Есть две категории литературных деятелей – сочинители стихов и поэты. Первых много, вторых – много меньше (хотя настоящим поэтом является и женщина, без всяких там поэтесс). Борис Слуцкий был именно поэтом. Хотя сам он всю жизнь сомневался, какое место он занимает среди живущих, каким останется в памяти современников. Ни выдающимся, ни знаменитым себя не считал. Тех, кто именовал его таковым, сердито рекомендовал доехать до станции «Красные ворота» и посмотреть на памятник Лермонтову. (В сторону: почему именно Лермонтову, а не Пушкину, не знаю – вроде бы в особой любви к автору «Демона» он отмечен не был; выделял скорее Пушкина, вместе с друзьями устраивал ежегодный семинар по «Евгению Онегину»).
Современники довольно быстро оценили место Слуцкого в советской литературе – известно, что на собрании, посвященном приему последнего в ССП (для тех, кто не знает/не помнит – это Союз советских писателей), Михаил Светлов сказал коротко и просто: «Кажется, нам всем ясно, что пришел поэт лучше нас».
При этой своей известности всю жизнь занимался переводами, вел семинары для молодых поэтов, редактировал разные стихотворные сборники.
При жизни вышла, как оказалась, лишь малая часть его стихов – много прекрасных стихотворений сразу шло в стол, и оттуда постепенно выходили на свет десятки, сотни произведений, печатавшиеся уже после того, как автор не только перестал писать, но и ушел из жизни.
Стихи Слуцкого всегда выделялись и манерой, и содержанием. Как говорил Иосиф Бродский (признававшийся, что именно прочитанные в юности стихи Слуцкого произвели столь сильно впечатление, что он стал писать сам), его интонация – жесткая, трагичная и бесстрастная – способ, которым выживший спокойно рассказывает, если захочет, о том, как и в чем он выжил.
Данный сборник, подготовленный другом юности Слуцкого Петром Гореликом (ему же принадлежит один из самых ярких очерков), объединяет около 50 материалов людей, знавших Слуцкого лично. Объем этих воспоминаний заметно различается – от 2,5 стр. до 40. Где-то это просто «штрихи к портрету», рассказ о встречах со Слуцким, где-то – полноценные литературоведческие работы, прекрасные образцы литературной критики (Ст. Рассадин и др.). Жаль, что нет никаких сведений об этих авторах, вроде краткой биографической справки - к сожалению, многие имена, увы, не на слуху. Идеально было бы составить еще и именной указатель. Понимаю, что требовать такого лишнее. А вот вычитать текст можно было бы и получше – он изобилует корректорскими ляпами. При этом оформление – на уверенную четверку: офсетная бумага, хорошая подборка фотографий на вклейке, твердый переплет, небольшое количество примечаний от составителя.
Интересно, что о довоенной жизни Слуцкого восплминания есть (про послевоенную и говорить не приходится - здесь их с избытком), то о войне (а Слуцкий прошел Великую Отечественную от начала до конца) нет вообще ничего. Правда, о ней рассказал сам Слуцкий...
Вышло отличная книга – о человеке, его друзьях и его времени. Не последовательно, выборочно, с разной степенью подробностей и достоверности, но искренне и с любовью. После таких воспоминаний сразу хочется про- или перечитать самого Слуцкого, а это, наверное, лучший итог такого издания. Рекомендую.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор данной книги - Николай Дмитриевич Постников, к.и.н. (тема защищенной в 1998 г. диссертации – «Территориальное размещение и численность политических партий России в 1907-1917 гг.: По материалам Департамента полиции»), доцент Российского государственного университета туризма и сервиса, взялся за эту тему не только из профессионального интереса. В далеком 1914 г. его прадед, подполковник Д.Н. Постников, командовал 1-м батальоном одного их тех полков, который принял участие в описываемых его потомком боях в Восточной Пруссии.
Итогом стала книга «1-я армия Ренненкампфа. Битва за Восточную Пруссию», вышедшая в 2012 г. в издательстве Московского областного госуниверситета. Рассматриваемая книга – это переиздание с переделанным названием…
Кстати, название работы несколько шире раскрываемой темы. Автор не касается всех боевых действий всей 1-й армии генерала Ренненкампфа (хотя, безусловно, оценивает и их), сколько описывает действия отдельных ее частей. Принцип отбора был у него своеобразный, но вполне допустимый. Он фактически взял лишь один фронт и рассмотрел, как разворачивались события на нем, опираясь как на мемуары, так и документы (часть из них впервые введена в оборот, часть хоть и была опубликована, но мало известна).
Н.Д. Постников брал действия того или иного соединения и показывал его путь и действия глазами непосредственных участников тех событий.
События хорошо (казалось бы) известны – откликнувшись на призыв французского правительства, русские войска двинулись в Восточную Пруссию, где после первоначальных успехов были разбиты немецкими войсками. Тема давно и внимательно изучалась и историками, и писателями, но для настоящего исследователями место нашлось.
Автор показывает не только поденную, но местами почасовую историю участия в боях четырех российских частей – лейб-гвардии Кирасирского Его Величества полка (через воспоминания одного из офицеров полка Г. Гоштовта, изданные уже в эмиграции, а также официальные документы), 1-й отдельной кавалерийской бригады Н.А. Орановского (эмигрантские мемуары другого офицера, В.А. Андреева, плюс документы), 98-го Юрьевского пехотного полка (прежде всего его 1-го батальона, которым командовал прадед автора – на основе архивных документов), 106-го Уфимского пехотного полка (послевоенные мемуары А.А. Успенского и документы). При этом действия наших частей отражены и дополнены описанием действиями немецких подразделений, прежде всего 33-го эрзац-батальона капитана фон Бессера (на основе захваченных нашими частями его дневников и писем). В ряде случаев получилось просто параллельное описание тех или иных сражений глазами офицеров, сражавшихся непосредственно друг с другом.
Интересна не только военная сторона этих событий. – Н.Д. Постников подробно останавливается на моральном состоянии противоборствующих войск, ситуации в тылу (в частности, на выписках из писем с фронта и из тыла, сделанных военной цензурой и сохранившихся в архивах).
Книга состоит их трех частей – 160 стр. собственно сам текст, 45 стр. приложений (карты и архивные документы), и 75 стр. подробных примечаний. Есть вклейка с интересными иллюстрациями и фотографиями. Отмечу, что если в оригинальном издании карты были цветные, то здесь они черно-белые и довольно плохого качества. Кроме того, текст Постникова набран крупным шрифтом (как в детских книгах) и изобилует опечатками.
Автор пишет доступно и увлеченно, видно, что материал ему близок (хотя в ряде случаев он чрезмерно эмоционален, на мой взгляд).
Получилась хорошо документированное и убедительно написанное исследование, которое раскрывает новые страницы вроде известных событий начального периода Первой мировой войны, которое я рекомендую не только специалистам, но и читателю, только начинающему знакомиться с этим временем.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

История тех или иных воинских соединений, книги, посвященные их боевому пути - обычная вещь на Западе. Там выходили и выходят сотни научных и популярных работ о самых различных полках, бригадах, дивизиях. У нас этого пока еще нет (в том искаженном виде, в котором они появлялись в советское время, их можно относить к разделу идеологии, а не истории), хотя до революции такая традиция существовала.
Сегодняшняя книга - это как раз образец подобного издания, пришедшего к нам с Запада. Образец своеобразный, поскольку создан проигравшими, пытающимися если не взять реванш за уступленную победу, то, по крайней мере, написать свою версию случившегося.
Сразу отмечу, что это весьма неплохой вариант микроистории Второй мировой.
Летопись 98-й франконско-судетской пехотной дивизии вермахта была выпущена в свет в начале 1950-х гг., что называется, по горячим следам. Автору книги генералу Мартину Гарайсу, бывшему командиру дивизии (с 31 декабря 41 г. по 1 февраля 44 г.) удалось собрать огромный фактический материал: помимо оперативных и отчетных документов самой дивизии и входивших в ее состав частей и подразделений, он воспользовался массой отчетов и личных воспоминаний офицеров дивизии, отчасти - унтер-офицеров и рядовых, а также своими дневниковыми записями, которые он вел всю войну.
Этим данная книга выгодно отличается от ряда других аналогичных, нередко представляющих из себя слегка адаптированные для читателя журналы боевых действий.
Книга пронизана болью к трагедии немецкого солдата, хотя автор и не пытался объяснить: что же делал немецкий солдат в чужих краях, за что нес такие страдания? Как и многие генералы вермахта, М.Гарайс не готов разделить ответственность за преступления гитлеровского режима, заявляя, что его дивизия "действовала по законам военного времени и перед Богом чиста".
При этом автор, будучи довольно объективен как историк, не скрывает своего антибольшевизма (напр., «свирепая, лютая жестокость большевиков не знает сострадания», с.142). Своих же солдат он идеализирует «лейтенант Зоффель, разозлившись, в одиночку обращает в бегство 23 большевика, колошматя их прикладом и швыряясь комьями глины» (с.193). Или «Комиссары, верхом на конях, со сверкающими саблями наголо, увлекают за собой таранящую глубокий снег пехоту. Светлую ночь разрывает раскатистое пьяное «Ур-р-ра!» (с.151). Конечно, бесстрашные нибелунги их всех поубивали. Соотношение потерь у автора частенько именно такое, неубедительное: «50 мертвых врагов против двоих наших и двоих раненых!» (с.163). Правда, автор постоянно перечисляет, как тают немецкие силы от ударов советских войск, отдавая должное упорству и мужеству «большевика», как он пишет.
Он подробно рассказывает о неудачах немецких войск в наступлении и отступлении, так его труд можно смело использовать для изучения действий на Восточном фронте.
Общий материал распределен таким образом: 55 стр. посвящены боям во Франции, 250 стр. – Восточному фронту, 30 стр. – боям в Италии в конце 1944 – начале 1945 г.
Интересно, что если во время французской кампании дивизия в тяжелых и кровопролитных боях понесла немалые потери, то это было от стрелкового и артиллерийского огня, потому что налетов французской авиации не было вообще, а танк им попался только один.
К сожалению, нет ни одной иллюстрации. Имеются карты (10 штук), дающие возможность оценить то, о чем рассказывает автор.
Много примечаний переводчика, но не все они информативны («судьба фифи» на с.11, напр.). При этом часть непонятных терминов не раскрыта – «штудиенрат» на с.15, «крысы» на с.142 (так немцы называли Илы). «Тяжелые метательные установки» (с.236) – что это? «Тревожные подразделения вермахта» (с.251) –что сие означает? Есть ошибки: «1-й офицер дивизионного штаба» (c.224) – это начальник штаба дивизии. У немцев были пехотные части, в Красной армии – стрелковые, а не наоборот (с.252). Жаль, что книга лишена хорошего сопроводительного текста и/или исторических комментариев.
При всем этом рекомендую эту обстоятельную и не утратившую за 60 лет интереса и ценности книгу всем интересующимся историей Второй мировой. Будем ждать продолжения от Центрполиграфа в заявленной им серии «Дивизии вермахта на Восточном фронте». Скрыть

Нина Сергеевна Аленникова родилась в самом конце 19 в. (дату рождения по-разному называет даже ее сын, см. с.327), а скончалась в 1984 г. в весьма преклонном возрасте. Из тех девяти десятков лет, что ей отмеряла судьба, самыми лучшими были первые 20. Потом произошла революция, началась Гражданская война и Н.С. Аленникова, как и многие другие люди ее круга, прежде чем оказаться в эмиграции, прошла через многие и многие муки…
Именно об этих годах и написала Н.С. свои воспоминания (правда, непонятно, когда они вышли впервые). Читать их интересно, потому что Н.С. смогла сохранить в памяти мелкие детали быта, образы людей (правда, почти никогда не указывает дат). Девочка из зажиточной дворянской семьи с Юга России без всяких прикрас вспоминает о непростых отношениях в своей семье, методах воспитания – домашнего и в институтах благородных девиц (она была исключена из Одесского за общение с электромонтерами, и окончила Павловский в С.Петербурге). Девочка с непростым характером, она не просто сама хотела объезжать не ходивших под седлом лошадей, но и выбрала не самую распространенную для институтки профессию, пожелав стать актрисой.
Девушка с явной авантюрной жилкой, с которой постоянно случались разные приключения, она все время встречала хороших людей, помогавших ей и ее семье, поэтому, наверное, ее жизнь была удачной, а ее саму можно назвать счастливым человеком.
Интересен рассказ о богемной светской жизни в С.Петербурге/Петрограде накануне революции, где мелькают разные персонажи, например, Тухачини (это М.Н. Тухачевский, будущий советский маршал).
Тяжело, но также интересно читать обо всех испытаниях, выпавших на долю Аленниковой после революции – это и жизнь под красными и белыми, эмиграция, частые расставания с детьми и мужем, постоянные переезды с места на место, бедность и неустроенность. Повествование обрывается на полуслове, оставляя нас вместе с героиней в 1924 г., а было увлекательно побольше узнать о ее непростой жизни, особенно во время Второй мировой. Есть еще добавление в виде главы о поездке в СССР в 1968 г.
Книга снабжена хорошей подборкой фото, преимущественно из домашнего архива, предисловием и послесловием сына автора, и небольшим количеством комментариев.
М. Горький говорил в свое время, что каждый человек должен написать о своей жизни. Н.С. Аленникова это сделала. Эта книга из числа тех, которая будет полезна всем, кто интересуется и историей нашей страны в начале 20 в., и всей той непростой эпохой. Скрыть

Автор этих интереснейших воспоминаний – Борис Николаевич Фридман – прожил жизнь долгую. Появившись на свет в 1907 г. при Николае II, он ушел из жизни в правление Путина, прожив практически весь 20 в. Родом из интеллигентной московской семьи, обожал музыку и собирался стать музыкантом, но не сложилось. Выбрав в юности текстильное производство, с 1930 г. стал работать по специальности, которой не изменял почти до самого конца жизни, уйдя на пенсию в возрасте 90 (!) лет.
Самые яркие, одновременно трагические – и удивительно, просто фантастически удачные – годы жизни Б.Н. Фридмана пришлись на войну. Принудительно-добровольно отправившись на фронт в составе московского ополчения, не пройдя ни одного занятия по военной подготовке, кроме нескольких часов строевой, он в составе артиллерийского подразделения, куда записался в надежде избежать рытья окопов, в ноябре 41 г. без единого боя попал в знаменитый Вяземский котел и оказался в плену.
Я думаю, был в его роду какой-то праведник, или жена за него очень усердно молила Бога, но большего везунчика себе просто трудно представить – если только не принять версию, что всё это Б.Н. Фридман выдумал.
Сами посудите – не попал в последний грузовик, на котором уехали его товарищи, бросив его в окружении – и грузовик тот попал под авианалет. Везде ему попадались хорошие товарищи из наших и вполне приличные немцы – даже солдаты и офицеры, даже в лагере (зверствовали, по его словам, в основном полицаи). Немцы постоянно его поддерживали и подкармливали, откровенных нацистов почти не встречалось.
Борис Фридман всё время делал правильный выбор (или это выбор делался за него). В лагере, где он, будучи сержантом, прибился к офицерам и никто его не разоблачил, ему довелось поработал банщиком, токарем, а не угодить на общие работы, потом он попал в немецкую зенитную часть уборщиком. Вместе с ней был направлен в Африку, по пути их судно было торпедировано союзниками. Раненый, он попал в госпиталь, оказался принят за немца (немецкий он знал), был доставлен в госпиталь в Сицилии, работал там санитаром. После выздоровления был отправлен как немец в санаторий (!) в Сан-Ремо (!) на месяц с лишним (!). Там во время свержения Муссолини ушел к местным партизанам, и в конце 43 г., хотя все ему предлагали остаться, уехал на Родину, где числился пропавшим без вести.
Родина встретила его не особенно приветливо, но и здесь удача его не оставляла, хотя память о выпавших испытаниях он хранил долгие годы. Один из самых печальных, на мой взгляд, эпизодов воспоминаний Б.Н Фридмана связан со смертью человека, с которым он встретился в лагере для военнопленных. Именно он взял его в банщики и фактически спас от голодной смерти. Спаситель его умер от тифа, и хотя Фридман собирался пойти к его семье (тот был москвичом), чтобы рассказать, какой Борис Иванович был порядочный человек – «но меня остановило созданное в стране отношение к попавшим в плен – я решил, что для семьи Бориса Ивановича будет лучше, если он будет числиться пропавшим без вести» (с.59)…
Изложенная прекрасным русским языком, эта история жизни в общем-то не выдающегося человека действительно настолько замысловата, что достойна – соглашусь с автором предисловия к книге – экранизации с участием какой-нибудь звезды.
Написаны мемуары были в 1998-99 гг. и предназначались для ближайшего круга друзей и родственников. Впервые эта книга выходила в 2002 г. в первых двух номерах журнала «Дружба народов» и как-то прошла незаметно. Отдельным изданием была опубликована только сейчас, тиражом 1000 экз.
Качественное оформление – твердый переплет, суперобложка, офсетная бумага, немного опечаток – объясняет, наверное, цену. Есть одно фото – от военных лет ничего не сохранилось, вероятно.
Всячески рекомендую этот любопытный и увлекательный труд всем интересующимся историей нашей страны, особенно Великой Отечественной – думаю, такого вы еще не читали. Есть близкие по сюжету книги, уже закончившиеся в Лабиринте - "Как я был в немецком плену" Ю.В. Владимирова, "Судьба московского ополченца" В.Н. Шимкевича и др.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть