Евгений Валентинович Голомолзин — автор нескольких путеводителей по северо-западу России и Финляндии. Обходив пешком Питер, он теперь предлагает нам отправиться в пригороды северной столицы. Свой «угол» мира он знает хорошо и поэтому его новую работу я взял без особых раздумий — и не ошибся.
Книга предлагает нам пройтись по семи самым известным городам-спутникам Санкт-Петербурга: Гатчине, Кронштадту, Ломоносову, Павловску, Петродворцу, Пушкину и Стрельне. Рассказ о каждом из них выстроен по единой схеме: дается общий перечень достопримечательностей, объясняется, как можно попасть туда на машине, электричке и автобусе, приводится карта-схема с обозначением отдельных объектов, после чего повествование переключается на эти самые объекты. Кроме общего описания того или иного памятника архитектуры (или ландшафтного дизайна), есть информация об известных людях, собраны разные интересные факты.
Поскольку большинство пригородов содержат множество интересных достопримечательностей, занимающих десятки гектаров, осмотреть которые за один приезд физически невозможно, автор предлагает несколько вариантов маршрутов — подлиннее и покороче, на хорошую и пасмурную (что для Питера всегда актуально) погоду. Для усталого путника Е. Голомолзин рекомендует точки привала и места для перекуса (посещения туалета).
Эта книга предназначена как для чтения, так и для рассматривания, поскольку насыщена фотографиями — нет практически ни одного описанного в книге объекта, который бы не был запечатлен автором на снимке.
Это грамотное сочетание текста и иллюстративного ряда, а также хороший баланс — без поверхностности и излишней углубленности в разные частности — делает это издание наиболее удобным для туриста, готового отправиться на целый день, да еще с детьми в императорские пригороды бывшей столицы.
К минусам отнесу мягкий переплет с клееным корешком, которые делает не очень удобным обращение с этой книгой: она не раскрывается полностью и не укладывается в одной руке. Есть некие частные пробелы в содержании. На с.12 я нашел ошибку — Троцкому не пришлось бежать из СССР, его оттуда в 1929 г. выслали в Турцию. На с.58 говорится, что выстрелы «полуденного орудия» в Кронштадте прекратились с июля 1934 г., «после убийства Кирова». Последний был застрелен не летом, а 1 декабря.
Всячески рекомендую эту во всех отношениях отличную работу всем активным путешественникам.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В истории Великой Отечественной войны есть всё. О многом мы знаем, о многом – нет. О многом знать не хотим.
Оскара Шиндлера, немецкого предпринимателя, спасшего от уничтожения около 1200 евреев, работавших на его заводах, знаю, наверное, все. То, что в СССР был свой Шиндлер, не знает почти никто.
Но узнать об этом замечательном человеке и его подвиге можно, прочитав эту книгу.
У нее два героя. Первый — это Инна Павловна Герасимова, создатель и директор Музея истории и культуры евреев Беларуси (Минск). Искусствовед по образованию, преподаватель по профессии, она в начале 1990-х гг. стала заниматься историей Холокоста. Канд.ист.наук, автор множества публикаций по истории белорусских евреев в 19-20 в. С 2012 г. живет и работает в Германии.
Второй (хотя, разумеется, главный) персонаж этой выдающейся работы — Николай Яковлевич Киселёв (1913 - 1974). Уйдя в 41 г. добровольцем на фронт, он недолго воевал политруком, попал в плен в Белоруссии, бежал оттуда. Затем подполье и, наконец, командование партизанским отрядом «Мстители» в Вилейском районе Минской области.
Здесь начинается та история, о которой мы знаем/не знаем/не хотим знать. Это история евреев на оккупированной немцами территории Белоруссии. Евреев там было много (точных данных нет, приблизительно 800 тыс.). Немцы последовательно и методично уничтожали их, ликвидировав почти всех — опять же, по ориентировочным данным, в Белоруссии было истреблено от 600 тыс. до миллиона евреев (включая привезенных их Польши). И если массовые акции немцев против жителей белорусских деревень известны, то геноцид в отношении евреев никогда особенно не выделялся. Официальная позиция была такая: немцы сражались со всем советским народом, пострадали все, а евреи могли бы и поактивнее за свою жизнь бороться, а не сидеть в гетто. При этом советская историография противопоставляла разным безродным космополитам отважных белорусских партизан, бивших немецких оккупантов хвост и гриву.
Но современники тех событий (а еще архивы) рисуют нам другую картину. Из гетто евреи массово убегали, при этом не только прятались от гитлеровцев в лесах, но создавали партотряды, сражавшиеся с немцами (см. "Братья Бельские" Питера Даффи). По отношению к евреям местные жители делились на три группы: большинство ничего не делало, одна малая часть помогала евреям спасаться, другая – активно помогала немцем евреев убивать (как правило, из корыстных соображений, за награду).
Евреи уходили в те же леса, что и остальные партизаны, но последние их не признавали, к себе не брали, а пытавшиеся заниматься самоснабжением евреи вызывали раздражение местных крестьян, не желавших тех кормить, и, тем самым, подрывали кормовую базу партизан из своих. Актуальной эта проблема стала в 42 г., когда немцы стали проводить политику «окончательного решения» еврейского вопроса.
Н.И. Ковалев партизанил недалеко от села Долгиново, где к лету 42 г. из живших там 5000 евреев немцы уничтожили болеше 90%. Остальные скрывались в окрестных лесах. Эту голодную массу женщин, детей и стариков желательно было куда-то деть, пока зима не прикончила их (кормить же из своих припасов было накладно, а Москва мало чем помогала). Для того, чтобы культурно избавиться от них, местными партизанскими командирами было решено вывести около 300 евреев через линию фронта. Дело в том, что на границе России и Белоруссии около полугода был незанятый никем проход шириной 40 км в лесах и болотах. Путь в тысячу с лишним километров был преодолен в два с лишним месяца, с конца августа до начала ноября. Шли только ночью, обходили все деревни и дороги. Еды было очень мало, костры не жгли, теплая одежда, как и обувь, у многих отсутствовали. Дошло 200 с небольшим человек.
Н.И. Ковалев (которому в случае успеха было обещано звание Героя Советского Союза) и его 13 партизан (но не все) от родины получили денежные премии (где-то по два рубля за голову). Еще во время войны Ковалев, воевавший до 44 г., видя, как другие партизаны получают награды, в том числе и за его подвиги, попробовал восстановить справедливость. Писал в разные инстанции, но тщетно. Официально признавшие то, что он сделал, власти после войны не считали спасение евреев тем, чем должны были заниматься настоящие партизаны.
И Ковалев, работавшие до самой пенсии в Министерстве внешней торговли (это была его еще довоенная профессия), живший подолгу за границей, отступился.
Многие годы спустя (уже после его смерти) И.П. Герасимова нашла в одном из белорусских архивов рапорт Ковалева, стала копать дальше, и не остановилась, пока не довела эту историю до конца. Итогом ее стали: эта книга, присвоение имени Ковалева скверу на Новом Арбате, включение его в число Праведников народов мира (вм. с Шиндлером), документальный фильм 2008 г., получивший множество призов.
Я довольно долго присматривался к этой книге — дорого, да и история какая-то странная. Как хорошо, что я ее купил.
Написанная на основе разнообразных архивных материалов и воспоминаний, снабженная вклейкой с подборкой фотографий, карт и схем, это выпущенное на пухлой бумаге крупным шрифтом издание полезно будет прочитать не только всем интересующимся историей Великой Отечественной войны, но и тем, кто хочет понять, почему одни люди спасают чужие жизни, рискуя своей, а другие, выбирая вроде бы дорогу жизни, губят и тело, и душу.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Начнем с того, что эта книгу уж выходила в России в 2004 г. Для д.и.н. Ю. Фельштинского тема советско-германских отношений в 1917-20 гг., тема Брестского мира не нова. Еще в 1990 г. он, много занимавшийся наследием Троцкого, выпустил книгу «Крушение мировой революции. Брестский мир» (она была выпущена в Москве в 1992 г. изд-вом Терра). Так что и как исследователь, и как публикатор в данной проблематике Фельштинский разбирается хорошо и его (новая) работа хороший тому пример. Другое дело, будет ли она столь же интересна среднестатистическому читателю, как и другие его исторические исследования, не уверен.
Теперь по существу. Московский дневник Ботмера наряду с документами МИДа Германии, включенными автором в книгу, являются важнейшими источниками по истории советско-германских отношений 1918 г. Дневник был впервые опубликован еще в 1922 г. в Германии, но в отредактированном самим Ботмером виде. В данном издании восстановлен оригинальный текст. Ссылки на дневник Ботмера имеются во многих иностранных исследованиях. Стыдливо ссылались на эту книгу и советские авторы, но немного и нечасто. Причины, по которым это важное мемуарное свидетельство не было переведено на русский и опубликовано в СССР, понятны: слишком очевиден в целом антибольшевистский настрой автора мемуаров, к тому же не принявшего общепринятую в СССР и за рубежом концепцию о непричастности большевиков к убийству германского посла графа Мирбаха 6 июля 1918 г.
Если допустимо утверждение, что мемуары бывают объективны, записи Ботмера, по мнению Фельштинского, следует отнести к таковым, хотя и с оговорками. Читатель должен простить Ботмеру, немецкому майору, делающие записи во время Мировой войны, его прогерманскую и антиантантовскую позицию. Ботмер субъективен и в еще одном вопросе: извечном конфликте германских военных и МИДа. В неправильной политике Вильгельмштрассе он видит чуть ли не основную причину гибели германской империи, освобождая военных от какой-либо ответственности за трагедию, постигшую германский народ. Как очевидцу русской революции, как офицеру и немцу, ощущающему себя представителем германской нации, Ботмеру не чужд и мягкий антисемитизм, во многом спровоцированный событиями 1917-18 гг. в России, Германии и Венгрии. В
контексте происходящего размышления Ботмера о роли евреев в революции следует назвать отражением широко распространенного в те дни мнения современников.
Предшествует собственно воспоминаниям и документам большая (80 стр.) вводная статья Фельштинского о Брестском мире. Для незнакомого с концепцией автора эта работу будет, безусловно, интересна и полезна. Она конспективно и толково дает нетрадиционную характеристику Брестского мира, развенчивая ряд мифов, в частности, о роли Троцкого в этих событиях и позиции Ленина. Мемуарная часть дневника (где дневник занимает вместе с примечаниями занимает 170 стр.) самим Ботмером дополнена документами (объемом в 45 стр.), которые, как и воспоминания, на русском языке публикуются впервые. Кроме того, составитель дополнил воспоминания Ботмера тремя приложениями. Приложение No 1 -- реферат, составленный и переведенный с немецкого меньшевиком Ю. Денике по книге воспоминаний министра иностранных дел Австро-Венгрии графа О. Чернина, вышедших в 1919 г. Русский перевод мемуаров был издан Госиздатом в 1923 г. Приложение No 2 – глава из третьего тома мемуаров упоминаемого Ботмером преемника убитого Мирбаха, Карла Гельфериха, появившихся в 1919 г., также переведенная и подготовленная к изданию Ю. Денике. На русском языке отрывки из
мемуаров К. Гельфериха выходили в 1922 и 1924 г. и давно стали библиографической редскостью. Вероятно, по этой причине Фельштинский дал их в виде приложений к дневникам Ботмера. Наконец, как приложение No 3 дан стенографический отчет 6-го заседания ВЦИК Советов 5-го созыва, состоявшегося 3 октября 1918 г. и упоминаемого в документе No 9. Эти приложения занимают в общей сложности 85 стр., и, как и документы, подобранные Ботмером, рассчитаны прежде всего на специалистов. Так что если убрать их и статью Фельштинского, от книги останется приблизительно половина.
Есть ряд технических замечаний – нет карты (раздела России по Брестскому миру), нет примечаний к приложениям, иллюстраций, ряд примечаний Фельштинского к дневникам Ботмера повторяется (№ 64 и 76, напр.). Иностранные фразы не переведены. Это портит впечатление от хорошей, хотя и достаточно специализированной книги, которую я все же рекомендовал бы только тем, кто интересуется именно этим периодом. Для остальных она покажется скучноватой. Скрыть

Аполлон Васильевич Еропкин (1865 – после 1928) — носитель громкого имени и (когда-то) громкой биографии. В сторону: чем руководствовались его родители (папа с заурядным именем Вася), выбирая сыну ТАКОЕ имя?! И как, кстати, его звали в детстве?
В начале прошлого века А.В. Еропкин был одним из известных публицистов и политиков (последнее – как минимум на уровне Госдумы). Прошло не так много времени, а уже и время смерти (не говоря о могиле) нам неизвестно… Был человек и растворился.
Не растворился. Пушкин вывел универсальную формулу, посредством которой память о человеке может пережить его физическое тело: «Нет, весь я не умру - душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит, И славен буду я…». Всё нормально, Аполлон Васильевич, Ваша слава пережила Вас, пусть и тираж Ваших воспоминаний всего 700 экз.
Но будем последовательны. Родом А.В. Еропкин был из знатного и славного рода. Прадед – сенатор, генерал-аншеф, смог усмирить в Москве народный бунт 1771 г. во время свирепствовавшей там чумы, а от пожалованных ему за то 4000 душ крестьян он отказался (человек был и так не бедный). Отец был военным, участвовал в разных войнах 1820-50-х гг., оставил потомкам интересные воспоминания, а также много земли.
Аполлон вырос в родовом поместье, которое утратил, как и многие тогдашние дворяне, в 17 г. (хотя для своих крестьян сделал много хорошего). Здесь благодарности от народа он, народный избранник, не дождался ни на грош. Хорошо, не убили… Кстати, в своих записках Еропкин очень жестко прошелся по крестьянам, воспользовавшимся революцией для того, чтобы отнять у богатых (не обязательно помещиков) землю и имущество.
Окончив юрфак Московского университета, по отцовской стезе будущий депутат не пошел, выбрав государеву службу в канцеляриях. Сначала трудился в казенной палате на родне, в Рязанской губернии, потом перешел в Минфин, где также занимался налогами. Наверное, там бы и сделал хорошую карьеру, закончив свой путь в Госсовете, тайным советником, кавалером многих орденов. Но события 1905 г. увлекли и без того увлеченного общественной деятельностью мужа. Еропкин вступает в партию «Союз 17 октября» (они же октябристы) и попадает в I Госдуму, где специализируется на экономических вопросах. Эта же тема стала объектом его интересов как публициста (много печатался в ведущих журналах России).
Был довольно известным и популярным оратором и публицистом, что не помешало ему — политика! — не попасть ни во II, ни в IV Госдумы. Вернулся на госслужбу. Живя в Петрограде, был очевидцем обеих революций, о чем оставил интересные заметки и рассуждения. Вообще, отличительной чертой Еропкина было умение и готовность излагать собственное мнение, даже если оно не совпадало с мнением большинства (см. его рассуждения о Первой мировой на сканах стр. 94-97).
В 1918 г. уезжает на Украину по делам страхового общества, в котором работал, где и остается. Сотрудничает с разными правительствами (Украины, Крыма) как экономист, с конца 20 г. — в эмиграции. В аннотации к книге говорится, что Еропкин был в Крыму во время красного террора - это абсолютно не так, он успел уехать оттуда с предпоследним пароходом. Осел в Югославии, где даже смог найти работу в местном Минфине. Потом снова ушел в журналистику. В 1928 г. закончил свои воспоминания. Далее его следы теряются. Рукопись воспоминаний Еропкина, вероятно, через Пражский исторический архив, попала после Великой Отечественной в СССР, где и осела в спецхране, пока ее не извлекли в наши дни.
Записки Еропкина охватывают период с первой Госдумы до 1928 г. Лучшая часть (и меньшая по объему) — эта, где говорится о событиях до начала Первой мировой войны. Еропкин очень высоко отзывается о Витте и Столыпине. Очень невысоко — о коллегах по Госдуме (прежде всего, кадетах), пошедших во власть. Абсолютно всех их он считает не просто неподготовленными к той роли, которую они на себя взвалили, но прямо виновными в гибели страны. Немногие из тогдашних политиков готовы были произнести столь жесткий вердикт… Очень любопытно отзывается о внутренней кухне Госдумы (см. сканы стр. 56-58).
Оформление — вполне в духе других изданий этой же серии: есть хорошее введение К.А. Соловьева, его же комментарии и именной указатель. Правда, почему-то в комментариях характеристики тем или иным личностям даются лишь по 17-18 г. (напр., CV Керенского обрывается на избрании его Верховным главнокомандующим 30.08.17), как будто далее жизни у них не было или говорить там не о чем… Нет иллюстраций вообще.
Думаю, воспоминания Еропкина — хорошее дополнение к истории Росси начала 20 в. Хорошее и содержательно (взглядом человека умного и много знающего), и по форме (написано действительно качественно, живо и увлекательно, правда, не без публицистических загогулин, с некоторым количеством жалоб на судьбу и окружающих; последнее обильно присутствует в последних главах, где повествуется о жизни в Крыму перед эмиграцией, и в самой эмиграции). Рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Идею написания и издания неких сводных, коллективных монографий, посвященных одной теме, позволяющих дать современный взгляд на ту или иную проблему, можно только приветствовать. Другое дело, что найти тему, авторов и издательство под такой проект может быть непросто.
В случае с историей Крыма в годы Великой Отечественной войны карты сошлись. Нашлась группа авторов, сумевшая дать взвешенную и целостную картину событий 1941-44 гг. (А. Исаев как специалист по боям на суше, Д. Хазанов и Н. Глухарев (последний - преподаватель МПГУ, к.и.н.) как эксперты по действиям ВВС и ВМФ, соответственно, и О. Романько как исследователь Крыма в период немецкой оккупации). Издательство ЭКСМО собрало их под одной обложкой, опубликовав этот том (без малого 900 стр.) в довольно дешевом исполнении (газетная бумага), но с набором современных цветных карт (авторство которых не указано, думается, это дело рук А. Исаева) хорошим по нашим дням тиражем в 3000 экз. (правда, здесь не обошлось без финансовой поддержки Российского гуманитарного научного фонда).
Но такая удача (а выход этой книги — действительно удача) случается редко; пример остальных книг данной серии — это пример отсутствия у издательства оригинальных идей и людей (все три книги являются очередным, третьим или четвертым переизданием не первой свежести книжек, хороших, но старых).
Минусом данного издания могу назвать отсутствие настоящего редактора (ответственный редактор А. Махров явно не стал им), который бы вычитал текст, чтобы избавить его от сюжетных и текстовых повторов (очень заметно в разделах 1.2 и 1.3), проследил за единообразием в оформлении текста (у всех авторов ссылки на источники даны постранично, а у Хазанова — в скобках в самом тексте) и проч. Кроме того, в имеющемся списке сокращений отсутствуют многие из приведенных в книге.
В общем, комом не комом, но не совсем соколиком пошла эта «Главная книга о войне».
Тем не менее, содержательно она очень выгодно выделяется на фоне многих других публикаций.
Во-первых, все материалы основаны на архивных данных, как наших, так и немецких. При этом авторы используют эти сведения как для анализа планов обеих сторон, так и для сопоставления конкретных действий, что позволяет более четко и объективно представлять и общую картину событий 1941-44 гг., и отдельные ее элементы, скажем, сравнивая потери по немецким и советским донесениям. Как результат, хорошо видно, что обе стороны действовали не идеально, ошибались в прогнозах, принимали неверные решения, были ограничены в ресурсах и проч. Не было ни железного катка Манштейна, всё сминающего на пути, ни разбегающихся красноармейцев. Авторы в целом невысоко отзываются о действиях флота, занявшего несколько стороннюю позицию от сухопутных частей, но в целом ни наш, ни немецкий флот особыми достижениями (на фоне их возможностей) похвастаться не могут.
Помимо этого (что уже выгодно выделяет эту работу), авторы проработали многочисленную литературу, как отечественную, так и иностранную (непереводную), и воспоминания, и исторические исследования (список источников и литературы занимает в книге 30 стр.). Таким образом, вышла полноценная и качественная работа, соединившая последние наработки российских и зарубежных историков. В общем и целом, тему авторы не закрыли (да и не претендовали, наверное, на это), но свое мнение высказали весомо и убедительно.
Похвалил бы я и большое количество иллюстраций, представленных в книге, но бОльшая их часть не отличается качеством (прежде всего из-за плохой бумаги). Наличие оригинальных карт, опять же, выделяет это издание среди многих других аналогичных, но мне показалось неудобным отсутствие общей карты Крыма, так все представленные были посвящены частным операциям.
Содержательно книга выстроена следующим образом: общая характеристика военных действий в Крыму (приблизительно три четверти объема книги, написано Исаевым, потратившим, по его словам, два года на изучения темы), действия ВВС и ВМС (Глухарев и Хазанов), плюс десанты как общие операции. Кроме этого, отдельный раздел описывает Крым в период оккупации (это фактически краткое изложение работы О. Романько 2014 г. «Крым в период немецкой оккупации»). Нет введения и заключения, а они были бы не лишними.
Очень рекомендую эту добротный (пусть и не идеальный) труд всем интересующимся историей Великой Отечественной войной. Он позволит составить хорошее впечатление обо всем происходившем на этом ТВД.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть