Николай Васильевич Берг (1823-84) принадлежал к тем довольно многочисленным дворянским родам, что жили и существовали государственной службой, не заработав на ней ни особых чинов, ни поместий. Предки его были из лифляндских немцев, но преобладающей культурой в семье была русская.
При этом Берги были отнюдь не замшелыми домостроевцами, а людьми вполне просвещенными. Отец Н.В. Берга был литератором-дилетантом и передал свою страсть к изящной словесности сыну. Николай Берг еще в юности стал писать, увлекаясь одновременно западноевропейской и славянской беллетристикой. Московские журналы печатали как его оригинальные, так и переводные произведения (переводил, в том числе, с санскрита и баскского языка), получавшие довольно высокие отзывы современников. Возможно, это помешало ему окончить историко-филологический факультет Московского университета.
Недолгое время поработав в банке, стал, так сказать, туристом, причем своеобразным — военным. Знание многих языков, бойкое перо, талант художника позволяли ему найти себя при различных европейских штабах. Обо всем виденном (а видеть ему пришлось много) он активно писал, и его столь же активно печатали в центральной прессе.
В Лету кануло большинство его произведений, прежде всего, художественных. Интерес для потомков представляют его исторические труды, в частности, описание Крымской войны.
С началом военных действий Берг попал в Севастополь, где он служил сначала в 4-м казначейском отделении (заведовал наградами), потом состоял переводчиком при штабе главнокомандующего. Был отнюдь не тыловиком, искателем орденов — много времени проводил на бастионах Севастополя, участвовал в сражении на Черной речке.
Его «Записки…» интересны именно личным взглядом на те события, причем взглядом человека довольно много знающего, но не зазнайки. Некоторая отстраненность от традиционной военной иерархии, образ писателя позволяли ему общаться почти на одной ноге и с адмиралом Нахимовым, и с матросом Кошкой, записи о встречах с которыми очень любопытны именно неангажированностью (Нахимов для Берга человек выдающийся, а Кошка герой, но икон он с них не пишет).
Очень полезны для всех интересующихся историей Крымской кампании почти фотографической фиксацией множества моментов из повседневной жизни державших осаду солдат и моряков. Причем здесь Берг-писатель (может, скорее даже журналист) шел рука об руку с Бергом-живописцем: «Записки об осаде Севастополя» дополняет выпущенный практически одновременно «Севастопольский альбом», в котором были собраны 37 черно-белых рисунков, еще один плод участия Николая Васильевича в севастопольской кампании.
Эти рисунки, включенные в рассматриваемое издание в виде вклейки очень достойного качества (правда, без французского переовда описаний этих рисунков), изображают самые различные картины: различные пейзажи, изображения оборонных сооружений, руин города, театров и рынков, что повзоляет увидеть описанное глазами автора.
В приложении к книге представлены подробные списки комсостава русской, английской, французской и других армий; даны отчеты главнокомандующего французской армии, а также академика Пирогова — главного хирурга осажденного англо-французскими войсками Севастополя. Книга снабжена примечаниями Берга на 20 стр. и именным указателем.
К сожалению, в исполнении «Кучкова поля» труд Берга ничего не приобрел — нет ни предисловия современного историка, ни современных же комментариев, а они пригодились бы, поскольку за 160 лет взгляды как на саму Крымскую войну, так и «Записки…» Берга, конечно, существенно изменились и обогатились. К сожалению, нет карты, а она точно нужна. Не переведены на русский язык многочисленные французские выражения, особенно во второй части книги.
Повествование начинается весной 1855 г., а заканчивается в июне 1856. Вторая часть книги — это рассказ о поездке по Крымскому полуострову и Севастополю уже по окончанию боевых действий с одним французским полковником. Это описание относительно интересно, на мой взгляд.
Безусловно, рекомендую это ценное издание всем интересующимся историей России середины 19 в. как памятник военной мемуаристики того времени, а также как качественное литературное произведение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Я думаю, по названию и аннотации можно было догадаться, что книга эта представляет собой полноценное академическое издание, созданное представителями большой науки. Наталья Михайловна Маркдорф, д.и.н., работает на кафедре социальной работы в Новосибирском государственном педагогическом университете. Алексей Алексеевич Долголюк, д.и.н. — старший научный сотрудник Сектора истории социально-экономического развития ИИ СО РАН. Первая много лет занимается темой военнопленных на территории Западной Сибири, выпустив множество работ на эту тему. Второй писал преимущественно о промышленном освоении Сибири в 1930-70-е гг., что привело его к изучению особого кадрового резерва 40-50-х гг., а именно – немецких и японских военнопленных.
В рассматриваемой книге, выполненной со всей академической тщательностью (введение с обзором источников и литературы по изучаемой теме, заключением, списками литературы и сокращений), авторы объединили свои знания, чтобы рассмотреть, как в период с 1943 г. (появления первого лагеря для военнопленных в Тюмени) до 1950 г. (ликивидации последнего лагеря в Кузбассе) на территории Сибири размещались и использовались военнопленные Германии, Венгрии, Испании и Японии, а также вывезенные их этих стран гражданские лица.
Тема эта была долгое время закрыта, как и архивы соответствующих ведомств. С начала 1990-х гг. стали доступны разнообразные документы, изменилось и отношение в обществе к военнопленным. Авторы с 1990-х гг. занимались данной проблематикой, защитили на них диссертации, обобщив в рассматриваемом труде свои находки и выводы.
Их исследование опирается на архивные материалы, извлеченные из отечественных хранилищ, воспоминания современников тех событий (в том числе самих военнопленных, их письма, дневники), а также публикации СМИ тех лет.
Из общей массы 5,5 млн. иностранных граждан, плененных в 1939-45 гг. Советским Союзом, в Сибирь было отправлено около 235 тыс., из них две трети составляли японцы и около четверти немцы. Они активно использовались на строительстве жилых и промышленных объектов, дорог, добыче и переработке полезных ископаемых, лесоразработках. После 1950 г. началось массовое возвращение их на родину, кроме признанных военными преступниками (в эту категорию автоматически попадали почти все офицеры).
Авторы рассматривают самые разные стороны пребывания военнопленных на территории Сибири: содержание под стражей, трудовое использование, отношения друг с другом, охраной и местными жителями, здоровье (в т.ч. смертность в плену – была высокой в начале размещения в лагерях, не готовых к этому) и репатриация.
Авторы откровенно пишут о трудностях, с которыми столкнулись военнопленными по дороге в Сибирь и там.
Каждая глава состоит из двух разделов: общей теоретической части и подборки документов, иллюстрирующих материал этой главы. Объем последних сильно отличается — от 30 до 80 стр.
Список сокращений, включающий такие вроде бы очевидные понятия, как «медпомощь» и «медперсонал», не раскрывает ряд использованных в тексте аббревиатур – ВК, ОУВС и др.
Имеется вклейка с ч/б фото неплохого качества, но нет карты лагерей в Сибири, которая бы пригодилась. Значительную часть фотографий занимают изображения кладбищ военнопленных и мемориальных знаков на их месте (большая часть кладбищ была уничтожена очень давно).
Это издание рассчитано на специалистов (исследователей, студентов-историков), не на широкого читателя, которому я ее и не рекомендую, хотя для научной работы данная книга написана хорошим языком и вполне доступна.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О книгах протоиерея Н. Доненко я узнал благодаря рецензиям крымского историка Д.В. Соколова (ник ds), за что я ему весьма признателен. В его блоге можно найти много интересных материалов по истории советского Крыма, в частности, по темам, затронутым в рассматриваемой книге.
Протоиерей Николай Доненко (1958-) — автор ряда исследований о новомучениках и исповедниках РПЦ, пострадавших за свои убеждения в конце 1910-х - 1930-е гг. В церковь отец Николай, в прошлом художник и скульптор, пришел в начале 1980-х гг., священником стал в 1991 г. Окончил Одесскую духовную семинарию, преподает. Служит отец Николай в одном из красивейших храмов на южном берегу Крыма — Покрова Пресвятой Богородицы в поселке Нижняя Ореанда (здесь встречались герои рассказа Чехова «Дама с собачкой», который сам посещал этот храм).
Церковной историей отец Николай увлекся еще в советское время, фактически подпольно, нередко маскируясь под краеведа. Позже наследники КГБ передали многие из своих материалов в государственные архивы, где работу с ними, уже совершенно законную, продолжил, став полноправным историком церкви, полноправный священнослужитель отец Николай.
С конца 1990-х гг. у него вышло около десятка работ, основанных как на документальных данных, так и на воспоминаниях свидетелей тех лет, показывающих взаимоотношения между советской властью и РПЦ с первых лет Советской республики до середины 20 в., преимущественно на Украине, еще точнее – в Крыму.
Рассматриваемая книга – продолжение начатой еще в 2000 г. серии публикаций о священнослужителях Украины и Крыма в годы гонений на веру.
Первая глава книги обстоятельно (около 170 стр.) рассказывает об истории Ялты в годы революции и Гражданской войны. Вторая и основная часть посвящена тем репрессиям, которые обрушила новая власть на церкви и монастыри, верующих и священнослужителей. Как это уже стало традиционно для книг о. Николая, его повествование выстроено в виде очерков о людях, жизнь которых оказалась размолота жерновами преследований, организованных и проведенных крымскими чекистами, преимущественно в 1920-30-е гг., хотя в конце книги говорится и судьбе священников, осужденных после Великой Отечественной войны. 1950-е гг. затронуты лишь постольку, поскольку на них пришлось продолжение судеб ряда героев книги. Последовательного описания истории взаимоотношений РПЦ и советской власти в данном издании нет, хотя неустанная работа над своими книгами о. Николаем внушает надежду на то, что эта тема будем развита в последующих изданиях (рассматриваемое является вторым).
Очень хорошо, как и в других книгах автора, показана роль ВЧК и ОГПУ, а также «Живой церкви» по расколу и преследованию РПЦ в первые послереволюционные годы. Здесь, как и во всех остальных разделах книги, свое исследование о. Николай основывает на многочисленных документах — от архивных материалов СБУ до воспоминаний участников тех событий. На все цитаты даны ссылки. В конце книги приведен именной указатель.
Правда, тут придется привести упрек, сделанный мною раньше — автор, на мой взгляд, иногда несколько увлекается, цитируя целыми страницами те или иные тексты, не всегда относящиеся к содержанию его работы. Скажем, на с. 178-93 он дает обширный отрывок из воспоминаний о жизни православных болгар в турецкой империи в конце 18 – начале 19 в. (повтор из книги «Мученики Бердянска»). Интересно, но не по теме.
В приложении представлена подборка различных материалов: фрагмент из интересного годового отчета Крымской ЧК за 1921 г., два акта об изъятии церковных ценностей из крымских монастырей в 1922 г., и другие церковные. советские и партийные документы (есть повторы из двухтомника о. Николая «Наследники царства»).
Убедительности повествованию придает очень большое количество иллюстраций (общим объемом около 200 стр.), в основном хорошего качества.
Рекомендую всем интересующимся духовной и политической историей нашей страны 1910-40-х гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Василий Степанович Карасев (1949-) – военный историк, независимый исследователь. С детства живет в Дмитровском районе Московской области. Отец - фронтовик, прошедший всю Великую Отечественную войну. Историей последней стал интересоваться еще в школьные годы. Окончив МВТУ им. Баумана, долгие годы работал инженером-теплотехником.
С начала 2000-х гг. серьезно и глубоко изучает боевые действия в 1941 г. на территории северного Подмосковья, став, на мой взгляд, лучшим современным специалистом в этой области, хоть и не отягощенным никакими официальными регалиями. Плодом этой работы стали книги и доклады, вышедшие после 2007 г. На сегодняшний день у В.С. Карасева опубликовано пять книг, все небольшим тиражем, многие уже разошлись, в книжную торговлю они не попадали, в интернет-магазинах не продавались (я, как пример, договаривался с автором лично о покупке у него оставшихся в наличии работ), и, как результат, известны много меньше, чем того заслуживают.
С 2014 г. ведет авторский сайт в Интернете «Битва за Москву. Дмитровский рубеж».
Поэтому можно только порадоваться тому, что издательство «Яуза» выпустило одно из исследований В.С. Карасева, да еще и в дополненном и уточненном варианте, что нынче вообще редкость.
Что можно сказать о содержании данной работы? Уважаемые рецензенты уже дали обстоятельную оценку книги В.С. Карасева, однако, их рецензии и не вполне раскрывают суть данного издания и содержат ошибки, поэтому постараюсь уточнить отдельные характеристики.
Основное содержание работы В.С. Карасева посвящено второму этапу немецкого наступления на Москву и началу советского контрнаступления, с 23 ноября до 15 декабря 41 г. включительно. Эти события выстраиваются в некое кольцо, географически и хронологически, посколько, начав отступление из захваченного ими Клина, немцы туда же и вернулись к середине декабря, отчасти под ударами наших частей, отчасти приняв самостоятельное решение о спрямлении фронта, отойдя продуманно и по своему плану. Книга состоит из трех частей. В первой рассказывается об оборонительных боях, в которых наши войска, отступая, пытались сдержать наступление противника (с 23.11 по 1.12.41). Во второй описывается период определенного равновесия сил (с 1 по 5 декабря), когда линия фронта менялась в ту или ину сторону незначительно. Третья часть повествует о начавшемся 6 декабря масштабном контрнаступлении РККА, продолжавшемся почти декаду.
Данный труд выстроен очень грамотно. Он начинается с общего описания обстановки и ходе операций на северном крыле Западного фронта к концу ноября 41 г. Здесь также даются некие разъяснения для читателя, содержащие установочные вещи: что такое бой/сражение/операция, подразделение/часть/соединение/объединение и проч., поскольку эти понятия встречаются на протяжении всего текста. В завершении подводятся итоги описанных боев, которые встраиваются в общую картину битвы под Москвой. В приложении приведены список сокращений и список источников и литературы. На с. 20 говорится, что здесь же должны быть «списки командиров противоборствующих сторон и другой справочный материал». Этот материал был явно исключен при переиздании, но упоминание о нем сохранилось. Здесь сразу скажу, что данной публикации, вышедшей «в авторской редакции», не помешало бы профессиональное редактирование, снявшее бы подобный ляп и удалившее большое количество опечаток (это работа корректора, которого, как и редактора, книга В.С. Карасева не удостоилась).
События в книге действительно изложены строго последовательно, день за днем. Каждая глава начинается с карты боевой обстановки на эти сутки, но не исчерпывается этим. Кроме нее, имеются еще и другие карты и картосхемы, в том числе извлеченные из немецких работ. Попутно отмечу, что текст вообще насыщен разнообразным иллюстративным материалом (в целом неплохого качества), в том числе фотографиями памятников, установленных в советское время на местах боев 41-42 гг.
Написана эта обстоятельная и очень информативная книга совсем не сухо, несмотря на обилие различных цифровых данных. Изложение выстроено доходчиво и доступно, без какого-либо пафоса. И хотя это фундаментальная работа, на мой взгляд, она может заинтересовать и сколь-либо мотивированного читателя, снабдит нужными данными школьника, работающего над рефератом или проектом. Особенно хорошо исследование В.С. Карасева пойдет в пару с недавней публикацией А. Исаева «Чудо под Москвой».
Данная работа ценна и тем, что она продолжает изучение разных неоднозначных страниц истории Великой Отечественной. Автор тщательно сопоставляет разнообразные материалы, как наши, так и немецкие, как печатные, так и архивные, показывая, насколько спорно то или иное утверждение относительно вроде известных событий, напр., связанных с захватом Яхромского моста (да и самой Яхромы) (существует несколько версий уничтожения последнего). При этом те или иные мифы и путаница связаны, прежде всего, с воспоминаниями (что интересно, преимущественно в последних редакциях).
Весьма симпатично и стремление автора сопоставлять и анализировать все имеющиеся источники, выстраивая картину происшедшего на основании всего комплекса данных. Позволю себе защитить В.С. Карасева от упрека Р. Савченко, отметившего в своей дельной рецензии нехватку цифр по потерям обеих сторон. На мой взгляд, их не так уж и мало, они даны, в том числе, и в сопоставлении. Возможно, автор не смог собрать все немецкие архивные сведения по причинам материального характера: рецензент должен знать, что эта информация хранится в американских архивах и доступна за деньги, причем не такие уж и маленькие.
Еще раз приветствую выход этой книги, надеюсь увидеть продолжение в виде остальных работ подмосковного историка, и рекомендую его труды всем интересующимся историей Великой Отечественной как качественное исследование тех далеких событий.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

А. Драбкин и его коллеги по проекту «Я помню» продолжают выпускать тематические сборники с интервью ветеранов войны. На этот раз, понятно дело, они беседовали с бывшими артиллеристами. 10 интервью, 10 судеб. Много общего, но много и разного. Кто до начала Великой Отечественной успел отслужить срочную и был призван в армию взрослым, семейным человеком; кто попал на фронт после школы и краткосрочных курсов; кто уже летом 41 г. оказался на оккупированной территории и лишь в 44 г. был мобилизован в Красную армию. Одни служили в корпусной артиллерии и стреляли из тяжелых гаубиц 100-кг снарядами, находясь за несколько километров от передовой и не видя врага. Другие вели огонь прямой наводкой, по танкам и пехоте противника из 45-мм орудий, где дистанция прицельного выстрела была 200-300 м и надо было успеть выстрелить первым — и попасть, потому что на второй выстрел времени уже не оставалось.
Есть среди ветеранов офицеры (как правило, молодые лейтенанты, которых на фронте немного непочтительно называли «Ванька-взводный»), командиры батарей/огневых взводов, командиры взводов управления (разведчики, связисты, корректировщики). Есть и солдаты, сержанты. Они много вспоминают об учебе — те, кто учился уже во время войны, дружно жалуются на почти полное отсутствие практических стрельб… Учились уже на войне, где этого добра хватало с избытком.
Кстати, были такие, что за всю войну по живому противнику из личного оружия стрелял пару раз, встречая врага в основном в мертвом или пленном виде. Кто-то бился с немцами и венграми почти в рукопашной (румыны не дрались, сразу в плен сдавались).
Рассказчики — русские, евреи, молдаване — все воевали храбро и умело (пусть и не с самого начала), даже те, чьи родители были репрессированы. Ранения (включая тяжелые), награды — всё как везде. И смерть, которая всегда была рядом. Один пример. Вспоминает Е.М. Березовский: «…я веду бой, а в затишье приходит младший лейтенант, присланный после школы. Он докладывает: «товарищ старший лейтенант, младший лейтенант прибывал в ваше распоряжение». Вдруг близко разрывается снаряд, меня только ранило, а он упал замертво. Ни одного дня не воевал!» (с. 48).
Вспоминают друзей-товарищей (мало кто остался в живых), командиров (разных), кормежку, орудия, технику (у кого были трактора в качестве тяги, у кого виллисы или студебеккеры, кто всю войну обходился конной тягой). Как всегда,
много интересных деталей в рассказах о довоенной жизни: голод начала 30-х гг., репрессии, учеба в военных училищах.
Записи разного объема, от пяти до 80 стр. Есть фотографии, немного и разного качества. Беда с запятыми — кажется, ставили их, как Бог на душу положит, где надо и не надо.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть