В ноябре 1941 г. по инициативе немцев из 8 районов Орловской и Курской областей (довоенное население - 581 тыс. чел.) была создана "Локотская республика" (ЛР). Она имела статус национального образования, местное самоуправление и собственные вооруженные силы, созданные по образу народной милиции - Русской Освободительной Народной Армии, РОНА (более 20 тыс. чел.), оснащенные тяжелым оружием, артиллерией, бронетехникой. На территории ЛР действовали свои законы. При минимальном контроле со стороны немцев Локотское самоуправление добилось крупных успехов в социально-экономической жизни округа, ввиду того что были отменены колхозы, введена частная собственность и необременительная система налогов. За время существования ЛР были восстановлены и пущены в эксплуатацию многие промышленные предприятия, восстановлены церкви, открыты больницы, школы и детские дома. Существовала до лета 1943 г. Центр - пос. Локоть Орловской (ныне Брянской) обл. Во главе - бургомистр К.П. Воскобойник. После его смерти 8.01.42 - Б.В. Каминский, он же - командир РОНА.
В отличие от более известной отечественному читателю Русской освободительной армии ген.-лейтенанта А.А. Власова, вооружённые подразделения, организованные в южных районах Брянщины в октябре 1941 г., были не пропагандистской акцией оккупантов, а реальной боевой силой, порой наносящей советским патриотам – партизанам и подпольщикам – достаточно чувствительные удары. Это позволило германским военным властям вручить командиру бригады РОНА – значительные полномочия, выразившиеся, в частности, в предоставлении последнему широкой автономии и возложить на него, а не на немецкие и венгерские подразделения задачу борьбы с партизанским движением на вверенной ему территории и охрану немецких тыловых коммуникаций. Однако части РОНА были в значительной степени успешны, пока против них действовали партизаны, т.е. такие же нерегулярные отряды. Когда же на их территорию пришла Красная Армия (весна-лето 43 г.), выдержать её натиск РОНА оказалась неспособна, и бригада, равно как и часть гражданского населения ЛР было эвакуировано немецким командованием на территорию Белоруссии, в г. Лепель Витебской области, где на какое-то время была создана «Лепельская республика». Здесь «каминцам» предстояло подтвердить свой статус одного из самых боеспособных антипартизанских формирований коллаборационистов - РОНА до лета 1944 г. участвовала в карательных операциях против советских партизанских отрядов.Успешная деятельность подчинённого Каминскому соединения стало залогом того, что бригада была включена в состав войск СС (Ваффен-СС) и стала первой русской дивизией «Чёрного ордена». После чего она была переброшена в Польшу, где один сводный полк дивизии отличился жестокой расправой с мирным населением во время Варшавского восстания, за что (как и за довольно низкую эффективность действий против польских повстанцев) был досрочно выведен из операции.
Авторы опирались в своём исследовании на разнообразные источники и работы как отечественных, так и зарубежных авторов. Огромная заслуга авторов заключается в сборе, использовании, анализе именно советских источников. Авторы хорошо поработали с вышедшими еще в 1950-80-е гг. воспоминаниями партизан и подпольщиков и вытащили оттуда многочисленные описания боев, потерь и нападений партизан и РОНАвцев, что позволило им восстановить многие неизвестные ранее эпизоды и уточнить определённые факты. Авторы подробно разбирают несколько версий гибели (по сегодняшний день не выясненной) Каминского, не останавливаясь ни на одной из версий.
В книге приведено много новых интересных фотографий, хотя некоторые повторяются (см. с.114 и 146, с.148 и 153).
Авторы постарались максимально объективно представить историю формирования и боевой деятельности РОНА – начиная о создания подразделений «народной милиции» Локотской волости, и заканчивая участием сводного полка 29-й дивизии войск СС в подавлении Варшавского восстания 1944 г. Правда, можно согласиться с теми критиками, которые считают, что название книги, в которой рассказывается о трёхлетней истории РОНА, не вполне верно – в составе Ваффен-СС ронавцы находились всего около трёх месяцев. Хотя вся линия (пока) выстроена именно в этом ключе как история того или иного немецкого подразделения. Рекомендую это издание, как и всю серию, всем интересующимся историей нашей страны и Великой Отечественной войны.
Скрыть

История революции 17 г., равно как и предшествующие, и последовавшие за ней события вызывали и будут еще долго вызывать интерес сколь-либо просвещенной публики (т.е. той, что не удовлетворяется предлагаемыми простыми ответами). Собственно, искать (и предлагать) свои объяснения случившемуся стали еще современники. Одной из попыток изложить свою точку зрения на падение Российской империи стали воспоминания последнего министра той самой империи Петра Львовича Барка (1869-1937). Вышедшие в середине прошлого века в парижской газете «Возрождение», они фактически были недоступны абсолютному большинству читателей, поэтому возможность ознакомиться с полным и хорошо оформленным изданием (тиражом 2000 экз.) этих воспоминаний — хороший подарок от издательства «Кучково поле», уже много сделавшего в этом направлении.
Это вполне академический труд: с очень хорошей вступительной статьей на 75 стр. С.В. Куликова, его же постраничными примечаниями (правда, на мой взгляд, местами излишне подробными – см. скан стр. 20-25), именным указателем, приложениями на 160 стр., включающими в основном уже опубликованные ранее (в основном в 1920-е гг.) документы, сопровождающие текст Барка, а также небольшое количество новых архивных материалов. У этого издания имеется даже два рецензента и научный редактор. В общем, качественный академический труд с минимумом опечаток.
Кто такой Барк, называемый в свое время «непотопляемым» министром (единственный не смененный от начала до конца войны)? Он проделал не совсем типичный путь для разночинца: родом из русских немцев, отлично учился в школе, а затем на юрфаке, по окончанию которого сразу устроился в Минфин. Свободно владея основными европейскими языками, стажировался и работал за границей. Заслуженно имея поддержку высокого начальства, сделал быструю карьеру на госслужбе, но потом ушел директором в крупный частный банк. Пользовался большим авторитетом, имел множество связей среди профессиональных и придворных кругов. Знавшие его люди высоко оценивали порядочность и честность Барка. В 1911 г. был сделан товарищем министра торговли и промышленности, с прицелом на должность главы Минфина, каковым и стал в январе 14 г.
Во время Первой мировой войны ему досталась едва ли не самая тяжелая и неблагодарная обязанность обеспечить финансами постоянно растущие потребности войны. Делал Барк это, по свидетельству современников, спокойно и уверенно, весьма успешно добиваясь сбалансированности военного бюджета, несмотря на принятие «сухого закона». Как считают историки, настоящего финансового кризиса в России до Февральской революции не было, что нужно поставить в заслугу Барку.
1-го марта 17 г. Барк был арестован, провел несколько дней под арестом (о чем с юмором рассказал в записках), но был отпущен на свободу Временным правительством, не нашедшим за ним вины, уволен со всех должностей и уехал с семьей в Крым. В 1918-20-х гг. сотрудничал с разными антибольшевистскими силами, а потом эмигрировал в Лондон, где сделал блестящую карьеру в государственном Английском банке, став под конец жизни баронетом. Лишний пример его действительно выдающихся талантов, оказавшихся востребованных в главной банковской империи мира.
Воспоминаниями Барк стал заниматься еще в 1922 г., но серьезно приступил к ним в середине 30-х гг., диктуя на английском и французском языках. Смерть прервала работу Барка над записками, изданными его зятем спустя 20 лет в переводе на русский язык.
Барк достаточно объективен как мемуарист, но память его выборочна. Изложение событий прошлого носит не вполне хронологический порядок, начинаясь с очерка Николая II, о котором Барк отзывается очень высоко и тепло, как правителе и человеке. Далее повествование идет несвязными скачками, будучи выстроено скорее по тематическому принципу. О многих вещах автор рассказывает как очевидец, о чем-то — только с чужих слов. Скажем, гл. 3, посвященная отречению императора, является просто пересказом опубликованных к тому времени документов. То же — о начале Первой мировой войны и Февральской революции (так выглядят последние 100 стр. книги). Это не очень интересно и совсем не оригинально.
К сожалению, Барк вообще почти ничего не рассказывает о детстве и юности, переходя к своей биографии, начиная с рубежа веков.
Ценнее всего тот материал, в котором автор живописует происходившее в России как министр финансов — здесь он сообщает множество известных только ему фактов, описывает разных известных ему лиц. Очень любопытны его заметки о частых встречах с Николаем II, отечественными и иностранными министрами и военачальниками. Барк высоко оценивает Витте, с которым довольно много общался в 1914-15 гг. как министр. Особо важно мнение Барка об отношениях между Россией и ее союзниками, Францией и Англией, с руководителями которых ему приходилось постоянно и плотно общаться, успешно отстаивая интересы России против желавших воевать чужими руками членов Антанты. Отмечу, что, не смотря на свой либерализм, Барк был убежден (и смог показать это в своих записках), что Февральская революция была подготовлена депутатами Госдумы. Он был невысокого мнения о большинстве представителей оппозиции, а также министерского корпуса, но старался писать в целом сдержанно обо всех.
Главы носят разный объем, от 13 до 100 стр. Текст Барка, написанный хорошим языком, сопровождается многочисленными и порой пространными комментариями С.В. Куликова (при полном отсутствии иллюстраций). Я бы, кстати, разместил все эти примечания в конце каждого тома. Удивило, что 160 стр. приложений не имеет ни одного комментария, хотя нуждаются в них не меньше основного текста.
В целом эта книга будет интересна не широкому читателю (для него она избыточна), а специалисту, и ее тираж, думается, разойдется не скоро. Наверное, можно было бы сделать небольшую выборку из воспоминаний Барка, отказавшись от вторичного материала, страниц на 250, и включив их в какой-то тематический сборник.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Будем помнить, что большевики, организовавшие в октябре 17 г. переворот в Петрограде, были партией социал-демократов, разделявшей убеждение своих соратников по международному рабочему движению, что пролетарская революция должна быть мировой. Начаться ей полагается, по идее, в наиболее развитых странах Запада — Англии, Германии, Франции — а оттуда перекинуться в более отсталые, преимущественно крестьянские государства, к каковым большевики относили Россию.
Последняя из-за мировой войны оказалась «слабым звеном в цепи империализма», и ленинцы решили воспользоваться этим, чтобы «зажечь пожар мировой революции». Однако сохранить диктатуру пролетариата у власти в огромном «крестьянском море» удастся только в том случае, если поднимется европейский пролетариат.
Тот этого не хотел, большевикам же казалось, что не может, поэтому решено было оказать поддержку западным компартиям, дабы те организовали восстание против своих буржуев. Помочь Россия, по мысли Ленина, Троцкого и присных, могла, прежде всего, материально, т.е. фактически профинансировать заговор и мятеж изнутри Европы — ну, как это сделали немцы, дав Ленину деньги на революцию в России.
Деньги, точнее, разные ценности (золото, драгоценности – вспомните «Бриллианты для диктатуры пролетариата» Ю. Семенова, «Свой среди чужих, чужой среди своих») потекли на Запад тем, кто разделял на деле (или хотя бы словах) идеи большевиков. Таких было, в общем, немного, большинство западных рабочих поддерживали свои социал-демократические партии, чаще всего представленные в местных парламентах, и добивавшихся реформ посредством мирной и законной деятельности, в том числе через профсоюзы. Поэтому большевики стали помогать тем левым группам на Западе, которых хотели сделать проводниками своих экстремистских взглядов. Нередко такая помощь выплывала наружу, когда курьеров с большевистскими деньгами и документами ловили. Кончилось это хаотическое перемещение ценностей созданием Коммунистического интернационала (Коминтерна), который и получил задачу встраивания компартий всего мира в эту новую структуру и выстраивания их перед московской кассой за матпомощью, которая шла на поддержку существования этих компартий (сами они, на партвзносы своих членов, жить нигде не могли) и использование их для продвижения коммунистических идей во всем мире. Деятельную роль в поставке денег осуществляли спецслужбы, КГБ.
Эта подкормка продолжалась до самого конца существования СССР, последние деньги были выделены в 1990 г. Общих цифр мы точно не знаем, но по совокупности речь идет о сотнях миллионах долларов.
Рассматриваемая книга посвящена подробному рассмотрению того, как шло финансирование скандинавских коммунистов. Созданная скандинавскими же историками, это вполне академическая работа: в начале излагается история вопроса, рассматриваются источники и историография. Исследование основано на отечественных и зарубежных материалах (архивные данные, публикации СМИ, воспоминания и исторические труды), очень хорошо документировано, все цитаты снабжены ссылками на источники. В книге имеется множество сводных таблиц, список сокращений, приложения с ксерокопиями документов из советских архивов. Надо отметить, что до сих пор очень многие советские архивы закрыты.
Оказывается, что после ликвидации в 1944 г. Коминтерна помощь компартиям и революционным группам оказывалась через созданный в 1950 г. «Международный профсоюзный фонд помощи левым рабочим организациям», созданный в Бухаресте. Интересно, что хотя львиная доля денег шла из Москвы, скидывались в этот все многие соцстраны, хотя часть помощи шла натурой. Скажем, ГДР поставляла типографское оборудование, за свой счет печатала материалы компартий. Кроме этого, лидеры компартий бесплатно отдыхали в Крыму, Болгарии и других местах. Со временем из этого Фонда вышел Китай, затем Румыния, потом Польша. В общем, под конец за всё и всем платил только СССР.
Любопытно, и авторы данного сборника специально оговаривают это, но получение этих денег компартиями тщательно скрывалось от рядовых членов, зачастую этой информацией владел лишь самый узкий круг. Больше всего денег шло финнам, потом шведам. Компартия Исландии получала меньше всех и не каждый год. При этом, получаемые компартиями средства явно значительно превосходили их расходы. Куда уходили остальные деньги, по сей день неизвестно (есть версия откатов, что было несложно организовать, поскольку все переводы шли наличными).
Материал изложен по странам, главы книги значительно отличаются по объему — от 20 до 120 стр. В результате получилась не только подборка материалов на общую тему, но и история коммунистического движения в Скандинавии 1910-80-х гг. Интересно, что все местные компартии были неудачниками: в политике веса практически не имели, свои экономические дела вели плохо. Жизнь не по средствам ничему не научила и после 1991 г. все скандинавские коммунисты лишились и влияния, и средств, и полностью обанкротились. В частности, материал Л. Бьерлина о Швеции детально показывает, что местная компартия была постоянно на грани разорения и только «русское золото» спасало ее от краха.
С точки зрения оформления издание получилось средним: мягкий переплет, так что книгу неудобно держать в руках, мелкий шрифт, многовато опечаток. Тираж - 500 экз.
Содержательно же — это отличный образец качественного исторического исследования, которое всячески рекомендую всем интересующимся историей внешней политики нашей страны и международных отношений практически на протяжении всего 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Геннадий Федорович Карпов (1839-90) — отечественный историк 19 в. Окончил юрфак Московского университета. Был замечен С.М. Соловьевым и оставлен в университете, где в 1866 г. защитил диссертацию на тему «История борьбы Московского государства с польско-литовским (1462—1508)» (отдельное издание – 1867 г.), после чего был отправлен преподавателем в Харьковский университет. Вскоре вернулся в Москву, где посвятил себя научной работе. Ее основным направлением было изучение процесса образования и устроения русского государства, преимущественно в его ключевые переломные моменты. Тщательно изучал и активно использовал в своей работе архивные материалы, стараясь выделять в них первооснову от позднейших, вызванных идеологическими соображениями наслоений, весьма характерных для периода борьбы за власть князей. Здесь Карпов часто получал упреки в его «московской» ориентации, другими словами, в поддержке политики московских государей по сбору земель вокруг Москвы, или субъективности в оценках соответствующих событий.
Это полноценный академический историк, пусть и второго плана (на фоне-то Соловьева и Ключевского!), чьи работы были написаны достаточно легко и живо, но все же были ориентированы на специалистов-историков и достаточно продвинутых читаталей.
Самый, пожалуй, известный и фундаментальный труд Г.Ф. Карпова — это его диссертация 150-летней давности, переизданная издательством «Кучково поле». Нового в нем только небольшое предисловие д.и.н. Л.Е. Морозовой. В нем последняя подчеркивает, что Карпов посвятил свое исследование, основанное на детальном изучении многочисленных исторических источников, очень важному периоду истории Русского государства – времени его возрождения и формирования после ордынского ига. Соответственно главными героями в исследовании являются отец и сын, великие князья Московские Иван III и Василий III, провозгласившие себя наследниками великих князей Киевских, для которых основой их внешней и внутренней политики стало объединение древнерусских земель вокруг Москвы.
Л.Е. Морозова снисходительно упрекает Карпова в том, что он этой политики не смог понять, полагая, что великие князья Московские стремились только к искоренению удельной системы, а бесконечные войны с Польско-Литовским государством вели лишь для того, чтобы занять многочисленных воинственных служебных (служилых) князей. Не буду с этим спорить — с высоты нашего послезнания многие вещи кажутся сегодня очевидными, а наших предшественников легко осудить за то, что они об этом сами не догадались. То же скажут и о нас наши потомки, и круг этот будет бесконечным…
Итак, в 1480 г. сыновья Василия Темного разругались — младшие братья Андрей и Борис выступили против старшего, Ивана, добиваясь большей власти и земель, и вообще желая быть наравне с ним. Они попытались привлечь на свою сторону литовского короля Казимира. При этом особую роль в это время играло самостоятельное Тверское княжество во главе с князем Михаилом. Плюс все время ожидалось нашествие Орды. В общем, всё было очень запутано.
За 30 лет Иван III сумел всех своих соперников подчинить и стать государем всея Руси, передав свое дело сыну, оказавшемуся достойным наследником.
Сразу отмечу, что теме книги соответствует далеко не вся работа. Одна глава целиком посвящена завоеванию Великого Новгорода, другая – отношениям со степняками (общим объемом в 140 стр.), что не вполне отражает заголовок работы Карпова. Однако его целью было показать, как конфликт с Литовским государством отразился на международных отношениях более широко, в Евразии.
Карпов неодобрительно отзывается о деятельности практически всех противоборствующих сторон, кроме Москвы. Особенно несимпатичны ему ливонцы; вероятно, здесь не обошлось без влияния на автора событий 1830-60-х гг.
Я согласен с Л.Е. Морозовой, что основную ценность труда Г.Ф. Карпова представляет использование большого числа важных исторических источников: летописей, статейных списков, духовных и договорных грамот, самых разнообразных документов дипломатического характера, переписки между правителями и частными лицами, материалов Литовской метрики и многого другого. При этом документы очень часто цитируются полностью или передаются в подробном пересказе.
Текст Карпова сопровождает небольшое количество комментариев редактора (далеко не все, что надо). Нет иллюстраций (что понятно) и карт (что плохо и неправильно). Тираж всего 300 экз. Читать этот сплошной текст, разбитый на большие по объему главы, набранный крупным шрифтом, тяжело.
Подводя итого, скажу, что этот обстоятельный труд будет интересен, пожалуй, прежде всего, студентам-историкам. Широкий читатель над ним увянет.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Леонид Михайлович Савелов (1868-1947) — еще один из череды тех, кто «упали в эту бездну, разверстую» сто лет назад. С опозданием почти в 90 лет выходят в свет — тиражом 300 экз.! — его воспоминания, открывающие нашему взору исчезнувшую и забытую жизнь.
Родом из дворян, записанных в 6 томе Бархатной книги (самые древние рода) русского дворянства, к своему положению в обществе относился очень серьезно и ответственно, полагал дворянство главной движущей силой и опорой русского общества. Естественно, был правым и монархистом, причем убеждений своих не изменил до самой смерти, чего не скажешь о многих и многих его соотечественниках, кому только не служивших после 17 г. Николая II ни в чем не винил, предателями считал его окружение, гражданское и военное.
Сын офицера, служившего на Дальнем Востоке, детство провел в деревне, у дяди, где много времени проводил на природе. Эта простая жизнь не исключала строгого изучения французского и немецкого языков с боннами. Был устроен в Полтавскую военную гимназию, затем Орловский кадетский корпус. На этом его военная карьера (как и образование вообще) оборвалась из-за плохого зрения, о чем Савелов потом всегда жалел, говоря, что лучше бы быть ему простым гимназистом.
Немного послужив в местной контрольной палате, где работать почти не приходилось (правда, и жалованья не платили), пошел по общественной линии, 11 лет (т.е. три срока) пробыл уездным предводителем дворянства в Воронежской губернии. Очень интересно рассказывает об этом в своих воспоминаниях — занимался вопросами образования, строительством железных дорог, призывом на воинскую службу.
Уже в это время определилась главная страсть Л.М. Савелова: он увлекался историей дворянства, начав со своего рода, потом его уезда, и далее – уже всей империи. Основатель и руководитель Историко-родословного общества, он уже при жизни считался одним из ведущих русских генеалогов, автором множества авторитетных исследований. В 1908 г. стал заведующим Общим архивом Московского отделения Министерства Императорского двора, за исследование роли московского дворянства в войне 1812 г. получил придворное звание камергера.
Во время Первой мировой занимался медико-санитарным обеспечением войск, разными дворянскими делами (об этом читать было не очень интересно). В сентябре 1916 г. был назначен губернатором Холмской губернии, но поскольку та была захвачена неприятелем, жил и работал в Казани, куда были эвакуированы губернские учреждения. Реально управлять было некем и нечем, занимались одними бумажками, но губернатором Савелов быть хотел. Он сам пишет, что всегда добивался того, чего хотел, и до 17 г. жизнь его складывалась вполне благополучно.
После 17 г. всё стало грустно. Революцию Савелов, конечно, не принял. Семья распалась, дочери не захотели уезжать из Москвы, он с женой без дела и без денег поболтался у белых, потом эмиграция, переезды из Греции в Сербию и назад, настоящий голод. Наконец, отъезд в США, где он и умер.
Воспоминания решил написать для потомков (в 1928 г.), но пришлось продать в Пражский исторический архив, откуда они попали в СССР, где долгие десятилетия лежали в спецхране. К сожалению, текст сохранился не весь, есть значительные пропуски.
Из его воспоминаний всплывает целый мир, населенный множеством людей, о которых о много что помнит по прошествии не одного десятилетия. Изложено все хорошим русским языком, автор действительно умел писать (кстати, был автором ряда рассказов и повестей, в основном, «на оккультной подкладке», как писал сам Савелов); критика их не особенно замечала.
Издание вышло очень симпатичное: множество иллюстраций неплохого качества, обстоятельные комментарии профессора О.Н. Наумова. Ему же принадлежит подробная вводная статья, в которой, правда, мало что рассказывается о жизни Савелова до 1920 г. Минимум опечаток.
Рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в конце 19 – начале 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть