В нашей стране всегда было много секретных героев. Разведчики, само собой. А еще изобретатели и конструкторы разного оружия, чьи имена мы рано или поздно узнавали в названиях их изделий. Но была и есть группа разработчиков, чей труд и невидим, и неочевиден. Например, создатели систем оружия – ракетного и противоракетного. Рассматриваемая книга принадлежит перу одного из таких конструкторов, точнее, генерального конструктора (или просто Генерального) - Кисунько Григория Васильевича.
Каждое оружие вызывает к жизни противооружие, тысячелетиями идет соревнование между, образно говоря, мечом (нынче ядерным) и щитом, снарядом и броней. С появлением атомного оружия эта борьба оружейников вышла на новый уровень, в прямом (когда проектируются и создаются истребители спутников в стратосфере) и переносном смысле слова. Узнавать об этом интересно и увлекательно, особенно когда рассказывает знающий и умеющий подать материал человек.
Г. В. Кисунько (1918-98) относится к этой категории. Доктор тех. наук, член-корр. АН СССР, лауреат Ленинской премии, Герой Соцтруда, ген.-лейтенант, а еще поэт-самоучка, чьими виршами наполнена книга, и толковый мемуарист. Появившись на свет в семье украинского крестьянина-середняка, сначала раскулаченного, а потом и расстрелянного, он долгие десятилетия жил, как и многие его сверстники, в грозной тени карающей руки государства, где сын за отца не отвечал только на бумаге. С детства увлекаясь и хорошо разбираясь в математике и физике, он смог окончить физмат факультет Луганского пединститута, поступить в аспирантуру Герценовского педвуза и защититься накануне войны (этому посвящены первые пять глав книги). Имея на руках направление завкафедрой в Астраханском пединституте, он предпочел уйти добровольцем на фронт. Ему повезло – мог сгинуть, как мой дед, в первых же боях за город, где с винтовкой шли против танков мало обученные ополченцы, и навсегда остаться «пропавшим без вести». Но кандидата наук быстро выхватили из общей массы и отправили в училище ПВО, после ускоренного выпуска из которого молодой лейтенант получил назначение в Московскую армию ПВО, где практически до самого конца войны, неоднократно под немецкими бомбежками, защищал столицу от налетов люфтваффе. В конце 44 г. был отправлен преподавателем в военную академию связи, откуда его в 50 г. молодым доктором наук забрали, по указанию Сталина, завлабом в Спецбюро №1 Министерства вооружений (шарашка, где трудились и немцы, и зэки). СБ-1 было нужно для реализации плана Сталина по созданию системы ПРО Москвы, чтобы не пропустить туда американские самолёты с ядерными бомбами. Главным инженером СБ стал Серго Берия, сын ЛП, непосредственно курировавшего оборонные проекты страны. О Берии-младшем, с кем пришлось пообщаться Кисунько, тот пишет как о нормальном человеке.
На основе немецких трофейных материалов и при помощи немецкого контингента была создана новая система оружия – с самолета-носителя запускался самолет-снаряд, управляемый по радио, на морские суда. Кисунько как раз занимался системой наведения. В результате СБ-1 стало колыбелью отечественных систем управляемого ракетного оружия под названием КБ-1, включая систему «Беркут», ставшую первым ракетным щитом столицы. СБ-1 вошло в Третье главное управление (по аналогу с 1-м ГУ – «атомным проектом») при Совмине СССР. После снятия Берии-старшего сняли и его сына, и еще очень много кого, были созданы Министерства среднего машиностроения и радиопромышленности, структуры советского ВПК.
О его функционировании на протяжении одного десятилетия – с начала 50-х по начало 60-х - и пишет, подробно, эмоционально, с показом внутренней кухни, Г.В. Кисунько. Огромные – миллиардные – неконтролируемые траты, интриги генеральных конструкторов, авралы, подсиживания, вмешательство военных и партийных чиновников, надуманные (и хорошо запущенные из-за бугра) угрозы, на противостояние которым не жалели народных денег, - обо всём этом, с обилием технических деталей, можно узнать из данной книги. Любопытно, что партийных бюрократов автор ругает мало, в частности, Хрущева, в отличие от многих других мемуаристов, утверждая, что и без высших органов генеральные друг у друга много крови пили.
Когда на смену атомным бомбам пришли баллистические ракеты, надо было противопоставить и им адекватный ответ. В возможность сбивать ракеты ракетами верили немногие, и лишь под нажимом Жукова и Устинова (главы Миноборонпрома) этим, в том числе, стало заниматься СКБ-30, возглавляемое с 55 г. Кисунько (позже – ОКБ «Вымпел»). Оно произвело на свет ПРО Московского региона А-35. Но до его окончательного принятия на вооружение Кисунько, будучи человеком упрямым, не дожил – когда надо было рисковать, рядом никого не было, а как только замаячил успех и награды, нашлось много желающих въехать на чужом горбу в рай, и Кисунько убрали. Последние годы провел не у дел.
В 1996 г. изд-во «Современник» выпустило его мемуары «Секретная зона: Исповедь генерального конструктора». Нынешнее издание с другим названием – это просто перепечатка. Сразу отмечу, что жанр этого произведения - документальная проза, т.е. художественная работа, выстроенная на реальной основе, с использованием подлинных материалов и восстановленными автором по памяти (и домысленных) деталями и событиями. К сожалению, автор не раскрыл многие детали работы над системой ПРО, из-за чего последняя часть книги вышла скомканной и производит неоднозначное впечатление.
Есть список сокращений (неполный), нет ни вводной статьи – а было бы хорошо, ни иллюстраций, ни примечаний. Оформление среднее – твердый переплет, газетная бумага. Тираж 1500 экз.
Рекомендую эту интересную и полезную книгу всем интересующимся историей советского ВПК в 1950-70-е гг. как ценный источник по теме от первого лица.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Ирина Евгеньевна Петросян (1946-) – выпускница Восточного факультета ЛГУ, специализировалась по истории Турции. Канд. ист. наук (1976). Работала в Ленинградском отделении Института Востока АН СССР, сейчас – редактор в издательстве «Наука». Много лет занимается историей военного дела в Турции, в частности, янычарским корпусом.
Последний и стал главной темой рассматриваемой работы. Хотя стал, на мой взгляд, не в полной мере.
О том, кто такие янычары, хорошо пишет во введении автор. Воины ислама, которые по своему рождению были выходцами из христиан, еще детьми насильственно забранными турками в военное обучение, обращенными в ислам и фанатично служившими турецким султанам. Это янычары на протяжении нескольких веков обеспечивали туркам громкие военные победы в Европе и способствовали обширнейшим завоеваниям империи. Со временем это они стали держать в страхе своих августейших повелителей и собственных командиров, поднимая бунты, смещая султанов, бесчинствуя и своевольничая в столице и во время походов. Постепенно янычары превратились из неустрашимых воинов Аллаха в ремесленников, торговцев и ростовщиков, став малопригодной воинской силой, на содержание которой уходили колоссальные денежные средства. Кончилось это тем, что в 1826 г. стамбульский гарнизон янычар был физически уничтожен, а его остатки по всей стране выловлены и ликвидированы.
Данный труд состоит из шести глав, неравных по объему. В гл. 1 (35 стр.) излагается предыстория создания янычарского корпуса с первой половины 14 в., с правления главы Османского бейлика Орхана, заложившего основы янычарского войска. Первоначально это были крестьянские юноши-турки, служившие от похода до похода – думавшие больше о своем хозяйстве и не очень дисциплинированные. Гл. 2 (60 стр.) рассказывает о структуре янычарского корпуса и его комплектации. С конца 14 в. сложилась практика рекрутирования в янычарское войско христианских мальчиков в возрасте 10-17 лет с завоеванных турками европейских территорий. Этот налог людьми стал частью традиционной пятины – пятой части всей добычи, полагающейся османскому правителю. Эти юноши-христиане считались рабами султана, но за службу могли получить свободу. За службу получали они деньги, но не сразу, а первые несколько лет будущие янычары были заняты на тяжелых физических работах в городе и на селе.
В целом христианское население воспринимало эту политику отрицательно, прятало детей, старалось откупиться, даже восставало (при наборе было очень много злоупотреблений). Однако И. Е. Петросян пишет, что крестьянам было даже выгодно так избавляться от лишних ртов в своем хозяйстве (по правилам, отбирать будущих янычар надо было в многодетных семьях; это не всегда соблюдалось). Интересно, что турецкое население завидовало возможности неверных попасть в элитный янычарский корпус и шло на разные ухищрения, чтобы устроить туда своих детей ради престижной обеспеченной службы и перспективной карьеры.
Гл. 3 (190 стр.) посвящена становлению Османского государства в 15 – первой половине 16 в. и роли янычар в этом. Фактически это военная история империи, где янычарам уделено немного места. Интересно, но не совсем по теме. Гл. 4 (65 стр.) доводит повествование до конца 16 в. Здесь янычар уже гораздо больше. Наконец, гл. 5 (45 стр.) демонстрирует, как янычары, постепенно набирая силу и как самая надежная часть войска султана и как самая влиятельная сила империи, бунтуют, ставят ультиматумы власти, добиваясь удовлетворения своих требований, в основе которых всегда были деньги. Эта разнузданность и безнаказанность привела в 1622 г. к настоящему мятежу, когда собравшегося провести военную реформу султана Османа II янычары свергли и убили. Гл. 6 (20 стр.) подводит итоги развития янычарского корпуса в конце 16 – начале 17 в. В целом, янычарам уделена где-то половина общего объема книги.
Это полноценная академическая работа, плод многолетних изысканий автора, написанный хорошо, но все же не рассчитанный на широкого читателя. Текст очень плотный и информационно насыщенный, нет никакой воды.
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Есть список литературы и источников (со множеством работ на иностранных языках, включая турецкий). Нет словаря турецких терминов, который был бы нелишним. Иллюстраций нет вообще. И хотя книга о войнах, отсутствует даже общая карта Османской империи. Удивительно, что автор – редактор собственной книги – не смог избавить ее от множества опечаток, что особенно огорчает в таком серьезном издательстве. Тираж 700 экз.
Рекомендую это обстоятельное и ценное исследование всем интересующимся всемирной историей 15-17 вв.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой книги - Максим Владиславович Синицын, молодой историк, аспирант Института всеобщей истории РАН. Это его первая монография, насколько я понимаю. Как он сам пишет во введении к рассматриваемой работе, заниматься данной темой начал в 2009 г.
Хотя название книги посвящено операции «Багратион», в этом исследовании рассматриваются только действия 1-го Белорусского фронта под командованием генерала Рокоссовского, а конкретно – два удара (автор настаивает, что их было два, как предлагал сам Рокоссовский в 44 г., несмотря на последующие опровержения этого тезиса разными людьми, начиная с маршала Жукова и кончая современными историками) в рамках первой части операции «Багратион», Бобруйской наступательной операции.
По мысли М. Синицына, тема эта изучена недостаточно, особенно предыстория операции, поэтому автор решил прежде всего сосредоточиться на анализе принятия решений на стратегическом и оперативном уровнях в период подготовки и проведения «Багратиона». Этому посвящены три первых главы книги общим объемом около 180 страниц. Сама операция рассматривается в 4-5 гл. объемом порядка 130 стр.
Кроме того, с этим сражением, как и с Курской битвой, связано довольно много мифов. Автор, на мой взгляд, успешно опровергает два из них. Во-первых, немецкое командование ожидало удар советских частей по якобы непроходимой лесисто-болотистой местности. Несмотря на усиленную маскировку, обмануть противника не удалось, но тот не смог предугадать точное направление нашего наступления и его масштаб (главный удар ждали в другом месте), а также массированное применение тяжелых танков. Во-вторых, широко разрекламированное окружение и уничтожение врага в бобруйском котле также выдает желаемое за действительное – немцы смогли, хотя и не полностью, вырваться, сохранив не только живую силу, но и отчасти технику.
Добиться этого автору помогло активное использование архивных материалов (отечественных и немецких), а также воспоминаний и исторических работ.
Изложение материала М. Синицын начинает с рассказа о том, что Рокоссовский под Бобруйском воевал еще зимой 43/44 г., но неудачно, с большими потерями. По мнению автора, этот отрицательный опыт все же пригодился: наши войска и командиры тогда учились наступать на специфической белорусской местности, что сильно помогло успеху летом 44 г.
М. Синицын очень детально рассматривает все вопросы, обращая внимание на частности, что демонстрирует хорошую профессиональную подготовку и хватку настоящего историка. Материал его труда очень насыщен информацией, но читается не сложно. Мне, правда, показалось, что отредактирован текст не очень хорошо (есть повторения, местами не выдержан стиль, имеются проколы с согласованиями).
Издание вышло хорошо оформленным: твердый переплет, офсетная бумага, две вклейки с ч/б иллюстрациями и большим количеством карт и схем. Есть иллюстрации и в тексте. Много таблиц. Основному тексту сопутствуют приложения на 60 с лишним стр. с различными документами (очень интересные дневники немецких офицеров, вырывавшихся и вырвавшихся из котла под Бобруйском). Имеется список сокращений (неполный), список литературы и источников. Тираж 1000 экз.
Рекомендую эту ценную работу всем интересующимся историей Великой Отечественной войны, а автору желаю успехов в его дальнейших исследованиях.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Илья Михайлович Картавцов (1895-1971) — один из тех русских интеллигентов, кто не смог состояться, как личность, и был лишен возможности заниматься творчеством, родившись не там и не тогда.
Появившись на свет в старинной дворянской семье, он провел детство в имении в Тульской губернии. С детства увлекался историей, занимался прошлым своего рода. Это определило его будущие занятия: еще до Первой мировой он начал работать в Тульской губернской архивной комиссии, понемногу печатался. С началом войны был призван в армию, стал офицером, поручиком. Будучи монархических убеждений, революцию не поддержал, но и к белым не примкнул. Гражданскую войну провел в деревне, работал и сторожем, и учителем. Пережил гибель родительского гнезда — усадьба родителей была разграблена и сожжена крестьянами, погибли его родственники, в том числе младшая сестра.
В 1923 г. перебрался в Москву, где устроился в Книжной палате, вступил в Общество изучения русской усадьбы (ОИРУ). 20-е гг. и сделали его тем, кем он оставался до конца жизни — библиографом, краеведом, библиофилом. Это сфера оказалась той нишей, которую до поры до времени большевики позволяли занимать таким как Картавцев (разныи недобитым «бывшим») и не особенно трогали их. Илья Михайлович тихо занимался историей родной Тульщины (с правильного, так сказать, ракурса, выпустив книгу о декабристах-туляках), читал то, что пишут другие краеведы, и писал об этом. У Картавцева вышла пара книжек, жена родила ему трех детей, всё было нормально, хотя жили бедновато. Но наступил «год великого перелома», власти стали подчищать остатки вольномыслия, краеведы и прочие недоперековавшиеся оказались лишними в деле строительства социализма, и в 1929 г. Илья Михайлович отправился в ссылку, которую отбывал три положенных ему еще вполне вегетарианской властью года в Вельске (Архангельская обл.), работая водоливом на барже. Вернувшись, он почти сразу же был вновь арестован и в 33 г. осужден как участник «контрреволюционной диверсионно-шпионской сети на ж/д транспорте» (жил в небольшом городке при станции) на восемь лет. Где-то в это время от него отказалась жена, семью он потерял и новой более не заводил. Попал в знаменитый Карлаг, где, к счастью, был избавлен от тяжелых работ, трудясь то биологом, то метеорологом, в общем, спасся. Освободили его только в 45 г., уезжать было, видно, некуда (да и опасно — потом таких, как он, повторников, отправляли из европейской России в вечную ссылку, а его обошло), поэтому до реабилитации в 57 г. жил в Республики Коми, работая завхозом. Вернувшись в Москву, поселился с сестрой, вместе с которой принадлежал к малоизвестной общине «непоминающих» из числа тех православных, что не признали патриарха Сергия. Один из знавших тогда Картавцева описывал его так: «Это был резкий человек, чеканивший фразы. У него был орлиный горбатый нос, прекрасная борода и лысоватый блестящий мраморный лоб. Он был очень строг, красноречив и ненавидел большевиков беспредельно, не считал их людьми и был плохого мнения о русском простонародье, которое очень хорошо знал по лагерям».
До конца жизни продолжал заниматься библиографией и краеведением, но печатался редко и периферийных изданиях. Умер незаметно и память о нем, как его дела, рассеялись бы навсегда, но его спасло то, что он познакомился с молодым поколением краеведов, один из которых, А.В. Маштафаров, вывез и спас его архив. Вмесмте с другим краеведом, Г.Д. Злочевским, они и подготовили данное издание.
Оно отражает малоизвестную часть творческого наследия Ильи Михайловича Картавцова и содержит различные мемуары и часть литературного и эпистолярного наследия автора. Открывает книгу очерк жизни и творчества автора, написанный его биографом Г.Д.?Злочевским. Далее представлены воспоминания старшей сестры о И.М.?Картавцове.
Очень лирично написаны и с большим интересом читаются сохранившиеся главы воспоминаний автора о Выковке — родовой усадьбе в Тульской губернии. Они написаны прекрасным языком и полностью публикуются впервые. Это лучшая часть книги, рассказывающая о детстве, проведенном в поместье у бабушки с дедушкой: обеды, варка варенья, прогулки в саду, охота. К ним примыкает своеобразное эссе «Тютчев и Фет как учители жизни», и небольшие воспоминания о русских литераторах, с которыми И.?М.?Картавцов был лично знаком в 1920-х гг.,?— В.А.?Гиляровском, М.Ф.?Достоевском, И.Н.?Потапенко, А.С.?Новикове-Прибое и В.В.?Вересаеве. Завершают издание письма Картавцева 1960-70-х гг. краеведу В.М. Рудневу (пожалуй, наимеее интересная часть публикации).
Книга содержит подробные комментарии и немало уникальных иллюстраций из семейного архива, так же, как и большинство текстов, публикуемых впервые.
Жаль, что не все из написанного Картавцевым мемуарного характера (и явно сохранившегося) было напечатано в этом сборнике. Интересно, оставил ли он какие-либо воспоминания о своей лагерной жизни, и сохранились ли они? Очень жаль, если нет…
Тираж этой небольшой, но любопытной и хорошо оформленной книги 500 экз. Рекомендую ее всем интересующимся историей нашей страны в начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Творцы этой серьезной академической работы — Анна Семеновна Киммерлинг, к.и.н., доцент филиала ВШЭ в Перми, автор несколько монографий по истории позднего сталинизма, и Олег Леонидович Лейбович, д.и.н., профессор, сотрудник Института истории и археологии УрО РАН (Екатеринбург), автор работ, посвященных истории советской провинции в первой половине 20 в.
В качестве объекта изучения они выбрали судьбу в целом обычного советского человека, Михаила Тихоновича Данилкина (1914-?). Родившись в крестьянской семье, он вкусил в детстве лиху – бродяжничал, вероятно, был связан с криминалом. Но успел сойти с кривой дорожки, учился (мало), пошел по общественной линии. Активно включился в строительство молодого советского государства, участвовал в коллективизации, потом уехал на Урал, трудился недолгое время на заводе, после чего ушел на комсомольскую работу. В общем, типичный выдвиженец, обязанный советской власти всем и ее верный защитник. Накануне Великой Отечественной войны стал (был назначен) журналистом, хотя не имел ни знаний, ни образования. С началом войны пошел добровольцем на фронт и всю войну провел политработником, впоследствии часто и с любовью вспоминая свое «комиссарство».
В 1947 г. вернулся к журналистике, трудился корреспондентом в областной газете «Звезда» Молотовской области (ныне Пермский край). Писал едкие разоблачительные статьи против местного чиновничества, за что был наказан и отправлен замполитом в местное ремесленное училище. Там отличился — пил с учащимися, дрался. Его сняли. Данилкин начал жаловаться в ЦК, поехал в Москву, там его внимательно выслушали (власть беспокоилась о каналах обратной связи) и восстановили в качестве журналиста, а сняли секретаря обкома (не только за это). Данилкин стал учиться в партшколе, ушел в большую прозу, но его не печатали. Местные власти на него не реагировали, тогда он сделал своими адресатами Сталина и Фадеева, которые не отвечали. Сразу оговорюсь: Данилкин психически был здоров, однако страдал другими изъянами — алкоголизмом и антисемитизмом, обвиняя в происходящим с ним и страной капиталистический мир и евреев.
Данилкин, именовавший себя «воинствующим большевистским активистом» и «зоркими сталинскими глазами», очень высоко ценил свое очень слабое литературное творчество, ставя его наравне со «Словом о полку Игореве», «Памятником» Пушкина и проч. Это не было клиникой — тогда сталинские премии по литературе получали такие «писатели», как Бубеннов и Бабаевский, писавшие не хуже Данилкина (а в ряде случаев даже и не писавшие своих трудов). Последний видел в себе законного, но неоцененного наследника Гоголя и Салтыкова-Щедрина, которого зажимают за критику социализма.
Интересно, что апеллируя к Сталину, Данилкин не обожествлял его и даже критиковал. И эта его позиция интересна тем, что этим Данилкин отражал взгляды многих людей послевоенного времени, недовольных происходящим в стране. Данилкин разоблачал не отдельных чиновников, а весь переродившийся госпартаппарат, которых он называл новыми аристократами (позже их именовали номенклатурой). Истинный продукт советской власти, Данилкин критиковал ее слева, допуская возможность новой революции снизу, не призывая, впрочем, к таковой.
Дело кончилось тем, чего Данилкин и добивался — наверху его услышали, труды прочитали, а его самого, быстро исключив из партии, передали в руки МГБ. Данилкина не били (только спать не давали), он признал себя виновным в антисоветской пропаганде и троцкизме, после чего 31 марта 53 г. получил 10 лет лагерей.
В 1956 г. его освободили и реабилитировали, но в партии не восстановили. Попытку сформулировать свой собственный взгляд на советскую действительность, придав ему литературную форму, Данилкину не простили. Судьба его после возвращения домой невесела — работал слесарем, дата смерти точно неизвестна.
Биография Данилкина любопытна и ценна как образец жизни обычного человека той эпохи, сформировавшегося в 1920-40-е гг. (коллективизация, массовые репрессии, война). Человеком Данилкин был не плохим и не хорошим, о таких писали и пишут мало, да и следов они почти не оставили, в основном в архивах, где сохранились их письма, пьяные и трезвые разговоры, переданные доносчиками, анекдоты, рассказанные не тем людям и не в том месте.
А.С. Киммерлинг и О.Л. Лейбович проделали большую работу. Изучив разнообразные материалы, прежде всего из Пермского госархива, они восстановили то давнее дело, позволяющее через маленькую щелочку увидеть то далекое прошлое. Причем не только восстановили его, поделившись с нами своими находками, но и дали возможность познакомиться с ними самостоятельно.
Данное издание состоит из двух частей: собственно история жизни М.Т. Данилкина (около 230 стр.) и тексты, легшие в основу его уголовного дела (полностью или во фрагментах: роман, пьеса, фельетоны и очерки) (объемом приблизительно в 130 стр.). Этот труд представляет собой полноценное академическое исследование, где все цитаты снабжены отсылками к источникам, различные версии сравниваются и анализируются. Оформление вполне достойное: твердый переплет, качественная офсетная бумага. Жаль, нет иллюстраций — было бы любопытно посмотреть на фото Данилкина…
Рекомендую эту хорошо написанную работу всем интересующимся историей нашей страны в 1930-50-е гг.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть