Игорь Викторович Зимин написал замечательную книгу - пожалуй, одна из самых лучших исторических работ, прочитанных мною за последнее время, а их было немало. Интересная, добросовестная, содержательная - вот те характеристики, которые с ходу приходят в голову. Будут и другие.
Это действительно один из достойнейших образцов исследовательской работы последнего времени - автор на основе огромного объема архивных материалов и других источников создал комплексную, детально проработанную книгу, фактически закрыв данным изданием рассматриваемую им тему о том, из чего формировались доходы и расходы Дома Романовых, что принадлежало им, что государству (скажем, коронные драгоценности), что осталось, что куда ушло. Для меня лично, как для историка по образованию, многие вещи в предложенной Игорем Викторовичем работе стали откровением, но после знакомства с ней всё стало на свои места, настолько обстоятельно и доступно разобрал он это в своей фундаментальной книге. Я бы рекомендовал познакомиться с ней всем студентам-историкам, чтобы поучиться как манере изложения, так и научному аппарату.
Автор не просто пересказал нам то, что обнаружил в архивах, он составил множество таблиц (общим объемов в несколько десятков страниц), из которых наглядно видно положение финансовых дел российских императоров и их высокородных родственников. В книге приводится множество фотографий, действительно иллюстрирующих текст, поскольку размещены именно, там, где надо, а по прихоти худреда. Не все они высокого качества, но совсем плохих нет. Правда, нет списка использованной литературы - его можно вынуть из обширнейших комментариев, но как отдельное приложение он не помешал бы. Автор даже дал небольшой словарик ювелирных терминов, оказавшийся весьма кстати.
По всей книге разбросаны различные интересные истории и анекдоты, прекрасно иллюстрирующие ту или иную эпоху или ситуацию или личность.
Не обошлось и без ложки дегтя - и немалой. Непонятно, чем занимались редактор с корректором (даже двумя) - по всей книге произвольно разбросаны знаки пунктуации - запятые появляются там, где их не ждешь, и отсутствуют там, где им самое место. Изобилует текст пропусками букв и целых слов и другими ляпами. Обидно.
Есть претензии и к автору. Некоторые его неформальные комментарии царапают зрение. Напр., на с.196 он пишет: "императрица Мария Федоровна, как всякая женщина, была большой транжирой". Так обобщать не стоит...
На с. 483 о группе великих князей он пишет: "еще одна группа в полосатых купальниках". Не смешное, а скорее даже нелепое замечание, которое портит общую выдержанную стилевую картину книги.
В целом обеими руками рекомендую эту действительно уникальную книгу всем интересующимся историей нашей страны. Дороговато, на качественный продукт того стоит.
К сожалению, все эти замечания полностью перенесены с предыдущего (2011 г.) издания - издательство просто переиздало эту книга, как и все остальные издания из серии книг Зимина об императорской семье... Скрыть

Евреев в Освенциме убивали так.
Прибывший эшелон разгружали на подъездной площадке (рампе) напротив главных ворот лагеря. Все прибывшие должны были отложить все свои вещи в сторону, якобы на время.
После этого эсэсовцы начинали т.н. селекцию. Евреев делили на две неравномерные группы: взрослые трудоспособные здоровые мужчины (но не вызывающие подозрения как потенциальные смутьяны) и все остальные – старики, женщины и дети до 14 лет.
Первых (где-то процентов 10 от общей массы) строили в колонну и отправляли в лагерь на дезинфекцию и карантин и последующие работы. Вторых сажали в грузовики и автобусы и везли к газовым камерам. Там всех заставляли раздеться догола и зайти в помещения для якобы санобработки, после чего запирали. Эсэсовцы загружали в специальные отверстия два контейнера с удушающим газом «Циклон Б». Через 10-15 минут камеры открывали и члены специальной зондеркоманды начинали вытаскивать трупы.
Сначала у убитых извлекали золотые зубы, снимали кольца и серьги, потом мыли и обрезали волосы у женщин. Затем их грузили в лифты или на открытые вагонетки и отправляли либо в печи крематориев, расположенных тут же, либо в специальные ямы, выкопанные неподалеку. В печи складывали на носилки, небольшими группами. Человек сгорал в среднем за 15-30 минут.
Пепел просеивали, несгоревшие кости (обычно берцовые) размалывали и засыпали в траншеи.
Всё. За несколько часов (большую часть времени занимала селекция) от эшелона в несколько тысяч человек оставалась пара центнеров пепла.
Именно в Освенциме был убит каждый шестой еврей, погибший во время Холокоста.
Со временем немцы ликвидировали все места массовых захоронений возле крематориев, настелив сверху рулонный газон и высадив деревья.
Откуда мы об этом знаем? Что-то рассказали палачи (см. цитату ниже), сохранились кое-какие документы (хотя немцы их тоже уничтожали).
« … Аумайер, Палич и несколько блокфюреров сопровождали их и вели с ними как можно более простодушные беседы, спрашивали их о профессии и образовании, чтобы их обмануть. Когда их привели на двор, им пришлось раздеться. Они так же беспечно пошли к зданиям, где их должны были продезинфицировать. Тут некоторые насторожились и заговорили об удушении, уничтожении. Беспокойство начало перерастать в панику. Однако тех, которые еще оставались снаружи, быстро загнали в камеры и завинтили [двери]. Впредь, начиная со следующего транспорта, беспокойных субъектов определяли и не спускали с них глаз. Если люди начинали волноваться, паникёров незаметно отводили за дом и там убивали при помощи мелкокалиберной винтовки, выстрел из которой другие услышать не могли. Присутствие зондеркоманды и ее спокойное поведение успокаивало беспокойных и мнительных. Для этого несколько человек из зондеркоманды входили со всеми в помещение и вплоть до последнего момента оставались внутри, так же до конца стоял в дверях и эсэсовец. Самым важным было соблюдать величайшее спокойствие во время захода в камеру и раздевания. Только без криков, только без спешки.
Когда зондеркоманда уходила из помещения и женщины понимали, что сейчас произойдёт, они выкрикивали нам все мыслимые проклятия. Мне пришлось пережить сцену, при которой одна женщина хотела вытолкнуть из закрывающихся дверей своих детей и с плачем прокричала: «Оставьте в живых хотя бы моих любимых детей».
(Рудольф Гёсс: Автобиография (Гесс - оберштурмбанфюрер СС, комендант Освенцима (1940–1943). Разыскивался и арестован в марте 1946 г. После следствия и суда повешен в Освенциме 16 апреля 1947 г.)).
Но есть особый тип документов – это записи, оставленные членами зондеркоманды (тайно написанные и зарытые в землю по соседству с крематориями). Часть этих схронов была обнаружена в 1940-70-е гг., а обнаруженные записи опубликованы.
Парадокс: именно евреи были пособниками и помощниками нацистов в уничтожении евреев (не просто отдельных местечек или гетто, а целых народ – в Освенциме уничтожили евреев из Венгрии и Греции). Больных, ослабленных узников не заталкивали со всеми, толпой, в газовую камеру, а убивали в индивидуальном порядке. Члены зондеркоманды занимались и этим – их задачей было взять жертву за уши и пригнуть после выстрела в голову таким образом, чтобы кровь не брызнула на начищенные сапоги нациста.
Под названием «Свитки из пепла. Еврейская «зондеркоммандо» в Аушвице-Биркенау и ее летописцы» она вышла в издательстве Феникс, в Ростове-на-Дону в 2013 г.
Настоящее издание предлагает уточненные и дополненные переводы и комментарии к текстам.
Состоит она их двух частей: очерк составителя Павла Поляна, специалиста по Холокосту, о жизни и смерти в аду (объемом в 160 стр.), и самих текстов рукописей – десять записок с комментариями (объемом в 335 стр.). Помимо этого, имеются еще приложения объемом в 100 стр.
Технически издание выглядит отлично – твердый переплет, офсетная бумага, две вклейки с фото.
Читать это трудно – и по самому содержанию, и по форме – многие дневники плохо сохранились, целые куски текста пропали, да и написано это где как художественное произведение, где как проповедь. Через книгу продираешься, не получая никакого удовольствия. На это чтение надо идти сознательно, ставя перед собой особую задачу, поэтому рекомендовать могу лишь подготовленным и крепким духом читателям. Именно про такие книги сказано в Евангелии от Иоанна: «познаете истину, и истина сделает вас свободными». Свободными от мифов и чужих знаний.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Ярославский историк А. Васильченко стал заниматься событиями, получившими известность какк «Ярославский мятеж», еще в начале 1990-х гг. Он и его друзья смогли собрать большой фактический материал, легший в основу этой книги.
В начале рассматриваемой работы дан небольшой очерк истории Ярославля, из которого можно сделать два интересных вывода: в Ярославле до революции 17 г. было самое многочисленное отделение в империи «Союза русского народа», а в конце 19 – начале 20 в. — очень небольшое количество революционных выступлений. Это отчасти помогает понять события лета 18 г.
По словам автора, не подтвержденным какими-либо данными, Февральскую революцию и Октябрьский переворот в Ярославле встретили настороженно. Установившаяся в городе на рубеже 17/18 г. советская власть существовала больше на бумаге. Население же ждало Учредительного собрания.
Беспорядки в городе и области, вызванные нехваткой продовольствия, начались весной 18 г., с введением продразверстки В них приняли участие крестьяне окрестных районов. Против них действовали отряды Красной гвардии, активно применявших оружие. Этот конфликт усилился из-за расхождения между большевиками, меньшевиками и левыми эсерами в местных Советах. Накануне восстания в Ярославле был полный кризис власти, это, по мнению автора, стало причиной пассивности большевиков в оношении заговорщиков, о деятельности которых было очень многое известно чекистам, занятым внутренними дрязгами. Ожидая арестов, восставшие начали действовать на два дня раньше.
Для повстанцев всё пошло первоначально достаточно удачно, но вскоре эффект неожиданности был утрачен и красные начали активно сопротивляться, применив артиллерию по жилым кварталам, причем стреляли специально зажигательными снарядами. Противопоставить этому восставшие могли лишь винтовки и пулеметы.
Интересно, что в Москве, где только что было подавлено восстание левых эсеров, не верили в панические сообщения из Ярославля, считая это провокацией.
Обе стороны сразу же продемонстрировали жестокость, характерную для гражданской войны, но красные действовали более масштабно и во время, и после восстания, поэтому крови они пролили неизмеримо больше, хотя о каких-либо цифрах говорить невозможно. За две с половиной недели боев большевики выпустили 75 тыс. снарядов, а белые — 300 (их у них больше не было). Как результат, в результате противостояния белых повстанцев и частей Красной Армии в условиях городской застройки, процветавший до революции Ярославль был практически стёрт с лица Земли. Автор полагает, что понятие «красный террор» надо вести именно с подавления Ярославского восстания, а не покушения Каплан на Ленина, когда он был формально объявлен большевиками.
А. Васильченко привлекает и анализирует различные источники, критически оценивая их, и разоблачает многочисленные мифы, накопившиеся за 100 лет. Так, автор показывает, что вопреки всем заявлениям большевиков, левых среди мятежников не было, последние были настроены исключительно монархически.
Долгое время исследованиями событий июля 1918 года занимались разве что местные энтузиасты. Эта книга является своеобразным итогом их работы и пытается освещать историю Ярославского мятежа с объективных позиций.
В книге представлен обстоятельный список литературы и источников, но нет ни одной ссылки в самом тексте на цитируемые автором документы (это характерно для всех работ А. Васильченко, хотя он и к.и.н.). Имеется вклейка с ч/б иллюстрациями хорошего качества.
Очень рекомендую это интересное, обстоятельное и хорошо написанное исследование всем, кто хочет узнать побольше о Гражданской войне.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Не могу не похвалить издательство Кучково поле, выпускающее том за томом воспоминаний деятелей русской революции и Гражданской войны, забытых, как и их труды. Вот и это издание стало ценным пополнением моей уже немаленькой коллекции мемуаров и дневников о событиях конца 19 – начала 20 в.
Автор рассматриваемой книги — князь Владимир Андреевич Оболенский (1869-1950) — по отцу из Рюриковичей, но проигравшего большую часть своего состояния, так что семья считалась бедной. Мать, в которую был влюблен Лев Толстой и чьей руки тот добивался, получив отказ, открыла для заработка частную женскую гимназию, где, среди прочего, училась Н.К. Крупская. Окончил естественное отделение физ-мат факультете столичного университета, где увлекся левыми идеями. Недолгое время служил в Министерстве земледелия, но потом ушел в земство. Там В. Оболенский познакомился с социал-демократами, такими как Мартов и В. Ульянов (будущий Ленин), вступил в РСДРП, участвовал в организации газеты «Искра». Но либералы были князю симпатичнее и в 1905 г. он примкнул к кадетам, был избран от них в первую Госдуму, стал позже членом ЦК. Впоследствии так и занимался общественной деятельностью, побывав даже в тюрьме, после 18 г. — уже нелегально, участвуя в борьбе с большевиками. Последние годы перед эмиграцией в 1920 г. жил в Крыму, где наблюдал все прелести революционной лаборатории, от обысков красных до беззаконий белых. Уезжать не собирался и это решение стало трагедией его жизни. За границей так же участвовал в общественном движении, много писал. Его материалы выходили даже в СССР. Над полноценными воспоминаниями работал в 30-е гг., по памяти. Впервые полностью они были изданы в Париже в 1988 г. В данном издании они печатаются по рукописи.
Тексту воспоминаний предшествует хорошая обстоятельная статья К.Л. Соловьева. Ему же принадлежат постраничные примечания, но их немного, да и выбор их не всегда понятен: то комментатор объясняет, что Гоби — это пустыня, то на несколько страниц (!) рассказывает о «Союзе освобождения» (с. 104-107). Иллюстраций нет, даже портрета Оболенского, хотя он существует. В конце второго тома имеется именной указатель.
Очень интересен рассказ о детстве князя, особенно о жизни в деревне, еще интереснее — об университете. Замечательные портреты Менделеева и Лесгафта, как и другие материалы, демонстрируют недюженный беллетристический талант автора.
Очень любопытна та часть воспоминаний, которая посвящена работе Оболенского в земстве. Долгая жизнь в провинции, общение с крестьянами и помещиками помогли князю избавиться от народнических идей, расстаться с идеалами общинного быта, характерными для просвещенных людей его времени. Однако, приняв сторону марксистов, поклоняться новому идолу — пролетариату — наш Рюрикович не стал.
Страницы воспоминаний Оболенского полны отличных портретов самых разных людей, с которыми пришлось общаться князю на протяжении его жизни, от Ленина и Милюкова до ген. Слащева и Врангеля.
Полон нетривиальной (хоть и избыточной, на мой взгляд) информации о жизни князя и его семьи в Крыму в начале века. Вообще, в этих записках содержится множество разнообразных и очень любопытных фактов и наблюдений, колоритных заметок времен Гражданской войны.
Судя по всему, князь Оболенский был очень порядочный и интеллигентный человек, без позы и не на публику работавший за идею, готовый помочь практически любому человеку, даже несимпатичному ему, что он неоднократно доказал во время Гражданской войны.
Весьма рекомендую это издание всем интересующимся историей нашей страны в конце 19 – начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Это и в самом деле очень необычная книжка. Если вторая часть — дневник Ольги Трапезниковой — довольно распространенный дневник молодой девушки предвоенной поры, аналог которому (по форме и содержанию) встречается вполне часто, то первая часть — дневник Бориса Штейнфаса – на мой взгляд, уникальная вещь.
Но обо всем по порядку. Жила-была в начале 20 в. одна питерская семья Штейнфасов. Судя по фамилии, немцы. Вроде бы первое упоминания о Штейнфасах относится к 15-16 вв., были они знатными людьми из Пскова. Но это не наш случай, поскольку папенька автора был настоящий пролетарий. Сколько у него, скончавшегося от чахотки в начале века, было детей, мне неведомо, но точно были сыновья и дочери. Старший сын в годы Гражданской войны служил у красных в кавалерии (его жизнь подробно описана братом), младший, Борис (1910-?), пошел по отцовским стопам и стал рабочим. Оба не оставили бы никакого следа в истории, увы, если бы не Борис, уже после войны написавший воспоминания о своей жизни. От них сохранилась только одна часть, описывающая события начала 1920 – середины 1930-х гг. Когда Штейнфас писал свои записки, для кого, сколько всего написал, у кого они хранились, кому достались, судьба автора — ничего не известно. Но взяли же где-то эти материалы составители этого сборника и авторы комментариев и вводной статьи Н.М. Куренная, д.ф.н., и Т.В. Волошина, д.и.н.?! Не хочется думать, что на помойке нашли. В небольшой вводной статье об этом ровным счетом ничего не говорится.
В отличие от них сам Штейнфас говорит и очень подробно, о быте, культурной жизни города, одежде, еде, занятиях горожан (в первую очередь молодежи), ее учебе, работе, увлечениях, досуге. Среди действующих лиц популярные артисты и спортсмены, удачливые карточные шулеры и воры, сбившиеся с пути девчонки и ловкие сводни, кадровые питерские рабочие и учащиеся фабзавуча… Особое место в воспоминаниях уделено представителям не типичных и не передовых биографий той эпохи, вроде героев труда, а как раз наоборот — преступного мира, всякой шпаны. При этом все эти персонажи взяты были из реальной жизни, многих из них Штейнфас знал лично.
Выросший на рабочей окраине, чье детство пришлось на войны, мировую и гражданскую, и революцию, Борис, хоть и окончил школу (потом ушел в ФЗУ на токаря), на всю жизнь остался малограмотным человеком. Авторы оставили без исправлений его правописание, посмотрите, это очень любопытно.
Было очень интересно почитать о жизни советских школьников начала 20-х гг., о первых пионерских отрядах, где состоял Борис. Это весьма редкий документ, написанный участником и очевидцем тех событий. Описано всё это изнутри, человеком убежденным в правоте свершающихся преобразований. Это тот слой, что был ничем до революции, и, по-хорошему говоря, ничем и остался, но имел претензии и идеи. Принадлежащий к низам общества, Б. Штейнфас стал той частью общества, в сторону которой новые власти делали постоянные реверансы. Возможность подняться наверх у него была лишь по общественной линии, но к этому не было, видимо, ни склонности, ни способностей.
Мир, описанный Б. Штейнфасом, мы знали с другой стороны — из литературы. Уголовники и шпана, с которыми дружил Борис, ставшие в тюрьмах и лагерях врагами разных контрреволюционеров, были описаны ими в своих воспоминаниях. Жизненные пути этих будущих зеков начинались, в том числе, на Колпинской стороне, где вырос Борис.
Об этом существует разнообразная литература того времени, но преимущественно художественная, в отличие от рассматриваемой книги, где всё подлинно и первично.
Ольга Трапезникова (1922-2014), племянница Б. Штейнфаса, оставила небольшой дневник за 1938-39 гг. Его содержание — это школа, общение со сверстниками, туристические походы, литературные вечера, занятия спортом, посещение кино и театра, танцы… Написано всё это гораздо более грамотно, но пустовато. Рассуждения молоденькой и не очень хорошо разбирающейся в жизни барышни любопытны, но не особенно. Тем не менее, это отличный памятник своего времени, полный тогдашних штампов и стереотипов, выражающий распространенные настроения тех лет.
Отдельные фрагменты этого сборника были опубликованы в журнале «Живая старина» (№ 4 за 2016). В полном объеме изданы впервые.
Отмечу хорошее оформление. Во второй части есть несколько фото. Комментариев, на мой взгляд, недостаточно.
Весьма и весьма рекомендую всем интересующимся «низовой» культурой нашей страны первых послереволюционных десятилетий.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть