От Гражданской войны до нас дошло множество легенд и мифов. Один из них связан с якобы классовым характером войны, разделившей общество – и армии – на две практически не смешивавшихся группы: рабочие плюс беднейшее крестьянство с одной стороны, дворянство, офицерский корпус, духовенство, буржуазия – с другой. Рассматриваемая книга развенчивает – и как! – оба этих мифа.
Один из самых известных символов Гражданской войны – кадры из фильма «Чапаев». Сомкнутым строем, в полный рост офицерские роты белогвардейцев идут в «психическую» атаку. А потом пулеметчица Анка косит их из своего Максима… В подобные - беспатронные - атаки ходили, как выясняется, не господа офицеры, а полки, сформированные из рабочих Ижевского завода. И не от хорошей жизни (слишком малочисленные белые не могли позволить себе такую роскошь, как самоубийственные атаки), а из-за дефицита патронов. Ходили с одними ножами, под гармошку, и было это так страшно, что красные солдаты бросали свои позиции и бежали без оглядки…
Данная книга, вышедшая впервые уже после смерти автора в 1975 г. небольшим тиражом в США и впервые изданная в России, рассказывает о малоизвестной странице истории Гражданской войны: в борьбе с большевиками на Восточном фронте активное участие приняли рабочие некоторых приуральских заводов, дружно восставшие против советской власти. Надо отдельно остановиться на причинах Ижевско-Воткинского восстания и его значении для Белой борьбы. Оно важно для понимания ложности большевистского лозунга о классовых причинах гражданской войны, поскольку показывает, что ПО ОБЕ СТОРОНЫ ФРОНТА воевали и крестьяне и рабочие, при этом ряды белых пополнялись добровольно за счет квалифицированных рабочих, потерявших работу в результате национализации предприятий и развала экономики, и крестьян, доведенных до отчаяния продразверсткой.
Добровольческие рабочие формирования отличались крепкой сплоченностью состава, изумительной храбростью и стойкостью в боях. Рабочие Ижевского и Воткинского оружейных заводов восстали осенью 1918 г., собственноручно сделанными винтовками нанесли большевикам тяжелый удар и отвлекли у них значительные силы с других участков белого фронта. В дальнейшем восставшие рабочие влились в армию адмирала Колчака. Они прошли с боями тысячи километров от Прикамья через Сибирь до Дальнего Востока, показав примеры мужества, стойкости и военного мастерства. Были и победы, и поражения, но Ижевцы остались не сломленными и не сдались, несмотря на уговоры и посулы главнокомандующего Блюхера (эти письма также включены в книгу Ефимова). Именно ижевцы и воткинцы были теми белыми солдатами, которые последними 3 ноября 1922 г. покинули Россию. Те, которых судьба пощадила в боях, не покорились советской власти. Тысячи Ижевцев вместе семьями ушли с боями в Китай, а затем судьба разбросала их по всему миру. Там они бережно хранили память о своей борьбе за свободу и свято чтили память своих погибших братьев. Предлагаемая книга содержит ценнейший исторический материал об этой борьбе.
Автор этой славной книги - полковник А.Г. Ефимов (1888–1972) родился на Урале. Окончил Симбирский кадетский корпус и Николаевское инженерное училище в 1910 г. Во время Первой мировой войны был на фронте, а потом в Генштабе до 1918 г. После революции вступил в ряды Белой армии в Казани. В феврале 1919 г. стал начальником штаба Ижевской стрелковой бригады. Позднее им была сформирована Ижевско-воткинская бригада. Командуя этими полками, Ефимов участвовал в 1920-1921 гг. в Хабаровском походе и в последних боях в Приморье. Готовя свою книгу, автор не стал только опираться на собственные воспоминания, но скрупулезно опросил множество оставшихся в живых участников событий, проанализировал документы, как из белых, так и красных источников (последнее, кстати, весьма редко встретишь в белых мемуарах). С привлечением всех этих документов рассказывается о своем боевом пути частей от своих заводов до Забайкалья, проводится анализ действий, как непосредственных, так и с учетом общей обстановке на фронте.
В книге множество приложений и карт. Автор честно пишет про неудачи и потери. К сожалению, в издании не представлено современных комментариев, нет какого-нибудь очерка деятельности ижевцев и воткинцев. Предисловие А. Петрова слишком общо и довольно апологетично. Есть лишь небольшие примечания к работе Ефимова участника тех событий ген. Н.Старцева. Интересно, что Ефимов очень критично оценивает роль чешского корпуса, видя в них предателей белого движения и грабителей.
Нет и списка современной литературы.
В приложении к книге Ефимова даны две его статьи, посвященные памяти адм. Колчака и Сибирскому зимнему походу, довольно много повторов из его «Ижевцев и воткинцев» (или наоборот – из этих статей брался материал для книги). Относительно интересно читать и другие приложения к книге – они излишне детальны и полезны только для специалистов. Как бы то ни было, ценность этих приложений (объемом в 70 стр.) минимальна.
Книга "Ижевцы и воткинцы" является редчайшим документом, доказывающим всенародный характер против большевистской борьбы, и касающийся той части Белого движения, которое вне каких-либо партий боролось за честь и свободу России. Всячески рекомендую ее всем интересующимся историей Гражданской войны в России. Скрыть

Семенова Галина Викторовна - искусствовед, долгое время советник Государственной Думы по культуре и туризму. Данная книга подводит итог многолетнего изучения автором истории одного из самых известных пригородов С.Петербурга - Царского Села, в разное время существовавшего под разными названиями: София, Детское Село, Пушкин. Автор смогла обработать огромное количество разнообразной информации - и архивные документы, и публикации 18-20 вв. Свой рассказ она щедро проиллюстрировала множество карт, схем, гравюр, фотографий (в том числе и современных) и рисунков. Как правило, каждому описываемому Г.Семеновой памятнику архитектуры сопутствует та или иная иллюстрация. Не все они идеального качества, но это явно проблема исходного материала - издание выполнено на хорошей бумаге и вполне качественно.
Дав в начале очерк истории Царского Села (на 45 стр.), автор далее переходит к рассказу обо всех улицах и площадях города, начиная с момента их возникновения до сегодняшнего дня. Всего Царскому Селу посвящено 460 стр., северным же и южным окрестностям Царского Села, а именно Пулково и Павловску, соответственно, 40 и 110 стр.
Действительно, это не вполне путеводитель (слишком обстоятелен и объемен), но Г.Семенова не повторяет то, что можно узнать из других работ, специально посвященных тем или иным историко-архитектурным объектам как Екатерининский Дворец, а дает общий очерк города как живого, постоянного растущего и меняющегося организма. В ее работе скорее найдешь то, чего нет в других, гораздо более многочисленных трудах, - краеведческий аспект, погружение в историю. Это, правда, кроме очевидных плюсов, имеет и заметные минусы. Объемность и обстоятельность книги, скорее всего, оттолкнет часть читателей, не интересующихся деталями. Явно не прибавят популярности книги у широкого читателя многочисленные архитектурные изыски и описания, изобилующие такими нигде не раскрываемыми терминами как букрании, модульоны, сандрики, десюдепорты, метопы, триглифы, каннелированный портик, фахверк и проч. Было бы лучше или дать словарик необходимых архитектурных терминов, или разъяснить их в примечаниях/комментариях. Примечаний, кстати, много. Но не помешал бы список литературы, каковой отсутствует. Многовато опечаток.
В целом вышла отличная книга, которую рекомендую всем интересующимся историей и архитектурой С.Петербурга и его окрестностей в 18-20 вв. Скрыть

Павел Александрович Аптекарь (1968-) — отечественный историк и журналист, к. и. н. Автор нескольких биографий в ЖЗЛ, преподаватель ВШЭ. Его новая книга рассказывает о секретных экспедициях частей и соединений Красной Армии и действовавших совместно с ними пограничных и внутренних войск ОГПУ-НКВД на территории современных Ирана, Афганистана и северо-западной провинции Китая, Синьцзяна в 1920-1940-е гг. Не добившись успеха дипломатическим путем, советские правители отправляли командиров и красноармейцев в далекие страны, чтобы сохранить власть местному правителю, нужному в сложной системе внешнеполитических расчетов, или, наоборот, свернуть неугодный Москве режим.
Интересно, что если царская Россия (а о дореволюционной истории говорится в этой обстоятельной книге довольно много) сочетала военные, экономические и дипломатические усилия, чтобы обеспечить мир на своей границе или свое влияние в соседних странах, то коммунистический Советский Союз занимался преимущественно экспортом революции. О многих и многих из этих историй можно (и нужно) снимать фильмы и сериалы, настолько они наполнены событиями и эмоциями, на фоне которых «Белое солнце пустыни» покажется детской сказкой…
Итак, первая страна — это Персия, которая, будучи поделенной на сферы влияния Россией и Англией, в начале Первой мировой объявила о своем нейтралитете. Правда, фактически она играла на руку немцам, позволяя им доставлять племенам, выступавшим против англичан, оружие и боеприпасы. В ответ был сформирован Кавказский экспедиционный корпус, активно и успешно воевавший с курдами, турками и местными племенами (в этом корпусе, кстати, служил Буденный). В начале 1918 г. корпус организованно вывели на Кавказ.
Однако интерес исчезнувшей империи к Персии подхватили большевики, которым Кавказ виделся как решающее звено мировой революции. Весной 1920 г. РККА заняла Азербайджан и рассчитывала на восстание азербайджанцев в Персии, чтобы нанести там и дальше удар по английским интересам. Поддержка революции была, большевистские отряды тайно зашли в Персию, создав т. н. Гилянскую республику, но столкнулись с серьезным сопротивлением: шли разборки между местными левыми, красные моряки и пехота разлагались и бунтовали, требуя возврата в Россию, азербайджанцы не хотели воевать против своих властей, брали у пришедших оружие и переходили с ним на сторону противника. Советские власти тщательно скрывали нахождение своих войск в Персии, но англичане, читавшие наши шифротелеграммы, всё знали и напрямую обвиняли нас в агрессии. Нарком иностранных дел Чичерин требовал вывода войск, Политбюро поддержало его, но местные кавказские вожди Орджоникидзе и Киров игнорировали это, плетя интриги с персидскими коммунистами, которые грабежом местного населения довели последнее до восстания против себя. Кончилось всё войной коммунистов между собой за советские ресурсы. Персидские власти, уставшие от иноземцев, выплатили долги по зарплате повстанцам, лишь бы те покинули страну, что в конце концов и было сделано.
Следующей страницей стал Афганистан. Последний не имел для соседей никакой стратегической ценности, кроме как операционный путь в Индию, что очень волновало англичан. До революции Россия не сразу, но договорилась с Британией о разделении сфер влияния в Центральной Азии, хотя продолжала внимательно следить за происходящим у соседей. После революции большевики решили, что зайти в Британскую империю с заднего хода – через Афганистан – будет делом выигрышным, переоценив готовность местного населения поддержать революционные идеи. Кончилось всё это, как и с Персией, многомиллионными (золотом) расходами, в целом малоэффективными, разве только нервы англичанам потрепали.
Третья часть уводит нас в Китай. Там на границе с Российской империей в провинции Синьцзян жили уйгуры-мусульмане, которых безжалостно преследовали китайские власти за стремление к автономии. Русские власти поддерживали китайцев, что не удивляет, но пришедшие к власти большевики не изменили отношение к этой ситуации. В 1937–38 гг. наши части под видом киргизов помогли китайским войскам ликвидировать восстание уйгуров. Местный правитель дугань упросил Сталина принять его в компартию СССР и до 42 г. у нас всё было очень хорошо (на территории Синьцзяня много ценных месторождений полезных ископаемых, которые мы совместно разрабатывали), шла торговля, работали наши специалисты. Но затем дугань решил, что СССР проиграет и выбрал сторону Японии. Мы разрываем с ним все связи, поддерживаем выступления местных сепаратистов и помогаем им изгнать китайцев (потом, правда, всё взял под контроль Мао Цзэдун).
Это исследование состоит из введения (заключения нет), трех глав (каждая почти по 200 стр.). Автором был использован огромный объем различный источников. Действительно, отсылок к ним нет, но, в отличии от рецензентки Победоносцевой, склонен предположить, что это позиция издательства, а не автора.
Написано не очень хорошо, тексту не помешал бы редактор (убрал текстуальные повторы, напр.).
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Иллюстраций (в т. ч. карт) нет. Есть географический и именной указатели, список литературы и источников. Тираж не указан.
Рекомендую всем интересующимся историей Востока в конце 19 – первой половины 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Яков Кириллович Терентьев (1920-?) – автор несколько мемуарных работ. К сожалению, не читал его воспоминаний о Великой Отечественной, но удосужился прочесть его «Записки инженера».
После войны, проведя под ружьем восемь лет, он устроился на Ждановский завод в Ленинграде переводчиком (хорошо знал немецкий язык). Именно эти две ипостаси – языки и техника – стали основой его последующей карьеры.
Первые 20 страниц книги Якова Кирилловича– общетеоретические рассуждения, посвященные истории нашей страны в 20 в. Он - один из тех любителей истории, кто в своих знаниях и убеждениях застрял в 90-х гг. Лучшими работами о Великой Отечественной войне считает труды Суворова и Солонина, об истории судит на уровне публицистических работ рубежа 1980-90-х гг., отсюда ценность его рассуждений. Но это зато дает понимание его исторической концепции, так сказать. Я. К. Терентьев здесь и далее цитирует различные документы, правда, нигде не давая ссылок на них. При этом некоторые «документы» даже не выглядят как таковые.
Последние 15 страниц посвящены сведению счетов с бывшей женой сына. Не интересно и не солидно.
Остальной текст – это воспоминания о работе на Ждановском заводе (до 1917 г. – «Путиловская верфь», ныне «Северная верфь») в 1940-80-е гг. Его рассказ интересен подробностями жизни крупного советского предприятия и его различных подразделений (КБ и проч.) во второй половине 20 в. Правда, книга требует подготовленного читателя, понимающего реалии тех лет.
Автор исходит из убеждения, что в советское время шел последовательный отрицательный кадровый отбор, так что на все, большие и малые руководящие должности попадали люди негодные: мало знающие карьеристы, общественники, властолюбцы, аморальные или как минимум способные на компромисс с совестью партийцы, думающие лишь о собственном благе. Как пишет Я. К. Терентьев, его книга – это попытка «описать несколько представителей того руководящего слоя страны, в задачу которых входила научно-техническая подготовка базы для предстоящей мировой войны» (с.30).
Если судить по рассказу автора, его на протяжении всей его карьеры в различных заведениях северной столицы окружали сплошь отрицательные персонажи, на чьем фоне он сам смотрится очень выгодно (не знаю, было ли это так задумано или случайно получилось, но выглядит почти демонстративно). У меня сложилось впечатление, что пустырь был только вокруг нашего автора (или, что психологически объясняет многое, исключительно в его голове). Этот анализ «кадрового пустыря дан в виде описания разных жизненных историй, с которыми Я. К. Терентьев сталкивался лично (или со слов знакомых). Странно, но некоторые эти истории автор не доводит до конца – то ли теряет нить сюжета, но ли концовка не выгодна ему.
Я долго думал, откуда в авторе столько желчи и недовольства на весь мир, а потом сформулировал для себя это так: перед нами человек, обиженный не властью, а системой. Система его сделала тем, кем он стал, но простой деревенский парень претендовал (и мог рассчитывать) на большее, а не получив это, повернулся против нее. Его протест понятен и во многом справедлив, но отталкивает не логичное обобщение и постоянный поиск виноватых.
Написано хорошо, очень откровенно, но и очень пристрастно, отсюда вопрос – насколько объективен автор и можно ли в полной мере доверять его рассказу. В частности, Я. К. Терентьев подозревал КГБ в слежке за ним. Это не диагноз, конечно, но может быть проявлением излишней подозрительности (при этом автор много ездил за границу как переводчик при министрах и прочих бонзах).
Не знаю, стоило ли сокращать эту книгу – в много лишнего, но это всё так органично сплавлено, что выглядит естественно. Заметна (и неприятна) очевидная и нескрываемая неприязнь автора к женщинам.
Твердый переплет, хорошая офсетная бумага. Иллюстраций нет. Тираж 1000 экз.
Осторожно рекомендую сей труд всем интересующимся историей нашей страны как закрывающий маленький, но интересный фрагмент последней.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этого дневника, барон Модест Андреевич Корф (1800–1876), известен (или, точнее, малоизвестен) в разных ипостасях. Он соученик Пушкина по Лицею (о котором (Пушкине) Корф не вспоминает), просвещенный бюрократ-интеллектуал, занимавший должности управляющего делами Комитета министров, секретаря Госсовета, директора Публичной библиотеки. С 1831 г., когда Корф поднялся на самый верх служебной лестницы, как он сам пишет, «все реформы, все движения государственной мысли совершались по большей части при непосредственном участии» его. Это действительно так – Корф был представлен практически во всех особых и секретных комитетах и комиссиях, действовавших в 1830-60-е гг., выделяясь везде, где он числился, удивительной работоспособностью и активностью. При Николае Корф не стал министром, хотя имел к этому все данные, и молва прочила ему то пост министра финансов, то юстиции. Николай, правда, особо выделял, как он говорил, «мастерское золотое перо» Корфа, поручая ему составление высочайших манифестов (Корф писал, что научился этому у Сперанского). При Александре он стал одним из главных деятелей земской, цензурной и университетской реформ, выступая, в отличие от других бывших николаевских сановников, с либеральных позиций.
Корф работал рядом и вместе (в разное время и на разных уровнях) с такими выдающимися государственными деятелями первой половины 19 в., как Сперанский и Канкрин (о первом, кстати, как о человеке Корф пишет весьма нелицеприятно).
Барон вел дневник в 1838–67 гг., правда, с 1850-х гг. записи стали редкими и нерегулярными. Текст дневника был давно известен историкам, но выходил в печать лишь во фрагментах, полностью никогда не издавался.
А жаль - трудно найти государственного, общественного деятеля, а также деятеля культуры того времени, которому Корф не уделил внимания на страницах своего дневника. При этом описание и людей, и событий отличается у него высокой достоверностью.
В частности, из дневников Корфа складывается очень любопытный портрет Николая I, которого Корф лично хорошо знал на протяжении многих лет. При этом император, хоть и считал последнего своим «творением», но относился к нему, по мнению Корфа, хоть и весьма милостиво, однако порой пристрастно, не жалея, впрочем, для него и его родных различных наград и поощрений.
На страницах записок Корфа встают не только образы его современников, но, что не менее ценно, выявляется психологический портрет (сознание, модели поведения, «символ веры») целого слоя высших чиновников, сформировавшихся еще при Александре I, занявших высокие посты в николаевское царствование и активно участвовавших в процессе переустройства страны в середине века.
Написано хорошо и интересно. Лишь изредка автор увлекается какими-то сюжетами, напр., в истории с подготовкой министерских отчетов. А так подробное изложение фактов и (местами) обильное цитирование документов бывает вполне уместно.
Хоть рассматриваемый дневник описывает события 1838 г., автор в нескольких случаях обращается воспоминаниями к более ранним событиям: началу своей служебной карьеры, холере 1831 г. и проч.
Есть введение на 15 стр. с характеристикой автора и его трудов. Сам дневник занимает 200 стр. Комментарии к нему – всего три страницы (скупенько, тем более что есть термины, события и люди, о которых можно и нужно было бы написать отдельно).
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Тираж 500 экз. Иллюстраций нет. Мелкий шрифт. Имеется именной указатель. Любопытно, что на предпоследней странице книги (с выходными данными) указано, что дневник относится к 1840 г.
Очень рекомендую это добротное издание, подготовленное сотрудниками Института российской истории РАН, всем интересующимся историей нашей страны в николаевскую эпоху, как весьма ценный источник.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть