Дмитрий Александрович Ванюков (1961-2016) — к.и.н., преподаватель политологии юрфака Саратовского госуниверситета, известный киновед, был довольно плодовитым автором. Ему принадлежит около десятка книг, посвященных преимущественно истории России 20 в. На мой (поверхностный) взгляд, в основном эти работы носили обобщающий характер, т.е. не были результатом глубокого всестороннего изучения темы, а конспективно освещали те или иные проблемы. Не поймите меня неправильно — с моей точки зрения, умение коротко и доступно изложить взгляды на какие-то вопросы, подвести итог изучению какого-то явления является настоящим искусством и встречается нечасто. Но пересказ — это все же не оригинальный труд.
Образцом такого подхода представляется книга «Голодомор», составителем которой выступил Д.А. Ванюков.
Это фактически сокращенный печатный вариант капитальной работы сотрудников российских архивов, которая в виде коллекция документов ГАРФ, РГАЭ, РГАСПИ, ЦА ФСБ России по теме "Голод в СССР. 1930 - 1934 гг." была обнародована в рамках Международной конференции по теме "Историческая и политическая проблема массового голода в СССР 30-х годов" (ноябрь 2008 г.) и доступна в интернете. Другое дело, что предполагавшийся на основе этой подборки трехтомник так и не вышел, оставшись нереализованным по причинам, о коих можно только гадать. Так что Д.В. Ванюков просто взял общедоступный материал и выпустил его в виде однотомника.
Самому составителю принадлежит небольшое введение к данному сборнику, где Америк никаких не открыто, но довольно сжато и поверхностно изложено отношение автора к данной проблеме. Кроме того, Д.А. Ванюков снабдил свой труд послесловием, в котором прокомментировал позицию тогдашнего руководства Украины по голоду в СССР. Ценности оба текста не имеют никакой. К сожалению, составитель не снабдил свою работу списком сокращений, что было бы хорошо, поскольку их в книге встречается довольно много и они не раскрываются. Кроме того, в тексте приводятся разные малопонятные термины (богарная пшеница, мерчук, ширкаты и проч.), которые мог бы объяснить составитель, чего он, увы, не сделал.
На фоне таких монументальных, но малодоступных академических изданий как «Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927- 1939: Док. и материалы»: В 5 т. / Под ред. В. Данилова, Р. Маннинг, Л. Виолы. М., 1999-2006, и «Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918-1939: Док. и материалы»: В 3 т., 4 кн. / Под ред. А. Береловича, В. Данилова. М., 2000-2005, сей труд смотрится очень слабо.
Однако в целом сборник Ванюкова имеет свою ценность. Во-первых, он дает комплексную картину происхождения и распространения голода в стране, а также попыток на местном и государственном уровне как-то решить эту проблему, для которой был придуман чудный эфемизм «прозатруднения». Во-вторых, доступно, в виде хрестоматии эта публикация позволяет познакомиться на исходных материалах с проблемой голода 1930-34 гг., чтобы составить общее представление и изучать проблему дальше, обращаясь уже к полноценным сборникам документов и историческим трудам.
Рекомендую эту книжку, прежде всего, студентам истфаков как первичный сборник. Широкому читателю может быть любопытно познакомиться с этим изданием, но потребуется пробираться через разные малоинтересные технические документы и самостоятельно искать ответы на возникающие вопросы за пределами книги.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Звучит банально, но это действительно так: Алексей Петрович Арцыбушев (1919-) – человек необычной судьбы. Вся его жизнь – это, в известной степени, опровержение предназначаемого ему выбора пути.
Появился он на свет у стен Дивеевской обители, рядом с которой прошло его детство. Родной дед – нотариус, выбравший для себя путь духовного спасения, и перебравшийся поближе к обители Св. Серафима Саровского, которой он благодетельствовал. Две его дочери ушли в монастырь. Вторым дедом А.П. Арцыбушева был знаменитый Александр Алексеевич Хвостов, министр юстиции и внутренних дел в правительстве Николая II, чья жена и дочь тоже ушли в монастырь. Казалось бы, дворянский мальчик, выросший в религиозной семье, должен стать священником или монахом.
Но жизнь резко повернулась, не успев начаться. В 1921 г. умирает его отец, мать в 24 г. остается с двумя крошечными сыновьями на руках, но жизнь только надломилась, пока еще не рухнув. Под свое крыло их берет дядя, заботами которого они жили вполне благополучно до 1930 г., когда того арестовывают как вредителя и приговаривают к расстрелу. Вот здесь прежняя жизнь действительно рушится - лишенные всего имущества и высланные, Алексей с матерью и старшим братом отправляются в ссылку, в Муром. Правда, там пока еще не было так плохо, как позже – матери Алексея удалось даже облегчить свое положение, обратившись к «всесоюзному старосте» М. Калинину, которому однажды помог тот самый министр ВД Хвостов, своей властью отпустив из ссылки на похороны матери. Калинин, отметим, той милости не забыл, и помог.
Рос Алексей, как все тогдашние подростки, учился плохо, курил, дрался, выпивал, даже воровал вещи из дома. Но при этом был окружен замечательными людьми – верующими и любящими, чьи молитвы и спасли его. Смог окончить художественно-графическое училище в Москве, став художником, хотя мечтал быть актером. Перед войной был призван в армию, в мае 41 демобилизовался по состоянию здоровья (имел редкое заболевание глаз, грозящему полной слепотой). В армии был танкистом, поэтому на гражданке устроился слесарем, работал трактористом, механиком. С церковью и верою связь не прерывал, хотя внешне был вполне обычным человеком – работа, семья. После войны стал учиться в художественной студии, открыв свой подлинный талант, собирался в Академию художеств, но здесь жизнь дала новый сбой.
В 1946 г. был арестовал по «церковному делу непоминающих». За 8 месяцев следствия на Лубянке прошел все круги ада, которые описал потом в воспоминаниях. Решением ОСО был приговорен к 6 годам ИТЛ «За участие в антисоветском церковном подполье, ставящем своей целью свержение советской власти и восстановление монархии в стране», с последующей вечной ссылкой за полярный круг. Из-за того, что не подписал обвинение, смог сохранить себе жизнь.
В лагере чуть не умер, спасла помощь оказавшихся в нужный момент рядом людей, и то, что объявил себя фельдшером, хотя о врачебном деле не знал ничего. Вообще оказался удивительно стойким, хоть и приспосабливающимся к обстоятельствам человеком. В 1954 г. вернулся из ссылки и поселился в Москве. После реабилитации в 1956 г. стал членом Союза Художников СССР, долгие годы работая графиком.
Работать над воспоминаниями стал в 1982 г., для себя и родных. Со временем написал и издал восемь книг о невыдуманных событиях: «Милосердия двери» (впервые вышла в 2001 г., неоднократно переиздавалась), «Сокровенная жизнь души», «Горе имеем сердца», «Саров и Дивеево. Память сердца», «Матушка Евдокия. Самарканд, храм Георгия Победоносца», «Возвращение» и др.
Сейчас Алексею Петровичу почти 100 лет. Он пережил всех, кто знал его с детства. Но дух бодр, и ведет его по жизни, которая могла прерваться не один раз. Пожелаем ему еще многих лет и успехов во всех его начинаниях.
Книга «Милосердия двери» — это автобиографическая повесть о начале жизни. Она одновременно и воспоминания, и исповедь, очень откровенный рассказ о себе, с большим количеством рассуждений на моральные темы. Как говорил в одно из интервью А.П. Арцыбашев, «Писать продолжение я не могу, потому что я ничего не вижу. Не могу ни читать, ни писать. Меня жизнь поставила в такое положение, что я могу только говорить». Эти интересные и мудрые воспоминания рекомендую всем, кто хочет побольше узнать о жизни нашей страны в 1930-50-е гг. Отмечу хорошее оформление издания – твердый переплет, офсетная бумага, минимум опечаток, правда, всего десяток фото в тексте.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Если вы не знаете, кто такие старик Петсон и его говорящий котёнок Зелёный горошек (он же Финдус – ударение на первом слоге), то самое время познакомиться с ними. Если вы читали все книги, написанные и проиллюстрированные замечательным шведским сказочником Свеном Нурдквистом, то скорее заказывайте этот отличный мультик, который наконец-то появился и в интернет-магазине Лабиринт. Потому что если вы опоздаете купить его, и ваши дети узнают об этом… о-о-о! Одним только мультиком всех их слёз вы не осушите.
В 1999 г., когда Петсон и Финдус давно уже стали необыкновенно популярны во многих странах мира, в частности в Германии, франко-израильский режиссёр Альберт Ханан Камински по сценарию, созданному при участии Нурдквиста, и на основе рисунков последнего, сделал для немецкого телевидения сериал об этих двух героях - 13 мультиков по 13 минут каждый. В 2006 г. был создан второй сериал – еще 13 мультиков. В 1999 и 2000 гг. на волне международного успеха этого сериала вышли два сборника – "Петсон и Финдус: котёнок и год жизни старика" и "Петсон и Финдус: котонавты" (оба по 74 мин.). В 2005 г. Камински выступил уже продюсером еще одного сборника – "Обещание Петсона" (в оригинале "Механический Дед-Мороз"). В начале 2009 г. вышел последний на сегодняшний день сборник мультиков о Петсоне и Финдусе (реж. Йорген Лердам и Андерс Соренсен) под трудно переводимым названием Glömligheter. Именно два первых сборника в 2002 г. были объединены в один мультфильм (продолжительностью 150 мин.), который в 2008 г. был выпущен в России, а сейчас попал в Лабиринт.
Камински – не последний человек в мире детской мультипликации, еще в 1982-93 гг. он сделал около 50 выпусков сериала "Улица Сезам" для американского телеканала PBS. Он иллюстрирует книжки для детей, снимает и продюсирует мультики по всему миру, учит студентов мультипликации. Его анимационные работы были отмечены многочисленными призами и премиями в различных странах.
Что вы увидите на этом диске: помимо традиционных историй о Петсоне и Финдусе, хорошо известных отечественным читателям, здесь довольно много сюжетов, созданным специально для телевизионного сериала – как Петсон с Финдусом пошли на прогулку и встретились с лосем, любителем бутербродов с колбасой; как к Петсону приехал из города в гости его старший брат, весьма пренеприятный тип, решивший поселиться в деревне; как Финдус решил полететь на Луну; как из цирка сбежал тигр, которого приютил Финдус; как Петсон велел Финдусу убрать дом, а тот, считавший, что котята этим не должны заниматься, написал письмо королю, и др.
Мультик получился весьма симпатичный и красочный – все поклонники рисунков Нурдквиста увидят привычных героев в привычном окружении, а также много нового. Часть сюжетов объединена неудачной зимней рыбалкой, на которую отправились Петсон с Финдусом – заблудившись в пургу, они прячутся от мороза и ветра и вспоминают разные истории, чтобы отвлечься и не замёрзнуть. Спасает их, кстати, Густавсон, в мультике получившийся не таким противным, как в книге. Русский дубляж вышел несколько скучноватым, но в целом качественным.
Прочитали? А теперь заказывайте диск и помните, что помимо книг и мультиков есть ещё и различные развивающие игры о Петсоне и Финдусе, так что вам и вашим детям обеспечены многие часы общения с этими двумя забавными и весёлыми персонажами.
Скрыть

Князь Сергей Михайлович Голицын (1909-1989) прожил, как говорится в некрологах, непростую, но интересную жизнь. Рождение в одной из знатнейший семей России открывало ему многие пути. 1917 год практически все их ему закрыл. Его семья не покинула Родину, за что та подвергла многих и многих Голицыных гонениям. Сам С.М. Голицын был неоднократно арестован, а его семья выслана из Москвы.
Ещё в детстве Голицын решил стать писателем. После окончания школы, в 1927 г., он поступил на Высшие литературные курсы. Его первые детские рассказы начали публиковаться в 1930-х гг. в детских журналах «Чиж», «Мурзилка», «Всемирный следопыт». Однако сразу стать профессиональным писателем С.М. Голицыну не удалось. В тридцатых годах он стал работать топографом, принимал участие в строительстве канала им. Москвы. 3 июля 1941 г. Голицын был призван в армию. В качестве топографа в составе военно-строительных частей он прошёл боевой путь от Москвы до Берлина и был демобилизован только в 1946 г. Его часть занималась строительством оборонительных укреплений, дорог, мостов, а уже после войны - восстановлением разрушенной Варшавы, вокзала в Гомеле. Голицын был награждён орденами Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Москвы» и др. За всю войну ни разу не был ранен, хотя неоднократно бывал под бомбёжками и обстрелами, что объяснял молитвами своей матери и жены. Не убил ни одного немца и этим гордился. Будучи по происхождению человеком социально подозрительным, офицерского звания он не получил (даже форму офицерскую носить не мог – отсюда и «беспогонник»), хотя командовал ротой (правда, состоявшей в основном из стариков, инвалидов и девушек). Это его очень обижало. После демобилизации в 46 г. в военкомате ему записали в воинский билет – рядовой. После войны С.М. Голицын работал инженером-геодезистом в Государственном проектном институте.
Только с середины 1950-х гг. он смог заняться писательством полноценно. Желание описать свою жизнь, то, что он видел, не оставляло его на протяжении многих лет, однако он понимал невозможность опубликования такого труда в СССР. В последние годы жизни писатель работал над биографической книгой «Записки уцелевшего». Издана она была только после его смерти, в 1990 г. Её логическим продолжением и должны были стать «Записки беспогонника», впервые вышедшие в отрывках в журнале “Наш современник”, в 1995 г., №№ 7-8. Эта книга создавалась дважды – в конце 1940-х гг., когда делались записи для себя, и рукопись была доведена до 23 июня 44 г., и в 70-е гг., но и тогда творилась она, как говорил сам С.М., для историков и потомков. И неудивительно, автор писал совершенно без оглядки на цензуру, откровенно и непредвзято. В памяти автора, несмотря на возраст, удержались сотни имен, событий и населенных пунктов. Голицын видел многое, что не наблюдали (или не захотели/не смогли написать) другие. Скажем, он пишет, что немцы действительно грабили деревню – но там, где сами были. Чуть в стороне, и крестьяне – без колхозов, без начальства, без налогов – смогли за время немецкой оккупации доверху заполнить свои закрома. Вот сидел как-то автор («за поллитровкой самогона») в одной курской деревне с местным стариком. «Я спросил его: Ну, а как вы, дедушка, при немцах-то жили? У старика от хмеля пот выступил на лбу. Он блаженно закрыл глаза и вздохнул: Как при Николае».
Книга получилась великолепной – честной, человечной, умной. Я давно не читал столь качественной прозы о войне. Её особенность в рассказе о тех, кто воевал не на самой передовой, а находился несколько в тылу – Управлении оборонительных работ. Из воспоминаний Голицына перед нами встает вся бестолочь, геройство, злодейство войны. Вот один лишь рассказ – про ротного парикмахера. «Однажды мимо Коробков проводили партию пленных немцев. У одного из них, одетого не в зеленую, а в рыжую шинель, были отморожены ноги. И Загинайко договорился с конвойным отдать ему этого немца, которого он, под предлогом показать врачу, увел в кусты и хладнокровно зарубил лопатой, а шинель надел. Всю зиму труп валялся в кустах». Несколько смущает нескрываемый антисемитизм автора, при каждой возможности отмечающего то трусость, то рвачество, то зазнайство встречающихся ему евреев.
Книга издана на хорошей бумаге, к сожалению, совсем без иллюстраций.
Обеими руками рекомендую эту превосходно написанную книгу – получите удовольствие и от того, как это написано, и от того, о чем это написано. Тираж всего 2 тыс. экз., так что не ждите. Скрыть

Людмила Владимировна Поликовская (1940-2017) — отечественная писательница и журналист, автор биографических монографий и мемуаров. Окончив филфак МГУ, ушла в журналистику, работала в разных центральных газетах и журналах. Активный участник «самиздата» и правозащитного движения.
В статус писательницы перешла в начале 1990-х гг., когда стали выходить ее книги преимущественно о Марине Цветаевой и Сергее Есенине. Долгое время она работала редактором.
Почему героем ее последней книга стал Осоргин, не знаю. На фоне Есенина и Цветаевой Михаил Андреевич Осоргин (1878-1942) — это писатель явно второго плана. Возможно, автора привлекло в нем что-то другое.
Л.В. Поликовская начинает свою книгу с заявления, что сей труд — это «попытка жизнеописания одного из самых крупных масонов 20 в., замечательного писателя, блестящего публициста и обаятельного человека» (с.6). Вот именно в этой последовательности: масон, писатель, человек.
Что же, будем судить по-пушкински, т.е. по правилам, которые задал сам автор.
Масоном Осоргин становится ближе к концу жизни, писателем (сначала журналистом) много раньше, личностью — с самого детства. Поэтому проследим путь Миши Ильина к М.А. Осоргину последовательно.
Прекрасное детство до 13 лет, когда умер отец и пришла нужда. Но об этом периоде в книге говорится мало: учился без особой охоты, больше всего ценил свободу (качество на всю жизнь), был безбожником, именно им, а не просто неверующим, что странно. Обычно от веры уходят в юности, причем нередко в религиозных семьях. Возможно, семья Ильиных к ним не принадлежала, как многие русские интеллигентные семьи того времени.
Писать начал Ильин уже в юности. По стопам отца решил стать юристом, переехал из родной Перми в Москву, поступил на юрфак МГУ. Тогда же стал печататься, в основном в пермских газетах (очерки о Москве). Почти как все тогда, был либералом, долиберальничался до исключения из университета, выслан на родину, но через год вернулся, восстановился на юрфаке, который (на тройки) окончил.
Работал адвокатом, революционные идеи не оставил, став эсером, причем левого крыла — террористом. Социал-демократов терпеть не мог, писал про них смешные стихи. Был арестован (не за стихи), сидел в одиночке — и был наказан Высшим судом: до его матери дошел слух, что сыну грозит смертная казнь. Мать от горя умерла, брат Сергей порвал с Михаилом всяческие отношения. Проклятый же царский режим, требовавший ссылки Ильина как можно дальше и на как можно дольший срок, отпустил его до окончания следствия под залог. Храбрый эсер сбежал с женой в Финляндию, а потом в Италию.
Там рождается писатель Осоргин (под этим псевдонимом печатал детские сказки). Со временем становится корреспондентом ведущих русских газет. В Италии Осоргин провел в общей сложности 10 лет, очень полюбил эту страну, был там по-настоящему счастлив, встретил новую любовь (был очень влюбчив), вступил в масонскую ложу.
В 16 г. Осоргин добровольно возвращается в Россию, где продолжает писать. Именно как публицист (и хороший) он прежде всего был известен в стране. Большевистский переворот встретил резко отрицательно, до лета 18 г. печатался в оппозиционной прессе, пока всю её не закрыли. Потом просто выживал — переводил, организовал и возглавил Союз писателей и Союз журналистов, выпускал самодельные книги, ими же (своими и чужими) торговал.
В 19 г. был ненадолго арестован, в 21-м — надолго. Последний арест кончился высылкой из страны и испорченным на всю жизнь здоровьем. Оказавшись за границей, Осоргин продолжил печататься как журналист и заниматься общественной жизнью. Со временем перебирается в Париж. Здесь начинается его активная масонская жизнь как основателя и руководителя ложи «Северные братья». Сразу скажу об этой стороне его жизни: насмешки Осоргина над Библией (с.256) не смешны и не умны, в религии он, по-моему, не разбирался (или Поликовская это так подала – см. с.255, 258). По мысли последней, с 20-х гг. масонством пронизаны все произведения Осоргина и его личная жизнь. Мне масонство несимпатично, я его не понимаю, но в изложении Осоргина и Поликовской оно смотрится надуманно и запутанно. БОльшая часть рассуждений о масонстве выглядит в книге избыточно и неинтересно.
Осоргин очень много (на износ) пишет, был очень востребованным (но не особенно оплачиваемым) писателем эмиграции. Почти до самой смерти зарабатывал на жизнь сам. От своего неизобилия помогал многим и много.
Осоргин написал тысячи очерков, заметок, рецензий, четыре повести (из них две хороших), воспоминания. Чем остался в литературе? Был хорошим человеком и это то чувство, с которым закрываешь книгу. Осоргин предстает настоящим русским интеллигентом первой половины 20 в., образ которого характеризует во многом всю эпоху.
Работа Поликовской написана легко и увлекательно, даже как-то слишком легко, но вызывает множество мыслей. Автор очень серьезно работал с различными источниками: воспоминания, периодика, архивы. Здорово то, что Поликовская дает множество цитат из статей, вышедших в давно забытых и недоступных газетах и журналах, приводит большие выдержки из архивных документов. Портрет Осоргина дан на фоне литературной и общественной жизни России первой четверти 20 в., а потом и эмиграции
Это отлично оформленная книга: офсетная бумага, твердый переплет, множество иллюстраций (разного качества) — издано в Латвии, так после кризиса уже не печатают.
Рекомендую эту обстоятельную о качественную работу всем интересующимся русской (и эмигрантской) литературой начала 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть