Автор этой книги, Сергей Львович Фирсов (1967-), специалист по истории России конца 19 – начала 20 в., в частности, по истории Русской православной церкви. Именно истории последней посвящены его кандидатская и докторская диссертации, защищенные в С.Петербурге, где работает и преподает (последнее время – профессором философского факультета СПбГУ).
В 2003 г. вышла его очень интересная и обстоятельная монография об истории православной церкви при Николае II и до прихода большевиков к власти («Русская Церковь накануне перемен. Конец 1890-х -1918 гг.»). В какой-то степени развитием той работы и стала рассматриваемая биография.
Книг, посвященных жизни высшего клира Российской империи на рубеже веков, у нас немного. Есть довольно много работ о патриархе Тихоне, остальные пастыри РПЦ, как правило, известны много меньше.
Поэтому издание, где героем стал митрополит Питирим, о котором принято говорить «печально известный», большое редкость.
Митрополит Питирим – последний дореволюционный глава Петроградской епархии. Он не был выдающимся церковным деятелем своего времени, не отличался (на фоне других архиереев) особыми талантами и способностями, не был известен и как великий молитвенник и аскет. Владыка Питирим был обыкновенным церковным иерархом, который волею обстоятельств буквально накануне революционных перемен стал играть уникальную для православного архиерея политическую роль, оказавшись на короткое время фигурой государственного значения, с чьим мнением считался сам государь.
Причиной этого стали симпатии императрицы и Распутина, а через них – и императора. За это значение он заплатил достаточно высокую цену – окончательно испортив репутацию и получив позорное (по тем временам) клеймо «распутинца».
Его благие пожелания, направленные на активизацию церковных реформ, рассматривались современниками преимущественно как продуманные политические акции, способные продвинуть их инициатора еще ближе к высочайшим особам, укрепить его положение «в сферах». Соответственно подобному восприятию предреволюционной церковной деятельности владыки Питирима было и восприятие его падения в первые же часы Февральской революции. О падении и последующей отставке говорили как о естественной расплате.
Негативный образ владыки Питирима достаточно прочно закрепился в отечественной историографии, хотя специально о владыке в течение многих десятилетий не писали.
Автор пишет, что ему было интересно разобраться в истории «обыкновенного архиерея», ставшего необыкновенно влиятельным благодаря времени и обстоятельствам, истории, много говорящей именно о времени и людях тех лет.
С.Л. Фирсов, признавая наличия множества клеветнических сплетен и слухов, пытается понять их истоки и разобраться в истинности или ложности. Автор убедительно показывает, что за большинством отрицательных отзывов, как прижизненных, так и посмертных, о владыке Питириме, стоит изначально неприязненное отношение к владыке, а не действительно имевшие место факты.
На мой взгляд, получилась хорошая книга, написанная знатоком своего дела, основанная на детальном изучении доступных автору документальных материалов. И вот эта обычная жизнь обычного русского архиерея, вынесенного наверх волею судеб, превращает рассказ о нем в рассказ о его времени. Рекомендую этот труд как добротное исследование, написанное доступно и убедительно, всем интересующимся историей и России, и православной церкви рубежа веков.
Отмечу также и высокое качество издания – твердый переплет, офсетная бумага, практически полное отсутствие опечаток. Есть небольшое (пять страниц) фотографий.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Издательство ИТРК выпускает книги тех авторов, кто по тем или иным причинам не смогли найти себе издателя. Другими словами, печатает за деньги. Я прочитал уже несколько таких работ, преимущественно мемуарного характера, впечатление они оставили разное, но не оттолкнули окончательно от знакомства с такого рода литературой.
Поэтому я решил познакомиться и с данной книгой. Отзывы, сразу отмечу, выложены самим автором, эдакий ненавязчивый самопиар, ни о чем не говорят, поэтому положился на судьбу.
Автор этой публикации о себе ничего не рассказал, кроме того, о чем проговорился в тексте, а жаль, тут скромничать не стоило. Поэтому сделаю это за него, как смогу. Геннадий Яковлевич Александровский (1928-) получил от родителей имя Габриэль, от одноклассников кличку Алиса. Геннадием его крестили, наверное, поэтому впоследствии так и стал именоваться официально. До войны жил в Москве, чему посвящена первая часть книги. Был шалопаем, чтобы не сказать больше, настоящее наказание для матери, которая растила его одна (отец ушел от них). Но с детства увлекался книгами, что помогло и в учебе, и в дальнейшей жизни. Войну провел в эвакуации в Свердловске и деревне (этому посвящена вторая часть книги, гораздо более серьезная, нежели первая). После войны окончил строительный техникум (об этом повествует третья часть книги), жил в Тульской области. 30 лет проработал в ПТУ. Заочно окончил истфак Тульского пединститута.
Литература для Г.Я. Александровского была не только приятным времяпрепровождением. Еще в конце 1950-х гг. он начал писать (и печатать) рассказы по научной фантастике. Уже в 21 в. выпустил несколько книг — стихи, «боевая фантастика».
Это увлечение беллетристикой заметно и в его книге воспоминаний «Собранные осколки». Написано хорошо, очень откровенно, но, на мой взгляд, несколько литературно, с избытком деталей и подробностей. Видно, что у автора хорошая память, но то, что она сохранила такие частности, особенно о детских годах, позволю себе усомниться. Кстати, не могу не отметить и некий ляп, где память как раз Г.Я. Александровского подвела. На с.96 он пишет, вспоминая об учебе в школе, что полюбил читать Маяковского, а «вскоре узнал, что Маяковский застрелился». Посколько поэт покончил с собой в 1930 г., когда маленькому Габриэлю было два года, что-то в этом рассказе не сходится…
Мне понравилось то, что за обилием воспоминаний хорошо видна — иногда фоном, иногда главной темой — эпоха. В этом качестве этот труд и интересен, и ценен (если не домыслен).
Оформлена книга средне: офсетная бумага, но мягкая целофанированная обложка, мелкий шрифт. Многократного чтения такое издание не переживет. Иллюстраций нет. Тираж 100 экз.
Рекомендую книгу Г.Я. Александровского как любопытное дополнительное чтение по истории нашей страны 1930-40-х гг., своего рода пример частной, «народной истории».

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Первое издание этой книги американского советолога вышло в издательстве Колумбийского университета в 1964 г. (хотя я встречал указания на 1962 и 1963 гг.) под названием «Comintern and World Revolution 1928-1943: The Shaping of Doctrine». Это была его докторская диссертация, защищенная в 1960 г. в стенах этого известного (в том числе среди славистов) вуза и научного центра.
Кермит Маккензи (1924-2008), как и многие его современники, получил высшее образование после окончания Второй мировой войны, в которой он сражался с нацистами в Европе. В 1947 г. он даже успел поучиться в Москве, хорошо знал русский язык. Потом он многие годы преподавал русскую и советскую историю в одном из американских университетов на юге США. Написал он немного, больше отличился как педагог.
Это, пожалуй, его единственная монография. Интересно, почему издательство Центрполиграф в далеком 2008 г. решило издать ее на русском языке тиражем в 3000 экз.?
Я полностью согласен с уважемым Лексом, что это не просто научное, а сухое и даже скучное издание, местами напоминающее справочник. На тот момент это было заметное свое новизной и всесторонностью охвата исследование, высоко оцененное критиками. Но за последние полвека не просто стало в разы больше доступных трудов по истории Коммунистического интернационала, стали доступны те источники, о которых в далекие 1950-е гг. джентельмен из далекой Америки не мог даже и мечтать.
Чем же и сегодня может, хотя бы ограниченно, быть полезно это практически антикварное издание? Во-первых, академичностью своего подхода. Мистер Маккензи изучил большое количество существовавшего тогда материала, проанализировал его и изложил. Рассказав в целом об истории Коминтерна (этому посвящена первая глава книги), основное внимание он уделили его «сталинскому периоду», т.е. событиям 1928-43 гг.
Еще во введении он поставил ряд принципиальных вопросов о сущности и тактике этой организации, и ответил на них. К. Маккензи пишет, что «проблема мировой революции или всемирной борьбы коммунистов за власть, и использование власти с целью достижения радикальных изменений человека и общества является краеугольным камнем всей коммунистической доктрины». Если К. Маркс говорил, что революция невозможна, если нет объективных предпосылок для нее (социально-экономического характера), то Ленин и Сталин (а также Троцкий, но это предпочитали не вспоминать) утверждали, что предпосылки можно и нужно создавать, скажем, пользуясь слабыми моментами капитализма (напр., кризисы). Для этого нужны не столько революционные массы, сколько революционная элита. Поскольку долгое время единственной страной, выбравшей социалистический путь развития, была Советская Россия, то ее путь и был выбран для подражания Коминтерном. Автор берет для изучения, прежде всего, коммунистическую доктрину, а не практику, поэтому его текст перенасыщен теорией, что делает его сложным для восприятия.
В первой части говорится об основании Коминтерна, при этом обсуждаются такие проблемы, как происхождение Коминтерна, его оргструктура, попытки создания программы. Кроме того, в общих чертах рассматриваются самые важные положения в теории Коминтерна до 1928 г. Во второй части речь идет о проблеме предпосылок и подготовки к захвату власти коммунистами. В третьей части обсуждается проблема действительного захвата власти революционным движением под руководством коммунистов. Четвертая часть посвящена периоду после захвата власти коммунистами. Пятая часть подводит итоги книге.
Отмечу хороший перевод Г.Г. Петровой, в ряде мест снабдившей текст своими примечаниями. Других примечаний, увы, нет. Нет и иллюстраций.
В общем, труд на любителя, кому его можно порекомендовать, даже и не знаю, разве что только историкам международного коммунистического движения, да вот где они, ау?...

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В разнообразии религиозного мира нашей страны старообрядцы, прямо скажем, теряются. Сколько их было в разное время, сколько их сейчас — точно сказать невозможно. Но до 1917 г. это была если не многочисленная, то достаточно влиятельная группа верующих (в силу принадлежности к старообрядцеству или «Древлеправославной Церкви Христовой», как она называлась до 1988 г., немалой части купечества и торгового сословия).
Автор этой книги, Виктор Вячеславович Боченков (1968-), калужский литературовед и журналист, канд. филол.наук, давно и очень плотно занимается историей отечественного старообрядчества. Прийдя к этой теме через краеведческие и литературные штудии (изучение творчества одного из ведущих специалистов по старообрядцам 19 в. П.В. Мельникова-Печерского), он, будучи главой архива Русской Православной Старообрядческой Церкви, подготовил к изданию серию публикаций «Наследие старообрядческих полемистов, начетчиков, писателей».
Итогом его исследований стал данный труд, словарь-справчоник, включающий 60 персоналий страробрядческого епископата советской эпохи. Начинаясь обстоятельным введением, посвященным истории старообрядчества в России в 20 в., это издание в основном наполнено биографиями всех известных старообрядческих епископов. Каждая статья, кроме сугубо биографических сведений о той или иной личности, включает список его сочинений и литературу о нем, плюс доступные иллюстративные материалы (фото, печать, подпись и т.п.).
Религиозная жизнь нашей страны всегда была мне интересна, и вообще, и по семейным причинам. Старообрядчество — это мир особенный, вообще малоизвестный, практически потусторонний. Исследование В.В. Боченкова не расставило все точки над I, да и не могло, однако дало много пищи для любопытного ума.
Революционные годы старообрядческая церковь перенесла лучше, чем РПЦ — не было такого острого внутреннего раскола, как обновленчество. В царской России старообрядцы не знали такого строгого государственного контроля, как представители РПЦ, все вопросы решались самостоятельно и коллегиально. После 1905 г. старообрядческая церковь переживала подъем. Большевики преследовали всех церковников и верующих, как результат, к 1938 г. на свободе оставалось лишь два старообрядческих епископа. С 1943 г. началось общее возрождение религиозной жизни в стране, включая борьбу за мир, на время прерванное активной атеистической пропагандой Хрущева. С 1964 г. она улеглась, но жесткий надзор сохранился — более пяти действовших епископов-старообрядцев одновременно никогда не было. Всё изменилось в 1988, опять же у всех верующих.
Созданный В.В. Боченковым справочник наполняет этот краткий очерк конкретным, пусть и не связанным и обрывочным, содержанием, позволяющим, хотя бы на уровне высшего звена клириков, проследить исторический путь старообрядчества в 20 в. Следующим должна стать полноценная история Руссой православной старообрядческой церкви в советскую эпоху. Возможно, она выйдет из-под пера именно нашего автора.
Тираж 600 экз. Хорошее оформление (твердый переплет, добротная офсетная бумага, множество ч/б иллюстраций в тексте плюс две вклейки с цветными и ч/б иллюстрациями).
Рекомендую данное издание как обстоятельный труд по отечественной истории всем интересующимся взаимоотношениями государства и церкви в нашей стране через жизнеописания нескольких десятков высших православных священнослужителей.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Ирина Павловна Уварова (1932-), искусствовед, вдова писателя, переводчика, литературоведа и диссидента Юлия Марковича Даниэля, выпустила книгу воспоминаний о нем. Хотя, если точно, не только и столько о нем.
Данное издание состоит из четырех частей, хотя реально их можно разделить на две части: первая, объемом менее 80 стр., повествует о Даниэле, вторая — о самых разных людях, встреченных ею.
Уварова и Даниэль познакомились еще в 1955 г., когда он был назначен официальным оппонентом на защите ее диплома в МГУ. Познакомились они и стали жить вместе спустя несколько лет после этого, и с тех пор не расставались, почти 20 лет. Казалось бы, есть о чем рассказать. Ан нет, раздел «Юлий» содержит мало информации об их жизни, а та, что имеется, не связана ни хронологией, ни каким стержнев, так, разные воспоминания, перескакивающие с сюжета на сюжет — с цыган на кукол, с переводов на Окуджаву. Здесь, как и в других главах, И.П. Уварова много говорит о себе, вообще много говорит, и это не всегда интересно. Скажем, сюжет об Окуджаве был бы скорее уместен в другой части книги, но он размещен здесь, и это не вполне логично, Даниэля здесь совсем немного. С другой стороны, знаменитое дело Даниэля и Синявского 1966 г., ставшее рубежным в нашей послесталинской истории, когда впервые сроки получили писатели за свои книги (опубликованные за рубежом), что привлекло к ним внимание всего света, освещено довольно скупо.
Остальной текст книги любопытен, хотя многовато, на мой взгляд, пустословия, каких-то вообще философских рассуждений. Ирина Павловна знала многих замечательных людей (тот же Окуджава, литературовед Бахтин, кинорежиссер Параджанов, писатель Белинков, много художников и музыкантов, о коих я не слышал, диссидентов), и, на мой вкус, очень неравнозначно поведала о них. Единого стержня в этом мемуарном потоке нет, Даниэль нередко даже не упоминается.
Пишет Ирина Павловна очень хорошо, читал я ее с удовольствием — но таких страниц в книге было не много. Честно, я бы смело сократил данное издание вдвое. Хорошее оформление (твердый переплет, вклейка с ч/ фото), правда, многовато опечаток.
На мой взгляд, получилась довольно слабая книга, чья ценность как мемуаров невысока, а значимость как литературного произведения изначально не могла претендовать на многое. Я бы выбрал из нее не более 100 стр., остальное не стал выносить на суд читателя…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть