Поскольку два фотографа уже оставили свои снимки данной книги, остановлюсь на содержании этой любопытной работы.
Прасковья Евгеньевна Степанова (в замужестве Мельгунова) прожила долгую жизнь. Появившись на свет в Москве в 1881 г., скончалась она в 1974 г. в Австрии, а похоронена была в Париже. Этот век изобиловал многими и многими событиями, очевидцем которых она не просто была, но и оставила нам свои воспоминания о них.
С юности Прасковья Евгеньевна была вовлечена в революционное движение – даже Высшие женские курсы окончить не смогла, была исключена за принадлежность к партии эсеров (по тем временам – самые страшные террористы) и доучивалась в Швейцарии. Вернувшись на родину, много печаталась, подготовив не один сборник документов по истории нашей страны 18-19 вв.
Будучи с 1902 г. женой редактора известного в начале 20 в. журнала «Голос минувшего» С.П. Мельгунова, активно участвовала в общественной жизни России до и после революции 17 г. Правда, после Октябрьской революции из-за преследований мужа большевиками (не раз арестованного и даже приговоренного к расстрелу) эта деятельность пошла на убыль, даже пришлось уехать в деревню работать учительницей. В 1922 г. за издание (за границей) сборника воспоминаний «Красный террор» их обоих выслали за границу, где они продолжали выпускать различные материалы по истории российской революции, знатоком и участником которой Мельгунов был. С.П. Мельгунов скончался в 1956 г. После его смерти Прасковья Евгеньевна выпустила его дневники, включив туда и свои заметки (выходили и у нас, в 2003 г.).
Дневники Прасковья Евгеньевна начала вести в 1914 г. по совету мужа, и продолжала вести с разной интенсивностью на протяжении ряда лет. Часто их этих её подневных заметок уже издавалась, естественно, на чужбине: с 1929 по 1970 г. в Париже, Берлине и Праге в разных изданиях публиковались ее воспоминания и фрагменты дневников, посвященные, в основном, событиям 17-20 гг.
Рассматриваемое издание содержит в себе полный текст дневников Прасковьи Евгеньевны 1914-20 гг., извлеченный из отечественных архивов. Пропорционально они выглядят следующим образом: общий объем дневников занимает 220 стр. текста, из них с начала Первой мировой до Февральской революции 40 стр., событиям 17-го и 18-го гг. посвящено по 85 стр., 19-20 гг. – 20 стр. Самая объемная и подробная часть дневников посвящены событиям осени – 1917 – зимы 1918 г., когда Мельниковы жили в Москве, непосредственно и близко наблюдая происходившее вокруг них. Это, пожалуй, и наиболее информативная часть дневников.
Что можно сказать о книге? Данная работа, пусть это никого не обидит, на мой взгляд – дневник информированного обывателя. Записи переполнены слухами, сплетнями, путаницей в именах, временам, причинах и проч. С 17 г. автор перестает что либо понимать – и это не ее вина, а беда, понимать и трезво оценивать происходящее, без предубеждения и паники, могли тогда очень немногие.
Вот один пример. Запись от 2 декабря 17 г. (приведена полностью): «Слухи: Ленин убит сыном Духонина – не подтверждается; Семеновский полк провозгласил царем Кирилла Владимировича и отказался уходить из Петербурга; царь бежал (это из газет) и находится уже в Финляндии; вел.кн. Татьяна бежала в Англию в мужском платье. Она же выходит за сына Вильгельма» (с.132). Истины нет ни в одном из этих слухов, но именно ими питались тогда, наверное, все.
Этим данные дневники и интересны. Они зафиксировали не только настроения либеральной части тогдашнего общества, склонного видеть скорее плохое и верить в это, но чувства тогдашнего человека, оказавшегося в центре катастрофы мирового уровня, но не до конца понимающего масштаб и направление происходящего. Мы, сегодняшние, и то не обо всем доспорили о вроде бы очевидных фактах. Хуже всего мы понимаем/постигаем психологию живших тогда людей. Очередная книга из серии «Живая история» издательства Кучково поле хороша как раз тем, что она сохранила во многом ушедшее, утраченное – слухи, разговоры, мелкие детали быта. Скажем, Прасковья Евгеньевна несколько раз берется сопоставить или хотя бы зафиксировать цены на повседневные товары и услуги, как бы вбить какие-то колышки, чтобы привязать быстро текущее время.
Данное издание представляет из себя вполне академическую работу – с предисловием об авторе и его жизни научного редактора этого издания В.Д. Лебедева, подробными примечаниями на 30 стр. того же В.Д. Лебедева, аннотированным именным указателем. К сожалению, нет ни одного фото – надо понимать, в процессе подготовки данного издания составителям не удалось обнаружить ни одного изображения Прасковьи Евгеньевны. Грустно.
Вместе с дневниками Мельковой-Степановой можно посоветовать почитать дневники М. Пришвина, В. Вернадского, В. Короленко – людей, близких Прасковье Евгеньевне по духу.
В целом, рассматриваемое издание будет интересно всем, кто хочет побольше узнать о событиях одного из самых роковых десятилетий нашей истории – с 1914 по 1923 г. Рекомендую.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Удивительно, но на эту интересную и информационно необыкновенно ценную книгу до сих пор нет ни одной рецензии… На какую только, прости Господи, шелуху не пишут отзывов, каких правильных - и фальшивых - слов про Великую Отечественную войну не произносят, а прочитать фактически дневник одного из не простых периодов войны и рассказать о нем ни у кого не получилось. Обидно, господа.
О предыдущей, 2015 г., работе Александра Александровича Марданова, посвященной той же теме (воздушная война в Заполярье в 1941 г.) я в свое время писал. К сожалению, знаю я о нем столько же, сколько и тогда – ничего. Поэтому расскажу исключительно о его новом исследовании.
Это подневная хроника воздушных боев, которую вели ВВС Карельского фронта, ВВС 14-й армии и ВВС Северного флота против германского 5-го Воздушного флота. Хорошо сохранившиеся многочисленные источники, прежде всего архивные, которые в изобилии привлекает автор, не только позволяют ему дать точное описание событий первой половины 1942 г., но и дают нам возможность увидеть повседневность, рутину войны, во всех ее героических и заурядных проявлениях. Шесть с лишним страниц перечисления использованных архивных фондов, данные в списке литературы и источников, поражают и объясняют, почему так долго писался этот фундаментальный труд.
Какая картина складывается после его прочтения? Летали сталинские соколы в основном на лендлизовских «Харрикейнах», которые, хотя и имели 12 (!) пулеметов, но значительно уступали немцам по бронированию, мощности огня (пушек на них не было, а слабые пулеметные патроны более надежно защищенные самолеты противника брали плохо), маневренности и проч. Тем не менее, воевали наши летчики с немцами и финнами везде, над сушей и над морем, по сухопутным целям, авиации и кораблям противника. Главным объектом работы вражеской авиации были союзные конвои, различные морские и приморские объекты, прежде всего порт Мурманска, и Кировская железная дорога. В целом эффективность немецких налетов, утверждает автор, была не так уж и высока.
Насыщенный огромным количеством фактов, этот почти 900-страничный том хорошо показывает, что война шла практически на равных. Ни у одной из сторон не было решающего преимущества, у всех случались и провалы, и прорывы. Зато объединяло наших и немецких асов (а также зенитчиков) неистребимое желание приписать себе больше побед, чем было на самом деле. Давая сопоставительный анализ боев и событий, что очень выгодно отличает его работу от многих других, А. А. Марданов показывает, как считали свои потери немецкие и советские командиры, какова была реальная цена постоянных ударов друг по другу.
Огромное количество информации, содержащееся в этой книге, делают ее чтение интересным, но требует постоянного внимания из-за большой плотности материала. Воды здесь нет вообще, зато много разных таблиц, составленных А. А. Мардановым. Мелкий шрифт усложняет чтение, но содержание в целом всё искупает.
Как и в предыдущем труде, нет сносок на цитируемые работы, что я готов простить, представляя, какое количество отсылок появилось бы
в этой и без того объемной монографии. Нет списка сокращений, что хуже. В тексте много ч/б иллюстраций разного качества, но из-за газетной бумаги многие смотрятся хуже, чем есть. Здесь же отмечу, что если всей книге А. А. Марданова было предпослано введение, то заключения нет, что не смертельно, но непоследовательно.
Всячески рекомендую этот основательный и добротный труд всем интересующимся историей Великой Отечественной войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Даже тот, кто не знает, что Р. Киплинг писал стихи (и очень хорошие!), наверняка слышал первые строки знаменитой баллады английского барда «Баллада о Востоке и Западе»
«О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд».
Так вот, этот ставший классическим перевод принадлежит перу Елизаветы Григорьевны Полонской, еще в начале 1920-х гг. подготовившей его для К. Чуковского, руководителя курсов переводчиков издательства «Всемирная литература», которые посещала Полонская.
Наверное, она ни до, ни после не думала, что — она, единственная «сестра» в группе «Серапионовы братья»! — войдет в историю отечественной литературы именно этими (переводными) стихами, а не своими, каковых у нее было много, и для детей, и для взрослых.
Сейчас ситуация изменилась (исправилась) — Елизавета Полонская числится на русском Парнасе не только поэтом «серебряного века», но и автором интересных воспоминаний о начале своей (довольно долгой) жизни.
Немного об этой самой жизни. Лиза Мовшенсон выросла в Польше в либеральной еврейской семье. Отец был инженером, мать, увлекавшаяся в детстве народничестом, занималась хозяйством. С отцом отношения у Лизы были сложные, мать стала ей подругой на всю жизнь. Со слов о матери, трогательных и пронзительных, и начинаются воспоминания Полонской (см. фото с. 31).
С детства хорошо знала и любила русскую и немецкую культуру, со временем познакомилась и полюбила французскую литературу, прежде всего поэзию. Свободно знала несколько языков, что впоследствии дало ей возможность работать переводчиком.
Еще в старших классах гимназии, когда семья переехала в С. Петербург, принимала активное участие в деятельности социал-демократических кружков (преимущественно большевистского толка). Знала Каменева и Зиновьева, Землячку и многих других, более и менее видных большевистских лидеров, о чем подробно (но с оглядкой на цензуру) рассказала во второй части воспоминаний.
Скрываясь от ареста, уехала в 1908 г. в Париж, где по настоянию отца училась в медицинской школе Сорбонны. Первое время продолжала участвовать в революционном движении (эмигрантов Париже было великое множество, особенно после 1905 г.), но со временем пришло разочарование в вождях (про Ленина, с которым шапочно общалась, она этого не пишет, но по воспоминаниям других «русских парижан» это можно установить). Там же познакомилась с русскими литераторами, и это увлечение прошло через всю жизнь, отлившись в сотни стихотворных строк. Одним из таких друзей стал И. Эренбург. Обо всем этом Полонская очень интересно и гораздо более откровенно пишет в третьей части воспоминаний.
Окончив в 1914 г. Сорбонну с дипломом врача, была призвана на франко-германский фронт и несколько месяцев была на войне. С 1915 г. в России, тем же военным врачом, о чем написала мало (всего одну страницу!), но очень жестко – см. фото стр. 320-21.
После 1917 г., о событиях которого почти ничего не пишет (видно, не знала как, чтобы прошло цензуру) работала врачом в Петрограде и продолжала писать стихи (в том числе детские), которые многие хвалили за выразительность и смелость. В 30-е гг. это всё ушло из ее творчества, ставшего обычным советским и неинтересным. Много переводила, занималась журналистикой.
Мемуары стала писать еще в середине 1940-х гг., потом продолжила в конце 1950 – 1960-ее. Под конец внутренний цензор постепенно ослабевает, возможно, с приходом понимания, что такое ее творчество в печать не пройдет, даже при использовании эзопова языка. Вот пример о возвращении реабилитированных: «Прошли 21 и 22 съезды партии. Снова жили с нами некоторые из тех, кого мы считали умершими» (с.387). В 1960-70-е гг. отрывки из ее воспоминаний выходили изредко, в основном в провинциальных журналах. Попытки публикации всего текста, предпринимавшиеся наследниками с 1980-х гг., были тщетны.
Фактически книга освещает события первой честверти 20 в. Лучшие страницы, как это часто бывает, посвящены детству и юности, учебе в Лодзи и Петербурге, потом в Париже. После 1920 г. о себе рассказывать практически перестала, писала больше о тех, кого знала: Чуковский, Гумилев, Зощенко, Вс. Иванов. Не всё здесь стало откровением, но всё любопытно.
Красочно и подробно рассказывается о двух поездках Полонской — в Коктебель и Грузию в 1924 г. Дальнейшее описывать не стала.
Подготовлено это замечательное издание Б.Я. Фрезинским совместно с наследниками Е.Г. Полонской, сопроводившим книгу обстоятельным предисловием и послесловием о жизни и творчестве этого поэта (общим объемом в 40 стр.), комментариями (на 60 стр.) и именным указателем. Минимум опечаток. Сами воспоминания занимают 465 стр. плюс два приложения на 45 стр. Есть две вклейки с ч/б фото из семейного архива.
Фрезинскому пришлось проделать большой труд по сличению разных вариантов записок Полонской. Да, в тексте есть кое-какие повторы, но их немного и они не занимают много места.
По-моему, данное издание — это ценное дополнение к тому когда-то многоголосому хору, что наполнял пространство России. Со временем он звучал всё тише и тише, пока даже эхо его не прекратилось. Но благодаря воспоминаниям Елизаветы Полонской мы можем если не услышать, то хотя бы представить многообразие той давно ушедшей жизни. Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны начала 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Издательство "Кучково поле" продолжает выпускать малоизвестные и совсем неизвестные труды по истории Первой мировой войны. Рассматриваемая работа — образец особого рода. Это не в чистом виде воспоминания одного из участников той войны, точнее, воспоминания, но изложенные в форме романа, где главный герой, скорее всего, списан с автора и говорит его языком, но всё же не является Яковом Евграфьевичем Мартышевским, а Владимиром Степановичем Никитиным.
Нам мало что известно о подлинном Я.Е. Мартышевском. Во вводной заметке к книге "От издательства" говорится, что поиски в архиве ничего не дали. Наверное, архивы бывают разные. Я не архивист (а просто историк), но в популярном дореволюционном журнале "Разведчик" печатались различные официальные сведения, в том числе "Высочайшие приказы о чинах военных" Военного Министерства. Там Яков Мартышевский (очень редкое имя) встречается дважды: 1) МАРТЫШЕВСКИЙ ЯКОВ. Подпоручик 17-го пехотного Архангелогородского полка. Пожалован за отличия в делах против неприятеля Владимиром 4-й степени с мечами и бантом. ВП 15.05.1915 г. «Р» №1289,1915 г.; 2) МАРТЫШЕВСКИЙ ЯКОВ. Поручик 17-го пехотного Архангелогородского полка. Утверждается пожалование командующим 3-й армией за отличия в делах против неприятеля Анной 4-й степени с надписью «За храбрость» ВП 15.01.1916 г. (за информацию спасибо Ивану и Pupil с Генеалогического форума ВГД).
В газете «Русское Слово» за среду, 8-го октября 1914 г. (N 231) сообщается, что на излечении на частной квартире в Житомире находится подпоручик МАРТЫШЕВСКИЙ ЯКОВ Евстафьевич (в имени, скорее всего, была опечатка). События, изложенные в книге, полностью совпадают этими данными.
Что было до войны и после нее, неизвестно. О себе автор почти ничего не говорит. Отец (к началу войны скончавшийся) был военным, участником русско-японской войны, мать с двумя младшими дочками жила в Житомире. Сын окончил пехотное училище, расположенное в С. Петербурге, летом 1914 г. (с этого момента и начинается изложение книги). Пройдя войну (начал ротным, кончил комбатом), в начале 1918 г. отправился на Украину. Что было дальше, сказать трудно. Участие в Гражданской войне? Возможно. Эмиграция? Точно – рукопись книги создавалась в Латвии в 1920-е гг. Эта была не первая печатная работа — в 1917 г. в Петрограде вышла его двухсотстраничная книга, посвященная событиям предвоенных лет и первых месяцев войны, своего рода введение в последующую эпопею. Дальнейшая история покрыта пока что мраком. Вероятно, в заграничных (возможно, и наших архивах) есть данные о Я.Е. Мартышевском.
Рукопись каким-то образом попала в Пражский архив, пролежала там много десятилетий и наконец была издана (тиражом в 1000 экз).
О чем это, к сожалению, оставшееся недоступным тогдашнему читателю произведение? Молодой подпоручик, очень патриотически и религиозно настроенный, практически сразу после выпуска из училища попадает на фронт. Вместе с наступающей русской армией его пехотный полк пересекает русско-австрийскую границу и начинает боевые действия в Галиции. Раненный в первом же бою, попадает в госпиталь и после довольно долгого выздоровления (рана оказалась сложной) возвращается в родной полк.
Первые две рассказывают о русском наступлении летом-осенью 1914 г. против Австрии. Третья глава начинается с отступления и зимнего сидения окопах, а потом Великого отхода русской армии из Галиции весной-летом 1915 г. Фактически первые 600 с лишним стр. — это подробнейшее описание первого года войны.
Очень хорошо, со знанием дела, описаны и бои, и мирные дни. Автор откровенно пишет обо всех своих переживаниях, признается в страхе, усталости. Лучше всего ему удаются батальные сцены, видно, что это всё не выдумано, а взято из реальной жизни. Офицеры и солдаты в массе своей герои, кладущие жизни на алтарь Отечества. Командиры, опять же в массе своей, бездари и карьеристы, не задумываясь кладущие сотни и тысячи человеческих жизней под пушки и пулеметы противника ради своих низменных целей. Тыл живет своей жизнью, войной интересуется мало. В общем, военное братство и прочие вещи, описанные в десятках прекрасных книг на самых разных языках по обе стороны океана.
Автор "По скорбному пути", конечно, не Ремарк и не Хемингуэй, но его труд читается не с меньшим удовольствием. Я. Мартышевский, воспитанный явно на классической литературе, дает нам помимо чисто батальных сцен, много лирики и всякой беллетристики, но это не отталкивает, поскольку смотрится органично и позволяет лучше понять мир главного героя. Конечно, небольшая редактура (в основном по сокращению — есть сюжетные повторы) не помешала бы, но в целом это целостное произведение со своим стилем. Даже явно фальшивые разговоры с солдатами, которых молодой офицер явно не знает и не понимает, но всё время "ласково треплет по рукаву" и называет "братец", вполне вписываются в мое представление о тогдашнем офицерстве.
Жаль, что повествование как бы обрывается: последние 50 стр. очень кратко излагают события с начала 1916 до н. 1918 г.
Увы, оформление книги опять оказалось не на высоте: крошечное предисловие, почти что не о чем (про автора нечего написать, напиши о том времени, самой книге), немного примечаний от редактора (насчитал пяток и в то в самом начале текста), отсутствие карты, хотя автор дает постоянно детальные привязки к местности. Многовато опечаток. в общем, старая история об экономии на главном.
Очень рекомендую эту отлично написанную книгу всем интересующимся историей Первой мировой войны как замечательное, откровенное и подробное, описание от первого лица опыта русского офицера, попавшего на войну и пережившего ее.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Один из моих любимых жанров исторической литературы, если так можно сказать — это воспоминания. Он сложен для использования в работе, поскольку очень субъективен, но в силу своей субъективности и максимально человечен.
По этой причине серия «Россия в мемуарах» издательства НЛО привлекала меня еще с 1990-х гг. публикацией малоизвестных или вообще не изданных ранее воспоминаний по истории отечественной истории 19-20 в. Практически все эти выпуски я приобрел и прочитал.
Наверное, одной из последних нечитанных работ в этой серии была издание записок Ивана Николаевича Лобойко (1786-1861). Меня несколько смущало содержание его мемуаров, казалось несколько провинциальным и мелковатым, что ли. Но тот факт, что текст Лобойко был подготовлен к печати и прокомментирован А.И. Рейтблатом, гарантировал, казалось бы, что материал будет достойного качества.
Я был и прав, и не прав. Прав в том, что, действительно, А.И. Рейтблат выдал на гора по настоящему качественный продукт: обстоятельная вводная статья о Лобойко и его трудах, подробные комментарии на 60 с лишним стр., аннотированный именной указатель. В общем, всем бы изданиям такого составителя и комментатора.
Не прав, увы, я был в том, что отличной упаковке будет соответствовать такое же содержание. Лобойко, как деликатно характеризует его Рейтблат, был человеком разносторонне образованным и знающим, но при этом весьма разбрасывающимся — много чем за свою немалую жизнь занимался, но мало что довел до конца. Вот и воспоминания его существуют в нескольких вариантах, несколько раз начатых, но так и незавершенных. Это не единственная особенность мемуарных трудов Лобойко, но в начале несколько слов о нем самом.
Родившись в семье небогатого чиновника-малоросса, Лобойко окончил только что открытый Харьковский университет. После недолгой службы учителем немецкого языка и литературы (к языкам он вообще имел способности) в местных гимназиях, перебрался сначала в Варшаву, а потом в С. Петербург чиновником, где тоже преподавал и писал. Заведя в столице разные литературные знакомства, вступил в Вольное общество любителей российской словестности, где общался с лучшими тогдашними писателями и поэтами (свои способности в этой области не особенно переоценивал, современники же были к нему еще строже, но тогда образованных людей было столь немного, что каждый был на счету).
Не без помощи своих новых связей попал на место профессора русского языка и словестности Виленского университета (1822-32). Это оказалось вполне его местом. Поляки плохо знали русский язык, да и не особенно старались его узнать; Лобойко же, будучи не совсем русским и искренне интересовавшимся польской литературой, смог ненавязчиво показать достоинства нового «языка межнационального общения». Звезд с неба он не хватал, был монархистом, увлекался этнографией, писал много, печатался мало, в общем, обычный чудокаватый ученый.
Когда университет ликвидировали, до выхода в отставку в 1840 г. преподавал в виленских же римско-католической Духовной академии и военно-медицинской академии (огрызки бывшего университета). Потом путешествовал, писал статьи для журналов, дважды (в 1843 и 1856 гг.) принимался за воспоминания.
Рассматриваемая книга включает в себя оба варианта этих воспоминаний, несколько повторяющих друг друга, но различающихся. В первой части много о юности и жизни до Виленского университета, много заметок конспективного характера, имеются сбои в хрогологии. Во второй части, созданной уже в годы александровской оттепели, содержится подробный и интересный рассказ об учиненном разгроме университета в Вильно, начавашемся со следствия по делу т.н. филаретов (псевдо тайное общество поляков, раздутое русификаторами поздних алексадровских времен до некоего гигантского антиимперского заговора). Повестование о следствии, тянувшемся несколько лет, занимает значительную часть второй части воспоминаний Лобойко и является, на мой вкус, лучшим разделом его мемуаров.
Остальное читать было не очень интересно: много деталей о разных ученых и литераторах, встреченных Лобойко, его трудах, сегодня практически неинтересных даже специалистам. Быт, нравы, разные любопытные подробности, оригинальный стиль и проч. — этого вы у Лобойко не найдете.
Поэтому рекомендовать сей славный труд довольно среднего ученого и писателя, при всем уважении к А.И. Рейтблату, поставившему своим изданием его воспоминаний И.Н. Лобойко настоящий памятник ему, не берусь. Есть более интересные и значимые текста о том времени и людях.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть