Каждая книга, как и ее автор, имеет свою судьбу. Судьба Ивана Гаврииловича Прыжова затейливее любой книги. Родился он в 1827 г. в семье бывшего крепостного крестьянина, принадлежавшего знаменитой дворянской семье Столыпиных. Отец Прыжова вступил в августе 1812 г. в московское ополчение, принял участие в Бородинской битве, был награждён медалью. После окончания войны устроился на службу в Московскую Мариинскую больницу, прослужив там почти полвека, получил за многолетнюю беспорочную службу дворянство. В Мариинской же больнице родился его старший сын Иван. Там же работал врачом отец Ф.М. Достоевского. И хотя взрослые были приятелями, дети доктора Достоевского с сыном писаря Прыжова не общались.
Жили они всегда очень бедно, и нужда преследовала П. всю жизнь, до самой смерти. Недостаток средств не мешал ему стремиться к знаниям и здесь он смог добиться многого. Поступить в Московский университет на историко-филологический факультет не удалось, и чтобы хотя бы иметь доступ к университету, П. поступает на медицинский факультет. Три года он учится на врача, но ходит на лекции по истории и праву. Добром это не кончилось и в 1850 г. его отчислили. Больше П. не учился, хотя на всю жизнь остался страстным книголюбом и самоучкой. Основными своими познаниями П. обязан народу, точнее, самым его низам. Университетами П. стали не только аудитории, книжные архивы, хранилища и библиотеки, но села и деревни, мелкие уездные города, пригороды Москвы, базары и кладбища, церкви и пивные.
Желая найти работу, которая бы дала ему возможность не умереть с голоду, он поступил регистратором в Московскую палату гражданского суда. Эта работа оставляла ему значительное время для творчества. Первые работы П. вышли в свет в 1850-е гг., всего же в 1860-1869 гг.он опубликовал около 50 книг, статей, заметок, рецензий. Его книги были всегда интересны для читателей, расходились большими тиражами - издатели наживались на книгах П., ему же самому они дохода практически не приносили. Автор их никогда не выходил из состояния нищеты не только из-за нечестности издателей – П. был, увы, слаб к крепким напиткам.
14 лет он проработал в Гражданской палате, а после ее закрытия окончательно скатился в нищету. Попытки поступить куда-либо на работу, любую работу, оказываются тщетны. После очередного отказа, П. решил утопиться - его спасли, да еще и возбудили против него целое дело, от которого с трудом удалось избавиться благодаря ходатайству знакомых и друзей.
От такой жизни он одевался как нищий, почти в лохмотьях. Это отталкивало от него "благородных" знакомых, но делало его своим для простых людей. Надо отметить, что П. в своих работах был в первую очередь бытописателем-этнографом, записывая различные истории из уст народа во время скитаний по деревням и уездам Московской, Тверской, Владимирской губерний.
Результатом такой скитальческой и нищей жизни явилось его знакомство в 1869 г. с Нечаевым - руководителем анархической организации "Народная расправа". Не разделяя авторитарных методов руководства организацией со стороны Нечаева, П. оказался "повязанным кровью" с ним, так как присутствовал при убийстве одного из членов кружка, студента Иванова, не пожелавшего подчиняться Нечаеву. Кстати, "некто Толкаченко" в "Бесах" - это П. Убийство было быстро раскрыто полицией. В итоге писатель, который вел активную пропаганду среди "фабричных", был арестован и проходил по делу вместе с другими тремя "нечаевцами". В 1872 г. он был осуждён на каторгу на 12 лет. Отсидев долгое время в иркутской тюрьме, П. был отправлен отбывать срок в Забайкальскую область на Петровский железоделательный завод (где когда-то отбывали наказание декабристы). С 1888 каторга была заменена ему вечным поселением в Петровском Заводе.
Едва выйдя на поселение, П. горячо принимается за свои труды. Он продолжает исследования, пишет целый ряд работ по истории и культуре Сибири, из которых напечатана только малая часть. Умер П. в 1885 г. Судьба бумаг П. неизвестна (скорее всего – навсегда потеряны), так же, как затерялась могила самого П. на кладбище Петровского Завода.
Славу П. составили работы о народном быте. В его времена о "народной жизни" в таком срезе больше не писал никто. Пожалуй, никто до П. и после него так подробно и обстоятельно не поднимал этих проблем и вопросов. Картины мира отверженных, отображенные П., были окрашены совсем в иной цвет, ведь все то, о чем он писал, являлось частью его собственной жизни, он был соучастником нарисованных им полотен. О феномене юродства написано не так много. Текст П. вряд ли сможет заполнить существующую пустоту, но несомненный плюс его - сочетание живо изложенных впечатлений очевидца с тонким анализом, иногда, правда, несколько наивным. Автор относится к своим героям без особой симпатии, но не без юмора.
После издания этой книги против П. в желтой прессе поднялась целая компания - ополчились те, кто в юродстве и кликушестве видели или хотели видеть "замечательное проявление истинно народного духа". В защиту "пророков" и "пророчиц" выступили не только явные мракобесы, но и такие народолюбцы, как Аполлон Григорьев, Аксаков. Почитатели же наиболее известных из московских кликуш и блаженных даже устраивали торжественные сожжения книг П. на площадях Москвы. Как и все написанное П., этот труд его отличался фундаментальной проработкой источников, богатством фактического материала, сочувствием к "народу". Однако конструктивная часть идейной программы автора была значительно слабее критической ее части. С идеями у П. все просто: нищий - это тот, кто работать не хочет, а юродивый - либо жулик, либо больной. Подавать нищим - значит плодить нищих и обманывать свою совесть. А вера в предсказания и чудеса - прямое наследие распроклятой Древней Руси. Долг общественного деятеля он видел в поддержке освободительного движения, даже если это движение готовит для его участника роль незаметного, рядового бойца.
К сожалению, все без исключения труды П. дошли до нас в усеченном виде, а большая их часть вообще не была издана и пропала. Скрыть

В 1990 г. в журнале «Знамя» были напечатаны воспоминания мало кому известного Василия Андреевича Новобранца, из которых следовало, что незадолго до войны советская разведка в лице одного из самых информированных своих представителей – начальника Информационного управления Разведупра Генштаба (впоследствии ГРУ ГШ МО СССР) – пыталась поставить руководство в известность о планах немецкого командования в отношении СССР, однако эта попытка была проигнорирована. После этого «случай с Новобранцем» стал хрестоматийным, но о самом человеке было мало известно. Эти воспоминания были в 2004 г. перепечатаны в малотиражном журнале «Военно-исторический архив» под названием «Воспоминания военного разведчика». Из публикаций следовало, что Новобранец окончил Военную академию им. Фрунзе (1934) и Военную академию Генштаба (1939), участвовал в боях в районе реки Халхин-Гол. Затем был направлен на работу в 5-е Управление РККА (с июля 1940 г. - Разведуправление Генштаба РККА), где занимал должность начальника отдела. И вот в 2009 г. изд-во Эксмо выпустило полный текст записок Новобранца.
Что мы знаем теперь об этом во всех отношениях незаурядном человеке? Будучи человеком простого происхождения, В.Новобранец (1904-1984) связал свою жизнь с армией, сделав в ней отличную карьеру, пройдя настоящую школу штабного офицера под руководством будущего начальника Генштаба маршала Шапошникова. Получив превосходное образование, подполковник Новобранец зарекомендовал себя талантливым организатором и видел себя генштабистом, специалистом по азиатскому ТВД. Однако за год до начала войны В.А. был отозван в распоряжение Разведупра (куда он категорически не хотел перебираться). Там он стал сначала замом, а потом и начальником Информупра. Будучи человеком умным, инициативным и мужественным, Новобранец показал себя хорошим аналитиком и отверг как дезинформацию популярную у руководства страны так называемую "югославскую схему" группировки немецких войск в Европе. Начальник Разведупра генерал-лейтенант Проскурин поддержал его. На специальном заседании Политбюро эту схему защищал Берия, а его оппонентом выступил Проскурин, который был снят со своей должности, а позже арестован и расстрелян. Во главе РУ встал генерал-полковник Голиков Ф.И. Чуть раньше генерал армии Жуков Г.К. сменил на посту начальника Генштаба генерала армии Мерецкова. Оба эти деятеля начали настойчиво внедрять югославскую схему.
Поскольку Голиков постоянно занижал данные о количестве немецких дивизий в подготовленных Информотделом сводках, Новобранец, проявив незаурядное мужество и ответственность за судьбу страны, в обход того направил в конце 1940 г. высшему руководству страны и в разведорганы войсковых соединений разведсводку №8, в которой честно и объективно был дан анализ соотношения сил СССР и Германии, сделаны правильные выводы из оценки военно-политической обстановки, планов и намерений Германии в отношении СССР. По непонятной причине его не только не арестовали, но даже не отстранили от должности, и он работал до мая 1941 г., пока не был назначен новый начальник Информотдела. Начало войны В.А. встретил в доме отдыха РУ под Одессой. 22 июня назначен начальником разведотдела 6-й армии Киевского ОВО. Участвовал в приграничных сражениях, где армия была разбита. Жена и три дочери получили на него похоронку. Партизанил. В начале 42 г. попал в плен, где провёл три года. Активно участвовал в лагерном сопротивлении, за что был отправлен в спецлагерь в Норвегию. Установив связь с местным движением Сопротивления, заключенные подняли восстание, освободились и стали освобождать другие лагеря. Создалась небольшая армия во главе в Новобранцем. Вместе с повстанцами-норвежцами еще до капитуляции Германии они освободили значительную часть страны. Летом 45 г. возвратился на Родину. После проверки работал преподавателем тактики на Высших курсах «Выстрел», пока не вышел в отставку в 54 г. и стал писать воспоминания.
В 64 г. в сборнике «Норвежские были» среди рассказов советских и норвежских антифашистов был помещен и очерк Новобранца. Рукопись «Записок военного разведчика» с 67 г. путешествовала по многим редакционным изданиям. Возможно, одним из читавших отцовскую рукопись был писатель Игорь Бунич, который позже не только без ссылки на эти воспоминания, но даже без упоминания о них в своих книгах пересказывал их. Но зато они сделали имя «упрямого подполковника Новобранца» известным. Однако это имело и отрицательные последствия: так как Бунич не давал ссылок на источники информации, его книги воспринимались как художественные, поэтому и события со «сводкой № 8», и ее автора воспринимали как легенду.
Это отношение не исчезло и сейчас. Весной 2009 г. газета Красная звезда поместила материал «В.Булатова» «Кто вы, полковник Новобранец?»
(http://www.redstar.ru/2009/04/29_04/5_02.html; http://www.redstar.ru/2009/05/13_05/5_01.html;
http://www.redstar.ru/2009/05/20_05/5_01.html), оспоривший истинность его мемуаров.
Данное издание сделано плохо – нет справки об авторе и его книге, нет комментариев, хотя без них никак нельзя, учитывая обилие предложенных фактов и спорность очень многих моментов. Тем более что к воспоминаниям Н. у историков есть и были вопросы (см. работу Мельтюхова). Что помешало сыну В.Н. Александру, разместившим хорошую статью о нём и его книге в Красной Звезде летом 2009 г. (см. http://www.redstar.ru/2009/06/24_06/6_02.html,
http://www.redstar.ru/2009/07/01_07/4_06.html, http://www.redstar.ru/2009/07/08_07/6_02.html), т.е. ещё ДО выхода книги (подписана в печать 6 окт.), дать эту статью в книгу? Нет ни одной карты, фотографии есть только в начале и конце книги, нет указанных автором в тексте приложений. Откуда брался текст, непонятно: в «Знамени» были исправлены неточности (В.А. неверно назвал должность Василевского в 41 г. – здесь ошибка сохранена, а комментарий снят). В общем, с точки зрения оформления книга выполнена некачественно. Однако содержание от этого не стало менее интересным. Всячески рекомендую всем интересующимся историей нашей страны.
Скрыть

Василий Степанович Карасев (1949-) – военный историк, независимый исследователь. С детства живет в Дмитровском районе Московской области. Отец - фронтовик, прошедший всю Великую Отечественную войну. Историей последней стал интересоваться еще в школьные годы. Окончив МВТУ им. Баумана, долгие годы работал инженером-теплотехником.
С начала 2000-х гг. серьезно и глубоко изучает боевые действия в 1941 г. на территории северного Подмосковья, став, на мой взгляд, лучшим современным специалистом в этой области, хоть и не отягощенным никакими официальными регалиями. Плодом этой работы стали книги и доклады, вышедшие после 2007 г. На сегодняшний день у В.С. Карасева опубликовано пять книг, все небольшим тиражем, многие уже разошлись, в книжную торговлю они не попадали, в интернет-магазинах не продавались (я, как пример, договаривался с автором лично о покупке у него оставшихся в наличии работ), и, как результат, известны много меньше, чем того заслуживают.
С 2014 г. ведет авторский сайт в Интернете «Битва за Москву. Дмитровский рубеж».
Поэтому можно только порадоваться тому, что издательство «Яуза» выпустило одно из исследований В.С. Карасева, да еще и в дополненном и уточненном варианте, что нынче вообще редкость.
Что можно сказать о содержании данной работы? Уважаемые рецензенты уже дали обстоятельную оценку книги В.С. Карасева, однако, их рецензии и не вполне раскрывают суть данного издания и содержат ошибки, поэтому постараюсь уточнить отдельные характеристики.
Основное содержание работы В.С. Карасева посвящено второму этапу немецкого наступления на Москву и началу советского контрнаступления, с 23 ноября до 15 декабря 41 г. включительно. Эти события выстраиваются в некое кольцо, географически и хронологически, посколько, начав отступление из захваченного ими Клина, немцы туда же и вернулись к середине декабря, отчасти под ударами наших частей, отчасти приняв самостоятельное решение о спрямлении фронта, отойдя продуманно и по своему плану. Книга состоит из трех частей. В первой рассказывается об оборонительных боях, в которых наши войска, отступая, пытались сдержать наступление противника (с 23.11 по 1.12.41). Во второй описывается период определенного равновесия сил (с 1 по 5 декабря), когда линия фронта менялась в ту или ину сторону незначительно. Третья часть повествует о начавшемся 6 декабря масштабном контрнаступлении РККА, продолжавшемся почти декаду.
Данный труд выстроен очень грамотно. Он начинается с общего описания обстановки и ходе операций на северном крыле Западного фронта к концу ноября 41 г. Здесь также даются некие разъяснения для читателя, содержащие установочные вещи: что такое бой/сражение/операция, подразделение/часть/соединение/объединение и проч., поскольку эти понятия встречаются на протяжении всего текста. В завершении подводятся итоги описанных боев, которые встраиваются в общую картину битвы под Москвой. В приложении приведены список сокращений и список источников и литературы. На с. 20 говорится, что здесь же должны быть «списки командиров противоборствующих сторон и другой справочный материал». Этот материал был явно исключен при переиздании, но упоминание о нем сохранилось. Здесь сразу скажу, что данной публикации, вышедшей «в авторской редакции», не помешало бы профессиональное редактирование, снявшее бы подобный ляп и удалившее большое количество опечаток (это работа корректора, которого, как и редактора, книга В.С. Карасева не удостоилась).
События в книге действительно изложены строго последовательно, день за днем. Каждая глава начинается с карты боевой обстановки на эти сутки, но не исчерпывается этим. Кроме нее, имеются еще и другие карты и картосхемы, в том числе извлеченные из немецких работ. Попутно отмечу, что текст вообще насыщен разнообразным иллюстративным материалом (в целом неплохого качества), в том числе фотографиями памятников, установленных в советское время на местах боев 41-42 гг.
Написана эта обстоятельная и очень информативная книга совсем не сухо, несмотря на обилие различных цифровых данных. Изложение выстроено доходчиво и доступно, без какого-либо пафоса. И хотя это фундаментальная работа, на мой взгляд, она может заинтересовать и сколь-либо мотивированного читателя, снабдит нужными данными школьника, работающего над рефератом или проектом. Особенно хорошо исследование В.С. Карасева пойдет в пару с недавней публикацией А. Исаева «Чудо под Москвой».
Данная работа ценна и тем, что она продолжает изучение разных неоднозначных страниц истории Великой Отечественной. Автор тщательно сопоставляет разнообразные материалы, как наши, так и немецкие, как печатные, так и архивные, показывая, насколько спорно то или иное утверждение относительно вроде известных событий, напр., связанных с захватом Яхромского моста (да и самой Яхромы) (существует несколько версий уничтожения последнего). При этом те или иные мифы и путаница связаны, прежде всего, с воспоминаниями (что интересно, преимущественно в последних редакциях).
Весьма симпатично и стремление автора сопоставлять и анализировать все имеющиеся источники, выстраивая картину происшедшего на основании всего комплекса данных. Позволю себе защитить В.С. Карасева от упрека Р. Савченко, отметившего в своей дельной рецензии нехватку цифр по потерям обеих сторон. На мой взгляд, их не так уж и мало, они даны, в том числе, и в сопоставлении. Возможно, автор не смог собрать все немецкие архивные сведения по причинам материального характера: рецензент должен знать, что эта информация хранится в американских архивах и доступна за деньги, причем не такие уж и маленькие.
Еще раз приветствую выход этой книги, надеюсь увидеть продолжение в виде остальных работ подмосковного историка, и рекомендую его труды всем интересующимся историей Великой Отечественной как качественное исследование тех далеких событий.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

А. Драбкин и его коллеги по проекту «Я помню» продолжают выпускать тематические сборники с интервью ветеранов войны. На этот раз, понятно дело, они беседовали с бывшими артиллеристами. 10 интервью, 10 судеб. Много общего, но много и разного. Кто до начала Великой Отечественной успел отслужить срочную и был призван в армию взрослым, семейным человеком; кто попал на фронт после школы и краткосрочных курсов; кто уже летом 41 г. оказался на оккупированной территории и лишь в 44 г. был мобилизован в Красную армию. Одни служили в корпусной артиллерии и стреляли из тяжелых гаубиц 100-кг снарядами, находясь за несколько километров от передовой и не видя врага. Другие вели огонь прямой наводкой, по танкам и пехоте противника из 45-мм орудий, где дистанция прицельного выстрела была 200-300 м и надо было успеть выстрелить первым — и попасть, потому что на второй выстрел времени уже не оставалось.
Есть среди ветеранов офицеры (как правило, молодые лейтенанты, которых на фронте немного непочтительно называли «Ванька-взводный»), командиры батарей/огневых взводов, командиры взводов управления (разведчики, связисты, корректировщики). Есть и солдаты, сержанты. Они много вспоминают об учебе — те, кто учился уже во время войны, дружно жалуются на почти полное отсутствие практических стрельб… Учились уже на войне, где этого добра хватало с избытком.
Кстати, были такие, что за всю войну по живому противнику из личного оружия стрелял пару раз, встречая врага в основном в мертвом или пленном виде. Кто-то бился с немцами и венграми почти в рукопашной (румыны не дрались, сразу в плен сдавались).
Рассказчики — русские, евреи, молдаване — все воевали храбро и умело (пусть и не с самого начала), даже те, чьи родители были репрессированы. Ранения (включая тяжелые), награды — всё как везде. И смерть, которая всегда была рядом. Один пример. Вспоминает Е.М. Березовский: «…я веду бой, а в затишье приходит младший лейтенант, присланный после школы. Он докладывает: «товарищ старший лейтенант, младший лейтенант прибывал в ваше распоряжение». Вдруг близко разрывается снаряд, меня только ранило, а он упал замертво. Ни одного дня не воевал!» (с. 48).
Вспоминают друзей-товарищей (мало кто остался в живых), командиров (разных), кормежку, орудия, технику (у кого были трактора в качестве тяги, у кого виллисы или студебеккеры, кто всю войну обходился конной тягой). Как всегда,
много интересных деталей в рассказах о довоенной жизни: голод начала 30-х гг., репрессии, учеба в военных училищах.
Записи разного объема, от пяти до 80 стр. Есть фотографии, немного и разного качества. Беда с запятыми — кажется, ставили их, как Бог на душу положит, где надо и не надо.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

М.Э. Морозов — к.и.н., кадровый офицер-политработник, в настоящее время главный научный сотрудник НИИ военной истории Военной академии Генштаба Вооруженных сил РФ, автор нескольких книг по истории советского ВМФ в 1940-50-е гг.
В рассматриваемой работе он разбирает один из самых неудачных и забытых эпизодов деятельности советского подводного флота во время Великой Отечественной войны — действия подплава Балтфлота в 1943 г.
Балтийское море было стратегически очень важной артерией снабжения Германии сырьем, в частности, шведской рудой. Поэтому задачу лишить советские ВМС возможности навредить этим перевозкам немцы поставили с самого начала войны и, в общем, смогли решить ее, заперев наш флот в Финском заливе. Среди прочего, они выставили несколько тысяч мин (в 5-15 линий), установили стальную сеть в проходах, чем лишили наших моряков шанса нападать на их караваны, которые в силу эффективности этого противолодочного рубежа ходили почти без конвоя. Правда, опыт 1942 г. показал, что мины советских подводников не останавливают, несмотря на жертвы (при потерях в 50% от всех имевшихся подлодок).
1943 г. должен был, как минимум, стать не менее успешным для наших моряков, но не стал. Более того, потери оказались еще выше — четыре подлодки из пяти были потеряны.
Автор тщательно реконструирует те события на основе документальных материалов, извлеченных из отечественных и немецких архивов. Он показывает, что к боевым действиям в 43 г. наши силы подготовились хуже: и сил было меньше, и разведка была организована слабее, и ВВС оказались не на высоте, понеся большие потери от немецких и финских зенитчиков и летчиков и не причинив практически никакого урона противнику, ни на море, ни на земле, ни в воздухе.
Командование ВМФ давило на командование Балтфлота, требуя активности. Последнее предприняло несколько неудачных попыток отправить подлодки на разведку, первоначально преуменьшая организованную немцами блокаду, но потом, ценой утраты нескольких лодок, стало просто саботировать активную работу. Автор пишет, что среди подводников, понимавших, что шансов выжить у них мало, были мрачные настроения, участились случаи нарушения дисциплины, пьянства, вплоть до уникального эпизода дезертирства старшины трюмных, сбежавшего к немцам с лодки во время боевого похода!
Интересно, что немцы свои успехи в создании противолодочного рубежа старались скрывать, стремясь выманить побольше советских подлодок в море, что им, в конечном итоге, и удалось. При этом случаев настоящего героизма среди наих моряков было гораздо больше, о чем автор подробно рассказывает.
Данная работа состоит из двух частей: 140 стр. авторского текста и 170 стр. приложений (советские и немецкие архивные документы).
Имеются две вклейки с ч/б иллюстрациями, список сокращений. Нет карты, но ее отчасти заменяют схемы. Много составленных автором таблиц с различными фактическими данными.
Рекомендую этот интересный и обстоятельный труд всем интересующимся историей Великой Отечественной войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть