Ежовщина стала целой эпохой в истории нашей страны, временем репрессий против самых разных социальных групп, для абсолютного большинства наблюдателей и жертв бессмысленных и беспощадных. Лишь самая верхушка партии во главе со Сталиным, заказавшая и направлявшая этот террор, отдавала себе отчет в происходившем. Она же и дала команду на приоставление этого террора, а для успокоения населения и друзей заграницей в конце 1938 г. было принято постановление «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», призвавшее покончить с «недостатками» и «извращениями» соцзаконности. Виновные в последнем были назначены и осуждены — это были Ежов, руководители многих республиканских и областных управлений НКВД, некоторые активные исполнители вышестоящих директив на местах. Кого-то расстреляли, кому-то дали срок, кого-то просто уволили. Эта кампания, обретшая довольно непривычную для СССР публичность, получила название «чистка чистильщиков».
Данное издание — первый том из предполагаемых трех, подготовленных международным авторским коллективом исследователей из Канады и Украины. Он представляет себой подборку весьма необычного типа документов — стенографические отчеты партийных собраний и оперативных совещаний (т.е. совещаний оперативных работников) республиканских и областных НКВД Украины в конце 1938-39 гг. На них с разной степенью подробности обсуждаются важные моменты массовых операций, позволяющие увидеть «закулисье сталинских репрессий», как пишут составители, повседневную жизнь исполнителей террора. Кроме того, эти документы показывают работу НКВД после Большого террора, когда Ежова сменил Берия. Хотя до этого действовало жесткое правило, что «всё, происходящее в стенах НКВД, никто, даже Обком партии, не должен знать», проведение этих собраний и совещаний очень откровенно раскрыло внутреннюю кухню среднего и низшего звена НКВД (район и область): как и какие выполнялись установки сверху, как «рисовались» и раскрывались дела, как к этому относились разные сотрудники тех или иных НКВД, как репрессии коснулись последних, как чекисты оправдывались/каялись в содеянном, как вели себя во время ежовщины прокуроры, судьи, местные партийные чиновники, и многое другое.
Книге предшествует небольшое введение одного из составителей, в конце издания представлены разнообразные приложения в виде тех или иных указателей. Основной объем текста (свыше 600 стр.) — это публикации из архива Службы безопасности Украины, в абсолютном большинстве своем никогда не обнародованные ранее.
Материал дан в форме стенограмм, неправленых, сохранивших особенности устной речи выступавших, что делает его еще более ценным источником информации, но и превращает чтение этого весьма плотного текста в непростое испытание для читателя.
Составители снабдили документы постраничными примечаниями, а также именным и биографическим указателем в конце книги, но это не всегда помогает, поскольку не все реалии понятны даже хорошо подготовленному читателю.
При знакомстве с этими материалами не всегда возникает общая картина, обилие деталей «распыляет» понимание происходившего. Это более черновой источник по сравнению с судебными делами чекистов того же времени, содержащий сырые сведения в виде многочасовых дискуссий чекистов, по нескольку дней кряду обсуждавших в своем кругу массовые репрессии, в которых они были заняты. Очень много конкретных примеров о разных делах против «врагов народа», взаимоотношениях чекистов, мотивации последних в их действиях во время репрессий. Интересно, что большинство чекистов, особенно низового звена, признают незаконность многих своих действий, но объясняют это установками свыше, валя все на областных начальников и наркома ВД Украины Успенского (выше критики не поднимаются). При этом временами наркомвнудельцы ведут себя как пауки в банке, топят друг друга, публично доносят о делах и разговорах выше- и нижестоящих сотрудников. Обвиняемые каются, просят их простить, перекладывают вину других. Лишь очень немногие откровенно называют творимые ими дела фашизмом (см. скан стр. 372-73).
Из стенограмм отчетливо видно, что местные партийные органы и прокуроры были поставлены в подчиненное положение, не вмешивались, подыгрывали НКВД, просто из боязни репрессий. При этом чекисты все время говорят, что если бы не был ослаблен партийный контроль, они бы таких бед не натворили. Но все в один голос утверждают, что в целом репрессии были обоснованы, врагов много, хотя изьяли не всех и останавливаться нельзя.
Любопытна изнанка большого террора, проявившаяся, среди прочего, многочисленными фактами откровенного антисемитизма по отношению к сотрудникам НКВД – евреям, чистка от которых рядов НКВД УССР шла по указанию Ежова и нижестоящих руководителей.
Весьма рекомендую эту познавательное, хотя и сложное в восприятии издание всем интересующимся историей нашей страны в 1930-е гг., особенно тем, кто предпочитает самостоятельное знакомство с документами чужой их интерпретации.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Осенью 1938 г. первым замом нарковнудела Ежова стал Берия и вскоре начались аресты высокопоставленных назначенцев Ежова по обвинению в «нарушении социалистической законности». А.И. Успенский, нарком ВД УССР, скрылся, инсценировав самоубийство, Ежов был снят, Берия стал наркомом и начал «чистку чистильщиков».
Черех Хрущева, 1-го секретаря ЦК ВКП (б) Украины, информация о злоупотреблениях на Украине (а также в Молдавской АССР) дошла до Сталина, и тот поручил Берии разобраться. Этим стал заниматься А. Кобулов, человек Берии, назначенный замнаркома ВД УССР. Так родилось дело бывшего наркома МАССР И. Широкого. По нему проходило несколько человек, всех расстреляли. Впоследствии (вплоть до 43 г.) рассматривалось еще несколько аналогичных дел, но со всеми обвиняемыми обошлись «по-семейному» — кого отпустили совсем, только уволив из органов, кому дали не очень большой срок, а вскоре освободили, сняв судимость. Единой системы в кампании по борьбе с нарушителями соцзаконности не было, но после «Молдавского дела» гласных судебных рассмотрений уже не было, а информация по приговорам не печаталась в прессе.
В этом сборнике опять рассматриваются дела чекистов в основном среднего и низшего звена (начальники областных управлений и ниже, вплоть до рядовых следователей). Информация о ключевых руководящих фигурах НКВД УССР, на которых постоянно ссылаются их подчиненные, хранится в московских архивах и до сих пор недоступна исследователям.
Составители решили опубликовать протоколы судебных процессов, поскольку это самый содержательный источник из всех, когда-либо доступных историкам. Кроме того, эти протоколы служат зеркальным отражением эпохи после Большого террора, а также раскрывают механизм реализации ежовщины как в виде общих задач, так и в разных мелких деталях. Благодаря этим документам становится хорошо видно, как террор стал Большим и жестоким. Плюс мы можем лучше понять психологию самих чекистов и их пособников. В протоколах есть показания палачей (исполнителей приговоров) — это особое чтение (см. скан стр. 285). Комендант житомирской тюрьмы, лично убивший тысячи людей, жаловался, что по утрам после ночных расстрелов было тошно, пока не подстрелит кошку или птичку. Вот так, оказывается, похмеляются упившиеся кровью…
Вообще из этих публикаций наружу вылезли ужасные вещи. Вот один — не уникальный, а типовой — пример, с местной, конечно, спецификой. В конце 37 – начале 38 г. в Житомирской области был создан механизм реализации Большого террора, показательный для всей страны. Арестованных на допросах следователи, получившие от начальства задачу «колоть» подследственных в течение суток с момента ареста, избивали так, что те нередко умирали (их потом офлрмляли как осужденных и расстрелянных). У приговоренных к расстрелу забирали деньги и делили между собой. Также делили между собой их вещи (в основном одежду и обувь), иногда продавая их на рынке. Исполнители приговоров объясняли это тем, что после «акции» нужно было переодеваться, потому что «сильно пачкались» в процессе. Поскольку за ночь приходилось расстреливать по 200-300 человек, к этому привлекали посторонних (напр., шоферов) — за деньги, выпивку, одежду. Для развлечения заставляли приговоренных к расстрелу сношаться перед смертью, иногда с трупами. Молодым женщинам перед расстрелом велели раздеваться догола и устраивали им медосмотр. Для удобства перед расстрелом людей связывали веревкой и запускали в комнату для расстрелов по одному, так что это было видно другим. Тех, кто сопротивлялся, били по голове специальными палками (их называли «внушаловками»). Однажды расстреляли женщину на 9-м месяце беременности. Трупы вывозили на кладбище и зарывали неаккуратно. У казненных вырывали золотые зубы. Надо понимать, что житомирские чекисты не были какими-то особыми извергами, и подобные вещи можно было найти в практике и других регионов и областей, но только по Украине и Грузии архивы полнстью открыты.
Подборка этих документов выводит нас на очень важную, но не до конца осознанную проблему. Мы говорим о выходе из Большого террора, но не о прекращении террора как такового. Представшие перед судом сотрудники НКВД за время своей верной службы партии уничтожили сотни тысяч людей, а морально и физически искалечили еще больше. Авторы данного сборника подчеркивают, что судили их не за это, а за то, КАК они сделали это. В этом и заключалась суть борьбы с «искажениями соцзаконности».
Этот массивный том начинается с огромной вводной статьи на 130 стр. Далее идут подборки по отдельным регионам. Больше всего по Житомиру и Одессе (по 200 стр.). По содержанию наименее интересна последняя глава. Есть повторы материала с предыдущими публикациями тех же авторов.
Опять нет иллюстраций, что жаль (составители объяснили, что их и не было в рассмотренных ими делах, кроме двух — см. последнюю страницу обложки). Нет и списка сокращений. Хорошее оформление. Есть подробный именной и биографический указатель, множество примечаний.
Не могу рекомендовать эту вполне академическую работу широкому читателю, но для интересующихся историей репрессий это обязательное чтение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Царская Россия до самого своего конца была государством военных. Военные ею правили, из веонных комплектовался высший управленческий круг, военные были цветом общества (точно считались им), принадлежать к которому хотелось всем, особенно жалким шпакам.
Но элитой только отчасти рождаются, в основном ею становятся, поэтому подготовка офицерского корпуса России представляет собой большой интерес, в том числе и для широкого читателя. Особенно если это не сухой академический труд, а подборка воспоминаний тех, кто вышел из этого круга и может рассказать о том, что знает не понаслышке.
Вероника Богданова, выпустившая несколько работ по истории быта России, составила и подготовила к изданию данный труд, объединивший под одной обложкой мемуары тех, кто в конце 18 – начале 20 в. носил мундир кадета того или иного корпуса, будь он морской или кавалерийский. Подавляющее большинство фрагментов этих воспоминаний извлечено из публикаций в отечественных журналах второй половины 19 в., а также принадлежат перу тех русских литераторов, кто в детстве был кадетом (Лесков и Куприн; отмечу, что их тексты занимают около четверти общего объема книги, около 120 стр.). Это разные по подробности, интересу и размеру (от 4 до 84 стр.) материалы, в таком виде, пожалуй, впервые собранные под одной обложкой (было очень толковое издание воспоминаний о морском кадетском корпусе).
Мое удивление составителю В. Богдановой — проделать такую основательную работу по подборке разнообразных текстов и не снабдить их ни предисловием, ни комментариями! Не везде дана информация, откуда извлечены эти тексты, кто их авторы, что жаль. Всё это снижает общую ценность этого труда.
Как-то получилось, что в этом сборнике о кадетских корпусах говорится в основном о взаимоотношениях кадетов друг с другом, с воспитателями и учителями, экономами, врачами и батюшками. По большей части, это воспоминания о том, как ели, одевались, шалили (и бывали наказаны) кадеты, как их неоднократно навещали государи. Обучение же оставлено практически без внимания — чему, кто и как учил, сообщается вскользь. Возможно, об этом надо было написать отдельную статью.
Есть два любопытных текста об участии кадетов в революционном движении 1870-х гг. Лишь один текст рассказывает о последних днях кадетских корпусов в 17-18 гг., а они были и поучительны, и драматичны.
Оформление в целом неплохое: твердый переплет, офсетная бумага, довольно много ч/б иллюстраций (не очень хорошего качества). Многовато опечаток.
Рекомендую эту книгу всем интересующимся военно-педагогической историей России 19 в. как источник разной, требующей дополнительного анализа, информации.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

У этой любопытной книги два героя — один коллективный (Белый, Блок, Эллис, Брюсов), второй более индивидуальный, это сам автор, хотя разнесенный во времени (между описываемыми событиями и воспоминаниями о них) почти полувеком.
Николай Владиславович Вольский (1879-1964), писавший под разными псевдонимами, из которых Валентинов стал самым известным, прожил длинный и интересный век. Родился при Александре II, умер при Брежневе. По отцу был из старинного польского дворянского рода, по матери — из зажиточного купеческого. Учился, но получить образование помешало увлечение революционными идеями. Стал журналистом, партийным, конечно. Начал как большевик, сблизился с Лениным, но ненадолго, оттолкнули догматизм и властность вождя. Перешел к меньшевикам, в этом стане и оставался десяток лет, потом ушел к эсерам. Видно, везде ему было тесно в рамках партийной дисциплины...
Октябрьский переворот не принял, но не уехал, работая журналистом. НЭП поддержал, был отправлен в советское торгпредство в Париже, где с 1931 г. выбрал путь эмигранта. Остался во Франции до самой смерти, также печатался в различных отечественных и заграничных газетах и журналах. Гадостей про СССР не говорил, поэтому его не тронули, и после 1953 г. из-под пера Вольского-Валентинова вышло несколько работ, сделавших ему имя. Они были посвящены Ленину, в том числе встречам и общению с Вольским.
Эти работы ценны и интересны по сей день, но переиздают их редко.
В 1955 г. Валентинов решил вспомнить и другие встречи, совсем не революционные, с теми многочисленными представителями русской культуры, которую потом стали называть нашим Серебряным веком. Вышло это необычное издание уже после смерти автора, в 1969 г., в США, с предисловием и примечаниями издателя Г.Струве (первое, правда, на английском, последних было немного). На родине труд Валентинова был издан в 2000 г. в издательстве «XXI век-Согласие», без изменений с американского издания.
Нынешний тираж, как это принято в издательстве со странноватой аббревиатурой ККК, это совершенно голая публикация: ни иллюстраций, ни преди/послесловия, ни комментариев (даже от струвевских отказались). Все ради экономии. Даже многочисленные иностранные слова переводить не стали, и так сгодится!
Поставленную цель — передать утраченную атмосферу того времени и те детали, которые, кроме него, уже мало кто помнил, Валентинов смог. Встречи с Белым и Эллисом, беседы и споры с ними переданы со всеми запомнившимися автору подробностями. Этих подробностей иногда даже с избытком, поскольку речь у них шла о разных высоких материях, так что написанная легко и нескучно, местами эта книга читается тяжеловато. В каких газетах сотрудничал и не сотрудничал Андрей Белый, цитаты из последнего на несколько страниц — это представляет интерес скорее для литературоведа. Остальное — дает необычный снимок 1905-10 гг. (и более позднего времени, скажем, встреча с Брюсовым в 1920 г.).
В своей книге Валентинов спорит не только с другими воспоминаниями о том времени (прежде всего, с трилогией самого Белого), он спорит и с советской версией истории русской литературы, поэтому необычен портрет А. Блока, у которого Валентинов (следом за Белым) не признает ни поэтического таланта, ни человеческих достоинств.
В общем, если Вам, дорогой читатель, достаточно знаний о русской культуре начала 20 в., и Вы можете обойтись без всяких дополнительных примечаний, то рекомендую эту книгу, которая вернет Вас в те давние годы и покажет их с необычной стороны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Есть много мифов о царской России, больших и маленьких. Один из них касается пьянства. Де, пили при проклятом царизме, больше от тоски и беспросветной жизни, а государство всячески поощряло это, поскольку «пьяный бюжет» был основой экономики. На самом деле противодействие пьянству шло и сверху и снизу, когда не просто селами, а целыми уездами крестьяне принимали на сходах решения закрыть кабаки. Николай II был прекрасно осведомлен о том, за счет чего наполнялся бюджет, и искренне желал изменить эту систему, не просто отказавшись от госмонополии на производство «хлебного вина» (водки), но снизив выпуск крепких напитков до минимума. Война в этом отношении сыграла ему на руку, дав возможность сначала временно объявить о введении «сухого закона» на ограниченной территории (чтобы не допустить эксцессов при мобилизации), а потом распространить его на всю империю, имея мыслях в будущем, после победы, сделать все эти граничения постоянными. Действительно, тогда сложилось впечатление, что народное зло удастся победить, благо первоначальный энтузиазм (и простого народа, и интеллигенции) был высок.
В рассматриваемой книге, вышедшей скромным тиражем в 500 экз., молодой московской историк Ольга Александровна Чегодаева обобщила итоги своей кандидатской диссертации, защищенной ею на истфаке МГУ в 2013 г. С той поры она продолжила свои исследования, уже в качестве редактора исторического журнала «Родина», касающиеся различных сторон истории нашей страны во второй половине 19 – первой половине 20 в.
Из ее обстоятельного и добротного исследования хорошо видно, что из себя представляла питейная политика империи накануне Первой мировой войны (гл. 1), как официально реализовывалась антиалкогольная кампания в Москве и Петрограде (гл.2), и, наконец, в чем заключалась, как пишет автор, «трезвая действительность» (гл. 3). Последняя, самая большая по объему, и самая интересная — о том, как стал популярен денатурат, что такое ханжа, как врачи и аптекари озолотились на возможности выписывать спиртовые настойки для «больных», как в чайных подавали под видом чая коньяк (в чайниках, да), как дипломаты выписывали себе разный запрещенный алкоголь и устраивали веселые вечеринки (или банально продавали его), и многое др.
В книге хорошо сбалансирован сухой, но точный архивный материал с различными, более живыми, «снимками» тогдашней жизни в виде публикаций в СМИ, воспоминаний современников и даже художественных произведений. Как полноценная академическая работа, данная книга содержит все элементы научного труда: введение и заключение, точное цитирование всех использованных документов, список литературы и источников, а также именной указатель. Жаль, нет иллюстраций.
Приятно видеть столь качественные работы от молодых ученых. Рекомендую это, пусть и не рассчитанное на широкого читателя, но ценное и познавательное издание всем интересующимся историей нашей страны в начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть