«Отцовский крест» — документальная повесть, написанная по детским воспоминаниям сестрами Софьей (1905-?) и Натальей (1914-?) Самуиловыми, дочерями о. Сергия — настоятеля церкви села Острая Лука (затем священника Воскресенского собора г. Пугачева Самарской губернии, сейчас это Саратовская обл.).
Отец Сергий был нетипичным дореволюционным священником – человек много знающий, продолжавший учиться до конца жизни, настоящий наставник и духовник. Человек убежденный в своей вере и готовый пойти на многие жертвы во имя нее. Неслучайно он был одним из немногих клириков, кто не просто не уклонился в обновленчество в 1920-е гг., но и активно боролся с живоцерковниками.
Ему повезло – его окружали любящие и искренне верующие люди – его семья, прихожане, священники. Почти до самых последних своих дней он мог служить, и служить открыто. Был любим и уважаем паствой и другими священниками. Много выступал, писал о церковной жизни, активно (пока было можно) в ней участвовал. Даже будучи репрессированным, ушел из жизни, оставив своих детей на воле (они были репрессированы уже позже).
Его жизнь показана глазами его дочерей, наделенных удивительной памятью не только на слова и поступки, но и цвета, запахи. Книга насыщена яркими и подробными деталями и будет интересна хотя бы свидетельство о жизни в небольшом поволжском селе, а потом и провинциальном городе в первое десятилетие до революции и первое десятилетие после нее. От этой жизни, как и от населявших ее людей давно уже ничего не сталось, кроме таких книг. Тем больше ее ценность.
Тех же, кому интересна жизнь обычного священника и его семьи в первую треть 20 в., это повествование познакомит со множеством разнообразных историй и обстоятельств. Хотя это погружение в православную среду, наверное, будет препятствием для широкого читателя, вряд готового читать целые страницы о церковных службах, молебных, теологических спорах со староверами и безбожниками. Книга снабжена большим количеством примечаний, хотя какие-то реалии тех лет не всем могут быть понятны (земский, исправник и проч.).
Этот объемный том (состоит из двух частей - 1908-1926 гг. (книга 1) и 1926-1931 гг. (книга 2), была еще и третья часть, посвященная событиям 1931-36 гг., но в это издание она не вошла, а жаль - повествование обрывается на полуслове, и о смерти отца ничего не говорится) был написан в 1950–1960-е гг., после возвращения сестер из ссылки, а предварительные записи велись и ранее. Сочинение распространялось в самиздатовских копиях и одна из них была передана петербургскому издательству «Сатисъ», которое в 1996 г. выпустило двухтомник «Отцовский крест». С тех пор книга больше не переиздавалась.
Сестры Самуиловы обладали незаурядным писательским талантом, и читать их труд, с одной стороны, легко – как литературное произведение. Как памятник времени – очень тяжело – рассказ о страданиях, смерти родных и близких всегда дается нелегко. И это еще при том, что авторы сознательно отказались от воспоминаний о самых, наверное, непростых страницах жизни страны и церкви. В их книги нет ничего ни о революции 17 г. и Гражданской войне, ни о голоде 21-22 гг., ни об изъятии церковных ценностей. С другой стороны, из их книги следует, что в 20-е гг. власти не особенно свирепствовали, церковь и верующие жили достаточно спокойно, хоть и тяжело материально, давили власти скорее экономически (налогами), а вот гонения шли скорее от обновленцев.
Издание действительно отличное, твердый переплет, офсетная бумага, практически нет опечаток. Правда, нет и фото – наверное, ничего не осталось. Есть маленькое фото сестер Самуиловых, но фотокарточки их отца, брата, матери, видно, не дошло до наших дней…
Пусть общим памятником им будет – нет, не «построенный в боях социализм», как у Маяковского, а вот эта память сердца. Сердца много испытавшего, не отступившего, но простившего. Царствие им всем Небесное.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Собираясь читать эту книгу, я морально готовился к тому, что это будет тяжелое чтение. Дневники подростков о пережитом ими и их родственниками геноциде не могут быть легким чтением. Даже если юноша или девушка не вполне понимают происходящее или стараются изолироваться от творящихся вокруг ужасов, пишут о первых любовных переживаниях, дружбе, разных внутрисемейных делах, кошмар, окружающий их, все равно дает о себе знать. Еще хуже, когда дети начинают воспринимать насилие и смерть как естественное.
На удивление, записки Виктора и Тамары Лазерсон если и поразили меня, то скорее какой-то обыденностью. Причем это не та обыденность, когда трупы и убийства перестают замечать. Это та обыденность, в которой жизнь в гетто и жизнь сама по себе идут параллельно. Я понимаю, что в 15 лет очень хочется жить, я отдаю себе отчет, что никогда в жизни не испытывал ничего даже отдаленно напоминающее то, что прошли Виктор и Тамара Лазерсон, но сами дневники (их очерки – другое дело) удивили меня.
Вот несколько цитат. «Случаются еще разные инциденты между нами и не совсем нормальными немцами, но намного реже, чем в прошлом году. Например: в одной бригаде недавно нашим на обед сварили кошек. Конечно, никто их не ел. Пожаловались начальству, которое поддержало нас. Ну мало ли попадается ненормальных людей» (заметка от 13 нояб. 42 г.). «Комендант выгонял из домов людей, чтобы посмотрели на повешение. Я, взбалмошная девчонка, не смогла преодолеть любопытство и тоже пошла смотреть. Картина вовсе не такая жуткая» (заметка от 18 нояб. 42 г. о казни узника гетто, задержанного при попытке бегства и оказавшего вооруженное сопротивление). «В гетто ввозят дрова и продают по доступным ценам» (от 20 янв. 43 г.). «В гетто все очень дешево» (от 26 янв. 43 г.). «Провожу время: купаюсь, плаваю. Стоят чудные летник дни» (от 1 авг. 43 г.). «Сегодня кончила жатву, убрала все со своего огорода. Прилагаю список урожая: морковь – 35 кг, свеклы – 42 кг, помидоров – 50 кг, картофеля – 2 центнера» (от 9 окт. 43 г.). «С пищей у нас сейчас вроде лучше стало: есть и сало, и масло» (от нояб.14 43 г.). Конечно, в дневниках встречаются и голод, и холод, и зверские убийства детей и женщин, и массовая отправка в «Ригу» (т.е на смерть), и обреченность, и безысходность, и тоска, но только по дневникам гетто не чувствуется. Созданные уже после освобождения очерки брата и сестры, несмотря на их литературность, написаны людьми, осознавшими свою обреченность и чудо своего спасения.
Общий объем дневника Тамары Лазерсон – 80 стр., очерка «В укрытии» - 30 стр., дневника «Под Советами» - 35 стр., воспоминаний Виктора Лазерсона о геотто – 10 стр., т.е. собственно свидетельств того времени в книге относительно немного. Остальное – это очерки, созданные годы спустя, стихи (простите, слабые). Минусом, на мой взгляд, стало то, что в этом издании мало сопутствующих материалов – примечаний, сопроводительных документов – позволяющих лучше понять описываемое. Помогает очерк Павла Поляна о Каунасском гетто.
Читая записи, сделанные в 1942-44 гг. Тамарой и Виктором Лазерсонами, я все время сравнивал их с дневниками другого узника другого гетто - Григория Шура из Вильно (Вильнюса), которая не в пример лучше помогает представить себе тот мир "Евреи в Вильно", изд-вл "Образование - Культура", СПб., 2000). Да, ее писал взрослый, все понимавший человек. Но она стала событием, как и его жизнь, хотя он дожить до освобождения не смог. Так же рекомендую прочитать воспоминания Исаака Клеймана "Рига. Гетто", вышедшие в книге "две судьбы в Великой Отечественной войне" (СПб., Гуманитарная академия, 2006). Книга Лазерсонов - это взгляд не в упор, а вскольз.
В целом, не желая никого обидеть, честно признаюсь в разочаровании от этого издания, выпущенного на хорошей бумаге, с большим количеством иллюстраций хорошего качества, но не вызвавшего у меня того душевного волнения, как можно было бы предположить. Я ждал другого – не ужасов, но тех свидетельств очевидца, которые не заменит ни один документ. А получилось так, что документы по-прежнему выступают лучшим источником. Виктору и Тамаре повезло, но по этой книге это как-то не чувствуется, что они вырвались из ада, извините…
PS. Фото не из книги, но про гетто. На них жертвы и их палачи. Скрыть

Лев Лурье – автор достаточно известный, и как писатель, и как создатель телепередач по истории. Именно эта его репутация стала для меня решающей при выборе этой книги. Я рассчитывал получить интересную и добротную работу по социально-экономической истории России второй половины 19 – начала 20 в. Как же я ошибался…
Начнем с того, что новинкой это издание можно назвать лишь с натяжкой. Гл.1, посвященная «олигархам» - это переделанные сценарии телепередач серии «Булат и злато», вышедших в 2005. Другие материалы также печатались ранее в различных журналах и альманахах, преимущественно питерских. Другими словами, сборная солянка.
Это не плохо – такое использование ранее созданных материалов вполне распространенная практика. Плохо, когда такое самоповторение не связано с доработкой, а его я не заметил.
Но дело даже не в этом. Если те или иные материалы выходили давно и малодоступны, то выпуск подобного сборника можно только приветствовать. Принципиальная проблема этой книги заключается в том, что многие ее пассажи написаны примитивно и поверхностно, а утверждения, содержащиеся в ней, основаны не на фактах, а на натяжках или домыслах.
Вот некоторые примеры. Петербург растет «за счет деревенских мужиков, выгнанных из деревни нуждой» (с.11). Нужда была не единственным и не главным стимулом – на заработки отправлялись нередко целыми деревнями, помещики отпускали своих крепостных на оброк и проч. Промышленные рабочие столицу не приняли – «для них город оставался чужим и враждебным. Они его и разрушили» (с.12, об этом же на с.115, 280). Ассимиляция рабочих шла и быстрыми темпами, квалифицированные рабочие получал хорошие деньги, покупали себе дома и пускали в Петербурге корни, рабочая аристократия отличалась консерватизмом - обо всем этом автор пишет в других своих очерках, вошедших в эту книгу (см., напр., материал о Нобелях). Лурье пишет, как цесаревич Александр Николаевич в 1837 г. «пожелал» видеть костромского купца Василия Кокорева, и действительно встретился с ним. А в следующем абзаце утверждает: купец в николаевской России – пария и фигура страдательная. Любой городничий мог забрать задаром любой приглянувшийся ему товар» (с.16). Как-то одно утверждение с другим не состыковывается – были разные купцы, были разные городничие, а такие примитивные выводы к истории не имеют никакого отношения. Т.е. к настоящей истории, а не исторической публицистике, которой такие описания и принадлежат.
Дальше. «Россия 1840-х гг. бедная страна. …мириады чиновников» (с.17). Бедная – это как? По сравнению с каким временем? Мириады – это сколько? А до Николая было больше или меньше? Это не историческое исследование.
«Против воровства торговцем спиртным откупные служащие применяли одно средство: битье нагайкой по лицу» (с.18). Так таки одно единственное? Откуда эти факты?
«В России миллионерами не становятся, в России миллионеров назначают» (с. 19), пишет Лурье, и на 80 страницах рассказывает, как ими именно становятся – Нобели, Овсянников и др.
«Командир гвардейского полка имел 2000 руб. в год» (с.21) – и много дополнительных выплат, о чем Лурье не пишет.
Несколько раз Лурье заявляет, что Волжско-Камский банк был крупнейшим коммерческим банком Российской империи (с. 27 и др.). Он был одним из крупнейших, но не первым.
«Итоги реформ неутешительны. Крестьяне разорены» (с.27), подводит Лурье вывод реформам Александра II. Откуда такие сведения?
«Невозможно представить себе купеческое семейство на дворянском балу», утверждает Кокорев на с.34. А на с. 103 показывает, как дворянство чудесно общалось и с купечеством, и совместно с ним с царями встречалось, что полностью соответствует исторической действительности. На с. 36 он же пишет: дворянину «породниться с купцами… об этом не может идти и речи» На с. 103 ведет, и довольно подробно, об этом речь.
На с. 42 купец «запросто вынимал из-за голенища сапога по три миллиона рублей» Автор представляет, каким должен быть такой сапог, чтобы туда означенная сумма могла поместиться и не мешала бы двигаться? Да и зачем так хранить деньги?
Он явно плохо знает историю – повторяет на с.49 старые большевистские байки об угрозе П.П. Рябушинского «удушить революцию костлявой рукой голода», хотя на самом деле тот говорил: «Нужна костлявая рука голода и народной нищеты, чтобы она схватила за горло лжедрузей народа, членов разных комитетов и советов», имея в виду, что народ поймет, чего именно хотят большевики, когда их политика доведет народ до голода. Все время думаешь, а ведь это учитель истории – как и чему он учит школьников?
На с.268 он основывает свое утверждение, что «из всех столиц Европы Петербург был самым пьяным городом» на количестве задержанных полицией пьяных, как будто европейцы не пили по тавернам и пабам или дома.
Встречается просто неграмотное написание – о жителях Лурье пишет «поданные» вместо «подданные» (с.57), рабочие жили «в улочках» (с.58), «близость к ближайшим клевретам» (с.66)и др.
Много лишнего материала – в гл. 2 Лурье на 15 стр. дает обстоятельную характеристику расколу и его ветвям.
Есть проблемы и по оформлению текста – автор указывает свои источники только в гл.1 (правда, без отсылки на страницы), в других частях нет и этого. В гл.3 множество таблиц, неизвестно кем и на основании каких материалов составленных. Гл.4 так нашпигована разными цитатами и ссылками, что непонятно, какой текст принадлежит самому автору. Местами эти таблицы и цифровые выкладки столь многочисленны и плотно вкраплены в текст, что напоминают научную работу (автор просто цитирует свои академические исследования), скучную для восприятия.
Целая глава посвящена землячествам и благотворительным обществам – она очень специфична и рассчитана на специалиста.
Непропорционально деление глав – от 15 до 70 стр.
Мое общее впечатление – книга слабая и малоинтересная, сделанная халтурно и поверхностно. Интерес в ней представляют лишь отдельные немногочисленные фрагменты. Заявленную тему о «питерщиках» она не раскрывает. Не тратьте на нее ни времени, ни денег. Скрыть

О Сергее Белякове я недавно писал, так что обойдусь без повторений. Нынешняя его работа стала продолжнием публикации 2006 г. «Тень Мазепы», поэтому рекомендую читать рассматриваемое издание после «Тени». Хронологически в нем описаны события 1914-19 гг. Содержание книги уподоблено сезонному развитию природы — от зимы (украинский вопрос накануне Первой мировой) к лету (Гражданская война).
В начале автор пишет, что после 1905 г. на Правобрежной Украине были очень сильны позиции Союза русского народа, который дал организационную форму украинским националистам, прежде всего, крестьянам, видевшим самых главных врагов не врусских, а в поляках и евреях, каковых и русские патриоты не переносили. Тарас Шевченко был очень популярен в России и у левых, и у правых — Пуришкевич, напр., цитировал его с трибуны Госдумы.
Однако к 1914 г. (100-летний юбилей Шевченко) наступил перелом. Шевченко стал фигурой, слишком ангажированной украинскими националистами (называемых в России «мазепинцами»), чтобы позволить официальные торжества, и С. Петербург запретил их во избежание скандала. Последний разразился, только с бОльшей силой. В ответ «мазепинцы» стали самоорганизовываться, уходя от русских, как в Киеве, так и в других городах. Русское правительство, как всегда в национальном вопросе, вело себя нерасчетливо и недальновидно, толкая к крайностям тех, кто удовлетворился бы и полумерами, и плодя националистов.
Киев же был благоустроенным, богатым и веселым городом, стремительно развивавшимся при царе. Там жили представители разных национальностей, в том числе русские, не считавшие Украину своей родиной, о чем автор подробно пишет в 1-й части своей книги. Многие из них любили только Киев, но не Украину. Между тем к началу 20 в. подросло первое поколение образованных украинцев, которые для своей карьеры выбрали не русские (имперские) культуры и язык, а украинские. Они и стали элитой украинского государства, когда то возникло в 17 г., и властителями дум его граждан. Для многих из них совместного пути России и Украины не было. Некоторые серьезно называли последниюю колонией империи, что автор успешно опровегает: Украина богатела — и промышленная (уголь, железо), и сельскохозяйственная. Положение было хуже там, где земля и власть принадлежала полякам и евреям.
Часть 2 повествует о собятиях Первой мировой войны в Галиции — территории Австро-Венгрии, населенной украинцами. Там последние поддержали австрийского императора, который признавал их отдельным народом, с особым языком и со своей литературой. В 1915 г., заняв эти земли, русские духовные и военные власти начали политику русификации, грубой и неэффективной, оттолкнув от себя даже тех из местных жителей, кто поддержал их. Как результат, не продержавшись в Галиции и года, Россия утратила ее в результате общих ошибок на самом верху, оставив после себя дурную славу.
Часть 3 рассказывает об украинской революции 17 г., от провозглашения Центральной рады до частичного признания ее Временным правительством. По мысли автора, тогда распались все привычные связи, кроме семейных и национальных. Угнетенные народы стали решать свои вопросы за счет ослабевшей России.
Часть 4, самая объемная, говорит о борьбе между русскими и украинскими революционерами в начале 1918 г. Ленин в теории был за самоопределение вплоть до отделения, но большевики в промышленных районах Украины были русскими (немцами, евреями и прочими космополитами), а не украинцами, и относились к последним с подозрением и неприязнью. Вооруженных сторонников у Рады к концу 17 г. почти не осталось, солдаты-украинцы воевать не хотели, сражалась лишь молодежь (юнкера, студенты и гимназисты). Здесь автор подробно рассказывает о январских 1918 г. боях за Киев.
Часть 5 посвящена недолгому правлению гетмана Скоропадского, а часть 6 — Петлюры. При немцах (т.е. до конца 18 г.) на Украине жилось хорошо — в городах, где было сытно и безопасно. На селе весной 18 г. грабительская политика немцев породила повстанческое движение (Махно и др.), поддержанное красными. Петлюра организовал заговор против гетмана, воевать за которого практически никто не стал. Здесь появляется Булгаков (фамилия которого вынесена на обложку, на мой взгляд, напрасно), чью «Белую гвардию» активно цитирует С. Беляков. Однако свергнув гетмана, Петлюра принес в страну хаос. Кроме русских, украинцы начали военные действия с поляками (Львов). По всей стране развернулись еврейские погромы, организованные где с поддержкой, а чаще без поддержки властей. В них особенно отличились расплодившиеся атаманы со своими бандами.
Часть 7 — финал. 1919 г. стал временем войны всех против всех: белые, красные, поляки, украинцы, бывшие союзники. При этом наименее продумано вели себя первые, и Деникин своей национальной политикой оттолкнул всех, кто готов был идти с ним против большевиков, и держал значительную часть армии в тылу, где та воевала с повстанцами разных национальностей. В итоге победителями вышли Советская Россия и Польша, сошедшиеся в поединке за Украину уже за пределами этой книги.
Это хорошая работа, которая не ставит диагноз и клеймо, а ищет ответы на вопрос — почему дела пошли так, а не иначе? Делает это автор на основе большого фактического материала (без архивов, но с привлечением малоизвестных у нас работ украинских исследователей), который дает возможность самому читателю делать выводы. Этот подход не вызывает отторжения, а воспринимается как объективный. При этом С. Беляков постоянно показывает происходящее за пределами Украины для лучшего понимания ситуации в стране в целом.
Книга написана легко и увлекательно, но не поверхностно. Есть список литературы и источников и именной указатель. Типовое серийное оформление, три вклейки с ч/б иллюстрациями. Карты, как и в «Тени Мазепы», нет, что ПЛОХО. Тираж 4000 экз.
Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в первой четверти 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

«Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь», сказал Экклезиаст. От себя добавлю: «во многокнижии свой геморрой, и кто собирает книи, тому тоже не просто».
Всегда ругал публикации издательства «Захаров», любящего выпускать книги с минимальными расходами — ни сопроводительного текста, ни комментариев (кроме сделанных самой Герштейн), ни иллюстраций (хотя именно по нему я и познакомился с творчеством Э.Г. Герштейн) . Издания под маркой «Редакция Елены Шубиной» по близкой (мемуарной) тематике одно время производили на меня хорошее впечатление, но то время прошло.
Аннатоция к рассматриваемой книге рассказывает, когда вышли знаменитые воспоминания Э.Г. Герштейн (1903-2002), когда и где были опубликованы тексты, дополняющие их. Из оглавления следует, что теперь перед читателем — самый полный комплекс мемуарного наследства нашего автора. Скорее всего, так и есть (я знаю, что тексты Э.Г. Герштейн выходили и позже – см. публикации С. Надеева в «Знамени» в 2009 и 2015 гг.).
Однако данный выпуск (текстуально) полностью тождественен давнему 2002 г. изданию «Захарова», вышедшего тиражом в 5000 экз. (бывало и такое) и полностью разошедшемуся с тех пор. Та книга была полным голяком: ни слова об авторе и ее книге, ни единого примечания, ни одной иллюстрации. «Редакция Е. Шубиной» по прошествии (почти) 20 лет выдала на гора продукт не сильно улучшенный: классические материалы Э.Г. Герштейн сопровождает неплохое, но малосодержательное введение О. Лекманова объемом в 3,5 стр. (от доктора филологических наук, автора биографии Мандельштама, можно было бы ждать большего), восемь примечаний научного редактора Н.И. Крайневой, специалиста по А. Ахматовой (на с. 16, 73, 83, 123, 152, 153, 155, 159, всё) плюс непонятно кем составленный именной указатель (вероятно, взят из первого издания 1998 г.). Кроме этого, имеются две вклейки с ч/б (и интересными) иллюстрациями.
Моё брюзжание вызвано вот чем. Отечественная литература Серебряного века неполна не только без произведений Мандельштама, Ахматовой, Пастернака, с которыми близко зналась Э.Г. Герштейн — она не полна и без ее мемуаров. Читать их надо обязательно всем, интересующимся русской литературой 20 в., да и 20 веком тоже (она его была полным современником). Но издание, о котором я пишу, вышедшее тиражом 2000 экз., не донесет голос Э.Г. Герштейн до широкого читателя, и не только потому, что читать ее тексты вообще дело непростое, но и потому, что реалии тех лет и тех событий, о которых она пишет, не будут понятны этому читателю. А ведь можно было бы сделать качественный продукт, и не за такие уж большие деньги, такой, чтобы потом только его и переиздавали… Вместо этого вышел симпатичный, но все же полуфабрикат.
Всячески рекомендую воспоминания Э.Г. Герштейн, желательно вместе с публикациями Н. Мандельштам, Л. Чуковской и других умных и наблюдательных мемуаристов.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть