Иной раз просто диву даешься, какими темами, на которые и наши-то ученые не сподвиглись, занимаются зарубежные историки. Хотя, возможно, ряд исследований делается по заказу…
Роберт Круз (Robert D. Crews) – американский историк, преподаватель Стэнфордского университета, автор нескольких работ по истории Азии и Ближнего Востока, в частности, Афганистана. Рассматриваемый труд вышел в 2006 г. и был переиздан в 2009 г.
Как известно (а известно ли?), православная Русь была страной не только православных. Русский царь к началу 20 в. правил приблизительно 20 миллионами мусульман, которые были самой большой не православной конфессией империи (численно - около 15% населения страны или больше, чем находилось под властью османского султана).
Система управления исламскими подданными и другими иноверцами была создана при Екатерине II и основана на политике веротерпимости, поскольку полагали, что любая вера, вписанная в общую духовную культуру государства, укрепляет авторитет верховной власти. Мусульмане признали этот факт, объявив Российскую империю «Домом ислама». Как пишет Р. Круз, его книга – это «не романтическая история гонений и сопротивлений, не о том, как мусульмане якобы жили в отдельном мире, изолированные в своих общинах» (с. 16). Приемники Екатерины постепенно встроили ислам в строгую государственную структуру империи. Мусульманское духовенство помогало решать общие государственные задачи поддержания порядка и законности. Оно, как и рядовые мусульмане, прибегало к помощи властей для решения своих частных и религиозных споров и конфликтов. Государство же всегда поддерживало те группировки ислама, которые выступали за стабильность империи. Но мусульманские священнослужители долгое время не имели тех же привилегий, что и православное духовенство (их могли забрать в армию, напр., или подвергнуть телесным наказаниям, с них взимали подушную подать), но со временем государство наделило их данными правами, сделав еще более ревностными служителями имперской системы. В Туркестанском крае им фактически были переданы полномочия по судебному разбирательству среди «туземцев», как тогда говорили, что сэкономило государству существенные средства на создание и обслуживание судебного аппарата.
Отдельная глава книги посвящена отношениям имперских властей с кочевыми казахами, распространению среди которых ислама и мусульманских институтов государство своей негибкой политикой способствовало (фактически отступило в сторону, позволив имамам вести среди казахов-язычников свободную пропаганду).
Это полноценная академическая работа, которую читать сложновато, несмотря на хороший перевод. Автор активно использовал архивные материалы, работы преимущественно иностранных авторов. Суховатость стиля несколько спасает множество довольно интересных примеров, приводимых Р. Крузом.
Оформление – традиционное: твердый переплет, офсетная бумага. Имеется вклейка с фото и картами. Тираж 500 экз.
Труд сей весьма специфичен, поэтому рекомендовать эту добротную работу могу столько серьезно интересующимся данной темой.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Скажу сразу – книга отличная, надо читать.
Теперь чуть подробнее. Марина Арсеньевна Тарковская (1934-), единственная дочь Арсения Тарковского от первого брака, долгое время была незаметна на фоне отца и брата. Лишь спустя годы после их смерти она нашла свой голос, вполне ожидаемый – голос собирательницы историй, вспоминательницы, хранительницы общей памяти рода.
М.А. Тарковская стала заниматься историей семьи Тарковских после смерти всех ее близких. Работа замышлялась как семейная хроника, основанная на документальных материалах, но всё вылилось в форму коротких самостоятельных рассказов (их почти 120 штук, объемом от одной до 14 страниц).
Как рассказывала в одном интервью М.А. Тарковская, название предложила Алла Сергеевна Марченко, известный критик. Сначала оно М.А. Тарковской не понравилось (из-за претензии на общность с фильмом брата), а потом она к нему привыкла и подумала, что то вполне оправданно. Ведь сама форма небольшого рассказа, короткой новеллы по жанру — отрывок, осколок. Кстати, часть этих документальных материалов вошли в отдельные очерки и в приложение.
Герои этой замечательной публикации – отец и мать, брат, дедушки с бабушками. Читать эти откровенные рассказы часто грустно. Дочь не упрекает отца, не давшего своей первой жене сдать выпускные экзамены и получить высшее образование, что вынудило ее работать тяжело и за гроши, оставившего семью с двумя маленькими детьми, которых мать поднимала одна. Наверное, поэтому она показалась мне главной героиней книги, хотя и отцу, и брату также уделено немало места.
Стараясь быть объективной, М.А. Тарковская честно пишет о плохих поступках разных людей, но избегает называть их по имени. Хотя жен отца и брата она явно не любила и это не скрывает.
Написано это не только хорошим русским языком, но и поэтично. Любопытно, как талант А. Тарковского разошелся его детям. Вообще, Тарковские оказались удивительно породистыми – и отец с рано погибшим братом, и дети, и внуки. Сейчас таких уже не делают…
Первое издание книги вышло в 1999 г. и было отмечено премией, второе – в 2006 г. Это уже третье издание, действительно дополненное и уточненное.
Имеется приложение (объемом в 40 стр.) с различными сведениями о семье Тарковских конца 19 – начала 20 в. Кроме того, на 20 страницах приведены хроники жизни отца и сына Тарковских и родословные.
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Есть три вклейки с ч/б фото из семейного архива. Тираж 2000 экз.
Весьма и весьма рекомендую всем интересующимся отечественной культурой 1930-80-х гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Евгений Леонидович Хитряк и Евгений Николаевич Музальков – авторы этой книги – люди, мне неизвестные. В 2017 г. у них вышла книга «Операция «Тоталайз». Последний бой М. Виттмана», рассказывающая о событиях на Западном фронте летом 1944 г. Рассматриваемая книга касается более общего эпизода Второй мировой, где гибель прославленного немецкого танкового аса стала лишь одним – и не самым заметным – происшествием череды тяжелых боев между союзниками и немцами. Данное издание состоит из 14 глав с прологом и эпилогом. Первые четыре главы (около 160 стр.) посвящены разработке операции «Нептун» и подготовке к ней, остальные – собственно боевым действиям в самом начале высадки англо-американских войск в Нормандии.
В книге очень хорошо показана не только сложность и комплексность приготовления всех элементов и стадий операции, но зависимость ее общего успеха (складывающегося, как известно, из отдельных, маленьких и средних деталей) от случайностей: погоды (союзники имели лучшую метеослужбу, позволившую предсказать окно в затянувшейся череде дождей и ветров, во время которой немцы расслабились), точности высадки союзников – зачастую не там, не теми силами, не тогда и не так, точности обстрелов немецких укрепрайонов (массированных, но в массе своей мало эффективных), разведки (где-то союзники знали про всё, а где-то немцы обманули их муляжами орудий), полученного/неполученного приказа, инициативы/безынициативности командиров и проч.
Исследование содержит много любопытных и малоизвестных деталей. Напр., шотландцы, для поднятия боевого духа, высаживались под волынку, хотя участники боев писали, что грохот от стрельбы был такой, что услышать можно было только то, что тебе кричали прямо в ухо. Факт низкой боевой и физической подготовки немецких частей в Нормандии общеизвестен, но я не знал, что ко дню «Д» около 75 тыс. восточных добровольцев служили в немецкой армии во Франции, так что каждый шестой пехотинец в армиях фон Рунштедта был выходцем с Востока. Эти, в массе своей бывшие советские военнопленные, солдаты в целом сражались неплохо, хотя немцы славянам доверяли меньше, отправляя их в службы обеспечения или на строительные работы, и предпочитая кавказцев и солдат азиатского происхождения, которых включали в немецкие батальоны и полки. Значительная часть всех этих оборонительных частей относилась к категории т. н. «стационарных» дивизий, что означало отсутствие мобильных средств переброски войск и наличие исключительно гужевого транспорта. Союзники тоже не всегда блистали новизной техники. Английские парашютисты, лишившиеся во время высадки радиостанций, вынуждены были отправить донесение флоту о ликвидации важной немецкой батареи при помощи предусмотрительно захваченного почтового голубя. Последний, правда, дезертировал, улетев в противоположном от побережья направлении.
Как итог первых боев, союзники с облегчением признали, что потери в целом оказались умеренными. Немецкие дивизии, устроившие «кровавую баню» союзникам в день «Д», за семь последующих дней боев были практически перемолоты, а их остатки отброшены. Правда, дальнейшее продвижение англо-американских войск затянулось, но это уже другая и не менее познавательная история.
Написано хорошо, хотя не увлекательно, местами из-за обилия информации читать становится тяжеловато.
Серийное оформление. Очень много ч/б фото разного качества. Имеется список литературы на английском языке. Нет ни одной ссылки на цитируемые документы. Тираж 800 экз. Основные претензии к книге предыдущие рецензенты уже назвали: полное отсутствие карт и огромное количество опечаток (в особенности беда с пробелами, точнее, их отсутствием) – ясно, что книга пошла в набор без вычитки и даже элементарного поверхностного просмотра. Это, конечно, полная халтура, за что авторам можно только посочувствовать, если только в основу напечатанного текста не лег их собственный документ («в авторской редакции», как это называется).
Рекомендую эту добротную и обстоятельную книгу всем интересующимся историей Второй мировой войны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Сергей Николаевич Бирюк – псковский краевед, непрофессиональный историк, специализирующийся на военной истории первой половины 20 в. Последние его работы были в основном посвящены боевым действиям в конце 1943 – начале 1944 г. на северо-западном направлении – сражениям за Ленинград, Новгород и Псков. Главная ценность этих исследований, лишенных глубокого анализа и ярких эмоциональных оценок, заключается, во-первых, в изучении мало известных сражений Великой Отечественной войны, находившихся по сегодняшний день на периферии исторической мысли, во-вторых, в привлечении и сравнительном анализе большого количества архивных документов, как отечественных, так и немецких. «Специалисты», обладающие «штабной культурой» и свысока оценивающие такие труды как «мега-статья википедии» (орфография сохранена), явно не представляют себе масштаб затрат на переработку такого массива информации, да еще в одиночку.
Для людей, хоть сколько-то разбирающихся в исторической науке, очевидно, что уже одно то, что эти исторические источники стали доступны всем желающим, достойно как минимум благодарности, а не снисходительного кивка.
Предлагаемая работа описывает первые два этапа Новгородско-Лужской операции, проводившейся советским командованием 14–31 января 1944 г. Автор подробно рассматривает в ней планы противников, соотношение и расстановку их сил, природные условия, день за днем описывает боевые действия обеих сторон, особое внимание уделяя подсчету и анализу потерь. В конце С. Н. Бирюк приводит советские и немецкие данные, подводящие итоги этому сражению. Много материала сведено в удобные для восприятия таблицы (еще одно свидетельство огромного труда). Кроме того, есть приложения на 45 стр. с различными документальными данными.
Для немцев Новгород был очень важным элементом сохранения их позиций под Ленинградом. Несколько предыдущих наступлений Красной Армии в этом направлении были в целом неуспешными и привели к большим потерям. Поэтому новый натиск планировали долго и тщательно.
Немцы наше январское наступление ожидали и готовились к нему, но ошиблись в своих оценках на неделю. Когда же наступление действительно началось, его приняли за разведку боем. Несмотря на это, немцы упорно сопротивлялись, что не помешало нашим частям добиться успеха и взять Новгород в назначенные сроки. Однако разбить отступившего противника не получилось – тяжелые бои за хорошо подготовленные и укрепленные позиции немцев дались нам большой, хоть и не чрезмерной кровью. Отмечу, что на стороне последних действовали (надо понимать, вполне активно) эстонские и литовские батальоны.
Тираж 700 экз. Тонкая просвечивающая бумага, твердый переплет. Есть вклейка с ч/б иллюстрациями разного качества. Имеется список сокращений. Предыдущие рецензенты отметили отсутствие карт, что, безусловно, плохо, и также безусловно - вина редакции, а не автора. Добавлю от себя, что многовато опечаток.
Автор готовит сейчас следующую книгу о продолжении этих боев, так что пожелаем ему успехов. Рекомендую эту очень информационно насыщенную и поэтому несколько суховатую работу всем интересующимся историей Великой Отечественной.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

(более красивые, чем сейчас) Женщины, варящие (более кислые, чем нынешние) щи под (более, чем когда бы то не было) голубыми небесами – расхожий штамп о прошлом. К нему можно добавить еще одну характеристику – «и школы тогда были лучше»! В современных школах я немного разбираюсь, хорошими их назвать сложно, но что можно отнести к такой категории из сегодняшних реалий? Вряд ли мнения тут сойдутся.
Автор этой книги, Александр Борисович Милкус, журналист, общественный деятель и преподаватель, много лет был редактором и обозревателем «Комсомольской правды», специализирующимся по вопросам образования. Лично знал многих наших профильных министров и их замов, входил и входит в разные общественные советы при Минпросе (как бы оно не называлось ранее) и Департаменте образования Москвы. В общем, человек знающий тему и людей, да еще пишущий. Поэтому, решив выяснить, что из себя на самом деле представляло советское школьное образование, он – в целом не дав окончательного ответа – смог предложить любознательному читателю, которому я эту хорошо написанную и информативную книгу и рекомендую, интересный и фактически разнообразный материал.
Взяв за точку отсчета начало 1980-х гг., автор доводит свое повествование почему-то не до наших дней (хотя в книге говорится и о событиях 2020 г.), а до отставки пред-пред-предпоследнего министра образования и науки А. Фурсенко в 2012 г. Мне бы вот было любопытно почитать его рассуждения о Д. Ливанове и О. Васильевой, но, видно – «ходить бывает склизко по камешкам иным, о том, что было близко, мы лучше умолчим»… При этом из этого рассказа о периоде от Брежнева до Путина более половины текста посвящено 2000-м гг.
Собственно авторского текста здесь не так много (что часто только плюс): издание включает в себя многочисленные документы (в основном – в выдержках), интервью с действующими лицами образовательных реформ и преобразований (это ученые-педагоги, чиновники, учителя и директора школ). Как результат – получился рассказ от первого лица, с живой речью, образными и эмоциональными оценками, но культурный, без отметок и выставления в угол. А. Милкус, человек, похоже, вполне либеральный, пишет объективно, оценивая людей и события с разных сторон. Возможно, кому-то он подыгрывает (на мой взгляд, более комплиментарными, чем можно было бы предположить, получились портреты министров Филиппова и Фурсенко), о ком-то вообще молчит (скажем, уделив много страниц Л. Кезиной, много лет возглавлявшей московский Департамент образования при Лужкове, но ничего не говорит об И. Калине, ее приемнике, а до этого – замминистра образования России). Все персонажи получили биографические справки, что тоже удобно и правильно.
Наверное, самыми лучшими вышли материалы о 1980-х и начале 1990-гг. Они содержат много ценной и забытой информации. В частности, автор дает по тексту справки, когда появились и кем были введены разные ставшие привычными понятия, такие, как «образовательные услуги», «вариативное образование», «федеральный перечень учебников», «компетентности» и проч. Отдельные сюжеты посвящены ЕГЭ, преподаванию ОРКСЭ, олимпиадам и др. темам, хотя не все они рассмотрены подробно и внятно. Скажем, ОРКСЭ как обязательный предмет приходит в школе при Ливанове, а не Фурсенко. Подробно анализируя введение ЕГЭ и споры о нем, А. Милкус практически ничего не пишет о дискуссиях вокруг федеральных госстандартов (ФГОСах), а их было немало, и значение их посерьёзнее, чем ЕГЭ, которые, по хорошему, лишь инструмент оценки качества образования, а стандарт – это содержание этого образования.
Наверно, в поисках ответа на ключевой вопрос книги о достоинствах советской образовательной модели, можно отчасти присоединиться к словам Л. Кезиной: «Сейчас иногда говорят: вот в СССР образование было лучше. Я говорю, что нет, неправда. Не было образование в СССР лучше. Школы были единые, трудовые, политехнические - однообразные. И программы были на среднего ученика. И ученики все были средние» (с. 89). Я думаю, что прежде всего тоскуют по тогдашней образовательной системе те, кто тоскуют по своему детству и юности. Это не связано с идеологией, это связано с психологией – забывается плохое, помнится хорошее. Только вот к ясной оценке прошлого это имеет мало отношения.
С точки зрения оформления – очень так себе: твердый переплет, очень плохая бумага, много ч/б фото, в основном среднего и ниже среднего качества. Мелкий шрифт. Текст по-современному структурирован, содержит QR-коды к разным документам. Тираж 1500 экз.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть