Записки дворян – вещь в нашей литературе не редкая. В конце концов, грамотность и досуг успешно стимулируют к литературному творчеству.
Записки же дворян не служащих, а помещиков, да еще помещиков практикующих, т.е. живущих в деревне и самостоятельно управляющих своим хозяйством, вещь гораздо менее распространенная. Да еще управляющих ими вполне успешно, а не как Раневская из «Вишневого сада»...
Автор данных воспоминаний - Виктор Антонович Шомпулев – был родом по отцу из венгерских офицеров, перешедших на русскую службу в середине 18 в., т.е. не очень видных дворян, а вот по матери имел предков очень знатных, ведущих свой род еще с Александра Невского.
Появившись на свет в 1830 г., Виктор Антонович еще младенцем потерял отца, жандармского офицера, умершего от эпидемии холеры. Вырастили его русские «мамки» и французский гувернер. Мать была женщиной вполне состоятельной, но сына отдала обучаться за казенный счет в Александровский корпус для малолетних сирот в Царском селе, фактически лишив его еще и матери. Из-за плохого здоровья корпус он не кончил, и вернулся в Саратов, где начал службу в канцелярии губернатора, однако это было не тем, чего требовал дворянский долг, и в 1849 г. Шомпулев уехал на Кавказ юнкером в один из егерских полков. Несколько лет прослужив там, был неоднократно в экспедициях против горцев, воевал храбро – был произведен в офицеры, получил «солдатского Георгия», которым очень гордился, тяжело ранен, и вынужден выйти в отставку подпоручиком.
Получив от матери в наследство имение Приют, стал им активно заниматься. Женившись, получил в приданое земли около тысячи душ крестьян.
В 1856 г. Шомпулев начал карьеру общественного деятеля – сначала замом уездного предводителя, а потом и полноценным главой местных дворян. Несколько десятидетий в 1850-70-е гг. он был в самом центре преобразований, коснувшихся жизни русской деревни.
Будучи человеком независимым и властным, приобрел много сторонников и врагов. В конце 19 в. почти на десять лет стал земским начальником. Шомпулев был человеком требовательным, с крестьянами не церемонился. В общем, обычный такой представитель своего сословия, верная опора самодержавия, которых потом изводили под корень и как класс, и как память. Последние годы жил настоящим барином, в свое удовольствие. Именно в это время стал писать, сначала воспоминания, потом художественные произведения, которые она называл «былями из прошлого». Собственно мемуарные очерки Шомпулева впервые были опубликованы в «Русской старине» в 1897-98 гг., потом еще и еще в начале 20 в.
Сведенные воедино записки Шомпулева проивзодят неравноценное впечатление – отсутствие целостности, разный объем и литературные достоинства делают их не вполне завершенной работой, над которой автор продолжал работать до самой смерти. Лучше всего читаются те материалы, где Шомпулев рассказывает о том, чему свидетелем был сам, а не пересказывает с чужих слов. Современникам эти записки понравились, но со временем оказались забыты, как и многое другое из ушедшей эпохи.
Издание состоит из двух частей – собственно, «Записки старого помещика» на 200 стр., и полухудожественных "былей" на 60 стр. Книга полноценно оформлена – введение от составителя А.В. Кумакова на 15 стр., примечания Кумакова и Плешакова на 60 стр. (которые сумели раскрыть всех скрытых инициалами персонажей воспоминаний Шомпулева), список сокращений и именной указатель. Кроме того, есть вклейка с иллюстрациями.
Результат – взгляд на жизнь глазами провинциального «слуги царю», отца крестьянам. Человек образованный, много видевший – как среди местного дворянства, так и чиновничества, включая высшее, он о многом рассказал без экивоков.
Ценность этой интересной публикации в заполнении пустот – если о многом в прошлом России мы знаем из беллетристики (вспомним того же Чехова), то это оценка часто пристрастная и неполная, на уровне анекдота, где дворяне, особенно провинциальные, высмеиваются как некие ископаемые. Шомпулев в своих воспоминаниях дает нам возможность оценить внутренний мир этих самых «динозавров», их ценности и мотивацию поступков. Перефразируя Бродского, «взгляд, конечно, помещичий, но верный»…
Рекомендую всем интересующимся историей нашей страны во второй половине 19 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Кто такой Александр Трифонович Твардовский (1910-71), людям, родившимся до 1990-х гг., объяснять вообще не надо. Прежде всего это поэт – цикл про «Василия Теркина» первым приходил на ум, а кому-то и на память, вместе с другими стихами, особенно о войне. Редактор, выпускавший знаменитый в свое время журнал «Новый мир», ставший дважды причиной его отставки и убавивший немало лет его жизни. Но кроме этого Твардовский был еще и автором интереснейших дневников, которые он вел с 1927 г. и до самой смерти. Дочери Твардовского постепенно издают – в частности, в 2005 г. вышли военные дневники "Я в свою ходил атаку. Дневники. Письма 1941-1945".
Гораздо более интересны своей откровенностью и широтой дневники последних десятилетий жизни Твардовского. Это, конечно, так называемый «новомирский» дневник, охвативший период с 1961 по 1970 г., вещь, с которой я начал знакомство с этой стороной творчества Твардовского. Это было чтение! Мало того, что объем – 1300 стр. увеличенного формата, так еще и богатейшее содержание.
Под впечатлением от этого двухтомника я купил и рассматриваемое издание.
Впервые данные дневники были опубликованы в журнале «Знамя» в 1989 г. (№ 7–9). Интересно, что в свое время их подготовил сам Александр Трифонович, когда ушел из "Нового мира" в знак протеста и решил написать книгу воспоминаний о своем пребывании в журнале. Она должна была называться "16 лет в "Новом мире". Довести до конца он это дело не смог. Его завершили дочери, подготовившие дневники без изъятий и купюр, которые были в журнальном варианте.
Скажу честно, итоговым изданием был несколько разочарован. Я читал, что дневники Твардовского – это рабочие тетради писателя, своеобразный личный архив, который хранит черновики будущих стихотворений, личные записи и наброски в виде эссе. «Новомирские» дневники были все же в большей степени именно поденными записями, особой прозой. Эти записи "для себя" Твардовского рассказывают о потерях и обретениях, дружеских и родственных связях, раскрывают его чувства и убеждения. Там есть портреты современников, характеристики представителей власти и литературной среды, пейзажные зарисовки, много стихов (часть из них так и не дошла до печати), отражают в самых существенных чертах жизнь нашего общества тех лет.
Так вот, дневники 50-х гг. – это прежде всего рабочие тетради, основная масса записей которых связана с работой над стихами – набросками, черновиками, размышлениями и проч. Знаковые события 50-х гг. – смерть Сталина, 20 съезд – либо вообще не освещены (как последний), либо более чем поверхностно. Отставка (первая) с поста главреда «Нового мира» в 1954 г., новое назначение в 1958 г. упоминаются как нечто фоновое. Многое из этой информации, думаю, не вызовет интереса у обычного читателя.
Конечно, тут есть очень интересные страницы, описывающие отношения с людьми, окружавшими поэта, в частности, рассказывающие о дружбе Твардовского с Александром Фадеевым, но их не так много. Любопытны записи о встречах с Хрущевым и другими высокопоставленными чиновниками.
Ряд записей – это письма к жене и дочери во время многочисленных поездок Твардовского, своего рода конспект происходившего с ним. Есть большие пробелы – недели и даже месяцы, когда в дневники не заносилось ничего.
Пожалуй, здесь тот случай, когда интересен будет не весь документ, а только фрагменты из него; целиком же дневники будут любопытны преимущественно специалистам – литературоведам и др.
Содержание данного издания выглядит следующим образом: сами дневники занимают 330 стр., 5 стр. – введение, 75 стр. – обстоятельные комментарии дочерей Твардовского, Ольги и Валентины, делающие понятными те или иные записи. Помимо этого, имеется именной указатель, интересная подборка фото. В целом, отличное оформление – твердый переплет, офсетная бумага. Есть лишь одна опечатка: на с.488-89 в заметке о Ю.Г. Лаптеве неверно указан год его смерти – не 1972, а 1984.
Подводя итог, могу рекомендовать данное издание либо любителям творчества Твардовского, либо тем, кто узко занимается тем временем. Остальным будет, полагаю, скучновато. Да и дорого, увы.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

К очередной годовщине Победы издательство «Алгоритм» запустило серию «Моя война». Многие так сделали, но с одним отличием — «Алгоритм» в своей серии выпускает СТАРЫЕ книги о войне, т.е. переиздает, нередко под другим названием, работы, опубликованные десятилетия назад. С одной стороны, это неплохо, потому что выходят в свет книги, часто несправедливо забытые, с другой стороны, «Алгоритм» нигде не пишет об оригинальных изданиях, вводя читателя в заблуждение, будто это новинка. Как любая ложь, да еще и не очень ловкая (мне понадобилось несколько минут, чтобы прояснить ситуацию), это гадко, поскольку является спекуляцией на теме. Напишите честно — впервые с 1970 г. переиздается незаслуженно потерянная для отечественного читателя работа ветерана и очевидца, и проч. Ну уж, и не забудьте рассказать об авторе, поместите его фото, снабдите текст примечаниями и т.д. Но это требует ума, совести и немножко денег (возможно, даже и последних не потребуется). Похоже, у издательства «Алгоритм» с этим дефицит...
Рассматриваемая книга полностью подпадает под вышеописанную ситуацию. Впервые (и единожды) под названием «Записки военного врача» она вышла в 1970 г. в Лениздате. Это было полноценное издание, с краткой справкой об авторе (заслуженный врач РСФСР), с подборкой фото. К сожалению, рассказать подробнее о Ф.Ф. Грачеве я не могу, а вот его наследники, у которых «Алгоритм» купил права на издание, уверен, поделились бы такой информацией, и имя Ф.Ф. Грачева сохранилось бы для потомков. Жаль, что итогом стала своего рода халтура, а не добрый поступок.
Итак, что же мы имеем? Осенью 41 г. ленинградский врач Федор Федорович Грачев (на фото выглядит очень интеллигентно, но откуда он родом, сколько было лет на тот момент, как и то, что было с ним после войны — не знаю; в тексте упоминается, что до войны был судовым врачом) получил в Военно-санитарном управлении Ленинградского фронта направление в эвакогоспиталь, расположенный в здании истфака Ленинградского университета. Книга и посвящена одному году жизни этого госпиталя, с сентября 41 по сентябрь 42 г. Далее повествование продолжается до начала 43 г., но уже пунктиром, где конкретики мало, а публицистики много.
В целом это добротное описание первой, самой страшной блокадной зимы, изложенное настолько откровенно, насколько это можно было сделать в конце 1960-х гг. Здесь есть типичный набор советских штампов о Великой Отечественной: впереди — коммунисты, комиссар госпиталя – умный и душевный человек, все молодцы, в одном порыве работают на победу, имеются отдельные недостатки, но мы их преодолеем. Это интересная, но вполне советская книга о войне.
О самой блокаде говорится, но смазанно. Да, голодали, но от голода мало кто умер. Бомбежки и обстрелы города — неприятно, но упоминаются только раненые. Особых откровений вы здесь не найдете, но о блокаде мне читать не надоедает, винить автора в лакировке я не возьмусь, поэтому книгу моего земляка рекомендую, но очень советую в добавление к ней взять что-то еще, написанное не для печати и выпущенное тогда, когда издавать правду стало можно. Жаль, что Вы, Федор Федорович, до этого не дожили. Уверен, Вам было бы что нам рассказать.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Софья Игнатьевна Богатырева подготовила интересную книгу, а издательство АСТ выпустило ее в серии мемуаров 20 в. На мой взгляд, это должно было быть ДВА издания, ДВЕ разных книги.
Но вначале об авторе. С.И. Богатырева (1932-) выросла в литературной семье. Отец, Игнатий Игнатьевич Бернштейн (печатался под псевдонимом Александр Ивич) — писатель, литературный критик, журналист; в 1920-е гг. несколько лет руководил созданным им издательство «Картонный домик», выпустившем за недолгое время своего существования несколько хороших книг. Мать, Анна Марковна Бамдас, в 1930-е гг. работала в журнале «Огонек», позднее — в журнале «Знамя». Оба они знали множество известных и достойных отечественных писателей и поэтов, неоднократно бывавших в их московском доме. С.И. Богатырева (1932-) пошла по их пути, окончив филфак МГУ. Затем 15 лет вела отдел поэзии и детского творчества в журнале «Пионер», выпустила две книги прозы и одну стихов для детей и подростов. Со временем стала заниматься литературоведением, в частности, творчеством О. Мандельштама и В. Ходасевича, автор множества работ, посвященных литературе Серебряного века. Попутно (как сама пишет, «в меру сил») занималась диссидентской деятельностью.
Начиная с 1989 г., читала курсы лекций, посвященных русской литературе, в колледжах и университетах США и Великобритании. С 1993 г. постоянно живет в США. Там стала изучать и записывать историю своей семьи. Основой для ее исследований стал архив ее отца, содержавший множество оригинальных документов по истории отечественной литературы послереволюционного времени, включая неопубликованные воспоминания А. Ивича. Результатом этих исследований стало появление в 1990 – 2010-е гг. разнообразных мемуарных и литературоведческих публикаций.
Почему это имеет значение? Потому, что под обложкой рассматриваемого издания вышло много ранее выходивших работ. Скажем, материал о ее дяде, С.И. Бернштейне, или архиве О. Мандельштама, или работах В. Ходасевича. Причем последние материалы носят вполне академический характер, где много место уделено текстологии.
Это я имел в виду, говоря о том, что данное издание должно было бы выпущено в двух вариантах: одно для филологов и литературоведах, второе — для интересующихся литературой и историей 1940-60-х гг.
Свои заметки С.И. Богатырева начинает с рассказа о родителях отца. Дедушка был инженером-путейцем, занимался проектированием и строительством железных дорог, погиб в Китае, во время Боксерского восстания. Бабушка стала переводчицей, в основном с немецкого. Оба их сына посвятили себя литературе, только старший стал профессором МГУ, известным лингвистом (ему посвящена одна из глав книги), а младший увлекся журналистикой, литературной критикой и собирательством изданий русской поэзии, создав редкую и ценную библиотеку (после того, как его объявили космополитом, бОльшую часть коллекции пришлось продать).
Частью этой коллекции (секретной) стал переданный А. Ивичу вдовой О. Мандельштама Н. Мандельштам сохраненный архив стихотворений поэта, ставший впоследствие основой для всех последующих публикаций Мандельштама. Истории этого архива посвящен большой раздел данной книги, где далеко не всё будет интересно широкому читателю. Была в архиве А. Ивича и папочка с записями о В. Ходасевиче и отдельными его рукописями. Это вообще не мемуарный, а чисто литературоведческий очерк, который не совсем уместен здесь.
По-моему, вышла интересная, но неровная книга, которую я бы сильно сократил. Очень любопытны детские воспоминания С. И. Богатыревой (скажем, о встрече с Б. Пастернаком), ее более взрослые встречи с тем же Пастернаком, Олешей и многими другими. Филологические же экзерсисы — своего рода комментарии тех или иных литературных текстов — ценны (хотя, по-моему, не новы), прежде всего, для специалистов.
Есть именной указатель, но не развернутый. Маловато примечаний. Отсутствие последних стало плохой особенностью изданий редакции Е. Шубиной, что, честно, разочаровывает. Такая экономия на сопроводительных текстах портит общее впечатление от книг (в частности, этой).
Не буду рекомендовать этот обстоятельный, но специфический труд широкому читателю. Тому же, кому интересна литература и история нашей страны во второй трети прошлого века, найдет здесь немало любопытных страниц.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Дневники можно начать вести по разным причинам. Вот ленинградский студент филфака ЛГУ Слава Тюев решил в 1951 г. таким образом отточить свой стиль (он с детства хотел быть писателем), а заодно, чтобы справиться с любовными переживаниями. Обе причины довольно скоро перестали быть актуальными, а вот привычка доверять свои записи дневнику осталась.
В конце 1980-х гг. подполковник милиции Вячеслав Иванович Тюев (1931-) вышел на пенсию и решил заняться историей своей семьи, а также привести в порядок дневник, который он до 1970-х гг. (?). В некоем виде он представлен в данном издании. Я пишу «в некоем виде», потому что, несмотря на предисловие автора, где он рассказывает о себе, своей семье и дневнике, совершенно неясно, что именно легло в основу этой публикации – весь ли дневник, или сокращенный текст (судя по всему), когда и как он редактировался и кем - только автором или еще и редактором. Это не очень хорошо, потому что снижает безусловную ценность книги как исторического источника.
Содержание распадается на две, приблизительно равных по объему части – записи 1951-54 гг. об учебе в университете (с добавкой о поездке в ленинградскую деревню в 54 г.) и записи 1955-70-х гг., посвященные работе В. И. Тюева журналистом и сотрудником МВД. Последние очень неравноценны по содержанию и размеру (на 70-е гг. пришлось чуть менее четырех страниц). Но в целом это очень любопытный и редкий материал, показывающий жизнь нашей страны глазами простого человека. Человека образованного, искренне верящего в советские идеалы, постепенно теряющего наивность и готовность радоваться и удивляться, но не фиксировать то, что происходит с ним и вокруг него.
Таких дневников (а еще больше воспоминаний) по второй половине 20 в. у нас довольно много, но ни один не будет лишним – в любом хоре всегда найдется место новому голосу.
Отмечу неплохое оформление: твердый переплет, офсетная бумага. Есть именной указатель и примечания, подготовленные редактором этой замечательной серии А. И. Рейтблатом (хотя обложка не серийная). Жаль, что нет иллюстраций. Тираж 1000 экз.
Рекомендую дневник В. И. Тюева как полезное и интересное чтение по советской истории 1950-60-х гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть