Как всегда, рассказ об этом издании распадается на две части — о самой книге и ее авторе.
Начну с последнего. Дмитрий Александрович Милютин (1816-1912) — это действительно всё то, о чем написано в аннотации: один из ближайших, наиболее энергичных и наиболее заслуженных сотрудников императора Александра II, 20 лет стоявший во главе Военного министерства (и простоявший бы и дольше, если бы не убийство царя), творец военной реформы, преобразившей русскую армию, возродившей ее после Крымской войны и обеспечившей победу в русско-турецкой; последний генерал-фельдмаршал Российской империи, граф. Человек, появившийся на свет вскоре после разгрома Наполеона в небогатой дворянской семье и выбравший военный путь, живший при пяти русских императорах, включая последнего (в коронации которого он принимал непосредственное участие). Отмечен различными талантами, в том числе мемуарным. Многие годы вел дневник, сохранивший уникальные свидетельства о различных страницах внутренней и внешней политики России, ее правителях в 1860-80-е гг.
Дневник этот (перехожу ко второй части) сохранился в виде рукописи и был ранее известен историкам. Непосредственно дневник Милютин начал вести с апреля 1873 г., и более или менее регулярно поддерживал его по 1899 г. Сам Милютин рассматривал возможность издания его и редактировал текст, смягчая некоторые формулировки и убирая то, что он считал невозможным печатать. Проживая с 1881 г., после отставки, в своем имении в Крыму, Милютин подготовил свои воспоминания о более ранних годах службы (1860-64), которые были изданы только в 1999-2003 гг. Дневники 1870-80-х гг. в 2008-10 гг. издал (качественно и дорого) РОССПЭН.
В 1947-50 гг. его записки 1873-82 годов были изданы в четырех томах под редакцией и с примечаниями П.А. Зайончковского. Именно этот труд был взят за основу для данного издания. В оригинальном издании был биографический очерк на 65 стр., написанный Зайончковским, его же примечания, а также именной указатель (обычный и аннотированный).
Что мы имеем сейчас: нормальное по оформлению (твердый переплет, писчая бумага, неплохие иллюстрации в каждом томе) и никакое по содержанию издание (т.е. от «Захарова»). Ни слова о Милютине (даже сильно устаревший очерк Зайончковского не перепечатали), ни одного нового примечания (те 250 примечаний, что вошли в книгу объемом в 800 стр., абсолютно недостаточны). Правда, сохранены именные указатели. Разбирайся, читатель, если ты такой умный и купил эту книгу, сам.
А разбираться надо. Милютин писал для себя, не раскрывая деталей и предыстории многих событий, поэтому не знающему реалий и обстоятельств внутренней и внешней политики России в годы правления Александра II будет трудновато. Но если иметь общее представление о том времени, то можно значительно расширить его, опираясь на заметки человека, входившего в ближайший круг императора, с которым тот советовался по самым разным вопросам, далеким от военных, знавшего всех высших сановников империи (и пережившего их всех).
Как человек Милютин был личностью симпатичной. Царедворцем не был (а мог им стать). За власть не держался, более того, в отставку хотел уйти давно (с 1874 г. дневник проходит под знаком скорого «освобождения» от царской службы). Хорошо владел пером, давая многим встреченным им людям интереснейшие характеристики. Без записей Милютина невозможно оценивать события тех лет, правительственную кухню империи (о которой тот отзывался не особенно высоко; да и императора он тоже не обожествлял, видя в нем прежде всего человека).
Но это дневник не сановника, витавшего исключительно в эмпиреях. Милютин вдавался в самые разные подробности своего ведомства: скажем, ответственный за военно-учебные заведения империи, он регулярно ходил на экзамены, давал задания и лично (!) проверял тетради учащихся, чтобы понять, что они реально знают, и правильно ли идет устроенная им реформа военных гимназий и юнкерских училищ.
Центральное место дневника занимает русско-турецкая война 1877-88 гг., ее подготовка и последствия, а также «правительственный кризис» конца 1870 – начала 1880-х гг. В первом томе даны записи за 1873-77 гг., во втором – за 1878-82 гг. В каждом томе есть по вклейке с иллюстрациями хорошего качества.
Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в один из самых интересных периодов истории, но желательно с добавлениями в виде дополнительных книг о том времени и тех людях.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Лев Лурье – автор достаточно известный, и как писатель, и как создатель телепередач по истории. Именно эта его репутация стала для меня решающей при выборе этой книги. Я рассчитывал получить интересную и добротную работу по социально-экономической истории России второй половины 19 – начала 20 в. Как же я ошибался…
Начнем с того, что новинкой это издание можно назвать лишь с натяжкой. Гл.1, посвященная «олигархам» - это переделанные сценарии телепередач серии «Булат и злато», вышедших в 2005. Другие материалы также печатались ранее в различных журналах и альманахах, преимущественно питерских. Другими словами, сборная солянка.
Это не плохо – такое использование ранее созданных материалов вполне распространенная практика. Плохо, когда такое самоповторение не связано с доработкой, а его я не заметил.
Но дело даже не в этом. Если те или иные материалы выходили давно и малодоступны, то выпуск подобного сборника можно только приветствовать. Принципиальная проблема этой книги заключается в том, что многие ее пассажи написаны примитивно и поверхностно, а утверждения, содержащиеся в ней, основаны не на фактах, а на натяжках или домыслах.
Вот некоторые примеры. Петербург растет «за счет деревенских мужиков, выгнанных из деревни нуждой» (с.11). Нужда была не единственным и не главным стимулом – на заработки отправлялись нередко целыми деревнями, помещики отпускали своих крепостных на оброк и проч. Промышленные рабочие столицу не приняли – «для них город оставался чужим и враждебным. Они его и разрушили» (с.12, об этом же на с.115, 280). Ассимиляция рабочих шла и быстрыми темпами, квалифицированные рабочие получал хорошие деньги, покупали себе дома и пускали в Петербурге корни, рабочая аристократия отличалась консерватизмом - обо всем этом автор пишет в других своих очерках, вошедших в эту книгу (см., напр., материал о Нобелях). Лурье пишет, как цесаревич Александр Николаевич в 1837 г. «пожелал» видеть костромского купца Василия Кокорева, и действительно встретился с ним. А в следующем абзаце утверждает: купец в николаевской России – пария и фигура страдательная. Любой городничий мог забрать задаром любой приглянувшийся ему товар» (с.16). Как-то одно утверждение с другим не состыковывается – были разные купцы, были разные городничие, а такие примитивные выводы к истории не имеют никакого отношения. Т.е. к настоящей истории, а не исторической публицистике, которой такие описания и принадлежат.
Дальше. «Россия 1840-х гг. бедная страна. …мириады чиновников» (с.17). Бедная – это как? По сравнению с каким временем? Мириады – это сколько? А до Николая было больше или меньше? Это не историческое исследование.
«Против воровства торговцем спиртным откупные служащие применяли одно средство: битье нагайкой по лицу» (с.18). Так таки одно единственное? Откуда эти факты?
«В России миллионерами не становятся, в России миллионеров назначают» (с. 19), пишет Лурье, и на 80 страницах рассказывает, как ими именно становятся – Нобели, Овсянников и др.
«Командир гвардейского полка имел 2000 руб. в год» (с.21) – и много дополнительных выплат, о чем Лурье не пишет.
Несколько раз Лурье заявляет, что Волжско-Камский банк был крупнейшим коммерческим банком Российской империи (с. 27 и др.). Он был одним из крупнейших, но не первым.
«Итоги реформ неутешительны. Крестьяне разорены» (с.27), подводит Лурье вывод реформам Александра II. Откуда такие сведения?
«Невозможно представить себе купеческое семейство на дворянском балу», утверждает Кокорев на с.34. А на с. 103 показывает, как дворянство чудесно общалось и с купечеством, и совместно с ним с царями встречалось, что полностью соответствует исторической действительности. На с. 36 он же пишет: дворянину «породниться с купцами… об этом не может идти и речи» На с. 103 ведет, и довольно подробно, об этом речь.
На с. 42 купец «запросто вынимал из-за голенища сапога по три миллиона рублей» Автор представляет, каким должен быть такой сапог, чтобы туда означенная сумма могла поместиться и не мешала бы двигаться? Да и зачем так хранить деньги?
Он явно плохо знает историю – повторяет на с.49 старые большевистские байки об угрозе П.П. Рябушинского «удушить революцию костлявой рукой голода», хотя на самом деле тот говорил: «Нужна костлявая рука голода и народной нищеты, чтобы она схватила за горло лжедрузей народа, членов разных комитетов и советов», имея в виду, что народ поймет, чего именно хотят большевики, когда их политика доведет народ до голода. Все время думаешь, а ведь это учитель истории – как и чему он учит школьников?
На с.268 он основывает свое утверждение, что «из всех столиц Европы Петербург был самым пьяным городом» на количестве задержанных полицией пьяных, как будто европейцы не пили по тавернам и пабам или дома.
Встречается просто неграмотное написание – о жителях Лурье пишет «поданные» вместо «подданные» (с.57), рабочие жили «в улочках» (с.58), «близость к ближайшим клевретам» (с.66)и др.
Много лишнего материала – в гл. 2 Лурье на 15 стр. дает обстоятельную характеристику расколу и его ветвям.
Есть проблемы и по оформлению текста – автор указывает свои источники только в гл.1 (правда, без отсылки на страницы), в других частях нет и этого. В гл.3 множество таблиц, неизвестно кем и на основании каких материалов составленных. Гл.4 так нашпигована разными цитатами и ссылками, что непонятно, какой текст принадлежит самому автору. Местами эти таблицы и цифровые выкладки столь многочисленны и плотно вкраплены в текст, что напоминают научную работу (автор просто цитирует свои академические исследования), скучную для восприятия.
Целая глава посвящена землячествам и благотворительным обществам – она очень специфична и рассчитана на специалиста.
Непропорционально деление глав – от 15 до 70 стр.
Мое общее впечатление – книга слабая и малоинтересная, сделанная халтурно и поверхностно. Интерес в ней представляют лишь отдельные немногочисленные фрагменты. Заявленную тему о «питерщиках» она не раскрывает. Не тратьте на нее ни времени, ни денег. Скрыть

Когда я был школьником, я читал (и перечитывал) книгу Кона "Легенды и мифы Древней Греции". Нравилась она мне очень. Книги Гаспарова мне встретились гораздо позже, а жаль...
Кто такой Михаил Леонович Гаспаров (1935-2005)? Стиховед и филолог-классик, переводчик античной, средневековой и современной поэзии и прозы. Академик РАН (1992). Лауреат Государственной премии России (1995), Малой премии Букера (1997; за сборник «Избранные статьи»), премии имени Андрея Белого (1999; за книгу «Записи и выписки»). Главный редактор «Мандельштамовской энциклопедии» и член редколлегии «Литературных памятников», «Вестника древней истории» и многих других отечественных и зарубежных изданий. Автор примерно 300 работ. Таких людей и ученых у нас было немного – он, Лотман, Аверинцев… Не осталось уже никого. Но есть их книги.
"Рассказы о древнегреческой культуре" – одна их таких книг. О чем она? Как писал сам Гаспаров, она о том, каким запомнили свое прошлое сами древние . Можно ли судить о человеке по тому, что он сам о себе рассказывает, спрашивает Гаспаров, и сам же отвечает – можно: даже когда человек присочиняет, мы видим, каков он есть и каким ему бы хотелось быть. Вот так же можно судить и о целой древней культуре – по её рассказам о себе.
Всё, что для нас сейчас само собой разумеется, когда-то было открыто впервые. И то, что надо слушаться закона; и то, что параллельные прямые нигде не пересекаются; и то, что биение пульса в человеке – от сердца; и то, что мысль о вещи может больше о ней сказать, чем взгляд на эту вещь; и то, что интересные истории можно разыгрывать в лицах и тогда это называется "драма".
Из столетия в столетие в учебниках математики переписывались почти те же определения, какие были когда-то даны Евклидом; а поэты и художники упоминали и изображали Зевса и Аполлона; Геракла и Архимеда, Гомера и Анакреонта, Перикла и Александра Македонского, твёрдо зная, что читатель и зритель сразу узнает эти образы. Поэтому лучше узнать древнегреческую культуру – это значит лучше понять и Шекспира, и Рафаэля, и Пушкина. И в конечном счете – самих себя. Потому что нельзя ответить на вопрос: "кто мы такие?", не ответив на вопрос: "откуда мы взялись?"
Прочитав эту увлекательную работу, вы узнаете, что общего между словами "космос и косметика", "гимназия и гимнастерка", "метрополитен" и "митрополит", "плазма" и пластилин", "театр" и "теория", "энергия" и "каторга".
Филолог и переводчик В.Сонькин писал в своих воспоминаниях о Гаспарове, что он спросил как-то у того, почему Гаспаров не пишет «Занимательный Рим». Ответ последнего сводился он к тому, что это, в сущности, уже новая история — римляне не успели вполне мифологизировать свою цивилизацию, от нее не осталось сказок — только истории, в основном про доблесть — и про это в таком же тоне, как про Грецию, рассказать не удастся. Может, кто-нибудь за это и возмется…
Для тех, кому захочется прочитать и другие популярные книги Гаспарова, рекомендую вот эти две: "Рассказы Геродота о греко-персидских войнах и еще о многом другом" и "Зaнимательная мифология: Сказания Древней Греции". Можно читать вместе с школьным учебником по истории, можно и вместо… Скрыть

О Сергее Белякове я недавно писал, так что обойдусь без повторений. Нынешняя его работа стала продолжнием публикации 2006 г. «Тень Мазепы», поэтому рекомендую читать рассматриваемое издание после «Тени». Хронологически в нем описаны события 1914-19 гг. Содержание книги уподоблено сезонному развитию природы — от зимы (украинский вопрос накануне Первой мировой) к лету (Гражданская война).
В начале автор пишет, что после 1905 г. на Правобрежной Украине были очень сильны позиции Союза русского народа, который дал организационную форму украинским националистам, прежде всего, крестьянам, видевшим самых главных врагов не врусских, а в поляках и евреях, каковых и русские патриоты не переносили. Тарас Шевченко был очень популярен в России и у левых, и у правых — Пуришкевич, напр., цитировал его с трибуны Госдумы.
Однако к 1914 г. (100-летний юбилей Шевченко) наступил перелом. Шевченко стал фигурой, слишком ангажированной украинскими националистами (называемых в России «мазепинцами»), чтобы позволить официальные торжества, и С. Петербург запретил их во избежание скандала. Последний разразился, только с бОльшей силой. В ответ «мазепинцы» стали самоорганизовываться, уходя от русских, как в Киеве, так и в других городах. Русское правительство, как всегда в национальном вопросе, вело себя нерасчетливо и недальновидно, толкая к крайностям тех, кто удовлетворился бы и полумерами, и плодя националистов.
Киев же был благоустроенным, богатым и веселым городом, стремительно развивавшимся при царе. Там жили представители разных национальностей, в том числе русские, не считавшие Украину своей родиной, о чем автор подробно пишет в 1-й части своей книги. Многие из них любили только Киев, но не Украину. Между тем к началу 20 в. подросло первое поколение образованных украинцев, которые для своей карьеры выбрали не русские (имперские) культуры и язык, а украинские. Они и стали элитой украинского государства, когда то возникло в 17 г., и властителями дум его граждан. Для многих из них совместного пути России и Украины не было. Некоторые серьезно называли последниюю колонией империи, что автор успешно опровегает: Украина богатела — и промышленная (уголь, железо), и сельскохозяйственная. Положение было хуже там, где земля и власть принадлежала полякам и евреям.
Часть 2 повествует о собятиях Первой мировой войны в Галиции — территории Австро-Венгрии, населенной украинцами. Там последние поддержали австрийского императора, который признавал их отдельным народом, с особым языком и со своей литературой. В 1915 г., заняв эти земли, русские духовные и военные власти начали политику русификации, грубой и неэффективной, оттолкнув от себя даже тех из местных жителей, кто поддержал их. Как результат, не продержавшись в Галиции и года, Россия утратила ее в результате общих ошибок на самом верху, оставив после себя дурную славу.
Часть 3 рассказывает об украинской революции 17 г., от провозглашения Центральной рады до частичного признания ее Временным правительством. По мысли автора, тогда распались все привычные связи, кроме семейных и национальных. Угнетенные народы стали решать свои вопросы за счет ослабевшей России.
Часть 4, самая объемная, говорит о борьбе между русскими и украинскими революционерами в начале 1918 г. Ленин в теории был за самоопределение вплоть до отделения, но большевики в промышленных районах Украины были русскими (немцами, евреями и прочими космополитами), а не украинцами, и относились к последним с подозрением и неприязнью. Вооруженных сторонников у Рады к концу 17 г. почти не осталось, солдаты-украинцы воевать не хотели, сражалась лишь молодежь (юнкера, студенты и гимназисты). Здесь автор подробно рассказывает о январских 1918 г. боях за Киев.
Часть 5 посвящена недолгому правлению гетмана Скоропадского, а часть 6 — Петлюры. При немцах (т.е. до конца 18 г.) на Украине жилось хорошо — в городах, где было сытно и безопасно. На селе весной 18 г. грабительская политика немцев породила повстанческое движение (Махно и др.), поддержанное красными. Петлюра организовал заговор против гетмана, воевать за которого практически никто не стал. Здесь появляется Булгаков (фамилия которого вынесена на обложку, на мой взгляд, напрасно), чью «Белую гвардию» активно цитирует С. Беляков. Однако свергнув гетмана, Петлюра принес в страну хаос. Кроме русских, украинцы начали военные действия с поляками (Львов). По всей стране развернулись еврейские погромы, организованные где с поддержкой, а чаще без поддержки властей. В них особенно отличились расплодившиеся атаманы со своими бандами.
Часть 7 — финал. 1919 г. стал временем войны всех против всех: белые, красные, поляки, украинцы, бывшие союзники. При этом наименее продумано вели себя первые, и Деникин своей национальной политикой оттолкнул всех, кто готов был идти с ним против большевиков, и держал значительную часть армии в тылу, где та воевала с повстанцами разных национальностей. В итоге победителями вышли Советская Россия и Польша, сошедшиеся в поединке за Украину уже за пределами этой книги.
Это хорошая работа, которая не ставит диагноз и клеймо, а ищет ответы на вопрос — почему дела пошли так, а не иначе? Делает это автор на основе большого фактического материала (без архивов, но с привлечением малоизвестных у нас работ украинских исследователей), который дает возможность самому читателю делать выводы. Этот подход не вызывает отторжения, а воспринимается как объективный. При этом С. Беляков постоянно показывает происходящее за пределами Украины для лучшего понимания ситуации в стране в целом.
Книга написана легко и увлекательно, но не поверхностно. Есть список литературы и источников и именной указатель. Типовое серийное оформление, три вклейки с ч/б иллюстрациями. Карты, как и в «Тени Мазепы», нет, что ПЛОХО. Тираж 4000 экз.
Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в первой четверти 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

«Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь», сказал Экклезиаст. От себя добавлю: «во многокнижии свой геморрой, и кто собирает книи, тому тоже не просто».
Всегда ругал публикации издательства «Захаров», любящего выпускать книги с минимальными расходами — ни сопроводительного текста, ни комментариев (кроме сделанных самой Герштейн), ни иллюстраций (хотя именно по нему я и познакомился с творчеством Э.Г. Герштейн) . Издания под маркой «Редакция Елены Шубиной» по близкой (мемуарной) тематике одно время производили на меня хорошее впечатление, но то время прошло.
Аннатоция к рассматриваемой книге рассказывает, когда вышли знаменитые воспоминания Э.Г. Герштейн (1903-2002), когда и где были опубликованы тексты, дополняющие их. Из оглавления следует, что теперь перед читателем — самый полный комплекс мемуарного наследства нашего автора. Скорее всего, так и есть (я знаю, что тексты Э.Г. Герштейн выходили и позже – см. публикации С. Надеева в «Знамени» в 2009 и 2015 гг.).
Однако данный выпуск (текстуально) полностью тождественен давнему 2002 г. изданию «Захарова», вышедшего тиражом в 5000 экз. (бывало и такое) и полностью разошедшемуся с тех пор. Та книга была полным голяком: ни слова об авторе и ее книге, ни единого примечания, ни одной иллюстрации. «Редакция Е. Шубиной» по прошествии (почти) 20 лет выдала на гора продукт не сильно улучшенный: классические материалы Э.Г. Герштейн сопровождает неплохое, но малосодержательное введение О. Лекманова объемом в 3,5 стр. (от доктора филологических наук, автора биографии Мандельштама, можно было бы ждать большего), восемь примечаний научного редактора Н.И. Крайневой, специалиста по А. Ахматовой (на с. 16, 73, 83, 123, 152, 153, 155, 159, всё) плюс непонятно кем составленный именной указатель (вероятно, взят из первого издания 1998 г.). Кроме этого, имеются две вклейки с ч/б (и интересными) иллюстрациями.
Моё брюзжание вызвано вот чем. Отечественная литература Серебряного века неполна не только без произведений Мандельштама, Ахматовой, Пастернака, с которыми близко зналась Э.Г. Герштейн — она не полна и без ее мемуаров. Читать их надо обязательно всем, интересующимся русской литературой 20 в., да и 20 веком тоже (она его была полным современником). Но издание, о котором я пишу, вышедшее тиражом 2000 экз., не донесет голос Э.Г. Герштейн до широкого читателя, и не только потому, что читать ее тексты вообще дело непростое, но и потому, что реалии тех лет и тех событий, о которых она пишет, не будут понятны этому читателю. А ведь можно было бы сделать качественный продукт, и не за такие уж большие деньги, такой, чтобы потом только его и переиздавали… Вместо этого вышел симпатичный, но все же полуфабрикат.
Всячески рекомендую воспоминания Э.Г. Герштейн, желательно вместе с публикациями Н. Мандельштам, Л. Чуковской и других умных и наблюдательных мемуаристов.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть