстоятельное – Г.Сташков строит на разнообразных источниках, однако это либо работы современных историков, либо воспоминания конца 19 – начала 20 в.. С архивами автор не работал. Здесь над историком явно взял верх журналист.
Это заметно и по стилю изложения – автор постоянно отвлекается от повествования о прошлом на современные аллюзии: российский парламент, дорожное строительство и проч.
Злоупотребляет Г.Сташков выражениями, которые более уместны в современной публицистике: «страсть к халяве» (это про Ходынку…), с.112; «его послали подальше» (это про сватовство великого князя Михаила Михайловича), с.156; «ей удалось охмурить великого князя» (это о жене Павла Александровича»), с.160, и проч.
Правда, почти нет опечаток, что радует. Нет списка использованной или рекомендуемой литературы, что было бы нелишним.
В книге имеется вкладка с набором ч/б фото представителей Дома Романовых, не самая представительная, но для данной работы достаточная.
Рекомендую эту интересное и доступное издание всем, кто хочет узнать побольше об истории нашей страны в конце 19 – начале 20 в. Скрыть

Есть люди и книги, появление которых из прошлого можно только приветствовать. А есть такие, кому если и есть место в настоящем, то где-нибудь в третьем ряду, поближе к этому самому прошлому.
Графиня Мария Эдуардовна Клейнмихель (1846 — 1931) и ее мемуары относятся, на мой взгляд, к числу последних. Урождённая графиня Келлер, она была родом из знатной семьи прусского происхождения, чьи предки верой и правдой служили русским царям. Граф Келлер был именно таким: вице-губернатор и губернатор, он сделал отличную карьеру при Николае I и Александре II. Последний однажды станавливался у Келлера в доме, обещал сделать его дочь фрейлиной, а сыновей - пажами. Слово свое император сдержал. Выйдя замуж за графа Н. Клейнмихеля, полковника Преображенского полка, Мария скоро овдовела. Это не мешало ей быть внутри великосветской жизни, общаться с особами императорской крови и обычными аристократами, держать салон, который в своих воспоминаниях она отказывалась называть политическим, хотя он, скорее всего, таким и был.
Устраивала знаменитые приемы и балы, считалась прогермански настроенной, что всегда отрицала. В 1917 г. обвинялась и Временным правительством, и большевиками в шпионаже в пользу немцев, сидела под домашним арестом, но была оправдана (в этом помогло нелепое обвинение, что во время Февральской революции она, 70-летняя старуха, с крыши своего особняка стреляла по восставшим из пулемета).
Смогла официально выехать весной 19 г. из Петрограда в Швецию, потом в Германию, а оттуда - и навсегда - во Францию.
Оригинальное название воспоминаний Клейнмихель, вышедшей в 1922, а не 1920 г., как сказано в предисловии к книге, “Из потонувшего мира”. Они переиздавались в постсоветское время под разными другими названиями (и зачем?): “В тени царской короны”, “Дворцовые интриги и политические авантюры”, напр.
Рассказ графини Клейнмихель любопытен и до известной степени информативен. Но это не повествование о ее жизни, это скорее серия небольших очерков без общего сюжета и темы. Последние 100 стр. посвящены событиям 1914-1920 гг., но даже здесь нет хронологии. Ценность этих воспоминаний относительна: автор субъективна, повторяет слухи и мифы, особенно о Временном правительстве и большевиках, путается в датах, именах и фактах. Очень многое повторяет с чужих слов. Политики немного, это прежде всего светская история. Местами становится пустовато и даже скучно. Я бы оставил страниц 80, ну, 100. Без остального можно смело прожить.
Оформление - так себе. Твердый переплет, офсетная бумага. Тираж 500 экз. Иллюстраций нет, примечаний - немного, принцип их появления непонятен, автор - тоже.
В общем, на любителя. К счастью, есть много других, гораздо более интересных и полезных воспоминаний об истории нашей страны в конце 19 - начале 20 в., каковые вам и рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В центре книги - история, случившаяся в марте 1945 г. В австрийском пограничном городе Рехниц, где располагалась усадьба богатой аристократки Маргит, тети автора книги, внучки немецкого “стального барона” А. Тиссена, эсэсовцы расстреляли 180 евреев, работавших в окрестностях на местных жителей. Евреи были якобы больны тифом, но главное, в преддверии конца войны нацисты избавлялись от них под разными предлогами. Евреев заставили вырыть себе могилу, приказали раздеться и казнили. В этой расправе якобы принимали участники бала, устроенного Маргит в своей усадьбе - и она, завзятая наездница и охотница, лично. Последний факт никогда не проверялся властями, тетка дожила до преклонных лет, имея собственность и в Уругвае, и в Швейцарии, оставшись и антисемиткой, и нацисткой по своим убеждениям.
Данная книга вышла в 2016 г. До этого Саша Баттьяни, журналист либеральных взглядов, узнав о том, в чем обвиняют его родственницу, семь лет изучал эту тему. Он живет в Швейцарии, куда в 1956 г. перебрались его родители. Дед Саши, венгерский офицер, попал в самом конце войны в советский плен и 10 лет отсидел в лагере в Сибири, откуда был освобожден в середине 50-х гг.
Кроме уже названных людей, есть еще несколько персонажей. В частности, Агнеш, приятельница бабушки Баттьяни, чьи родители-евреи, держали лавку в том же селе, где жили тетя Маргит. В 1944 г., когда начались массовые репрессии против венгерских евреев, в возрасте 18 лет, Агнеш отправилась в концлагерь как еврейка. Она чудом спаслась перебралась впоследствии в Южную Америку, где жили ее потомки, с которыми также встречался Саша Баттьяни. В общем, всё оказалось сильно запутано. И я еще не упомянул про линию деда Саши и одного из сотрудников лагеря, где тот сидел, а также венгерскую проститутку, с которой Саша познакомился в поезде. Кроме того, один из героев книги - психотерапевт автора, с которым он ведет беседы на разные темы.
Повествование выстроено сумбурно, без хронологической последовательности. Много личных психологических рассуждений. Подробно описываются сложные отношения автора с отцом, особенно во время из поездки в России, к местам, связанным с лагерной эпопеей их отца/деда.
Фактически данная повесть - это постижение болезненного прошлого одним из наших современников, лично вроде бы никакого отношения к нему не имевшему. Это совсем не художественная книга, а журналистское расследование, которое я никак не мог соотнести с собой. Несколько раз на протяжении чтения книги меня посещала мысль - а зачем я это читаю?
Тираж 2000 экз. Мягкая обложка, хороший офсет. Уменьшенный формат. Иллюстраций нет.
Не знаю даже, можно ли рекомендовать эту хорошо написанную работу моим соотечественникам. Возможно, кого-то она зацепит: тема личного участия в репрессиях дальних родственников, сопричастности к карательным организациями и акциям едва ли можно назвать не актуальной в нашей стране.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Пожалуй, чтение этой книги стало одним из самых сильных впечатлений от всего, прочитанного в 2011 г. Причем, в моем случае впечатление не только от книги, но и от самой личности, мне, к сожалению, ранее известной лишь как автор прекрасной работы о Военной галерее Зимнего дворца.
Владислав Михайлович Глинка (1903-1983) - крупный ученый, работавший во многих музеях, являвшийся главным хранителем Отдела истории русской культуры Государственного Эрмитажа, великолепно знавший прошлое.
Обладая энциклопедической эрудицией в области обмундирования, вооружения и военных наград, он разработал комплексную методику атрибуции живописных изображений. Не удержусь, чтобы не процитировать Н.Эйдельмана, неоднократно обращавшегося за справками к С.М. Глинке (из книги «Твой 18 век»):
«Приносят ему, например, предполагаемый портрет молодого декабриста-гвардейца, Глинка с нежностью глянет на юношу прадедовских времен и вздохнет:
— Да, как приятно, декабрист-гвардеец; правда, шитья на воротнике нет, значит, не гвардеец, но ничего… Зато какой славный улан (уж не тот ли, кто обвенчался с Ольгой Лариной — «улан умел её пленить»); хороший мальчик, уланский корнет, одна звёздочка на эполете… Звёздочка, правда, была введена только в 1827 г., то есть через два года после восстания декабристов, — значит, этот молодец не был офицером в момент восстания. Конечно, бывало, что кое-кто из осужденных возвращал себе солдатскою службою на Кавказе офицерские чины, но эдак годам к 35-40? а ваш мальчик лет двадцати… да и прическа лермонтовская, такого зачёса в 1820—1830-х гг. ещё не носили. Ах, жаль, пуговицы на портрете неразборчивы, а то бы мы определили и полк и год.
Так что никак не получается декабрист — а вообще славный мальчик…»
А чего стоит его переписка с Солженицыным, обратившегося к нему за консультацией по рукописи «Августа 14»? Он дал такой блестящий разбор эпохи, описанной в книге, что Солженицын признал его более ценным, чем все остальные 40, уже имевшиеся у него.
В принципе, данная книга стала новинкой для меня - рукопись «Воспоминаний о блокаде» Владислава Глинки, датированная 1979 г., была обнаружена его наследниками уже после смерти автора и впервые опубликована в 2006 г. в составе эрмитажного сборника «Хранитель» (а до этого в 2003 г. вышел еще один сборник, посвященный ему же).
Однако выпущенный издательством «Лимбус Пресс» том, подготовленный племянником автора писателем М.С. Глинкой, все равно является настоящим событием.
Книга состоит из трех разделов – воспоминания самого Глинки (о музейной работе в 1920-30-е гг. и первой блокадной зиме), рассказ составителя о тех людях, которые упоминаются в тексте «Воспоминаний…» (причем эти комментарии биографического плана вклиниваются в основной текст мемуаров, что нисколько не портит их общей ткани), наконец, это воспоминания о В.М. Глинке различных знавших его людей – Лихачева, Эйдельмана, Гранина, Товстоногова.
Главным, безусловно, является повествование о блокаде – наверное, не только для автора, но и большинства из окружавших его людей. Главными действующими лицами этого повествование выступают два слоя людей, оказавшихся в блокаде. Один из этих слоев – гибнущий. Другой, напротив, необыкновенно живучий.
О блокаде на протяжении последний десяти лет вышло множество замечательных воспоминаний. Особенность блокадных мемуаров В.М. Глинки, возможно, прежде всего, тех сценах, которые показывают гибель целых пластов работников культуры Ленинграда (и неотвратимость этой гибели). Автор, в высшей степени культурный и образованный человек, настоящий аристократ 19 в., показывает как люди из этих семей уходили первыми, потому что не имели особых привилегий, и потому что не хотели продлять свое существование ценой подлости и махинаций. На этом фоне особенно потрясающе смотрится описание различных ловкачей (в том числе и высокопоставленных, вроде бы принадлежащих к интеллигентным профессиям), буквально наживающихся на умирающих. Автор показывает, как неумение и нежелание сделать что-то для людей руководства страны и города привело к одной из самых тяжелых трагедий войны.
Писать об этом было нельзя, и автор и не рассчитывал увидеть когда-либо свой труд опубликованным, но потоки лжи и многочисленные умолчания о блокаде заставили его сесть за стол и писать – в стол же. Слава Богу, что он смог это сделать, а его племянник буквально расшифровать нечитаемый текст.
Книга снабжена огромным количество отличных (и к месту данных) иллюстраций, введением составителя и именным указателем.
На мой взгляд, это именно та литература, по которой можно и нужно изучать нашу историю – потому что она, история, это, прежде всего, люди. О них, ушедших и уничтоженных, но достойных самой высокой памяти, этот посмертный им памятник. В.М. Глинка смог сохранить тех, кто был просто стерт с лица земли, от забвения и небытия. Читая его книгу, мы помогаем ему охранять их память и дальше. Скрыть