Данная книга – большая редкость. Лев Лосев (уже, к сожалению, покойный) – знаковая фигура советской (а потом и русскоязычной) литературы 1970-2000-х гг. Прекрасный поэт (как-то мало оцененный на Родине, где вышло всего несколько его книжек), интереснейший мемуарист, которому есть что рассказать о своих современниках (а у него в друзьях были многие, один Бродский чего стоит!) – там и стоит искать его беллетристических размышлений о Бродском – но при этом с тактом и талантом рассказавший не все и тактично умолчавший или неотозвавшийся о том, чему были посвящено целые книги иных "воспоминателей", серьезный исследователь, автор работы "Эзопов язык в русской литературе", написал – подчеркиваю – "литературную" биографию своего друга и старщего товарища (при этом, по воспоминаниям друзей Бродского, последний к Лосеву всегда относился именно как к старшему и считал его и Евг.Рейна своими учителями в литературе). Лосев сразу же ограничивает свое повествование определенными рамками – он пишет историю Поэта, поэтому его жизнь – это фон, на котором он дает картину становления Поэта, а не просто излагает в хронологическом порядке, где тот был и что делал в тот или иной момент времени. Судите автора (Лосева) по его правилам. Так еще Пушкин призывал. Если кому-то эта биография Бродского не понравилась, потому что он не нашел в ней ничего для себя нового, то можно только скромно преклониться перед таким интеллектом и только спросить – а зачем покупали-то, если и так все знаете?
Лосев выбрал для себя позицию, которую можно критиковать, но которую надо принять – он пишет не статью в сборник воспоминаний о Бродском, а серьезную работу о жизни и творчестве последнего. Он обильно цитирует – но не себя, любимого, а других, чьи слова он комментирует как человек знающий. Он, безусловно, меряет Бродского (и имеет полное право считать его поэтическим гением), но не своей меркой, а сопоставляя его слова и дела с той задачей, которую сам Бродский ставил перед собой – всю жизнь и на каждом определенном ее этапе. Мерило – стихи самого Бродского, отношение к ним других поэтов и писателей, наших и зарубежных (себя Лосев скромно относит к другой весовой категории и спасибо ему за это). Любопытна, скажем, оценка Набоковым написанных еще в СССР стихов Бродского – "слишком много слов". А чтобы сгладить обиду, жена Набокова попросила отправить поэту в Питер джинсы…
Лосев, согласен, пишет не только отстраненно, но и несколько суховато. Мне тоже какие-то филологические его рассуждения показались штудиями, достойными иных, более академических изданий. Но если по-другому он дать портрет Бродского не может и показать его поэтическую эволюция (Бродский - поэт! все остальное в его не изобилующей приключениями жизни вторично) у него не получается, то всегда можно эти страницы пробежать/пропустить, зачем всю книгу-то ругать? Тем более что Лосев писать умеет и делает это мастерски. Возможно, об умершем друге трудно писать по-другому. Возможно, Лосев сознательно выжал из своего текста всю эмоциональность. В общем, рекомендую эту книгу всем, интересующимся Иосифом Бродским и его миром.
ПС. Единственное, что меня неприятно зацепило - некоторые английские названия/фрагменты стихотворений переведены коряво. Если это сделал кто-то другой (что вряд ли), то пропустили автор и редактор, если сам Лосев, то странно такое видеть - все-таки 30 лет в Штатах человек прожил... Скрыть

Про Ларса Клинтинга писали уже много – бывший столяр, ставший сначала иллюстратором, а потом и автором детских книжек. Прославила его серия про бобра Кастора и его друга бобрёнка Фриппе. В других странах, где принято давать персонажам свои имена, Кастор известен как Бруно, Харви и Казимир.
Всего Клинтинг написал семь книжек о Касторе – первая вышла в 1995 г., последняя – в 2004. Все, кроме последних двух, издательство Открытый мир уже перевело и издало. Последние две рассказывают, как Фриппе на некоторое время остался главным в лавке Кастора, и что из этого вышло; и как Фриппе обзавёлся новым красным велосипедом и отправился вместе с Фриппе на прогулку, колесо лопнуло и Кастор его починил.
Клинтинг взял в качестве формы иллюстрированную инструкцию, где в доступной манере учит детей (и их родителей) печь пирог, шить фартук, красить шкафчик, сажать фасоль, чинить велосипед, делать ящик для инструмента и т.д. Клинтинг сам всё это умеет – он шьёт, готовит, рисует, садовничает – в общем, настоящий хозяин! Для наших городских малышей, частенько плохо умеющих всё это (и которых не всегда и их собственные родители могут этому научить), такие простые пособия могут и заинтересовать, и действительно научить, причём в самой правильной - игровой и групповой форме.
В этой книге Кастор (Фриппе здесь почему-то не участвует, м.б., заболел?) решает навести порядок у себя в столярке. Инструмент навален горой в ящике, что хозяйственного бобра не устраивает. Он находит чертёж деревянного ящика для инструмента и принимается за дело. От его дедушки Кастору достался роскошный верстак (я позавидовал!). Боюсь, такого не найдёшь в среднестатистической квартире... В среднестатистической квартире вряд ли найдётся и коловорот – редкая вещь, нужная преимущественно для проделывания отверстий в мягких материалах вроде дерева, да и перовые свёрла для такого коловорота не все имеют. В таких случаях лучше пользоваться обычной дрелью, только электрической, а то ручной (как предлагает Кастор) замучаетесь сверлить. Да и повыкидывали ручные дрели люди давно! Выпилить круг нужного диаметра можно, кстати, тем же лобзиком, что есть у Кастора. Всё остальное (хотя в киянке я не уверен) должно быть. В конце книги есть чертёж ящика – даже придумывать ничего не надо. Так что удачи, дорогие столяры – приятной работы по дереву. Только не пораньтесь! А в готовом ящике можно хранить всё, что угодно – хоть игрушки. И ещё не забудьте его покрасить – Клинтинг об этом книжку тоже написал…
А я еще повредничаю. Кастор берет напильник и шкурку, чтобы обработать свои заготовки, но делает всё почему-то только шкуркой, хотя именно напильник нужен для грубой обработки краёв и срезов, а шкуркой уже доводят. И ещё. На картинке, где Кастор сверлит дрелью отверстию под шурупы, низ деревяшки явно больше верха (дело здесь не в перспективе); а на картинке, где он пилит, ножовку Кастор держит под каким-то очень странным углом. В общем, жаль, что рядом не было Фриппе!
Скрыть

В истории мне интереснее всего люди. История революции (абстрактно, не как современнику) интересна тем, что признанные и устоявшиеся репутации (вместе с их носителями) рушатся, а на поверхность выносится то сор, то жемчужина. Революция (как, впрочем, и гражданская война) не только создает и уничтожает биографии, она еще проверяет людей на прочность и целостность. Как царю Валтасару в книге пророка Даниила было написано на стене: «Ты взвешен на весах и найден…» — а там уже кому что достанется, «слишком легким» или полновесным…
Борис Иванович Николаевский (1887-1966) принадлежит к тем, кто прошел испытание тем жестоким и несправедливым временем и смог сохранить себя как личность. Вот только помнит о нем кто-нибудь сейчас?
Российский политический деятель и историк, Б.Н. Николаевский вырос в семье священника. Увлекался, как многие его сверстники, революционными идеями. В 16 лет был впервые арестован, недолго отсидел в тюрьме и был выпущен благодаря настойчивым просьбам матери. Исключенный из гимназии, нигде уже больше не учился. Это не помешало ему стать репортером, причем довольно востребованным. Попробовав вино революции, Николаевский, пока была возможность, служил революции делом. Сначала недолго как большевик, потом как меньшевик, он был практическим работником партии. Но в ссылках и тюрьмах (а за его спиной было в общей сложности 8 арестов, побеги из тюрем и две ссылки) Николаевский активно занимался историко-этнографическими изысканиями, публикуясь в научных журналах.
С 1917 г. темой его исследований стала современная политическая история и уже тогда Николаевский начал изучать/создавать/сохранять архивы, свои и чужие. Став частью пришедшей к власти политической силы (член ЦК партии меньшевиков), он много ездил по стране, в том числе по территориям, неподконтрольным красным, как с политическими, так и с научными целями. Как признанный историк-архивист, возглавил историко-партийный архив в Москве. В начале 21 г. в рамках начатой большевиками кампании против меньшевиков и эсеров, Николаевский был смещен со своего поста и арестован. Через год он вместе с другими социал-демократами был выслан в Германию, где продолжил заниматься политикой и наукой.
Интересно, что после высылки из Советской России Николаевский, оставаясь в статусе врага народа, на протяжении 20-х гг. очень активно сотрудничал с Институтом Маркса и Энгельса, выявляя и отправляя в Москву множество документов, связанных с классиками марксизма, получая даже за это деньги (небольшие). Это помогло Николаевскому стать одним из ведущих в мире специалистов по Марксу и выпустить несколько книг о нем, в том числе на иностранных языках. Николаевский смог найти, сохранить, прокомментировать и опубликовать сотни отечественных и зарубежных документов, в том числе в советских журналах. Сейчас многое из этого богатого исторического наследства малоинтересно современному читателю, не увлеченному революционной историей.
На его примере очень хорошо видна роль личности в истории. Если бы не Николаевский, очень многие материалы нашей истории пропали бы навсегда. Более того, как человек, уважаемый представителями разных партийных взглядов, от монархистов до коммунистов, он смог убедить очень многих участников событий конца 19 – начала 20 в. оставить свои воспоминания о них или хотя бы дать ему интервью, что привело не только к созданию огромного архива Николаевского (свыше 800 коробок!), и сегодня важного для исследователей, но и появлению сотен публикаций.
Человек огромной эрудиции (хотя и без формального образования), Николаевский был известнен своей личной и профессиональной честностью и неподкупностью.
В начале 1932 г. вместе с Троцким Николаевский был лишен советского гражданства, а через год помог спасти немецкие и русские архивы от нацистов, вывезя их во Францию, куда и уехал сам. В 40 г. Николаевский эмигрировал в США, где и жил до конца своих дней. О послевоенных событиях в книге говорится немного, поэтому эта часть менее интересна.
Данная работа — это не только биография одного из участников социал-демократического движения в России (второго или даже третьего ряда), но и история последнего.
Николаевскому посвящено всего несколько небольших публикаций, в основном частного характера. Рассматриваемое издание — это первая полноценная биография Николаевского, созданная двумя американскими историками российского происхожениями, докторами наук и признанными специалистами в области отечественной истории первой половины 20 в. Это настоящая академическая работа с введением, где анализируются материалы по теме, ссылками на всю цитируемую литературу, использованием большого количества отечественных и зарубежных источников. Если говорить о распределении материала, то жизни Николаевского в России посвящены первые 130 стр., эмиграции — около 400.
Оформление — на четверку. Твердый переплет, просвечивающаяся офсетная бумага. Есть подборка фото, но не очень разнообразная и интересная. Отмечу непрочный корешок, треснувший до окончания чтения книги.
Рекомендую это хорошо написанное исследование всем интересующимся отечественной историей 20 в., хотя развлекательным это чтение назвать нельзя.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Казалось бы, мало что осталось неизвестным из жизни последней царской семьи, особенно последних их лет. Ан нет, есть о чем еще рассказать (не пофантазировать!), да еще с опорой на документы.
О британской писательнице Хелен Раппапорт (1947-) я уже писал, поэтому повторяться не буду. Начав как составитель исторических справочников, она со временем сосредоточилась на истории викторианской Англии и императорской России начала 20 в. В 2008 г. ее работа «Екатеринбург: последние дни Романовых» стала бестселлером в США и Великобритании. За ней последовали другие книги, практически все переведенные на сегодняшний день на русский язык.
Это не фундаментальный исторический труд, но добротное и очень хорошо документированное исследование, написанное интересно и увлекательно.
В начале книги изложена история взаимоотношений между королевскими доврами Европы в конце 19 – начале 20 в. Изложению предшествует список действующих лиц, как в трагедии Шекспира, довольно небрежно оформленный.
Из книги Х. Раппапорт отчетливо видно, что в 17 г. Николая II предали почти все, но это отношение возникло не на пустом месте. На множестве примеров Раппапорт показывает, как велика была неприязнь в отношении Александры Федоровны как в России, прежде всего среди столичной аристократии, так и среди всего общества, и за границей, среди ее родственников, считавших ее опасной для трона и империи.
Революции в России ждали, и развитие ее предсказывали многие западные политики, считая виновной в ней царскую чету, в частности английский король Георг V. Автор полагает, что к Февральской революции королевские семьи почти сей Европы пытались так или иначе спасти императорскую семью от их собственного неразумия, а та упорно поворачивалась к ним спиной. Другими словами, свержение Романовых было воспринято как «сами виноваты».
После отречения царя о отнюдь нем не забыли. Но всех — и самодержцев, и их министров — гораздо больше судьбы Романовых волновал потенциальный выход России из Первой мировой войны. Пока русские солдаты сидят в окопах, неважно, кто стоит у власти. Это и была цена, которую готовы были заплатить союзники.
Временное правительство очень хотело избавиться от Николая II и давило на Великобританию, та же навстречу не шла, и согласилась принять того далеко не сразу, обставив свое решение разными условиями (напр., что содержание царской семьи будет осуществляться за счет России). Когда же приглашение последовало, было поздно — этот вопрос взял под свой контроль Петроградский Совет.
Любопытно, что Романовых не хотели принимать и во Франции, гораздо более обязанной России и ее бывшему монарху. Как итог, через полтора месяца после Февральской революции Романовы были не нужны никому. Более того, они стали париями в глазах всех царских домов, кроме испанского короля Альфонса.
Автор подчеркивает, что сам Николай уезжать категорически не хотел, а в июне 17 г. английское правительство окончательно заявило об отказе принять бывшего императора и его семью. Два фактора повлияли на принятие этого решения: продолжение войны Временным правительством и ситуация в Англии. Приезд Романовых мог ослабить позиции Временного правительства и усилить левое крыло в Великобритании (а потенциально привести к революции). Интересно, что колебался не только и не столько Георг V, но английское правительство, реально решавшее такие вопросы.
Вторая половина книги повествует о последнем годе жизни Романовых. Здесь, среди прочего, подробно анализируются планы освобождения Николая II из-под ареста в Тобольске и Екатеринбурге.
Автор дает широкую картину происходившего в стране, не сосредотачиваясь лишь на судьбе одной семьи. Х. Раппапорт провела огромную работу: подняла ранее неизвестные архивные материалы, публикации СМИ, вопоминания на разных языках. Интересно, что английские документы на эту тему еще как-то открыты (но их пришлось долго искать) — другие европейские дворы до сих пор держат информацию на этот счет под замком. Автор обстоятельно и детально излагает материал, не давая волю чувствам (хотя явно испытывает больше симпатий к русскому царю).
Она раскопала много интересных и мало известных фактов. Напр., о готовности Германии пропустить через Балтийское море английский корабль с царской четой.
Живым рассказ Раппапорт делает, среди прочего, наличие портретов многих полузабытых личностей тех лет, отечественных и иностранных.
В книге имеются две вклейки с ч/б иллюстрациями (автор постаралась подобрать портреты почти всех основных героев и антигероев). В конце — примечания и список литературы и источников. Отмечу хороший перевод.
Очень рекомендую эту «Повесть о том, как не спасли Романовых» всем интересующимся историей нашей страны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Князь Всеволод Николаевич Шаховской (1874-1954) был более чем знатного происхождения, из Рюриковичей (!), но небогат. Карьеру он сделал благодаря не связям, а упорному труду и энергии. Окончив Морской кадетский корпус, недолгое время служил на флоте, но женившись, перешел на штатскую службу, устроившись сначала в Министерство финансов, а затем в Министерство торговли и промышленности, где он и сделал свою карьеру, возглавив его во время войны.
Как администратор высшего звена, вызывал у современников восхищение своей работоспособностью и инициативностью, а также простотой обхождения, заметно выделявшей его среди прочей столичной бюрократии. Очень много сделал для улучшения шоссейных дорог и водных путей империи. Еще больше сделал бы, если не войны и революция - что-то после него доделывали большевики, напр., строительство Волховской электростанции. Произвел своей деятельностью, а также не притворным монархизмом впечатление на царя, сделавшим его в начале 1915 г. министром.
После Февральской революции был арестован, отпущен, а вот после Октябрьского переворота неоднократно задерживался, но не участие в активных политических акциях и не столь заметная идейная платформа уберегли его от участи многих других царских министров. В начале 1919 г. Шаховской с женой (детей у них не было) смог даже уехать в Данию, где он подготовил черновой вариант своих воспоминаний, а через год - во Францию. Там он участвовал в общественной жизни, но в целом был довольно незаметен (об этом, к сожалению, вообще ничего не поведал). В конце Второй мировой, после гибели жены под обстрелом американцев, решил довести свои мемуары до конца, что и сделал, но не увидел их вышедшими в свет (были изданы в Париже 1954 г.). Это издание, более никогда не печатавшееся, и легло в основу рассматриваемой книги.
В начале воспоминаний князь Шаховской отдает долг Николаю II, которому был искренне предан и никогда своих взглядов в отношении его и монархии не менял. С государем и государыней Шаховской общался много, те его ценили - не случайно, Шаховской, один из немногих министров, не был смещен со своего поста. Виновниками Февральской революции князь считает Госдуму и персонально Родзянко, Гучкова и Шульгина, справедливо добавляя к ним высших военных.
Вспоминать Шаховской начинает с 1893 г., не объясняя почему - вероятно, это время, когда он начал службу. Очень жаль, что не сказал ничего о детстве и юности. 250 стр. общего текста, т.е. практически все воспоминания, посвящено Первой мировой войне. Время пребывания министром Шаховской описывает одним словом: “кошмар”. Резко критикует либералов, промышленников, различные промышленные организации, активно бравших государственные деньги и использующих любую возможность для борьбы с властью. Эта нелюбовь Шаховского была взаимной.
Написано немного суховато. Но очень много интересной и ценной информации, показывающей внутреннюю государственную кухню с ее интригами, в которых Шаховской, судя по всему, не был занят - как минимум, многие из его утверждений о контактах с Распутиным, напр., подтверждаются фактами.
При всем своем монархизме человек был вполне прогрессивный. Для женщин-служащих выделил три дня в месяц, когда они могли не ходить на работу по состоянию здоровья. Взойдя на бюрократический Олимп, часто занимал самостоятельную позицию, выступая то против министра финансов, то против военного министра.
Рассказ Шаховского - это не последовательно-хронологическое изложение, а сюжетно-тематическое с повторением отдельных эпизодов. Картина выходит несколько хаотичная, деятельность Шаховского и его министерства показана совсем не системно и даже не вполне понятно, но он пишет, что не умеет себя “рекламировать”. Для политика это, может быть, и ничего, а вот для мемуариста - это упущение.
В отличие от некоторых других изданий этой серии, комментарии здесь имеются, да еще в таком объеме, что могут поспорить с основным текстом - они занимают 330 стр., а сами мемуары - 310! Подготовленные В. С. Куликовым, написавшим также обстоятельное введение к книге (объемом в 20 стр.), они супер информативны, даже избыточны (хотя я заметил несколько понятий, к которым также можно было бы добавить примечание). В общем, вместе два эти блока - воспоминания и сопровождающий текст - делают данную книгу полноценным академическим изданием. Можно смело утверждать, что князю Шаховскому повезло с его публикатором.
Типовое оформление: твердый переплет, офсетная бумага, отсутствие иллюстраций. Есть именной указатель. Тираж 1000 экз. ОЧЕНЬ небольшое количество опечаток.
Весьма рекомендую это познавательную и очень качественно оформленную работу всем интересующимся историей нашей страны в конце 19 - начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть