Что можно сказать об авторах этой любопытной книги? Оба они люди не случайные, в теме ориентируются. Виктор Викторович Кондрашин (1961-) — д.и.н., профессор, в 2015-17 гг. был сенатором от Пензенской области, где долгое время работал завкафедрой истории России сначала местного педвуза, потом госуниверситета, сейчас осел в Институте отечественной истории РАН. Он автор множества публикаций по истории советского крестьянства, чьи работы по истории коллективизации и голода начала 1930-х гг. подвергались критике других историков за политическую ангажированность. Олег Борисович Мозохин (1956-) — д.и.н., полковник в отставке, бывший кадровый сотрудник КГБ СССР, из-под пера которого вышло несколько обстоятельных работ по истории советских спецслужб. Его работы всегда были интересны наличием ценной фактической базы, а именно — материалов из архивов ФСБ, доступных далеко не всем исследователям. К трудам Мозохина ученые-историки также высказывали претензии, сводившиеся к субъективности его оценки целесообразности и правомерности политических репрессий в СССР.
О чем эта книга? После кровавой и жестокой коллективизации к началу 30-х гг.в СССР в общем и целом сложилась колхозная система как форма организации сельского хозяйства. Однако ее эффективность была низкой. Партийно-советские органы в лучшем случае могли быть мобилизованы на беспощадную «выкачку» из деревни продовольствия, опираясь исключительно на насилие. Управлять они толком не умели, а подневольные крестьяне (новые сталинские крепостные) работать из-под палки не хотели. Организовать колхозное хозяйство как бесперебойное и эффективное производство требуемых ресурсов на благо индустриализации молодого советского государства было выше возможностей (да и понимания) местных кадров.
Выход из положения был найден следующий: в начале 33 г. все колхозы и совхозы в СССР были поделены на две части. Одна часть перешла под контроль нового государственного органа — политотделов машинно-тракторных станций (МТС), подчинявшихся напрямую Сталину (аналог опричников Ивана Грозного). Вторая осталась под властью местных райкомов и исполкомов («земщина»). В МТС были переброшены кадры со всей страны, прежде всего работники ОГПУ, которые должны были «зачистить» подведомственную территорию от «саботажников» и «вредителей» и обеспечить гарантированное поступление зерна и прочих ресурсов в закрома Родины, опираясь, в том числе, на ту техническую базу, которая им досталась. Другими словами, политотдельцы должны были мобилизовать крестьянское население на выполнение плана сдачи хлеба государству, преимущественно репрессивными методами.
Авторы смогли найти неизвестные и неиспользуемые историками архивные материалы по деятельности МТС и тщательно их изучили. Они полагают, что ранее существовашая точка зрения на исключительно «террористическое» направление работы МТС неверно, поскольку не менее значим был и созидательный фактор в их работе.
В целом Мозохин и Кондрашин поддерживают идею, что МТС преследовали преимущественно вредителей, которые почти без исключения были виноваты во всех неудачах колхозов. Нет сомнения, что в начале 30-х гг. последние имели массу пассивных и активных противников, но списывать всё только на них — это значит не далеко уйти с позиции советских пропагандистов 30-х гг. Простое знакомство с приводимыми авторами текстами, в которых говорится о том, как тот или иной трактор, комбайн, сеялка-веялка и проч. вышел из строя, потому что просто сломался, заставляет предположить не сознательное вредительство, а техническую неграмотность, несоблюдение техники безопасности, усталость не дюже подкованных колхозных умельцев. Но чекисты-политотдельцы практически всегда видели в этом контрреволюцию, разоблачали заговоры и «шили» дела, отправляя в тюрьму и ссылку, а то и под расстрел сотни и тысячи колхозников.
Мозохин и Кондрашин на разнообразных примерах демонстрируют, что наличие в деревне двух надзирателей (райком и политотдел МТС) приводило к двоевластию, нередко заканчивающемуся конфликтами. При этом центральная власть в лице Сталина почти всегда становилась на сторону МТС…
Подводя итоги, авторы оценивают положительно недолгое существование МТС, которые с 35 г. были заменены в колхозах на обычные партийные органы (в совхозах оставлены).
Написанная достаточно академично, опирающаяся на огромное количество фактического материала (авторы цитируют разнообразные документы целыми страницами), эта работа едва ли увлечет широкого читателя, хотя специалисту даст много оригинальной информации.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Валентин Людвигович Левицкий (1888 – после 1932) — один из забытых героев забытой, но вновь обретшей интерес Великой или Отечественной войны, больше известной у нас как Первая мировая или империалистическая. Известно о нем до обидного мало, хотя могло быть забыто вообще всё, как о большинстве его сверстников/однокашников/однополчан. Окончив в 1909 г. Тифлисское военное училище, он был выпущен подпоручиком в 155-й пехотный Кубинский полк, войну встретил командиром пулеметной команды полка, воевал с первых дней, был неоднократно ранен, награжден орденами. В начале 17 г. был штабс-капитаном, временно командовал батальоном. Что было с ним дальше — неизвестно. Покинув полк и действующую армию в конце 17 г. («отбыл на лечение», как писали тогда в справках военврачи, спасая офицеров от расправы распропагандированной левыми солдатни), он оказался к середине 30-х в Югославии, где написал свои воспоминания, попавшие, вероятно, в Пражский архтв и после Великой Отечественной вывезенный в СССР. Чем занимался штабс-капитан Левицкий между 17 и 32 г., для кого писал воспоминания, когда и где умер, НЕИЗВЕСТНО.
Кубинский полк был создан в 1863 г., базировался в Карсской области, располагался на границе с Турцией, там же и начал боевые действия, там же их и завершил. Во всех этих боях, ха исключением небольших командировок и пребывания в госпиталях, участвовал со своими пулеметчиками кадровый офицер Левицкий, оставившись к концу войны одним из немногих, сохранившихся в строю с лета 14 г.
В начале своих воспоминаний автор дает небольшую справку об истории 155 Кубинского полка, отметившегося в русско-турецкой войне 1877-78 гг., неудачно осаждавшего тогда крепость Карс и удачно — Эрзерум.
Документов В.Л. Левицкий нигде не приводит, писал, скорее всего, по памяти, не ссылаясь даже на устные воспоминания однополчан, т.е., вероятно, совсем один. Тем не менее, продемонстрировал прекрасную память на события, людей и места, которые он смог образно и точно описать. Для простого, казалось бы, пехотного офицера, Левицкий, нигде не демонстрируя знания истории и литературы, смог создать легко написанный и увлекательно читающийся текст, которому не помешало бы небольшое, но не принципиальное редактирование — не больше.
Действительно, воспоминаний о боях на Кавказском фронте немного, но все же они есть, как и полноценные исторические работы, поэтому содержательно Америки данная книга не открывает. Однако ее ценность заключается в том, что события показаны глазами непосредственного участника среднего командного звена, видевшего довольно много и сохранившего это в памяти. Кроме того, В.Л. Левицкий не сосредотачивается, подобно многим другим военным мемуаристам, исключительно на боях и походах, а много места уделяет рассказу о солдатах и офицерах полка, описанию жизни в тылу и между боями. Одной из резко отличающих его текст особенностей является высокая оценка турецких войск, хорошо сражавшихся в обороне и наступлении, но не принимавших русского штыкового удара (см. скан стр. 270-1). Так о бусурманах у нас обычно никто не писал, а поскольку Левицкому вряд ли был резон нахваливать нехристей, то его мнение я принимаю, не оспаривая. Автору очень удались описания боев, тяжелых условий службы в горах, жестоких и кровопролитных столкновений. Их результатом стало неоднократное обновление состава полка (и офицеров, и нижних чинов). Активная фаза действий 155-го полка завершилась в августе 16 г., после чего в основном были только мелкие стычки и перестрелки, обычные для позиционного сидения. Завершается эта славная повесть о боях и победах на печальной ноте — революция, распад, хаос.
Работа Левицкого состоит из шести частей, по основным периодам военных действий, с октября 14 по декабрь 17 г., разного объема — от 50 до 150 стр. В книге имеется небольшая вводная статья к.и.н. М.К. Чинякова, ему же принадлежит небольшое количество примечаний и именной указатель. Иллюстраций нет, что, в принципе, понятно и уже привычно. Но то, что НЕТ КАРТЫ, принять и понять я не могу. Поэтому ставлю за это жирный минус составителю и редакции. В целом оформление достойное, но закралось несколько смешных опечаток.
Рекомендую сей замечательный труд всем интересующимся историей военных действий на Кавказском фронте. Уверен, что эта честная и содержательная книга даст вам много полезных и малоизвестных фактов.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

К.Б. Назаренко (1976-) — действительно специалист в своей области. Закончив истфак питерского университета, он, защитив в 2001 г. кандидатскую, а в 2010 г. докторскую диссертацию (обе были о морском министерстве царской России начала 20 в.), работает там же, профессор. Автор нескольких монографий о военно-морском флоте Российской империи последних десятилетий ее существования. Все его книги основаны на обстоятельном знакомстве с архивными и иными источниками и представляют из себя полноценные академические исследования. Не стала исключением и рассматриваемая работа:
Сразу укажу, что ничего секретного в этом труде, основанном на открытых материалах, конечно же, нет, никаких «дверей в клуб избранных», как утверждается в аннотации, автор не открывает. Они, если и были прикрыты, то только в архив, куда попасть могут лишь специалисты. В известной степени им этот труд, полный схем и таблиц, и предназначается.
Задача автора, как он сам пишет, заключалась в том, чтобы дать характеристику офицерскому корпусу русского флота времен Первой мировой войны, прежде всего, с помощью количественных методов. Это позволила сделать биографическая база данных «Офицеры» (свыше 9 тыс. чел.), основанная на архивных материалах, а также различных публикациях, в том числе интернет-ресурсах.
В начале работы дано небольшое введение с оценкой литературы по теме и источников. Сам текст состоит из четырех разделов: структура и численность офицерства морского ведомства, общие характеристики офицерского корпуса, награды и наказания, потери в годы Первой мировой.
По хорошему говоря, это своего рода справочник, ценное дополнение к существующей литературе о российском флоте. Можно представить, какое количество времени потратил автор на всю эту цифирь, скучную, но нужную…
Кроме этих не самых вдохновляющих к знакомству сухих данных, в книге приводится много интересных фактов, причем редких, извлеченных автором из архивов и мало известных публикаций.
Автор подробно разбирает вопрос о количестве жертв среди офицеров морведа во время самосудов 17 г., опровергая распространенные мифы о множестве убитых и особой жестокости со стороны матросов. По его подсчетам, итоговая цифра — приблизительно 130 человек с февраля по декабрь 17 г., а совсем не сотни и тем более тысячи, как писали и пишут сейчас. К.Б. Назаренко приводит, в частности, примеры офицеров, якобы убитых тогда, но благополучно оставшихся в живых и окончивших свой жизненный путь годы и даже десятилетия спустя.
Есть список сокращений, именной указатель, список литературы и источников плюс приложения на 35 стр.
С точки зрения оформления получилось средненько, твердый переплет, но пухлая газетная бумага, никаких иллюстраций. Много опечаток! Тираж 800 экз.
Конечно, широкому читателю рекомендовать сей туд не стану, но для интересующегося историей нашей страны в начале 20 в. найдется много любопытного и полезного.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Давид Петрович Шраер-Петров (1936-) вырос в Ленинграде в семье еврейских интеллигентов. О родителях рассказал совсем мало, его воспоминания начинаются с января 1953 г., когда в СССР развернулась кампания против «врачей-убийц», которыми оказались практически одни евреи. Несмотря на это, автор все же решил поступать в медвуз, что ему удалось. Еще в школе хотел стать микробиологом, что, в конечном итоге, и случилось.
После окончания института служил заведующим медсанчастью в учебном танковом батальоне в Белоруссии, о чем интересно рассказал. После демобилизации хотел продолжить занятия наукой, долго не мог попасть в аспирантуру (евреев не брали). Чудом был принят в 61 г. в институт туберкулеза, где и защитил кандидатскую диссертацию.
Хорошо показал, как жила в 1960-70-е гг. советская наука, успешной частью которой он был. При этом доктор Шраер не был высоколобым теоретиком, каким было много в разных советских НИИ, а занимался вполне практическими вещами – поисками причин возникновения и развития стафиллокока и борьбы с ним. Интересно было прочитать о поездках в Крым в 1971 г., где была обнаружена вспышка холеры, и на БАМ в 1975 г. – бороться с разными инфекциями. В общем, жизнь была полноценной и насыщенной.
В 1975 г. доктор Шраер успешно защитил (дважды!) докторскую диссертацию, но ВАК ее не утвердил. В 1978 г. тот начал добиваться выездной визы в Израиль, но получил отказ – на восемь лет. Эти годы его семье (жене и сыну) жилось тяжело: работы периодически не было, приходилось продавать вещи. Но зато хорошо писалось, Д. Шраер участвовал в правозащитной деятельности и, в целом, КГБ его не особенно преследовал.
В 1987 г. эмигрировал в США, где довольно быстро нашел себя в науке. Последние 100 стр. посвящены жизни в эмиграции – где-то это любопытно, где-то напоминает отчет о научной работе, особенно под конец книги, где информации о внутренней жизни лаборатории доктора Шраера становится слишком много. Тогда же в Америке и в России у Д. Шраере выходят несколько книг, преимущественно прозы, довольно высоко оцененных критикой.
С юности писал стихи (на любителя) и прозу. Интересно, что тексте воспоминаний есть вставные самостоятельные рассказы автора, отлично сделанные, стилистически более высокого качества, чем его мемуарная проза. Еще со студенческих лет водил знакомства в литературных (и не только кругах), близко общался с Б. Слуцким, Ф. Искандером, И. Бродским и др. Практически всю жизнь разрывался между двумя путями и призваниями: литературой и наукой. Писал и переводил достаточно профессионально, довольно много печатался (правда, под псевдонимом), даже стал членом Союза советских писателей.
В сборнике воспоминаний о Борисе Слуцком Д. Шраер сам рассказывает о появлении своего псевдонима: «Именно тогда <летом 1957-го> Слуцкий перекрестил меня в Давида Петрова: "Возьмите писательское имя, близкое к народу. Вы же русский поэт. Как зовут вашего отца?" — "Петром". — "Вот и отлично. Будете Давид Петров. В Москве — Давид Самойлов. Его фамилия Кауфман. А в Ленинграде — Давид Петров. И печататься легче будет. Что говорить, есть еще антисемиты. Хотя партия борется"».
В общем тексте есть обстоятельная вставка о французском докторе Ф. д'Эрреле, работавшем в 1930-е гг. в Грузии, ставшем объектом научного интереса Д. Шраера – вставка, на мой взгляд, достойная отдельной публикации (или размещения в приложении), а в этой книге слишком подробная.
Довольно подробно и сложновато, с формулами, рассказывает о своих научных интересах и исследованиях (скажем, названия глав «Пенициллиназа»» или «Плазмокоагулаза» - набирал эти слова по буквам – едва ли привлекут широкого читателя). Думаю, за счет этого текст можно было бы сократить страниц на 50.
В целом, интересны для широкого читателя первые 250 стр., да и те перегружены научными материалами.
Оформление серийное. Нет иллюстраций. Многовато опечаток.
С осторожностью порекомендую данное издание тем, кто серьезно занимается историей нашей страны в 1950-80-е гг.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Анна Владимировна Масс (1935-) — дочь драматурга В.З. Масса. Окончила филфак МГУ, с мужем-геологом объездила много интересных мест бывшего СССР. Печататься начала с 1959 г., автор почти двух десятков книжек, в основном для детей. Последнее время пишет в основном воспоминания.
В данном сборнике размещено две ее повести, написанных и изданных в 1980-1990-е гг. Обе они посвящены судьбам двух женщин, с которыми ей выпало познакомиться в разные годы и хорошо узнать. Это совсем разные люди: Сарра Михайловна Левина-Кульнева (1920-) — еврейка, актриса театра Михоэлса, поездившая и повидавшая разные виды (в том числе и не по своей воле), и Ирина Константиновна Богданова (1911-) — простая русская крестьянка из Карелии, всю свою жизнь прожившая в одном районе, но имевшая такой жизненный опыт, что хватило бы на многих.
С С.М. Левиной А. Масс познакомилась в 1982 г. в санатории под Ригой, где та отдыхала с мужем. Потом они встречались еще и еще, беседовали, и из этих разговоров родилась книга «Сорэлэ». У А. Масс в 1982 г. как раз вышла книга — «На Колодозере», запись ее многолетних встреч с И.К. Богдановой (с серьезными цензурными изъятиями).
«Сорэлэ» посчастливилось — ее удалось напечатать в 1991 г. в № 12 журнала «Звезда». «На Колодозере» более не переиздавалась. Теперь обе эти повести, вместе с их героинями, сошлись под одной обложкой («На Колодозере» в оригинальном варианте).
С.М. Левина выросла в немецкой колонии под Одессой. С дества хотела быть актрисой, в 16 лет убежала из дому, отправившись в Москву поступать в театральный вуз. Ее взяли в Еврейскую студию, которой руководил знаменитый актер и режиссер С. Михоэлс. Здесь же она встретила своего будущего мужа, Наума Левина, за которого вышла замуж в 17 лет. Родив сына, она летом 41 г. окончила вуз и была принята в театр, но началась война. Н. Левин ушел добровольцем на фронт, его жена с дочкой были эвакуированы в Ташкент. Вернувшись назад, они воссоединились после войны, которую Левин прошел до конца (даже с японцами повоевал). Когда началась кампания против космополитов, он, секретарь Еврейского антифашистского комитета, был арестован и 1950 г. расстрелян. С.М. Левину взяли вскоре после него, присудив восемь лет ссылки. Попала она в Сибирь, где вышла замуж и вела крестьянскую жизнь (огород, корова). В 1956 г. после реабилитации вернулась с мужем и тремя детьми в Москву, где по профессии уже не работала, спасало другое ремесло — она хорошо шила. Муж (тоже ссыльный, потомок знаменитого генерала Кульнева) помогал мало. С.М. Левина-Кульнева некоторое время работала в библиотеке у Чуковского, о чем очень интересно рассказала. Впоследствие уехала в Ригу, а с1993 г. живет в Израиле.
И.К. Богданова ничем таким — известные люди, события — похвастаться не может. Рано лишилась матери, отец привел домой новую жену, так оказалась хрестоматийной мачехой, тиранившей падчерицу. Жилось очень трудно (с 12 лет пахала, пасла скот, работала по хозяйству). В 15 лет вышла замуж в соседнюю деревню, где в конце 1950-х гг. с ней познакомилась приехавшая туда для записи фольклорного материала студентка А. Масс (прекрасно передавшая особенности северной речи). Работала в колхозе, была бригадиром,перед войной назначили было председателем сельсовета, да мужа арестовали по доносу (доносчиков — всем известных, из своих, деревенских — взяли позже и расстреляли). Он отсидел два года из десяти, выпустили как невиновного. Потом снова посадили, да опять отпустили. Родила десятерых детей, выжило шесть (истории я ее родов — это отдельная жуткая история). Потом Анна Масс еще много раз, с большими перерывами, приезжала в гости к Ирине Константиновне, та ей всю свою жизнь рассказала. Видно, слушать тоже надо уметь.
Читаешь про этих двух так непохожих женщин, и думаешь — как они жили, как они работали?! Воистину, «гвозди бы делать из этих людей»… Две жизни — тяжелые, несчастливые, наверно, загубленные судьбой и людьми. Хотя так ли это? Обе дожили до весьма преклонных лет, дети живы, есть внуки и правнуки. Мужья ушли (да когда у нас мужчины жили долго?) Вот из таких судеб и складывается общая мозаика, абстрактно и пафосно называемая «трудовой подвиг советского народа».
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага), тираж 1000 экз. Жаль, нет иллюстраций вообще. Весьма и весьма рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть