К.Б. Назаренко (1976-) — действительно специалист в своей области. Закончив истфак питерского университета, он, защитив в 2001 г. кандидатскую, а в 2010 г. докторскую диссертацию (обе были о морском министерстве царской России начала 20 в.), работает там же, профессор. Автор нескольких монографий о военно-морском флоте Российской империи последних десятилетий ее существования. Все его книги основаны на обстоятельном знакомстве с архивными и иными источниками и представляют из себя полноценные академические исследования. Не стала исключением и рассматриваемая работа:
Сразу укажу, что ничего секретного в этом труде, основанном на открытых материалах, конечно же, нет, никаких «дверей в клуб избранных», как утверждается в аннотации, автор не открывает. Они, если и были прикрыты, то только в архив, куда попасть могут лишь специалисты. В известной степени им этот труд, полный схем и таблиц, и предназначается.
Задача автора, как он сам пишет, заключалась в том, чтобы дать характеристику офицерскому корпусу русского флота времен Первой мировой войны, прежде всего, с помощью количественных методов. Это позволила сделать биографическая база данных «Офицеры» (свыше 9 тыс. чел.), основанная на архивных материалах, а также различных публикациях, в том числе интернет-ресурсах.
В начале работы дано небольшое введение с оценкой литературы по теме и источников. Сам текст состоит из четырех разделов: структура и численность офицерства морского ведомства, общие характеристики офицерского корпуса, награды и наказания, потери в годы Первой мировой.
По хорошему говоря, это своего рода справочник, ценное дополнение к существующей литературе о российском флоте. Можно представить, какое количество времени потратил автор на всю эту цифирь, скучную, но нужную…
Кроме этих не самых вдохновляющих к знакомству сухих данных, в книге приводится много интересных фактов, причем редких, извлеченных автором из архивов и мало известных публикаций.
Автор подробно разбирает вопрос о количестве жертв среди офицеров морведа во время самосудов 17 г., опровергая распространенные мифы о множестве убитых и особой жестокости со стороны матросов. По его подсчетам, итоговая цифра — приблизительно 130 человек с февраля по декабрь 17 г., а совсем не сотни и тем более тысячи, как писали и пишут сейчас. К.Б. Назаренко приводит, в частности, примеры офицеров, якобы убитых тогда, но благополучно оставшихся в живых и окончивших свой жизненный путь годы и даже десятилетия спустя.
Есть список сокращений, именной указатель, список литературы и источников плюс приложения на 35 стр.
С точки зрения оформления получилось средненько, твердый переплет, но пухлая газетная бумага, никаких иллюстраций. Много опечаток! Тираж 800 экз.
Конечно, широкому читателю рекомендовать сей туд не стану, но для интересующегося историей нашей страны в начале 20 в. найдется много любопытного и полезного.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Если спросить среднестатистического россиянина, какие основные битвы и кем были выиграны во время Отечественной войны 1812 г., то он (наверное) вспомнит Смоленск, Бородино (при всей спорности оценок этого сражения), Кутузова, Барклая де Толли, Багратиона. Может, еще что-то и кого-то. Витгенштейна, не пустившего французов к Петербургу, находившемуся в очень непростом положении летом 1812 г., Витгенштейна, 19 июля 12 г. разбившему французов под Клястицами (это была первая серьезная победа русского оружия, до этого терпевшего поражение за поражением от Наполеона и его генералов), вряд ли вспомнят. В этом отношении это действительно забытый герой войны 1812 г.
Создатель данной книги – известный петербургский историк и генеалог, старший научный сотрудник Института генеалогических исследований Российской национальной библиотеки (С. Петербург), автор работ по истории С. Петербурга и его именитых жителей 18-20 вв., Алла Владимировна Краско, рассказывает о происхождении П.Х. Витгенштейна, о его сорокалетней службе Российской империи, о людях, с которыми он был знаком – от европейских и русских царственных особ до их низвергателей. В числе последних были декабристы, свившие гнездо во 2-й армии, которой командовал Витгенштейн (Пестель был одно время его адъютантом).
Потомки фельдмаршала П.Х. Витгенштейна также оставили свой след в российской истории. После 1917 г. его правнуки должны были бежать из охваченной революцией России, и его род продолжается поныне в Канаде, Германии, Австрии. Именно они предоставили многие интересные и даже уникальные документы, портреты и фотографии, которые обильно представлены в книге.
Отмечу, что герою данного исследования посвящено всего 90 стр. книги. 200 стр. уделено его потомкам вплоть до начала 21 в. Несколько десятков страниц касается имениям Витгенштейнов (практически полностью уничтоженным за последние сто лет). Поэтому название книги точнее звучало бы так: «Граф Витгенштейн, забытый герой войны 1812 г., его предки и потомки, 18-21 вв.». Кстати, рассказ о последних даже интереснее и увлекательнее, чем повествование о такой всё же достаточно известной личности, как фельдмаршал Витгенштейн. Наверное, за это надо прежде всего сказать спасибо автору, изучившему данные многих и многих архивов.
Написана книга легко, но не поверхностно, хорошо документирована, снабжена описанием источников и указателем имен. Однако напечатана она мелким бледным шрифтом – читать тяжело. Издание богато иллюстрировано, но иллюстрации плохого качества (дело не в бумаге, она вполне ничего).
Текст плохо отредактирован – помимо традиционных опечаток встречается много невыверенного текста. Напр., на с. 60 А.А. Закревский, якобы умерший в 1856 г., до 1859 г. оставался московским генерал-губернатором. На с.163 с разницей в три строки даны разные годы кончины канцлера Гогенлоэ. На с.97 написано, что летом 1834 г. в С. Петербург приехало на праздники три русских фельдмаршала – Паскевич-Ереванский, граф Витгенштейн и ..? Третий не назван – инкогнито приехал, не иначе.
Многократно упоминая в тексте книги сочетание «морганатический брак», автор каждый раз поясняет, что это брак неравнородный. Достаточно было бы и одного, думается…
Конечно, эти мелочи не портят общего впечатления от этой во всех отношениях замечательной исторической работы, которую всячески рекомендую всем, интересующимся историей нашей страны 19-20 вв. Скрыть

Князь Николай Борисович Юсупов, действительный тайный советник, сенатор и кавалер высших российских орденов, был одним из крупных сановников четырех царствований в России от императрицы Екатерины Великой до императора Николая I. Расположение высшей власти выразилось, среди прочего, в том, что он – единственный в своем роде – трижды назначался Верховным маршалом по подготовке и проведению коронационных торжеств по случаю вступления на престол Павла I, Александра I и Николая I.
Князь Юсупов пользовался не только царским благоволением, он был еще и очень богатым человеком: на пике своего богатства он владел 55-ю вотчинами с населением более 20-ти тыс. крепостных крестьян в 15-ти губерниях России.
При этом князь не был классическим барином, полностью отстранившимся от управления своими землями и людьми и передоверившим это своим управляющим. Юсупов всё держал в своих руках, используя не только традиционные для крепостнической России формы ведения хозяйства (барщина и оброк), но и на развитие мануфактурного производства и установление постоянных рыночных отношений с торговыми, финансовыми и промышленными кругами России.
Благоустройство подмосковных усадеб, строительство новых фабричных мастерских и жилых флигелей при суконных мануфактурах, предпринимательская деятельность, развитие рыбоводства и рыболовства, покупка и перепродажа недвижимости, вопросы сельского хозяйства и мелиорации становятся определяющими в его деятельности. Он много ездит по стране, проводя большую часть времени в дороге, ведет постоянную переписку с промышленниками, банкирами, купцами, губернаторами и чиновниками.
Однако известен Юсупов, прежде всего, как коллекционер и меценат. Автор данной книги пишет во введении, что желание рассказать о неизвестном Юсупове, используя разнообразные, но невостребованные исследователями документы из многочисленных архивных источников, фамильных фондов, исторических изданий, периодики и мемуарной литературы. Результатом стала небольшая, но хорошо документированная и иллюстрированная книга о редкой для конца 18 – первой трети 19 в. фигуре барина-предпринимателя. Это, с одной стороны, полноценная научная работа – со введением и заключением, точными ссылками, списком литературы и различными приложениями, а, с другой стороны, хорошо написанный и легко читающийся исторический очерк.
Думаю, ее будет любопытно и полезно прочитать всякому, интересующемуся историей России начала 19 в. Скрыть

Ирина Ильинична Эренбург (1911-1997) – была известна как писательница и переводчица (писала под псевдонимом И.Эрбург). В какой-то степени ее судьба напоминает судьбу другой известной дочери – Лидии Чуковской. И Илья Эренбург, и Николай Чуковский как писатели получили за свою долгую творческую жизнь от власти и многомиллионные тиражи, и периодические удары, заставлявшие обоих всерьез беспокоиться за свою свободу и жизнь. Это заставило их быть достаточно политически и творчески гибкими и уметь демонстрировать должную лояльность, все же не переходящую в угодничество. Дочери их, как писательницы оказавшиеся в тени своих великих отцов, были гораздо более смелыми и принципиальными, не боявшимися демонстрировать свою гражданскую позицию (и страдавшими за нее).
Не буду говорить о Лидии Чуковской – ее жизнь и книги широко известны, а вот Ирина Эренбург до выхода в свет рассматриваемого издания мне лично была совершенно неизвестна, а жаль. Предложенные издательством Астрель материалы, которые она сама оценивала как некую автобиографическую трилогию: «Мое детство» - «Записки французской школьницы» - «Мой дневник во время войны» – стали во всех отношениях ценным добавлением к многочисленным документам по истории 20 в. Записки школьницы и военные дневники основаны на поденных записях 1930-х и 1940-х гг., о своем детстве она написала много позже, в 1989 г., замкнув, таким образом, воспоминания о двух важнейших – и тяжелейших - испытаниях своей жизни: революции и Великой Отечественной войне.
Как не странно, в России эти мемуарные материалы долгое время не были востребованы, и оказались они напечатаны сначала в Германии в 1995 г. на немецком языке (с купюрами), потом в Израиле в 1998 г., и лишь в начале второго десятилетия 21 в. в России, спустя много лет после смерти автора.
Книга вышла, на мой взгляд, интереснейшая, причем даже воспоминания французской школьницы, лишенные, наверное, какой-то особенной изюминки, любопытны по своему, как дневник подростка.
Самыми сильными, стали, конечно, страницы, посвященные революции (небольшие по объему, менее 30 стр.), и Великой Отечественной (почти 150 стр.). Сильны они и невыдуманными деталями, и духом того времени, и незамутненным ощущением автора от происходящего. Два примера. Первый - жизнь в станице Екатерининской (Сев.Осетия) во время гражданской войны. «Первое время по настоянию мамы я носила трусики, ни у кого из девчонок их не было, и все задирали мне платье, обзывали городской. И поэтому, когда с веревки сушившегося после стирки белья украли несколько пар моих трусов, я была счастлива. Теперь я стала окончательно деревенской» (с.32). Второй отражает разговор с отцом в ноябре 42 г. Напомню, Эренбург был во Франции во время войны с немцами, видел вермахт и мог сравнивать. Вот что пишет Ирина: «Была у наших, папа сказал: «Если бы не было партизан, была бы нормальная война» (с.223). Возможно, он имел в виду отказ немцев от массового террора в отношении мирных жителей? В любом случае, И.Эренбург предстает перед читателем по-новому.
В книге есть вклейка с многочисленными фото, правда, не всегда хорошего качества. Военные дневники снабжены многочисленными и довольно обширными комментариями. Здесь я не могу согласиться с рецензентом Настя-Настасья, которая в своей отличной рецензии ссылается на краткость записей – они не предназначались для публикации, а через 50 лет не все можно было восстановить в памяти. Мне того, что имеется в тексте, было вполне достаточно. Кстати, в отношении того примера из дневника Эренбург о Кошевой, который Настя-Настасья приводит как образец лаконичности («Разговаривала с Кошевой. Очень славная. Работаю. Деньги»), я не соглашусь – на с.251 есть достаточно подробный комментарий к этой именно записи.
Действительно, текст очень дурно вычитан и содержит множество опечаток. При всех этих недостатках, это замечательный образец мемуарного жанра, который я всячески рекомендую всем интересующимся историей нашей страны первой половины 20 в. Скрыть

Изольда Анатольевна Иванова, составитель данного сборника воспоминаний, автор ряда интересных работ по истории боев на Ленинградском фронте и блокаде Ленинграда. Такие произведения как «Не плачь обо мне», «Синявино», «Трагедия Мясного Бора», «Дневник Миши Тихомирова», «Была война, была блокада…» — это в прозе увековеченная память о событиях Великой Отечественной Войны.
Дочь воентехника 1 ранга 5-го отдельного дорожно-строительного батальона, сгинувшего в Мясном бору, она на протяжении многих лет занимается сбором информации – документов и воспоминаний – о сгинувшей 2-й Ударной армии, которую так несправедливо назвали «власовской». Последним ее командующим был любимец Сталина, герой боев под Киевом и Москвой генерал Власов, недолго возглавлявший армию, шедшую на прорыв блокады Ленинграда, но сгинувшую в волховских болотах.
Получившее название «Любанской наступательной операцией», наступление началось в январе 42-го с прорыва немецкой обороны с целью овладеть Любанью и деблокировать Ленинград. Однако колоссальные потери армии, шедшей по глубокому снегу и растерявшей почти всю матчасть и кавалерию, не дали желанного успеха. В марте, когда началась весна, армию оказалась в буквальном смысле в воде, спасаясь на небольших островках. Окруженная со всех сторон немцами, простреливавшими нашу оборону насквозь и бомбившими ее без какого-либо сопротивления со стороны наших, она медленно погибала.
"Мясной Бор" – это та самая долина смерти, где на небольшом участке фронта – четыре кв. км – была окружена и методически уничтожалась целая советская армия, лишенная какой-либо поддержки и оставшаяся в конце концов без продовольствия, боеприпасов, управления. 150 тысяч советских солдат и командиров нашли свою мученическую, но героическую смерть на этом клочке, где, как считается, пролито больше крови русских воинов, чем где бы то ни было еще. Официально там похоронено около 70 тыс. человек, включая жителей тех деревень, что освободили от немцев советские части, но забрали с собой, не сумев удержать эти деревни.
Выйти из окружения в конце июня – начале июля смогло около полутора тысяч человек, но ждали их не врачи и медсестры, а следователи НКВД, потому что сдавшийся немцам Власов заявил о своем переходе на сторону гитлеровцев и советское руководство, которому нужен был козел отпущения, на кого можно было бы списать неудачу Любанской наступательной операции, обвинило Власова в сдаче армии немцам. Так все они, живые и мертвые, солдаты и офицеры 2-й Ударной, стали предателями-власовцами.
Книга состоит из воспоминаний почти шести десятков ветеранов – от командира дивизии и комбатов до врачей и водителей. Воспоминания тяжелые, но оставляющие никакого сомнения, каким адом было то, что пришлось им пройти.
Вот несколько цитат. «Сколько я был в Мясном Бору — земли не видел, всюду трупы наших солдат. Убитого немца видел только раз, все ходили смотреть на него, как на диковину». «Рванули вперед — немцы открыли огонь из всех видов оружия. Мы отстреливаемся, но не останавливаемся. Уже вошли в проход, пристрелянный немцами. Был такой страшный огонь, что все летело вверх: трупы, земля, деревья. От дыма ничего не было видно. Такого огня я больше нигде за всю войну не встречал. Шагаешь вперед, а пораженные сзади на ноги падают. Перешагнешь и идешь по старым, разложившимся трупам: наступишь — пузыри лопаются». «Приспособились мы снаряды у немцев воровать: 75,9-миллиметровые отлично к нашим пушкам подходили. Обороны ведь сплошной нигде не было: ложбинка какая-нибудь, ручеек, так по одну сторону — мы, по другую — немцы. Они в 3 смены воевали, по 8 часов. Пересменками мы и пользовались. Снарядов у них полно было — и в ящиках, и так валялись. Подползешь поближе и веревку из кустов за снаряд закинешь. Зацепишь — и к себе тянешь. Я однажды таким манером тридцать штук натаскал». «Видим: идут два солдата без оружия. Я поднялся, подошел к ним и спросил: «Почему вы без оружия?» Они руками начали объяснять, что контужены. Что-то в них мне показалось подозрительным. Внимательно осмотрел, а потом ударил одного в лицо. «Ты с ума сошел!» — закричал майор Ромашин. Я приказал раздеть неизвестных. Они были чистые, упитанные, без ран. Стало ясно, что это вражеские лазутчики. Я их расстрелял».
На двух вклейках – несколько десятков маленьких фото (размером со спичечный коробок), да еще и не очень хорошего качества.
Эта книга выходила в С.Петербурге, в изд-ве Политехника в 2001 и 2005 гг. Нынешний выпуск – перепечатка. Читать надо обязательно. Скрыть