Николай Васильевич Берг (1823-84) принадлежал к тем довольно многочисленным дворянским родам, что жили и существовали государственной службой, не заработав на ней ни особых чинов, ни поместий. Предки его были из лифляндских немцев, но преобладающей культурой в семье была русская.
При этом Берги были отнюдь не замшелыми домостроевцами, а людьми вполне просвещенными. Отец Н.В. Берга был литератором-дилетантом и передал свою страсть к изящной словесности сыну. Николай Берг еще в юности стал писать, увлекаясь одновременно западноевропейской и славянской беллетристикой. Московские журналы печатали как его оригинальные, так и переводные произведения (переводил, в том числе, с санскрита и баскского языка), получавшие довольно высокие отзывы современников. Возможно, это помешало ему окончить историко-филологический факультет Московского университета.
Недолгое время поработав в банке, стал, так сказать, туристом, причем своеобразным — военным. Знание многих языков, бойкое перо, талант художника позволяли ему найти себя при различных европейских штабах. Обо всем виденном (а видеть ему пришлось много) он активно писал, и его столь же активно печатали в центральной прессе.
В Лету кануло большинство его произведений, прежде всего, художественных. Интерес для потомков представляют его исторические труды, в частности, описание Крымской войны.
С началом военных действий Берг попал в Севастополь, где он служил сначала в 4-м казначейском отделении (заведовал наградами), потом состоял переводчиком при штабе главнокомандующего. Был отнюдь не тыловиком, искателем орденов — много времени проводил на бастионах Севастополя, участвовал в сражении на Черной речке.
Его «Записки…» интересны именно личным взглядом на те события, причем взглядом человека довольно много знающего, но не зазнайки. Некоторая отстраненность от традиционной военной иерархии, образ писателя позволяли ему общаться почти на одной ноге и с адмиралом Нахимовым, и с матросом Кошкой, записи о встречах с которыми очень любопытны именно неангажированностью (Нахимов для Берга человек выдающийся, а Кошка герой, но икон он с них не пишет).
Очень полезны для всех интересующихся историей Крымской кампании почти фотографической фиксацией множества моментов из повседневной жизни державших осаду солдат и моряков. Причем здесь Берг-писатель (может, скорее даже журналист) шел рука об руку с Бергом-живописцем: «Записки об осаде Севастополя» дополняет выпущенный практически одновременно «Севастопольский альбом», в котором были собраны 37 черно-белых рисунков, еще один плод участия Николая Васильевича в севастопольской кампании.
Эти рисунки, включенные в рассматриваемое издание в виде вклейки очень достойного качества (правда, без французского переовда описаний этих рисунков), изображают самые различные картины: различные пейзажи, изображения оборонных сооружений, руин города, театров и рынков, что повзоляет увидеть описанное глазами автора.
В приложении к книге представлены подробные списки комсостава русской, английской, французской и других армий; даны отчеты главнокомандующего французской армии, а также академика Пирогова — главного хирурга осажденного англо-французскими войсками Севастополя. Книга снабжена примечаниями Берга на 20 стр. и именным указателем.
К сожалению, в исполнении «Кучкова поля» труд Берга ничего не приобрел — нет ни предисловия современного историка, ни современных же комментариев, а они пригодились бы, поскольку за 160 лет взгляды как на саму Крымскую войну, так и «Записки…» Берга, конечно, существенно изменились и обогатились. К сожалению, нет карты, а она точно нужна. Не переведены на русский язык многочисленные французские выражения, особенно во второй части книги.
Повествование начинается весной 1855 г., а заканчивается в июне 1856. Вторая часть книги — это рассказ о поездке по Крымскому полуострову и Севастополю уже по окончанию боевых действий с одним французским полковником. Это описание относительно интересно, на мой взгляд.
Безусловно, рекомендую это ценное издание всем интересующимся историей России середины 19 в. как памятник военной мемуаристики того времени, а также как качественное литературное произведение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Я думаю, по названию и аннотации можно было догадаться, что книга эта представляет собой полноценное академическое издание, созданное представителями большой науки. Наталья Михайловна Маркдорф, д.и.н., работает на кафедре социальной работы в Новосибирском государственном педагогическом университете. Алексей Алексеевич Долголюк, д.и.н. — старший научный сотрудник Сектора истории социально-экономического развития ИИ СО РАН. Первая много лет занимается темой военнопленных на территории Западной Сибири, выпустив множество работ на эту тему. Второй писал преимущественно о промышленном освоении Сибири в 1930-70-е гг., что привело его к изучению особого кадрового резерва 40-50-х гг., а именно – немецких и японских военнопленных.
В рассматриваемой книге, выполненной со всей академической тщательностью (введение с обзором источников и литературы по изучаемой теме, заключением, списками литературы и сокращений), авторы объединили свои знания, чтобы рассмотреть, как в период с 1943 г. (появления первого лагеря для военнопленных в Тюмени) до 1950 г. (ликивидации последнего лагеря в Кузбассе) на территории Сибири размещались и использовались военнопленные Германии, Венгрии, Испании и Японии, а также вывезенные их этих стран гражданские лица.
Тема эта была долгое время закрыта, как и архивы соответствующих ведомств. С начала 1990-х гг. стали доступны разнообразные документы, изменилось и отношение в обществе к военнопленным. Авторы с 1990-х гг. занимались данной проблематикой, защитили на них диссертации, обобщив в рассматриваемом труде свои находки и выводы.
Их исследование опирается на архивные материалы, извлеченные из отечественных хранилищ, воспоминания современников тех событий (в том числе самих военнопленных, их письма, дневники), а также публикации СМИ тех лет.
Из общей массы 5,5 млн. иностранных граждан, плененных в 1939-45 гг. Советским Союзом, в Сибирь было отправлено около 235 тыс., из них две трети составляли японцы и около четверти немцы. Они активно использовались на строительстве жилых и промышленных объектов, дорог, добыче и переработке полезных ископаемых, лесоразработках. После 1950 г. началось массовое возвращение их на родину, кроме признанных военными преступниками (в эту категорию автоматически попадали почти все офицеры).
Авторы рассматривают самые разные стороны пребывания военнопленных на территории Сибири: содержание под стражей, трудовое использование, отношения друг с другом, охраной и местными жителями, здоровье (в т.ч. смертность в плену – была высокой в начале размещения в лагерях, не готовых к этому) и репатриация.
Авторы откровенно пишут о трудностях, с которыми столкнулись военнопленными по дороге в Сибирь и там.
Каждая глава состоит из двух разделов: общей теоретической части и подборки документов, иллюстрирующих материал этой главы. Объем последних сильно отличается — от 30 до 80 стр.
Список сокращений, включающий такие вроде бы очевидные понятия, как «медпомощь» и «медперсонал», не раскрывает ряд использованных в тексте аббревиатур – ВК, ОУВС и др.
Имеется вклейка с ч/б фото неплохого качества, но нет карты лагерей в Сибири, которая бы пригодилась. Значительную часть фотографий занимают изображения кладбищ военнопленных и мемориальных знаков на их месте (большая часть кладбищ была уничтожена очень давно).
Это издание рассчитано на специалистов (исследователей, студентов-историков), не на широкого читателя, которому я ее и не рекомендую, хотя для научной работы данная книга написана хорошим языком и вполне доступна.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О книгах протоиерея Н. Доненко я узнал благодаря рецензиям крымского историка Д.В. Соколова (ник ds), за что я ему весьма признателен. В его блоге можно найти много интересных материалов по истории советского Крыма, в частности, по темам, затронутым в рассматриваемой книге.
Протоиерей Николай Доненко (1958-) — автор ряда исследований о новомучениках и исповедниках РПЦ, пострадавших за свои убеждения в конце 1910-х - 1930-е гг. В церковь отец Николай, в прошлом художник и скульптор, пришел в начале 1980-х гг., священником стал в 1991 г. Окончил Одесскую духовную семинарию, преподает. Служит отец Николай в одном из красивейших храмов на южном берегу Крыма — Покрова Пресвятой Богородицы в поселке Нижняя Ореанда (здесь встречались герои рассказа Чехова «Дама с собачкой», который сам посещал этот храм).
Церковной историей отец Николай увлекся еще в советское время, фактически подпольно, нередко маскируясь под краеведа. Позже наследники КГБ передали многие из своих материалов в государственные архивы, где работу с ними, уже совершенно законную, продолжил, став полноправным историком церкви, полноправный священнослужитель отец Николай.
С конца 1990-х гг. у него вышло около десятка работ, основанных как на документальных данных, так и на воспоминаниях свидетелей тех лет, показывающих взаимоотношения между советской властью и РПЦ с первых лет Советской республики до середины 20 в., преимущественно на Украине, еще точнее – в Крыму.
Рассматриваемая книга – продолжение начатой еще в 2000 г. серии публикаций о священнослужителях Украины и Крыма в годы гонений на веру.
Первая глава книги обстоятельно (около 170 стр.) рассказывает об истории Ялты в годы революции и Гражданской войны. Вторая и основная часть посвящена тем репрессиям, которые обрушила новая власть на церкви и монастыри, верующих и священнослужителей. Как это уже стало традиционно для книг о. Николая, его повествование выстроено в виде очерков о людях, жизнь которых оказалась размолота жерновами преследований, организованных и проведенных крымскими чекистами, преимущественно в 1920-30-е гг., хотя в конце книги говорится и судьбе священников, осужденных после Великой Отечественной войны. 1950-е гг. затронуты лишь постольку, поскольку на них пришлось продолжение судеб ряда героев книги. Последовательного описания истории взаимоотношений РПЦ и советской власти в данном издании нет, хотя неустанная работа над своими книгами о. Николаем внушает надежду на то, что эта тема будем развита в последующих изданиях (рассматриваемое является вторым).
Очень хорошо, как и в других книгах автора, показана роль ВЧК и ОГПУ, а также «Живой церкви» по расколу и преследованию РПЦ в первые послереволюционные годы. Здесь, как и во всех остальных разделах книги, свое исследование о. Николай основывает на многочисленных документах — от архивных материалов СБУ до воспоминаний участников тех событий. На все цитаты даны ссылки. В конце книги приведен именной указатель.
Правда, тут придется привести упрек, сделанный мною раньше — автор, на мой взгляд, иногда несколько увлекается, цитируя целыми страницами те или иные тексты, не всегда относящиеся к содержанию его работы. Скажем, на с. 178-93 он дает обширный отрывок из воспоминаний о жизни православных болгар в турецкой империи в конце 18 – начале 19 в. (повтор из книги «Мученики Бердянска»). Интересно, но не по теме.
В приложении представлена подборка различных материалов: фрагмент из интересного годового отчета Крымской ЧК за 1921 г., два акта об изъятии церковных ценностей из крымских монастырей в 1922 г., и другие церковные. советские и партийные документы (есть повторы из двухтомника о. Николая «Наследники царства»).
Убедительности повествованию придает очень большое количество иллюстраций (общим объемом около 200 стр.), в основном хорошего качества.
Рекомендую всем интересующимся духовной и политической историей нашей страны 1910-40-х гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой книги - настоящий счастливчик. Родился он в 1920 г., в еврейской семье (настоящее его имя - Пейсах Лейбович, на Петра Борисовича его исправил какой-то кадровик в училище), поступил учиться в жел/дор техникум, откуда был исключён как родственник врага народа (был репрессирован его дядя), смог восстановиться (после обращения в канцелярию Сталина), окончил его, после призыва в армию в 39 г. был, как образованный человек, отправлен в пехотное училище, которое и закончил в середине июня 41 г. Оттуда был направлен на место службы под Шауляй, прибыв туда в ночь с 21 на 22 июня. Успел повоевать пару недель, был ранен и с последним поездом вывезен в тыл на лечение. Осенью началась его служба на Ленинградском фронте, а потом в Заполярье. Войну закончил в Венгрии и Югославии. Воевал Боград всё время на передовой, даже став начальником штаба полка, но судьба его хранила - финский снайпер стрелял, не попал, мины и снаряды рвались рядом, убивая и калеча других, но он остался жив. А вот брата его убило.
Обо всём этом Пётр Львович, ушедший в отставку в конце 1980-х гг., дослужившись до генерала, зам командующего войсками Приволжского военного округа, подробно рассказывает в своих воспоминаниях. Над этой книжкой он работал в конце жизни, но не дожил до её выхода в свет, скончавшись в середине 2000-х гг. Издание получилось практически образцовым с точки зрения оформления - множество фотографий, карты всех тех мест, где Бограду пришлось воевать, подробные и многочисленные примечания, в приложении - некоторые официальные документы. Сразу чувствуется, что автор - хороший штабной работник. С точки зрения содержания здесь есть много интересных деталей, делающих эту книгу весьма достойным источником по истории Великой Отечественной, но есть и довольно много (излишней) информации о всех частях, где пришлось воевать Бограду - кто командовал, кто был особистом, кто начпродом и т.п., даётся подробное описание боевого пути этих соединений, что в воспоминаниях, на мой взгляд, должно присутствовать весьма дозированно. Это делает текст местами излишне сухим и скучноватым, сокращая в итоге объём книги, который я бы рекомендовал для чтения. Скрыть

Эта книга уже выходила в 2008 г. в изд-ве Эксмо в серии Жизнь и смерть на Восточном фронте. Книга пользовалась большим успехом и теперь переиздана, что случается не часто – и в этой серии, и вообще. Это (якобы) автобиография снайпера 3-й горнострелковой дивизии, кавалера Рыцарского креста, полученного в апреле 1945 г. Это сразу вызывает сомнения – таких выдающихся снайперов у немцев было немного (9 из 10 самых результативных снайперов Второй мировой было в СССР). Однако в прологе к книге написано:"... главного героя данного исследования нужно было защитить, изменив его имя. Также и многие другие имена на страницах этой книги вымышлены." Кем мог быть реальный персонаж этой книги, если это не выдумка, а книга – не образец беллетристики? Судя по всему, это Маттэус Хетценауэр (1924-2004), служивший в той же дивизии и получивший свой крест в апреле же 45. Но с этим есть нестыковки. Например, в рассматриваемой книге написано, что автор попал в плен к американцам, которыми был практически сразу же отпущен, оказавшись дома уже через месяц. Справочная же литература о Хетценауэре утверждает, что он был взят в плен советскими войсками и провёл в нашем плену пять лет. Так что трудно сказать, возможно, эта книга – настоящая подделка и к подлинным событиям не имеет никакого отношения, представляя собой образец военной романистики (см., напр., http://www.labirint.ru/comments/books/202927/).

А теперь – о самом тексте. Войну немцы проиграли. Поэтому всю оставшуюся жизнь продолжают ее снова и снова - но уже на страницах своих книг, где они выглядят истинными героями, а советские солдаты - массой дикарей и варваров, задавивших настоящих арийцев грубой силой.
Эта книга из этой серии. Простой немецкий солдат - не нацист - был призван в армию, где очень скоро обнаружились его "необыкновенные" (по его собственному убеждению) способности - меткий глаз, твердая рука, выдержка и терпение. А еще он нашел советскую снайперскую винтовку и она ему очень понравилась. Особенно если стрелять из нее советскими же разрывными пулями. Короче, он стал снайпером.
Книга - это рассказ о его успехах в борьбе с русскими (и не только - время от времени появляются некие монголы) солдатами и офицерами, насильниками, беспощадными убийцами и грабителями. Что не выстрел, то либо кишки наружу, либо череп вдребезги (для того и хороши разрывные пули!), либо оторванная рука/нога. Для вида Оллерберг постоянно сокрушается, как война изменила его, как тяжело ему было убить того или иного русского, но постоянно хвастается своей хитростью, ловкостью, меткими выстрелами и в деталях описывает последствия попаданий своих пуль в солдатские тела.
Честно говоря, верится во многие его повествования очень слабо - история о том, как в одном бою Оллерберг перебил целый советский отряд (21 убитый солдат!) очень схожа с рассказом немецкого же танкиста Отто Кариуса, как он в одном бою уничтожил 50 (!) советских танков и бронемашин. А чего стоит байка о 18 убитых Оллербергом советских девушках-снайперах! Сидели они на деревьях, стреляли по немцам, щелкали одного за другим, пока наш «Зоркий Сокол» не вмешался... В общем, будь у Оллерберга не две руки, а четыре - не выиграть бы русским войны! Однако истина вылезает, несмотря на всё бахвальство. Когда наш герой после года пребывания на фронте в качестве снайпера попадает в снайперскую школу, где учились лишь новички, первого места он не получает. Второго тоже. М.б., винтовка подвела...
Особый разговор - это зверства советских солдат. О них Оллерберг рассказывает подробно и во всех деталях. Тут и каннибализм, и групповое изнасилование, и пытки пленных и женщин, и жестокие убийства раненых... В общем, звери эти иваны. Старался Оллерберг их остановить, не пустить в фатерлянд, да не вышло. Что с ним было после войны, автор умалчивает...
Доброе слово у него нашлось лишь в отношении советских винтовок и снайперов - последних он постоянно хвалит. Возможно, чтобы свои достижения казались еще выше.
Надо отметить корявый перевод. Переводчик (хотя, вероятно, и сам автор) явно не в ладах с терминологией – в тексте упоминается атака русских бронетранспортеров, каковых у нас не было, были бронеавтомобили/бронемашины; название города Мишкольц, а не Мисколк; об оголтелой ФАШИСТСКОЙ пропаганде говорили и говорят у нас, правильнее говорить о нацистской пропаганде; в немецкой армии не было никаких сержантов и капралов, были ефрейторы и фельдфебели и проч. Так что рекомендовать эту книгу я стал бы, но с осторожностью…
Скрыть