Я всегда (практически одинаково) интересуюсь как самой книгой, которую я читаю, так и ее автором (авторами). Образно говоря, знание о родителях всегда помогает лучше понять их детей.
В случае с автором этой любопытной и обстоятельной книги ситуация несколько усложнилась, а потом прояснилась. Дело в том, что Нил Никандров – это литературный псевдоним Константина Николаевича Сапожникова (1946-). С детства увлекшись Латинской Америкой, он смог с годами реализовать свою месту. Окончил филфак Калининградского госуниверситета, самостоятельно выучил испанский. Работал в различных СМИ журналистом, печатался как беллетрист. Затем была Дипакадемия МИДа, и всего год работы по дипломатической линии. Объехав на протяжении 30 лет большинство латиноамериканских стран как журналист-международник, К. Н. Сапожков знает детально то, о чем пишет в своих книгах.
Обозреватель Фонда стратегической культуры. Под своей настоящей фамилией опубликовал три биографии в ЖЗЛ («Григулевич», «Солоневич», «Уго Чавес»)». Человек более чем в теме.
Нынешняя книга, материалы к которой автор собирал (и издавал под своим именем – в нескольких главах, видно, недостаточно отредактированных, сохранились следы более ранних публикаций в виде примечаний к тексту с пометкой «К.С.») достаточно давно, показывает особую сторону взаимоотношений СССР и стран Латинской Америки – сталинская дипломатия и разведка в 1920-50-е гг. Советская Россия устанавливала дипотношения в этом регионе земного шара медленно – всё началось в середине 1920-х гг. с Мексики и Уругвая, потом был прорыв во время Великой Отечественной войны. США долгое время старались не пускать в свою вотчину большевиков, поэтому лишь союз с СССР против нацистов вынудил их ослабить контроль, пустив на свой «задний двор» советских дипломатов (и разведчиков). Но ненадолго – холодная война в Латинской Америке развернулась едва ли не раньше, чем в Европе, и к концу 40-х гг. у СССР оказались разорваны отношения практически со всеми латиноамериканскими странами, кроме Мексики, Аргентины и Уругвая. На смену «чистым» дипломатам и официальным сотрудникам ГРУ пришли нелегалы…Сталин, в свою очередь, изначально воспринимал этот регион без особого интереса, видя в нем в основном перспективную площадку для проникновения в США, и поэтому наш уход оттуда его не особенно опечалил. Кстати, любопытно – в 20-е гг. наши резиденты в Латинской Америке получали задание добыть как можно больше местных паспортов, удобных для использования разведчиками, а развитие классической дипломатии волновало Москву не так очевидно.
Однако ситуация изменилась очень быстро. Ни «Доктрина Монро», ни антикоммунизм латиноамериканских элит не помешали появлению на континенте молодых политиков с яростной жаждой революционных изменений, которые в конце 50-х – начале 60-х гг. привели к власти совсем другие силы, готовые общаться с СССР на совершенно новом уровне.
Книга состоит из введения и заключения и 10 глав (неравных по объему – от 12 до 165 стр.). Самый большой раздел посвящен Мексике (две главы), он же самый подробный и обстоятельный. Чуть менее системной, но весьма интересной вышла глава о Кубе. Любопытны и познавательны, впрочем, все очерки – и об Уругвае, Венесуэле, Колумбии, Чили, Бразилии, Аргентине. Много ценных сведений о повседневной жизни наших посольств и их сотрудников.
Для подготовки своих материалов автор использовал различную информацию, как открытые публикации, так и архивные, отечественные и латиноамериканские. К сожалению, сказать точно, что откуда взял Н. Никандров, трудно – по всей книге есть 40 с небольшим ссылок на конкретные работы, цитаты из которых приводит автор. Все остальное – Бон весть. Несмотря на этот, очевидный пробел, привлекает объективность автора в отборе содержания, нейтральная тональность в рассказе, отсутствие как восхваления, так и осуждения при характеристике описываемых событий.
Автор активно приводит слова и выражения на испанском языке, далеко не всегда переводя их, а напрасно. Он также много использует специфической лексики, принятой у наших разведструктур, также не часто ее разъясняя: «Строительство» (вероятно, работа в Испании во время Гражданской войны), «земляки» (местные коммунисты), «соседи» (военная разведка), «Дом» (то ли родина, то ли центральные органы власти, НКИД/МИД и др.), непонятная «пушнина», некий «Водники» и проч. Стильно, но туманно.
Написано все это легко (даже с элементами беллетристики) и читается с интересом, поэтому можно рекомендовать этот обстоятельный и хорошо документированный труд людям без специальной подготовки.
Типовое серийное оформление. В конце книги – подборка ч/б иллюстраций разного качества. Списка литературы и источников нет. Тираж 800 экз.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О Николае Федоровиче Дубровине (1837-1904) я уже как-то писал, поэтому повторяться не буду. Известный дореволюционный историк, вполне провластный, но при этом сам по себе. Писал на разные темы – это и военная история, и околовоенная, скажем так. Например, восстание (тогда говорили «мятеж») Е. Пугачева. Государственная позиция была одна: злостный бунтовщик, ставший во главе всякого сброда. Причинами особенно не интересовались – в этом отношении еще Пушкин сформулировал в свое время – «Русский бунт, БЕССМЫСЛЕННЫЙ и беспощадный». А раз смысла нет, то чего его и искать. Пушкин-то, надо сказать, искал, но осторожно, не всё пропустили бы. Через полвека после него можно было сказать гораздо больше, что Н.Ф. Дубровин и сделал.
Повторять школьные азы «третьей крестьянской войны», как говорили историки-марксисты (Болотников-Разин-Пугачев), не буду. Это хорошо написанная и вполне, на мой взгляд, объективная книга говорит сама за себя. Конечно, надо учитывать обстоятельства - многого ждать от ген.-лейтенанта и кавалера ордена Белого орла было бы нельзя.
Автор ясно показывает, что раздоры на Яике начались еще в середине 1760-х гг. из-за коррупции местных властей – казачьих старшин, самовольно распоряжавшихся казачьей казной, бравших взятки, назначавших на выгодные должности своих людей, не плативших казакам положенного жалованья и всячески утеснявших их. Несколько попыток центральных властей (включая Екатерину II) разобраться в этом не принесли успеха – присланных из столицы чиновников подкупали или оговаривали, а принятые в пользу казаков решения игнорировались. Все это затянулось на несколько лет без каких-либо подвижек.
Н.Ф. Дубровин подчеркивает, что в восстании во многом вина властей – интересно, что императрица отнюдь не давила на казаков и готова была выслушать их и пойти на уступки, в отличие от Военной коллегии во главе с графом Чернышевым, занявшей жесткую позицию и отвечавшей на все обращения казаков только силою. В конечном итоге последние восстали и уничтожили очередную комиссию, присланную из СПб. В ответ из Оренбурга пришла военная партия, разбившая мятежников и начавшая следствие.
В это же время (лето 1772 г.) прошел по степям слух о появлении «чудом спасшегося» государя Петра III. Этому сюжету посвящена отдельная глава монографии. Пугачев же появляется только в главе 5.
Очень любопытно было читать о том, как Пугачев объявил себя императором (и хотел, и робел), и как к этому отнеслись казаки (готовы были признать и пойти за ним, но опасались репрессий). Эдакие сложные танцы с разными па – два шага вперед, один назад, поворот, поклон, вновь сближение… Кому-то Пугачев даже открылся, что он самозванец, но это казаков не остановило – многие надеялись подняться благодаря ему наверх, создать свое казацкое «царство», для «народной пользы». В конечном итоге казаки поддержали Пугачева, потому что тот обещал улучшить их жизнь, даруя им «крест, бороду, землю и вольность».
Интересно, что власти в столице более серьезно отнеслись к мятежу, нежели на местах – в Оренбурге губернатор отказался от присланной ему военной помощи (потом очень жалел). В целом же вся власть оказалась совершенно не готова к выпавшему испытанию: ни крепостей, ни солдат, ни оружия (в Казани было годных к использованию 143 ружья и 200 пистолетов). Понятно, что шла затянувшаяся война с турками, но всё же…
В работе над монографией Дубровин впервые использовал большое количество архивных материалов из собрания Секретной следственной комиссии Тайной экспедиции Сената, ранее засекреченных и недоступных для исследователей, а также документы других государственных и военных архивов Российской империи. Он внимательно изучил эти документы и критически их проанализировал. Дубровин цитирует много документов, порой целыми страницами, еще больше пересказывает. Отмечу, что местами рассказ идет в классическом описательном жанре, но довольно часто, особенно там, где имеет место, судя по всему, пересказ документов, автор переключается на полубеллетристическую форму (разговоры казаков и проч.). По стилю изложения и доступности этот текст вполне подойдет широкому и любопытному читателю.
Но в этом тексте практически нет экономики, внутренней и внешней политики (что не обязательно плохо), но много психологии и человеческих отношений, чего так не хватало раньше в советских книгах не только о Пугачеве, но и вообще (а новых так и не появилось). Однако здесь возник, на мой взгляд, перебор. Много рассказывается о положении башкир на Урале (свыше 20 стр.) – с середины 16 до середины 18 в. Отдельная глава посвящена воспитанию и образованию при Екатерине II, еще одна - развлечениям верхов (30 стр.). Другая глава (на 20 стр.) повествует о беззакониях властей и дворян, третья – о положении крепостных крестьян (которых почти не было на Урале), четвертая – духовенству (!). Всё это совершенно избыточно. Возможно, автору таким образом надо было оправдать свой вывод об обоснованности пугачевского восстания. Собственно о восстании говорится лишь на последних 200 страницах.
Тираж 1000 экз. Чуть увеличенный формат. Иллюстраций нет, карты тоже. Ни введения, ни примечаний. Дешевый голяк. Взяли трехтомник, вышедший в СПб в 1884 г. (пишу это, потому что в данном издании даже год выпуска не указан), перепаковали его, и пустили в свет доход жадному «Центрполигафу» приносить… Даже карту не удосужились перенести, которая в первом томе оригинального издания была.
Рекомендую эту обстоятельную и содержательно не сильно устаревшую работу всем интересующимся историей нашей страны в один из переломных ее моментов.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Владимир Юльевич Голяховский (1929-) разменял недавно десятый десяток лет, доказав известный афоризм, что в России надо жить долго (правда, сам он последние полвека живет в США). Признаюсь, что до этого момента я его не знал. Ну, по основной его специальности хирурга Бог миловал. А вот как детского писателя (и хорошего), наверное, мог бы. Возможно, я и читал его стихи в детстве, не скажу. Своих детей я с творчеством Голяховского, когда оно вновь стало доступно в 2000-е гг., я уже не знакомил, а жаль – стихи у него отличные.
Однако прочитать воспоминания В.Ю. Голяховского о его жизни в СССР (а у него еще и художественные книги есть, и довольно массивные) мы выпало совсем недавно, и я не жалею, что потратил ни них время.
Итак, автор данной книги вырос в интеллигентной советской семье. Мама была родом из дворян, папа — выходцем из еврейской бедноты, выбившимся наверх и ставшим известным хирургом. В.Ю. Голяховский, получивший фамилию матери, когда пошел в школу и столкнулся с антисемитизмом, продолжил семейную традицию и в 1947 г. поступил в мединститут. Семья была материально вполне благополучной, но жили они все вместе в небольшой комнате в коммуналке на окраине Москвы. Учеба в институте пришлась на последние годы жизни Сталина, в частности, автору пришлось наблюдать и лично участвовать (против своей воли) в борьбе с космополитизмом, о чем В.Ю. Голяховский подробно рассказывает в первой части своей книги. После окончания вуза три года отработал врачом в Петрозаводске, о чем интересно рассказал во второй части своих воспоминаний (в том числе о работе в глухой карельской провинции и врачом на военных сборах).
Он оказался человеком разносторонним: писал стихи (и не только детские), неплохо рисовал (сам оформлял иллюстрации к своим научным работам). Детские стихи Голяховского хвалил Чуковский, с которым тот одно время общался, и помог ему издать первую книжку в 1958 г., за которой последовали еще несколько, что в конечном итоге позволило доктору Голяховскому стать еще и членом Союза писателей СССР.
Впоследствие, вернувшись в столицу, автор трудился уже только там, сначала в Боткинской больнице, а потом в ЦИТО (Центральном институте травматологии и ортопедии). Защитил кандидатскую и докторскую диссертации, много оперировал. На достигнутом не стоял, предложив и успешно реализовав новаторские методы операций (автор нескольких патентов), несмотря на противодействие коллег и начальства. Помогал и другим новаторам, в частности, много сделал для продвижения метода доктора Илизарова (за что пострадал), проведя операции по его технологии впервые в Москве, а потом и в США. Последняя должность — завкафедрой и профессор Третьего меда. Был известным врачом, лечил разных знаменитостей (В. Брумель, М. Плисецкая, космонавты), оперировал за границей. В 78 г. уехал в США, где смог встроиться в профессию и работать хирургом, став профессором Нью-Йоркского университета.
В этой неперегруженной медицинской тематикой и терминологией работе хорошо показан внутренний мир советских врачебных учреждений в 1950-70-е гг. Но о многих сторонах политической жизни автор рассказывает довольно поверхностно, на уровне анекдотов, но это не сильно цепляет.
Написаны эти мемуары легко и интересно, местами очень откровенно, явно с расчетом на западного читателя. Особенно подробно автор описал свою сексуальную жизнь, а здесь ему было о чем рассказать; может быть, стоило быть поскромнее. В тексте довольно много мата.
Вышли эти воспоминания впервые в США в 1984 г. на английском языке. Не совсем понятно, как возникло нынешнее издание 2006 г. — обратный ли это перевод с английского или оригинальный текст. В пользу первого говорит то, что автор многие вещи разъясняет явно для иностранцев, да и цены в рублях постоянно пересчитывает в долларах. Автор не скрывает своей неприязни к советской власти, хотя уезжать до последнего времени он не желал, в принципе, вполне неплохо устроившись здесь по тогдашним меркам (трехкомнатная кооперативная квартира, машина, заграничные поездки и проч.). Однако в какой-то момент конфликт с властью стал слишком запущенным, и проще оказалось начать всё с чистого листа.
Отмечу хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Есть вклейка с ч/б фотографиями. Тираж 2000 экз.
Рекомендую как любопытный материал для понимания жизни в СССР в третью четверть 20 в.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Владимир Иванович Левенштерн (он же барон Вольдемар-Герман фон Лёвенштерн) (1777-1858) — один из тех персонажей русской истории, которых М. Цветаева так поэтично описала в своем знаменитом стихотворении «Вы, чьи широкие шинели напоминали паруса…». Его жизнь была вполне типична для того времени. Родом из остзейских немцев, получил хорошее домашнее образование. С детства записанный в лейб-гвардии Семеновский полк, в неполные 17 лет отправился служить в столицу, где стал адьютантом ген.-аншефа графа Салтыкова, что ввело его в высший слой общества. Переведенный в кавалерию, ротмистр Левенштерн в 1798-99 гг. воевал в составе антифранцузской коалиции на Рейне. Участвовал и в других операциях, но в начале века вышел в отставку, погрузившись в семейную жизнь. Изначально всё было хорошо: любимая жена, рождение одного сына, потом другого. Но затем судьба поднесла барону такие испытания, от которых ломаются и самые сильные люди. Дети умирают в младенчестве, жена, тяжело приняв это, после долгой болезни (рак) уходит за ними. Смерть матери и сестры Левенштерна превращают большую дружную семью в руины.
Он ищет забвения на полях сражений и в качестве добровольца воюет против австрии в теперь союзной России французской армии, общается с Наполеоном. Вернувшись в Россию, чтобы похоронить жену, встречается с Александром I, заинтересовавшимся встречами барона, и получает предложение вернуться на службу, в частности, своим адьютантом. От таких предложений падают на колено и целуют сюзерену руку, но Левенштерн — отказался (якобы не был готов пока). Это, по мысли последнего, император ему не забыл и не простил, что на долгие годы стало тормозом в карьере барона.
Надо сказать, что если служить Левештерн не был готов, то развлекаться — более чем. Он повел очень рассеянный образ жизни: завел роскошный выезд, любовницу, родившую ему дочь (в воспоминаниях как-то невнятно сказано, что отношения с ней не сложились), много и неудачно играл в карты. В результате, прокутив полмиллиона (!) рублей (всё отцовское наследство), Левенштерн в 1812 г. возвращается на службу. Став старшим адьютантом командующего Западной армииБ. Де Толли, он показывает себя с наилучшей стороны. В послужном списке полковника, а потом майора (именно так, Александр I повышение в чине долго не утверждал, хотя за Левенштерна хлопотали и де Толли, и Кутузов) бои и походы (в том числе участие в Бородинской битве, где он был дважды ранен). Назначенный адьютантом Кутузова, Левенштерн предпочитал сидению в штабах активные самостоятельные боевые операции, что ему было позволено. В 1812-14 гг. неоднократно отличился в сражениях, в 13 г. действуя как партизан во главе бригады драгун и казаков. Увлекался трофеями. Есть разные мнения о военных деяниях Левенштерна, возможно, преувеличенных. Он явно обладал авантюрной жилкой, за свою жизнь особенно не трясся (возможно, это семейное – пять братьев Левенштерна погибли на войне). Откровенно надуманных моментов в воспоминаниях я не нашел, на мой взгляд, Левенштерн, пишет вполне откровенно не только о своих успехах, но и неудачах.
До начала 19 г. был во Франции в составе русского оккупационного корпуса, последние полгода командовал им. Вернувшись на родину, с небольшими перерывами служил до 1838 г., лишь под конец долгой карьеры став генералом.
Последние 20 лет жизни Левенштерн посвятил работе над воспоминаниями, доведя их до 1815 г. Воспоминания были отчасти основаны на записках, которые вел Левенштерн на протяжении жизни, что позволило ему сделать свой рассказ точным и обстоятельным. Это последовательное повествование без прикрас и умничанья, хотя и не совсем уже беспристрастное.
Однако вопрос к воспоминаниям заключается в другом. О мемуарах барона стало известно в верхах. Познакомиться с ним пожелал сам император (Николаю I они понравились), но автор запаниковал и начал редактировать свой текст, благо взгляды Левенштерна были независимыми, характеристики — острыми, задевавшими многих известных людей и их родственников. На сегодняшний день есть три варианта воспоминаний Левенштерна: вышедший в Германии на немецком (смягченный), в переводе с французского оригинала в журнале «Русская старина» в 1900-02 гг., и во Франции на французском в 1903 г. (максимально близкий к подлиннику). В данном издании составитель взял за основу отечественную публикацию, прокомментировав различия в разных вариантах.
Это очень обстоятельное исследование: небольшая, но толковая вводная статья Г.Е. Бродского, составителя данной публикации, его же примечания (на 150 стр.!) и именной указатель (кто его сделал, не написано). Однако я нашел ложку дегтя в этой масштабной работе. О.В. Соколов, известный отечественный наполеоновед, нашел много неточностей в переводе с французского текста воспоминаний Левенштерна, сделанного в журнале «РС», которые (я проверил) в данной публикации не были исправлены. Не знаю, почему.
Рекомендую всем интересующимся историей преимущественно 1812 -13 гг. (жизни до Отечественной войны Левенштерн посвятил 130 стр.) как ценное и увлекательное повествование.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Есть много мифов о царской России, больших и маленьких. Один из них касается пьянства. Де, пили при проклятом царизме, больше от тоски и беспросветной жизни, а государство всячески поощряло это, поскольку «пьяный бюжет» был основой экономики. На самом деле противодействие пьянству шло и сверху и снизу, когда не просто селами, а целыми уездами крестьяне принимали на сходах решения закрыть кабаки. Николай II был прекрасно осведомлен о том, за счет чего наполнялся бюджет, и искренне желал изменить эту систему, не просто отказавшись от госмонополии на производство «хлебного вина» (водки), но снизив выпуск крепких напитков до минимума. Война в этом отношении сыграла ему на руку, дав возможность сначала временно объявить о введении «сухого закона» на ограниченной территории (чтобы не допустить эксцессов при мобилизации), а потом распространить его на всю империю, имея мыслях в будущем, после победы, сделать все эти граничения постоянными. Действительно, тогда сложилось впечатление, что народное зло удастся победить, благо первоначальный энтузиазм (и простого народа, и интеллигенции) был высок.
В рассматриваемой книге, вышедшей скромным тиражем в 500 экз., молодой московской историк Ольга Александровна Чегодаева обобщила итоги своей кандидатской диссертации, защищенной ею на истфаке МГУ в 2013 г. С той поры она продолжила свои исследования, уже в качестве редактора исторического журнала «Родина», касающиеся различных сторон истории нашей страны во второй половине 19 – первой половине 20 в.
Из ее обстоятельного и добротного исследования хорошо видно, что из себя представляла питейная политика империи накануне Первой мировой войны (гл. 1), как официально реализовывалась антиалкогольная кампания в Москве и Петрограде (гл.2), и, наконец, в чем заключалась, как пишет автор, «трезвая действительность» (гл. 3). Последняя, самая большая по объему, и самая интересная — о том, как стал популярен денатурат, что такое ханжа, как врачи и аптекари озолотились на возможности выписывать спиртовые настойки для «больных», как в чайных подавали под видом чая коньяк (в чайниках, да), как дипломаты выписывали себе разный запрещенный алкоголь и устраивали веселые вечеринки (или банально продавали его), и многое др.
В книге хорошо сбалансирован сухой, но точный архивный материал с различными, более живыми, «снимками» тогдашней жизни в виде публикаций в СМИ, воспоминаний современников и даже художественных произведений. Как полноценная академическая работа, данная книга содержит все элементы научного труда: введение и заключение, точное цитирование всех использованных документов, список литературы и источников, а также именной указатель. Жаль, нет иллюстраций.
Приятно видеть столь качественные работы от молодых ученых. Рекомендую это, пусть и не рассчитанное на широкого читателя, но ценное и познавательное издание всем интересующимся историей нашей страны в начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть