Эта книга вышла в 2006 г. в изд-ве «Патриот» под назв. «Трагедия и бессмертие 33-й Армии» тиражом 1000 экз. Хлесткое название – плод трудов изд-ва Яуза…
Автор – профессиональный военный, кандидат исторических наук, полковник запаса В.М. Мельников (1957-). С 1995 по 2000 г. он командовал 12-м танк. полком гв. танк. Кантемировской дивизии. Вероятно, с того времени родился его интересе к истории 33-й армии, поскольку её боевой путь прошел как раз в районе дисклокации Кантемировской див.
33 А относится к числу тех, о которых после войны говорили мало и неохотно. Историки показывали героические действия советских бойцов и командиров в победные периоды. О неудачах РККА старались не вспоминать. Эта практика не позволяла рассказать всю правду о событиях, связанных с гибелью ударной группировки 33-й А самом конце Московской битвы. К тому же вина в ее гибели лежит во многом на командовании Западного фронта, которое вначале недооценило возможности противника на этом участке, а затем не приняло всех возможных на то время мер по спасению окруженных соединений и частей. Командовавшие в период битвы под Москвой фронтами, армиями и соединениями генералы Г. Жуков, И. Конев, А. Еременко, К. Рокоссовский, Л. Говоров, Ф. Голиков, а также В. Соколовский, М. Катуков, Л. Сандалов, П. Белов, А. Белобородов и другие прошли затем всю войну и стали известными полководцами и военачальниками. Многие из них оставили довольно подробные и правдивые воспоминания о ходе Московской битвы на тех направлениях, где им пришлось сражаться. Воспоминания Жукова, касающиеся Ефремова и прорыва 33-й А к Вязьме, носят явно предвзятый и необъективный характер. Честно рассказать о событиях, происходивших непосредственно под Наро-Фоминском, южнее и севернее его, было некому. Вообще тогда крайне редко вспоминали военачальников, погибших в бою, либо попавших в плен в начальный период войны, во время окружения наших войск под Вязьмой и Брянском в 1941 г., а позже под Харьковом.
Помимо этого, определенную роль сыграли не всегда ровные отношения М. Ефремова с командующим Западным фронтом Жуковым. Наконец, имел значение и тот факт, что после уничтожения штаба окруженной группировки и гибели Ефремова немецкое командование в знак уважения к мужеству и стойкости командарма приказало похоронить его с почестями. После войны такие факты не приветствовались. Так вот и получилось, что о подвиге бойцов и командиров 33-й А, ее командующего вспоминали редко.
Вокруг истории 33-й А есть много неточностей – как вызванных недостатком информации, так и сознательных. Скажем, часто не говорится, что на Угре погибла не вся армия, а только три стрелковые дивизии, общая численность которых перед попаданием в «котёл» не превышала 20 тыс. чел. У Ефремова было несколько путей выхода из «котла», выбранный им оказался самым сложным.
После ликвидации Нарофоминского прорыва в ходе начавшегося 6 декабря 1941 г. контрнаступления под Москвой 33-я А к 26 дек. полностью освободила Наро-Фоминск, 4 янв. 1942 г. – Боровск и 19 янв. – Верею. К этому времени 33-я А нуждалась в пополнении личным составом, техникой и боеприпасами. Поэтому полной неожиданностью был приказ, полученный 17 янв. 1942 г. от командующего Западным фронтом генерала армии Жукова, наступать на Вязьму. Так начиналась печально известная Ржевско-Вяземская операция. На решении Военного совета Запфронта отразилась, видимо, та оценка оперативной и стратегической обстановки, которая выработалась тогда в Ставке Верховного Главнокомандующего. Успехи советских войск, достигнутые в декабре, породили малооправданную надежду на то, что теперь можно добиться больших побед, не делая паузы перед новой наступательной операцией.
Не имея в нужных количествах боеприпасов и продовольствия (доставлялись только по воздуху), в условиях абсолютного превосходства противника главные силы армии два с половиной месяца продолжали героически сражаться. На 6 фев. 1942 г. в окруженных дивизиях 33-й А насчитывалось 9580 чел. Дальнейшее увеличение численности (до 12 780 чел. к 11 марта 42 г.) было произведено за счет мобилизации местного населения в возрасте от 17 до 45 лет.
Ефремов неоднократно обращался к командованию Запфронта и даже дважды к Сталину с просьбой разрешить прорваться своими силами. Разрешение, полученное на выход из окружения в середине апреля, запоздало – личный состав обессилел, съев все свои разваренные поясные ремни и подошвы найденных сапог. Боеприпасы иссякли. Таял снег. Солдаты были в валенках. Разлилась река Угра. Остатки частей армии были загнаны в район Шпырьевского леса, откуда с огромным трудом, не имея никакой техники, в ночь с 13 на 14 апреля смогла прорваться через сплошной пулеметно-автоматный огонь только группа во главе с Ефремовым. Остальные выходили небольшими отрядами и поодиночке в ночное время. Всего за два с половиной месяца боев (со 2 февраля) армия потеряла более 8 тыс. чел., в том числе во время выхода из окружения – около 6 тыс. чел. Прорваться к своим войскам смогло всего 889 чел.
Встречая везде заслоны из пулеметного огня, группа была разгромлена. Ефремов, получивший третье ранение, потерял способность двигаться и застрелился. По свидетельству очевидцев, хоронили немцы Ефремова в деревне Слободка 19 апреля 1942 г., с почётом.
Отношение Сталина к Ефремову было непростым. В 1946 г. в Вязьме на площади, носящей его имя, командарму – первому из всех – был поставлен памятник работы Е.В. Вучетича.
Оригинальной работы Мельникова я не видел, но в изд-ве Яуза она явно пострадала. В книге нет списка литературы и сокращений. Плохо с картами: первая размещена аж на 57 с., следующие – на с.149, 165 и 306. Карты немецкие, читаются плохо. Вряд ли Мельников выпустил бы такой необработанный труд.
Данное издание – это подённый дневник 33 А с окт. 41 по апр. 42 г. О Ефремове до окт. 41 г., когда он принял командование, ничего нет.
Много фотографий, минимум опечаток. Книга мне понравилась. Рекомендую её всем интересующимся историей Великой Отечественной, желательно в паре с работой С.Михеенкова.
Скрыть

Автор этой книги - настоящий счастливчик. Родился он в 1920 г., в еврейской семье (настоящее его имя - Пейсах Лейбович, на Петра Борисовича его исправил какой-то кадровик в училище), поступил учиться в жел/дор техникум, откуда был исключён как родственник врага народа (был репрессирован его дядя), смог восстановиться (после обращения в канцелярию Сталина), окончил его, после призыва в армию в 39 г. был, как образованный человек, отправлен в пехотное училище, которое и закончил в середине июня 41 г. Оттуда был направлен на место службы под Шауляй, прибыв туда в ночь с 21 на 22 июня. Успел повоевать пару недель, был ранен и с последним поездом вывезен в тыл на лечение. Осенью началась его служба на Ленинградском фронте, а потом в Заполярье. Войну закончил в Венгрии и Югославии. Воевал Боград всё время на передовой, даже став начальником штаба полка, но судьба его хранила - финский снайпер стрелял, не попал, мины и снаряды рвались рядом, убивая и калеча других, но он остался жив. А вот брата его убило.
Обо всём этом Пётр Львович, ушедший в отставку в конце 1980-х гг., дослужившись до генерала, зам командующего войсками Приволжского военного округа, подробно рассказывает в своих воспоминаниях. Над этой книжкой он работал в конце жизни, но не дожил до её выхода в свет, скончавшись в середине 2000-х гг. Издание получилось практически образцовым с точки зрения оформления - множество фотографий, карты всех тех мест, где Бограду пришлось воевать, подробные и многочисленные примечания, в приложении - некоторые официальные документы. Сразу чувствуется, что автор - хороший штабной работник. С точки зрения содержания здесь есть много интересных деталей, делающих эту книгу весьма достойным источником по истории Великой Отечественной, но есть и довольно много (излишней) информации о всех частях, где пришлось воевать Бограду - кто командовал, кто был особистом, кто начпродом и т.п., даётся подробное описание боевого пути этих соединений, что в воспоминаниях, на мой взгляд, должно присутствовать весьма дозированно. Это делает текст местами излишне сухим и скучноватым, сокращая в итоге объём книги, который я бы рекомендовал для чтения. Скрыть

Эта книга уже выходила в 2008 г. в изд-ве Эксмо в серии Жизнь и смерть на Восточном фронте. Книга пользовалась большим успехом и теперь переиздана, что случается не часто – и в этой серии, и вообще. Это (якобы) автобиография снайпера 3-й горнострелковой дивизии, кавалера Рыцарского креста, полученного в апреле 1945 г. Это сразу вызывает сомнения – таких выдающихся снайперов у немцев было немного (9 из 10 самых результативных снайперов Второй мировой было в СССР). Однако в прологе к книге написано:"... главного героя данного исследования нужно было защитить, изменив его имя. Также и многие другие имена на страницах этой книги вымышлены." Кем мог быть реальный персонаж этой книги, если это не выдумка, а книга – не образец беллетристики? Судя по всему, это Маттэус Хетценауэр (1924-2004), служивший в той же дивизии и получивший свой крест в апреле же 45. Но с этим есть нестыковки. Например, в рассматриваемой книге написано, что автор попал в плен к американцам, которыми был практически сразу же отпущен, оказавшись дома уже через месяц. Справочная же литература о Хетценауэре утверждает, что он был взят в плен советскими войсками и провёл в нашем плену пять лет. Так что трудно сказать, возможно, эта книга – настоящая подделка и к подлинным событиям не имеет никакого отношения, представляя собой образец военной романистики (см., напр., http://www.labirint.ru/comments/books/202927/).

А теперь – о самом тексте. Войну немцы проиграли. Поэтому всю оставшуюся жизнь продолжают ее снова и снова - но уже на страницах своих книг, где они выглядят истинными героями, а советские солдаты - массой дикарей и варваров, задавивших настоящих арийцев грубой силой.
Эта книга из этой серии. Простой немецкий солдат - не нацист - был призван в армию, где очень скоро обнаружились его "необыкновенные" (по его собственному убеждению) способности - меткий глаз, твердая рука, выдержка и терпение. А еще он нашел советскую снайперскую винтовку и она ему очень понравилась. Особенно если стрелять из нее советскими же разрывными пулями. Короче, он стал снайпером.
Книга - это рассказ о его успехах в борьбе с русскими (и не только - время от времени появляются некие монголы) солдатами и офицерами, насильниками, беспощадными убийцами и грабителями. Что не выстрел, то либо кишки наружу, либо череп вдребезги (для того и хороши разрывные пули!), либо оторванная рука/нога. Для вида Оллерберг постоянно сокрушается, как война изменила его, как тяжело ему было убить того или иного русского, но постоянно хвастается своей хитростью, ловкостью, меткими выстрелами и в деталях описывает последствия попаданий своих пуль в солдатские тела.
Честно говоря, верится во многие его повествования очень слабо - история о том, как в одном бою Оллерберг перебил целый советский отряд (21 убитый солдат!) очень схожа с рассказом немецкого же танкиста Отто Кариуса, как он в одном бою уничтожил 50 (!) советских танков и бронемашин. А чего стоит байка о 18 убитых Оллербергом советских девушках-снайперах! Сидели они на деревьях, стреляли по немцам, щелкали одного за другим, пока наш «Зоркий Сокол» не вмешался... В общем, будь у Оллерберга не две руки, а четыре - не выиграть бы русским войны! Однако истина вылезает, несмотря на всё бахвальство. Когда наш герой после года пребывания на фронте в качестве снайпера попадает в снайперскую школу, где учились лишь новички, первого места он не получает. Второго тоже. М.б., винтовка подвела...
Особый разговор - это зверства советских солдат. О них Оллерберг рассказывает подробно и во всех деталях. Тут и каннибализм, и групповое изнасилование, и пытки пленных и женщин, и жестокие убийства раненых... В общем, звери эти иваны. Старался Оллерберг их остановить, не пустить в фатерлянд, да не вышло. Что с ним было после войны, автор умалчивает...
Доброе слово у него нашлось лишь в отношении советских винтовок и снайперов - последних он постоянно хвалит. Возможно, чтобы свои достижения казались еще выше.
Надо отметить корявый перевод. Переводчик (хотя, вероятно, и сам автор) явно не в ладах с терминологией – в тексте упоминается атака русских бронетранспортеров, каковых у нас не было, были бронеавтомобили/бронемашины; название города Мишкольц, а не Мисколк; об оголтелой ФАШИСТСКОЙ пропаганде говорили и говорят у нас, правильнее говорить о нацистской пропаганде; в немецкой армии не было никаких сержантов и капралов, были ефрейторы и фельдфебели и проч. Так что рекомендовать эту книгу я стал бы, но с осторожностью…
Скрыть

Эта книга впервые вышла в 2008 г. в изд-ве Вече в серии «Военные тайны 20 в.» под названием «Как я был в немецком плену». Зачем изд-во Центрполиграф выпустило этот – урезанный на треть вариант (320 нынешних стр. против 480 изначальных стр.) – не знаю и гадать не буду. Рекомендовать рассматриваемое издание не буду – лучше найти полный текст и приобрести его, потому что оригинальная книга Ю.В. Владимирова хороша именно в своей целостности.
Юрий Владимирович Владимиров родился в 1921 г. в семье чувашских крестьян, с детства привык к тяжелому физическому труду на земле и простому питанию, был дисциплинирован, закалён и вынослив, занимался борьбой. Только это, считает он, и помогло ему выжить в плену. Школу он кончил в 38 г. (с серебряной медалью) и поступил в Московский институт стали им. Сталина, где и проучился на металлурга три предвоенных года. И в школе, и в институте много внимания уделялось военному делу, поэтому к армии Владимиров был подготовлен хорошо. 30 июня 41 г. он был мобилизован на строительство противотанковых рвов на Десне, а по возвращению в Москву, несмотря на бронь для студентов-металлургов, не захотел ехать в эвакуацию вместе с институтом, а записался в добровольную народную дружину. Вместе с ней, после недолгого пребывания в Химках, Владимиров отправился в Горький, в запасной зенитный артиллеристский полк, из которого, после недолгого обучения, похудев до 48 кг, в самом конце 41 г. был отправлен в боевую батарею зенитных автоматов. В апреле 42 он вместе со своими товарищами поехал на настоящий фронт – под Харьков. Там, в районе села Лазовенька, и принял свой первый настоящий бой. Его часть была разбита, большинство бойцов и командиров было убито. 24 мая, после нескольких попыток вырваться к своим, Владимиров сдался в плен, который закончился для него почти три года спустя, в мае же 45 г.
Большая часть книги и посвящена пребыванию автора в лагерях – сначала на Украине, потом в Польше и Германии. Видел Владимиров много, хорошая память сохранила многие детали, поэтому читать его книгу чрезвычайно интересно, хотя и тяжело. Автору повезло – в школе и институте он учил немецкий, на котором – худо-бедно – мог изъясняться. Немцы использовали его в качестве переводчика, поэтому, получая свою долю тумаков и палок, он жил всё же несколько сытнее и эксплуатировался чуть менее беспощадно. Ему даже приходилось учить немецких лётчиков-курсантов русскому языку, за что те его кормили и давали сигареты. Да и с начальством Владимирову тоже повезло, особенных зверств он не испытал, а последний комендант его шталага был ветеран Первой мировой, запрещавший своим подчиненным (без повода) избивать заключённых, а вербовщиков из армии Власова на территорию концлагеря пускать запретил, считая их предателями и изменниками, с которыми настоящим солдатам, хоть и пленным, дела иметь не надо.
После освобождения и пребывания в фильтрационном лагере, Владимиров был отправлен на шахты Донбасса, откуда ему удалось выбраться лишь благодаря письму к министру черной металлургии с просьбой восстановить его в институте. Очень скоро он получил приказ о восстановлении и приглашение явиться в институт к началу учебного года.
В 49 г. автор окончил свой вуз, но пребывание в плену долго еще мешало его нормальной жизни – его не приняли в аспирантуру, не распредели на работу в Москве. Лишь в 56 г. он получил статус участника Великой Отечественной, смог защититься.
Из деревни, где родился и провёл детство Владимиров, на фронт ушло 250 человек. Вернулось 110.
В книге есть вкладка с фотографиями, в тексте довольно много схем и рисунков, сделанных автором. Бумага газетная. Правда, её сильно портит большое количество опечаток.
Безусловно, рекомендую воспоминания Ю.В. Владимирова (в полном объёме) всем интересующимся историей нашей страны как честную и откровенную книгу. Скрыть

Яков Львович Лович (Дейч) (1896-1956) родился в семье ближайшего сподвижника первого русского марксиста Г.В. Плеханова меньшевика Л.Г. Дейча, но виделся с ним всего два раза и никогда не разделял его взглядов. Лович, как и многие его сверстники, из Московского университета попал в «студенческий батальон»; окончив школу прапорщиков, воевал в Первую мировую. Когда армия развалилась, бежал в Петербург, где второй раз встретился с отцом, который и помог ему убежать от большевиков в Амурскую область. Вступил в армию адмирала Колчака, а после ранения служил следователем при военно-полевом суде и занимал должность прокурора по политическим и уголовным делам. После разгрома Колчака уехал в Маньчжурию, где стал печататься под псевдонимом Лович.
Лович был литератором плодовитым и весьма популярным в кругах белой эмиграции на территории Китая. Его книга «Что ждёт Россию» была переведена на многие языки. Роман «Враги», написанный в 1940 г., стал среди эмигрантов настоящим бестселлером.
Центральное место в этом романе занимает т.н. "Николаевский инцидент" - резня в городе Николаевске-на-Амуре, одном из старейших и крупнейших городов Дальнего Востока.
В сентябре 1918 г. Николаевск был оккупирован японскими войсками. В начале 1920 в городе, кроме русского населения (около 19 тыс. на 1919 г.) и очень небольшого отряда белых (ок. 300 чел.), был размещён японский гарнизон (350 чел.). В январе 1920 город осадил партизанский отряд численностью в 3-4 тыс. чел., имевший артиллерию и флот, под командованием анархиста Я.И. Тряпицына.
Яков Тряпицын (1898-1920) родился в семье ремесленника-кожевника. Уйдя на фронт вольноопределяющимся, он получил за храбрость один или даже два Георгиевских креста и звание прапорщика. После Октябрьского переворота 1917 г. становится активным борцом за советскую власть. Попав под арест, бежит на Дальний Восток. Оказавшись во Владивостоке, с небольшим отрядом партизан с осени 1919 г. ведёт боевые действия в районе Уссурийской ж/д. Был высокого роста, хорошо сложен, весьма привлекательной внешности. По свидетельству соратников и противников, отличался решительностью и бесстрашием, и был во всех отношениях незаурядным человеком.
24 февраля японцы и местные власти заключили с партизанами перемирие, по которому партизаны могли войти в город. Некоторое время перемирие сохранялось, но Тряпицын начал расстрелы белых. 12 марта японцы неожиданно напали на партизан (версия Ловича о провокации Тряпицына нигде более мне не встречалась – все писали о том, что агрессорами выступили сами японцы). Бои продолжались несколько дней и закончились победой партизан. Японцы были разгромлены, большая их часть погибла, было взято в плен около 100 человек. После этого в городе стали устанавливать "социальную справедливость" - грабить, насиловать и убивать семьи торговцев, чиновников, бывших офицеров, священников.
Японцы в отместку арестовали во Владивостоке местное правительство и часть его руководителей, в т.ч. С.Лазо, казнили. С мая японская армия и флот начали военные действия против красных. Под их контролем оказалось всё побережье. Японцы стали готовиться к захвату Николаевска. Москва воевать с Японией запретила. Было принято решение оставить город. Вопреки мнению большинства, Тряпицын предложил эвакуировать всё население, и если придётся, то принудительно, а город уничтожить.
Тряпицын отдал приказ расстреливать всех, кто не захочет эвакуироваться и попытается скрыться в ожидании японцев. В городе начались массовые расстрелы и убийства оставшихся в живых японцев и белогвардейцев. Активное участие в бессудных казнях и пытках стариков, женщин и детей, кроме Тряпицына и его ближайших подручных, принимала его любовница, 22-летняя эсерка Нина Лебедева (она же − начальник штаба армии Тряпицына), приемная дочь бывшего губернатора Забайкалья Кияшко. Точное число жертв среди мирного населения неизвестно, но исчисляется сотнями. Из 1165 жилых построек разных типов Николаевска было взорвано и сожжено 1130 жилых домов.
Японское правительство использовало Николаевский инцидент для дальнейшей оккупации Сахалина, оправдывая её необходимостью защитить живущих там японцев от того, что произошло в Николаевске. Вопрос об отводе японских войск из северной части Сахалина был решён лишь в 1925 г.
По поводу роли личности Тряпицына в истории гражданской войны на Дальнем Востоке у историков нет однозначного мнения. Одни считают его выдающимся командиром и народным героем. Другие доказывают, что он своими жестокими анархическими действиями нанес большой вред Советской власти.
Книга Ловича была написана не только по фактам собственных наблюдений и бесед с выжившими, но и на основе дневниковых записок К.А. Емельянова, пережившего те события и потерявшего сына, в прошлом судебного следователя, отсюда точность описаний и документальность. Выдуманные персонажи показаны живо и ярко, отсутствует плоскость и ходульность. Очень советую её тем, кто интересуется историей нашей страны.
Успех книги был вызван в том числе и тем, что к началу 1940-х гг. весь ужас Гражданской войны стал забываться, уходить в прошлое; молодое поколение не знало его; прежние интервенты наладили торговые и дипломатические отношения с СССР. Однако это не уничтожало преступлений, совершенных в годы революции и Гражданской войны. В романе ставится так и нерешённый в общественном сознании вопрос - должен ли убийца и выродок, какими бы высокими лозунгами он не прикрывался, отвечать за свои зверства. И автор, и его герой, бывший поручик, затем харбинский литератор Полунин по-военному чётко отвечают: обязан получить воздаяние по делам своим, несмотря ни на что. Автор напоминает нам: есть преступления, которые нельзя простить по сроку давности. Именно в этом заключается нравственный урок романа.
В нашей стране книга Ловича никогда не издавалась. Скрыть