Александр Евгеньевич Перепеченых (1923-2013) оставил после себя очень необычный документ, напоминающий записки протопопа Аввакума – страдальца за веру, преследуемого властями и побеждавшего их, потому что сила духа сильнее немощной плоти.
А.Е. Перепеченых был сектантом, представителем «истинно православных христиан», одного из ответвлений «катакомбной церкви». Сын простого русского крестьянина, уверовавшего в начале 1920-х гг., что воронежский мужик Федор Рыбалко, вернувшийся после германской войны из немецкого плена – это современное воплощение Христа, он сам стал «федоровцем». Ленин для федоровцев – это Антихрист, все, подчинившиеся ему (даже против своей воли) – прокляты. «Святость» из русской жизни ушла с революцией, патриарх Тихон (последний иерарх, которому они верили) погиб, РПЦ отшатнулась от веры и утратила «благодать», всякий, живущий по новым советским законам, обречен на гибель. Спасение в неподчинении властям (в колхозы не вступать, паспорта не получать, а армии не служить и проч.), что «федоровцы» и делали, за что власти их беспощадно преследовали, загнав пророка в психбольницу, а потом на Соловки, где он и сгинул, а его последователей – кого расстреляв, кого отправив в лагеря на медленную смерть.
Сам Переченых страдать за веру начал еще ребенком, когда семью его отца, отказавшегося вступать в колхоз, раскулачили и полностью разорили, отца осудили и сослали. Сам Переченых был осужден трижды, проведя в общей сложности в 1940-60-е гг. 14,5 лет в заключении. Первый арест в 44-м году (до этого несколько лет прятался по лесам и деревням от призыва, поэтому срок дали как дезертиру), второй в 48-м, 10 лет лагерей. Вышел он на свободу в 1955, успел обзавестись женой и детьми, вместе с единоверцами сумев компактно поселиться в удаленной деревне Старая Тишанка Таловского района Воронежской области, но в 1961 г. по новому закону «о тунеядцах», под который попали и верующие, отправился заново в колонию, где находился до 68 г.
Рассматриваемая книга – это фактически автобиография А.Е. Перепеченых в двух вариантах: письменный, написанный самим А.Е.П. (это и есть «Трагически ужасная история 20 в.» объемом в 100 стр.), и записанный другими людьми с его слов («У Бога камни возвопиют»! объемов в 90 стр.). Как результат, много повторов.
Это не строго исторический документ, основанный на точных фактах, а субъективная интерпретацияистории и культуры России конца 19 – начала 20 в., опирающаяся на религиозные представления об этой культуре. Дореволюционная Россия благостна и праведна, современное общество – это царство бесовщины. Много рассуждений об этом, много цитат из Библии - это на любителя.
Читать этот текст сложновато. Ни о лагере, ни о коллективизации не рассказал ничего принципиального нового. Тем не менее, воспоминания Перепеченых интересны очень эмоциональной и личной оценкой, но без ненависти и осуждения к своим палачам. Надо сказать, что уголовники к верующим, в том числе к Перепеченых, относились с уважением (особенно после того, как тот отказался стучать на них). Власти же таких убежденных противников системы ненавидели и всячески пытались уничтожить, или хотя бы сломить. Перепеченых приводит множество примеров издевательства над верующими в лагерях. «Меня сначала отправили в лагерь Пчелиновка г. Бобров Воронежской обл. где я встретил верующих старушек. Богоборци не смотря на войну свирепо распровлялись с верующими не смотря что они старушки. Этих старушек за невыход на работу в религиозные праздники ставили на мороз в худых ботинках и во рваных фуфайках. А холод доходил в войну 40 и более градусов.
И я по своему убиждению к ним присоединился. Меня так-же ставили на мороз морозили всю зиму…» (в издании сохранены авторская орфография и пунктуация).
Принципиально в книге новое – это повествование о преследовании советскими властями верующих (особенно при Хрущеве и Брежневе), и о том, что эти верующие были и сохранились до конца советской власти.
Вот один пример. Перепеченых отказывался работать в религиозные праздники, за что его все время наказывали, отправляя в ШИЗО (штрафной изолятор, помещение без отопления и должного питания). «Через три дня ко мне в изолятор приходят трое начальников … и говорят мне: «Теперь работать будешь?» Отвечаю: «Я истинно-православный христианин, но не паразит и не тунеядец, я отрабатывать не буду». Начальник лагеря как заорет: «Богомол!» И всячески матом, …расстегает брюки и говорит: «Вот, молись, на моего бога», а дальше матом и матом.
И получается отбываем срок не в лагере, а в изоляторе. Отсидишь 15 суток в изоляторе, тебя ведут к начальнику. Начальник спрашивает: пойдешь на работу? Верующий отвечает: Я не тунеядец, а православный христианин, отрабатывать не буду. Снова 15 суток в изоляторе, так все четыре месяца содержат в нетопленом, сыром изоляторе на штрафной пайке. Отбыл срок в лагере 4 месяца везут обратно в район. Там опять спрашивают: «Работать будешь?» И снова все повторяется» (с.84). Это – время уже не Сталина, а хрущевской оттепели.
В приложении – даны обвинительные заключения на Е.К. Перепеченых и А.Е. Перепеченых (10 стр.), статья А.А. Панченко «Двадцатый век Александра Перепеченых» (10 стр.), историческая справка о «федоровцах» составителей сборника Сергея Быковского и Шуры Буртина. Их же – комментарии на 20 стр. Правда, разъясняются не все блатные термины: «красная шапочка» (бывший солдат), «махновец» - уголовник, не признающий никаких законов и авторитетов.
Есть одна вклейка с фото из домашнего альбома. Общий тираж 1000 экз. Качественное оформление. Практически нет опечаток.
Книга Перепеченых – это еще одно свидетельство беспощадного уничтожения народа, читать о котором тяжело. Поэтому рекомендовать это издание буду лишь тем, кто готов это принять.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данные воспоминания – пример почти обыденной истории. Александр Судоплатов, молодой человек, чьё отчество нам неизвестно, сын сельского священника откуда-то с Украины, сам будущий священник (учился в семинарии), в конце 1919 г. уходит восемнадцатилетним в Добровольческую армию. Попал он в знаменитый Первый Партизанский генерала Алексеева пехотный полк, где служил в команде связи унтер-офицером.
Вместе с алексеевцами с боями прошел по Кубани и Крыму, участвовал в Геничекском десанте. После эвакуации из Севастополя проделал обычный для белогвардейцев Юга России путь: попал через Галлиполи в Болгарию, затем в Королевство сербов, хорватов и словенцев (будущая Югославия). Потом – точно неизвестно когда – перебрался во Францию, где поселился под Парижем. Чем занимался, когда умер и где похоронен – данные отсутствуют.
В общем, обычная судьба юноши революционного межвременья, выбравшего «не ту» сторону баррикад. Возможно, от него совсем ничего не осталось бы, если бы в промежутке между боями и походами Александр Судоплатов не вел дневник, который сопровождал рисунками – незатейливыми, но точными. Записи и зарисовки делались с натуры и выглядят как мгновенный снимок происшедшего. Этой непосредственностью он, прежде всего, и интересен. Текст дневника, наверное, не редактировался впоследствии и сохранил свежесть тех лет, яркий и образный язык.
В 1924 г. Судоплатов переписал свой походный дневник - и отложил его. В 1974 г. часть этих записок были опубликованы в спецвыпуске «Вестника Первопоходника» №16 – это издание Калифорнийского общества участников 1-го Кубанского генерала Корнилова похода (журнал выходил в Лос-Анджелесе). Издал это спецвыпуск бывший сослуживец Судоплатова Борис Павлов (Пылин), в чьей семье и сохранился оригинал воспоминаний. Дочь Павлова, Ольга Матич, и киевский историк Алексеевского полка Я. Тинченко объединились в этом проекте, выпустив в свет очередной том издательства НЛО.
Кроме самого дневника Судоплатова, занявшего 270 стр., в нем размещены дополнения о судьбе чинов Алексеевского полка в ноябре-декабре 1920 года (по материалам ЧК), подготовленные Я. Тинченко, и письма Судоплатова к Павлову (общим объемом в 20 стр.). Кроме того, имеется предисловие О. Матич на 8 стр. и комментарии Тинченко (объемом в 60 стр.). Имеется также именной указатель и интересная подборка иллюстраций (фото, рисунки и карты).
О чем эта книга? Обо всем, что бывает на войне. Суматоха отступлений и наступлений, путаница и неразбериха, стрельба, трупы, местные жители, уставшие принимать всех военных людей и всем им угождать, чтобы те не жгли и грабили (и всё равно грабивших), зима, лето, арбузы, галушки, запах пороха и тления, много ругательств. Белые, красные, зеленые, серо-буро-малиновые, в погонах и без, бандиты и идеалисты, солдаты, офицеры. Как писал Хармс о другом, «все бегут, летят и скачат». Кончается всё бегством (названным красивым словом «эвакуация») и забвением – как писал другой хороший человек, «белые начинают и оказываются в эмиграции». Только в случае с Судоплатовым, забвения нет. Есть вхождение в Историю и – маленькое, но свое – место в ней.
Рекомендую всем интересующимся историей нашей общей Гражданской войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Это будет, наверное, моя самая короткая рецензия.
Данное издание - халтура.
Идея, вроде бы, интересная: набрать из воспоминаний разных советских военачальников (в том числе поляков – Поплавский, Радзиванович) фрагментов, посвященных освобождению Варшавы, сделать своего рода хрестоматию и показать – а вот здесь возникает вопрос – что показать? Все эти труды, откуда брались цитаты, вышли в советское время, никакой особой разницы в оценке событий не было и быть не могло. Конечно, одно дело взгляд с самого верха, от разработчиков операции (Жуков, Штеменко), другое дело исполнители разно уровня – Рокоссовский как командующий фронтом, Радзиванович как командир бригады. Но все индивидуальные моменты были в свое время убраны редакторами и остались за пределами использованных трудов.
Поэтому претензия номер один: безальтернативность предложенных текстов.
Претензия номер два: полное отсутствие комментариев к предложенным, что могло бы исправить недочеты, названные ранее. Кроме комментариев, нет ни введения, ни заключения с современной оценкой тех событий.
Претензия номер три: полное отсутствие информации о самих текстах – как называются, когда выходили, откуда взят данный отрывок и проч. А фрагменты взяты довольно большие – по 55 с лишним стр. (Жуков и Жадов), 40 стр. Чуйков, 30 стр. Штеменко и Покрышкин. Частная претензия – воспоминания маршала Жукова в перестроечное время выходили в авторском варианте, с восстановленными купюрами. Какое издание было взято за основу для рассматриваемой книги, составителями не говорится.
Претензия номер четыре: даже эти тексты не отредактированы, поскольку содержат излишнюю информацию (скажем, в воспоминаниях Жукова передается его частный разговор со Сталиным о судьбе его сына и проч.). Интересно, конечно, но не по делу ведь!
Претензия номер пять: нет ничего из даже переведенных и опубликованных работ западных военачальников и историков, т.е. полностью односторонний взгляд на весьма непростую и спорную операцию.
Претензия номер шесть (последняя по месту, но не значению) – НЕТ КАРТЫ! Фиг с ними, с фото, которых тоже нет (это чтобы подешевле, надо понимать), но карту Варшавской операции, хоть ч/б, можно и нужно было дать! Начали тырить из чужих работ, так натырьте грамотно по максимуму…
В общем, данное издание ничего не прибавляет к истории Варшавской операции, а служит лишь средством извлечения дополнительной прибыли издательством Алгоритм и возможностью отчитаться о выпуске энного числа изданий к годовщине Победы.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Внутренняя жизнь РПЦ всегда была закрыта от внешнего взора, когда из-за реальной боязни вмешательства со стороны государства, когда из-за нежелания пускать к себе посторонних. Впрочем, этот подход характерен для всех церковных структур, вне зависимости от страны и конфессии.
Архиепископ Саратовский Пимен (1923-93), один из малоизвестных в миру иерархов РПЦ конца 1950-х – начала 1990-х гг., но признанный и уважаемый всеми знавшими его (а таковых было много) на протяжении своей жизни вел дневники (что не очень типично для отечественного клирика). Недавно они вышли довольно большим тиражом (4000 экз.) трудами Саратовской епархии.
Издание получилось очень качественным (твердый переплет, офсетная бумага, множество фотографий, в том числе цветных), практически полное отсутствие опечаток, качественное сопровождение (введение, примечания). Можно было бы добавить именной указатель, но и без него книга вполне достаточна.
Я уже писал о первых двух томах в этой серии, теперь расскажу о завершающем выпуске – двухтомнике воспоминаний. Первый том охватывает события с 1965 по 1984 г., второй – с 1985 по 1993.
О чем книга: церковные и редкие личные праздникам, поездкам по епархии (большой – Саратовская и Волгоградская области), выяснению отношений с церковными и советскими властями (включая т.н. «двадцатку») – при этом с последними нередко было проще, мелких радостях (практически ежедневные прогулки на природе, летом купание, грибы/ягоды, музыка, книги, кино). Много фотографирует, играет (и весьма неплохо) в городки.
Ничто человеческое ни чуждо: помимо музыки, очень много читает, преимущественно светской литературы, смотрит кино («17 мгновений весны», «Андрей Рублев», «Фантомас» и проч.), к сожалению, практически никогда не комментируя, составляет атлас грибов Саратовской области (скрупулезно подсчитывая количество собранных грибов за каждый поход в лес). Вообще, в лесу, на природе готов быть постоянно – в отпуске, отправляясь в лес, уходит туда на 8-12 часов. При этом Пимен не анахорет – много общается с самыми разными людьми, очень много проводит служб, читает проповедей.
Среди его друзей М. Ростропович и Г. Вишневская (пока не эмигрировали), министр внутренних дел Щелоков. Очень интересны характеристики патриархов Пимена и Алексия I. Вообще полезно и интересно для понимания брежневской и перестроечной эпох в истории РПЦ. Любопытный взгляд изнутри на РПЦ, отношения с Советской властью.
Вот один пример: «По телефону меня пригласил уполномоченный А.П. Никоноров. Спрашивает меня: «Говорите, что Вам необходимо сейчас?» Я объяснил, что нужно сделать, против чего он ранее возражал. Он говорит: «Делайте всё, что хотите, а мне в почтовый ящик бросьте копии». Потом он объяснил свое состояние. Врачи сделали ему рентгеновский снимок и нашли затемнение, хотят класть на операцию. Уполномоченный сказал мне: «Чувствую, что меня там прирежут. Помолитесь тогда за меня». Я говорю: «Мы всегда молимся за власти». Уполномоченный как-то с обидой: «Да я Вас серьезно прошу помолиться, при чем тут власти»…
Вскоре уполномоченный действительно умер, и я дал указание во всех церквах поминать новопреставленного Алексия» (т.1, с.114-15).
Содержание материала выдержано следующим образом: 1-й том - Введение на 25 стр., остальное (на 690 стр.) – дневниковые записи; 2-й том – дневники (чуть менее 400 стр.), остальное (чуть менее 300 стр.) – приложения (проповеди архиеп. Пимена, его публикации и интервью, воспоминания о владыке Пимене и архивные документы – в том числе доносы на него).
На мой взгляд, этот двухтомник, вместе с дневниками Пимена времен его пребывания в Свято-Троицкой Лавре – это прекрасный образец отечественной мемуарной литературы 1950-90-х гг., взгляд изнутри на происходящее в РПЦ, взгляд немного со стороны на жизнь нашей страны и общества второй половины 20 в., от Хрущева до Ельцина, наконец, пример подневных записей просто умного и интеллигентного человека. Мне трудно поставить рядом с этим изданием что-либо сопоставимое по месту, занимаемому автором этих дневников, времени, когда он жил, и степени откровенности, на которую он пошел. Рекомендую всем интересующимся историей СССР/РФ и РПЦ.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой книги, Александр Григорьевич Булгаков (1948-), закончил в 1970-е гг. историко-филологический факультет Горьковского университета. Учился богословию в Москве и Финляндии. В настоящее время живет в Воронеже.
Впервые эта книга вышла в Москве в 2001 г. в издательстве 000 «Новый Юрист»
Данная работа посвящена политике православной церкви в отношении к сектантству в правление Александра III и Николая II (изложение заканчивается февралем 1917 г.). Автор рассматривает данную непростую и относительно малоизученную проблему, опираясь на разнообразные оригинальные материалы – публикации тех лет и архивные источники, во многом малоизученные.
В начале своего исследования находятся разделы, посвященные анализу сектантства в дореволюционной России, а также историографии сектантства в работах отечественных и зарубежных историков 19-20 вв.
Как результат, данный труд демонстрирует большое количество интересных фактических данных, а также наблюдений и комментариев автора. Комментарии, правда, порой излишне политизированы – последний все время срывается на сравнение событий и политики царской России и России современной, находя много параллелей и эмоциально их оценивая.
А.Г. Булгаков ставит перед собой одной из целей развеять миф о том, как процветало православие на Руси до революции, но это процветание было уничтожено воинствующими безбожниками, непонятно откуда взявшимися. И это действительно серьезнейший вопрос – если до 17 г. все были православными (не считая иноверцев, естественно), толпами ходившими в храмы, то откуда всего через несколько лет появились те же толпы, разрушавшие эти храмы, а священников и монахов убивавшие? Кто разорял церкви, жег иконы, расстреливал священнослужителей – одни партийцы, да чекисты с китайцами в придачу? И как верные сыны православной церкви вдруг разом обратились в «бесов» или просто пошли за ними?
Автор убедительно показывает, что православная церковь была государственным институтом, всячески использовавшим инструменты принуждения, имевшиеся у государства, что законы Российской империи фактически жестоко карали – ссылками, тюремным заключением – всех, кто отклонялся от канонического православия. Дух приносился в жертву букве, вера превращалась в формальное отправление определенных обрядов, самостоятельное рассуждение и просто чтение Библии было подозрительным и преследовалось.
Автор приводит многочисленные факты воистину бесчеловечного преследования тех, кого священнослужители не разбираясь именовали «штундистами» - женщин, детей, стариков, как наказывали ссылкой тех священников, кто решался рассуждать о правах христиан, пусть и не православных.
Сделанный автором вывод вполне убедителен: православная церковь до революции настолько прочно связана с государством, что воспринималась как госструктура, и вместе с другими институтами императорской России лишилась опоры и поддержки. Сдерживаемое на протяжении столетий недовольство паствы выразилось как в уходе от православия в христианское (и не только) инославие, так и в атеизме, в том числе воинствующем. Разжавшаяся (зажимаемая) пружина развернулась и ударила – прежде всего по тем, кто ее зажимал.
Оформление книги, наверное, неплохое – плотный бумажный переплет, офсетная бумага. Правда, совсем нет иллюстраций, при этом на обложке почему-то дана фотография Николая II, а не Александра III и Победоносцева, о которых говорится гораздо больше. Многовато опечаток, на с. 103 текст обрывается посередине фразы.
В конце имеется список библиографии и источников на 10 стр., а также приложения с документами на 35 стр. – частично интересными, частично не очень.
С 2005 г. тираж этой любопытной книги (объемом в 3000 экз.) так и не разошелся, что, наверное, говорит об интересе не только к этому исследованию, но и к данной теме.
Вероятно, широкому кругу читателей интересно что-то другое.
В дополнение к работе Булгакова рекомендую издание "Монастырские тюрьмы в царской России" (изд-во «Александрия» 2010 г.), где имеется еще дореволюционная публикация А.С. Пругавина «Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством».

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть