Группа отечественных и зарубежных исследователей выпустила уже третий том в рамках масштабного проекта «Эхо большого террора».
Суть данной книги и в целом проекта заключается в следующем: после массового террора 1937-38 гг. в рамках физического уничтожения и изоляции врагов народа (т.н. приказ № 00447), проводимого по всей стране структурами НКВД под руководством «сталинского наркома» тов. Ежова, результатом чего стало истребление целых социальных и национальных групп населения, партия, ставшая одним из объектов репрессий, начала новый процесс. Была объявлена кампания по «борьбе с перегибами», направленная на восстановление «социалистической законности» в органах НКВД (под руководством тов. Берия), известная как «чистка чистильщиков». Это было возвращение фактического (хоть и не абсолютного) контроля парторганов (а также органов прокуратуры, суда и надзора) над карательным аппаратом, вышедшим из повиновения (но не Сталина). Этот процесс шел с конца 38 г. почти три года. На скамье подсудимых оказались около 7,5 тыс. оперработников, из которых были осуждены приблизительно 1,5 тыс. человек (даже приблизительное количество расстрелянных неизвестно, но их было не так много).
Главным образом это был руководящий состав органов ГБ: начальники краевых и областных управлений, оперативных отделов и отделений, городских и районных отделений НКВД. Эти люди, еще недавно чувствовавшие себя хозяева жизни, «карающим мечом» партии, пережили, как пишут авторы во введении к этому сборнику, стремительное падение из высоких кабинетов в тюремные камеры, где им пришлось лично отвечать (порой ценой собственной жизни) за выполнение официальных приказов, спущенных, как они понимали, напрямую из Москвы. Ощущение пребывания в зазеркалье (вчера они били, сегодня их бьют, нередко бывшие коллеги из соседнего кабинета), полная растерянность и потеря ориентиров привели к тому, что бывшие чекисты начали массово писать своему начальству и по партийной линии. Сохранилось довольно много таких обращений, которых авторы назвали «эго документами», и они интересны не только для историков в силу особой специфики. Эти «жалобы во власть» написаны часто в состоянии между жизнью и смертью (иногда являются предсмертной запиской) и очень эмоциональны. Они выступают инструментом стратегии защиты и поэтому попали в судебные дела (преступления чекистов рассматривались военными трибуналами со всеми судебными атрибутами). Такие личные документы автобиографического характера в принципе очень редки (практически не сохранилось ни дневников, ни воспоминаний, ни более поздних интервью) и показывают разные стороны жизни и деятельности чекистов, в частности, восприятие ими опасности и жестокости своей профессии.
Понятно, что чекисты из героев, всемогущих вершителей судеб элиты, стали козлами отпущения за перегибы высшей власти, и показали свою внутреннюю сущность. В представленных в данном сборнике документах террор обрел лицо (хотя и без фотографий — составители пишут, что в судебных делах чекистов почему-то почти нет фото), карателям дали слово и возможность оправдаться — более или менее искренне. Это позволяет лучше выделить их личную вину и ответственность, помогает понять, до какой степени чекисты были механическими исполнителями указаний сверху, обладали ли они свободой действий и индивидуальностью. На этот счет у западных историков тоталитарного общества есть разные точки зрения.
Есть и некоторый стилистический интерес в чтении писем чекистов — они наполнены клише: клятвами в верности вождям и идеалам, уверениями в искренности своих поступков, признаниями отдельных ошибок и перегибов ради торжества дела, готовностью искупить вину в дальнейшей борьбе с врагами, и проч. Практически все павшие сотрудники ГБ жалуются на одно и тоже — их де не учили, как правильно работать, а требовали бить арестованных и «лепить» дела на них. Это было, конечно, против их моральных правил, но они смирились, потому что начальство требовало и давило авторитетом… При этом сохранены особенности правописания и грамматики оригиналов (не самых больших грамотеев).
Книга состоит из двух частей: «эго документы» на 450 стр. и «контекст кампании» на 260 стр. В первой части приведены также письма жертв террора и их родственников, а также родственников арестованных чекистов. Кроме этого, здесь представлены рапорты «честных» следователей, изобличающих своих коллег, доносы и и донесения агентов ГБ и сексотов. Во вторую часть вошли материалы, позволяющие лучше ознакомиться с образом действий сотрудников госбезопасности и милиции в годы Большого террора.
Практически все документы извлечены из архивов (кроме публикаций в СМИ, также интересных как памятники своего времени). Подавляющее их большинство публикуется впервые. Основная масса данных взята из украинских документохранилищ, но есть материалы и из российских архивов.
В целом все эти документы содержат огромное количество разнообразных фактов, как официальных, так и очень личного характера, оживляющих первые. Объем публикаций от половины страницы до нескольких десятков (напр., стр. 327-57).
Кроме текстов, издание содержит введение на 20 стр., очень массивный именной и биографический указатель на 120 стр. Есть список сокращений, тематический и хронологический указатель документов, опубликованных в книге.
Рекомендую это обстоятельное и очень серьезное издание всем глубоко интересующимся историей нашей страны в период массовых репрессий, и готовым погрузиться в чтение оригинальных, но непростых документов.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Воробьева Надежда Николаевна — российский историк, к.и.н., фондохранитель Архива внешней политики Российской Империи МИД РФ. В 2013 г. она защитила кандидатскую диссертацию по теме «Осуществление правительственной политики Варшавским генерал-губернатором И.В. Гурко в Царстве Польском (1883?1894 гг.)». Автор различных публикаций по истории русско-турецкой войны 1877-78 гг., так что тему рассматриваемой книги знает хорошо.
Генерал-фельдмаршал Иосиф Владимирович Гурко (1828-1901) был родом из польских дворян, давно, правда, обрусевших и верой и правдой служивших Российской империи, преимущественно по военной линии. Военным хотел стать и стал И.В. Гурко, попавший после окончания Пажеского корпуса в лейб-гвардии гусарский полк. Николаевских войн он почти не захватил (так, самый кончик осады Севастополя), но отличился как прекрасный кавалерийский командир, дойдя в 1876 г. до должности командира гвардейской диви в чине генерал-лейтенанта. Русско-турецкая война сделала из него настоящего полководца и национального (и даже международного) героя. Несмотря на противодействие цесаревича Александра Александровича, он был направлен в действующую армию, где отличился в нескольких операциях, в частности, при штурме Плевны. Именно войска под его командованием взяли Шипку и освободили Софию.
После этого недолгое время служил в столице, в том числе временным генерал-губернатором, но из политических соображдений был отстранен. Несмотря на отсутствие любви к нему нового императора Александра III (со временем высоко оценившим Гурко), через должность Одесского генерал-губернатора в 1883 г. был назначен на пост Варшавского генерал-губернатора и командующего войсками Варшавского военного округа, который занимал 11 лет. Получив все высшие награды Российской империи, очень редкое звание генерал-фельдмаршала, пользовался огромным авторитетом и уважением, в том числе в Болгарии (где его чтят как героя-освободителя и по сей день).
Книга Н.Н. Воробьевой — это биография видного государственного деятеля, причем гражданская служба И.В. Гурко освещена в ней едва ли не подробнее его сугубо военной деятельности. В начале книги рассматривает мало известный вопрос об участии Гурко в качестве флигель-адьютанта Александра II в проведении крестьянской реформы. Одна глава целиком (объемом в 70 стр.) освещает роль Гурко в русско-турецкой войне, а последняя треть книги (110 стр.) — его роль во главе Привислинского края. Здесь показаны самые разные аспекты функционирования Варшавского генерал-губернаторства (образование, экономика, национальная и религиозная политика, место Варшавского военного округа в военных планах Российской империи). Интересен заключительный раздел книги, в котором говорится о посмертной судьбе генерал-фельдмаршала, его захоронения и имения.
Это полноценная академическое исследование (введение, заключение, все цитаты, которых много, имеют отсылки к источникам (40 стр. одних примечаний). В конце книги представлена подборка ч/б иллюстраций (есть несколько нетрадиционных), в основном плохого качества. Твердый переплет, хорошая офсетная бумага. Тираж 800 экз.
Автор излагает материал обстоятельно и объективно, не делая из Гурко ангела, но и не приписывая ему лишних грехов. Написано, к сожалению, суховато и скучновато, это не работа из серии ЖЗЛ. По этой причине рекомендую этот добротный труд всем интересующимся историей нашей страны в 1860-90-м гг., но не широкому читателю.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Фридрих Игоревич Фирсов (1931-) практически всю свою жизнь работал в Секторе истории Коммунистического интернационала Института Маркса, Энгельса и Ленина (ИМЭЛ) при ЦК КПСС (стоит такой серый конструктивистский куб чуть в глубине Тверской, напротив нынешней мэрии; сейчас там Росгосархив социально-политической истории). Что, в общем, понятно - с именем классика прямой путь изучать его наследие… Трудился он в этом секторе с момента его создания до ликвидации ИМЭЛ в 1991 г., начав с МНС и закончив заведующим. Написал – сначала в советское время – несколько вполне ортодоксальных работ по истории Коминтерна (или КИ), а потом – несколько разоблачительных (т.е. настоящих исторических) трудов. Уехал в 1994 г. в США, где и проживает, выпустив, один и в соавторстве, еще небольшое количество академических (для отечественной аудитории) и вполне популярных (для иностранной аудитории) книг.
Эта книга появилась в столетие со дня создания Коминтерна. Родилась она из цикла лекций, прочитанных для… обитателей дома престарелых в США, где последнее время живет автор с супругой. Там было много творческих и интересных людей, решивших обмениваться знаниями, которыми они обладали. Нынешняя работа занимает некую среднюю нишу в череде трудов Ф. Фирсова – автор не открывает никаких америк, не использует в своем исследовании новых источников (даже ссылки на архивы не дает, только на открытые публикации), свое вполне серьезное исследование истории КИ он, вероятно, учитывая аудиторию, чередует довольно общим рассказом об истории СССР с прихода большевиков власти до роспуска Коминтерна в 1943 г. На мой взгляд, это не минус работы, потому что погружает читателя в историю страны и объясняет принятие тех или иных решений по международному движению особенностями внутренней политики СССР.
Всю советскую историографию КИ автор считает составляющей общей «ошибочной научной версии, поскольку ее научной базой была псевдо-наука – марксизм-ленинизм», к каковым он относит и свои былые труды. Сейчас все архивы (или почти все?) КИ доступны исследователям. Вышли различные сборники материалов по различным эпизодам деятельности КИ, полноценные научные исследования (включая и публикации ФФ). Во введении автор дает краткую характеристику этим изданиям. Однако общей работы по истории КИ до настоящего времени не было. Труд Ф. И. Фирсова вполне закрывает эту лакуну.
Получилась, на мой взгляд, весьма добротная обзорная книга, подводящая итог многолетним исследованиям автора. Ф. Фирсов рассматривает не только саму историю КИ (это у него получилось вполне цельно и системно), но и показывает разные марксистские догмы, лежавшие в основе КИ и в целом, взглядов большевиков на революцию и строительство коммунизма. Красной линией в книге проходит две основных идеи: взаимоотношения КИ и западной социал-демократии (главного врага коммунизма и рабочих, по мысли Ленина, Сталина и проч.), и история отношений КИ и партии большевиков, создавшей, содержавшей, «танцевавшей» (скажем так), и закрывшей КИ, когда его существование стало более ненадобным. Было очень любопытно прочитать о попытках левых (иногда с подачи Кремля, иногда исключительно по собственной инициативе) устроить в начале 1920-х гг. революционные восстания в ряде стран Европы (Германия, Болгария, Эстония), а также в Китае. Возможно, персоналий дано чуть меньше, чем можно было – а их в истории КИ было немало.
Есть некоторые… странности. Автор к месту и (чаще) не к месту упоминает Израиль. Разделяет взгляды М. Солонина и В. Суворова, что не очень хорошо говорит знакомстве Ф. И. Фирсова с современной отечественной историографией, не считающей труды этих «историков» серьезными. В целом многовато эмоциональных комментариев по ходу рассказа, возможно, также отражающих устные доклады автора, лежавшие в основе этого издания.
Хорошее типовое оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Имеется именной указатель. Иллюстраций нет, как и списка литературы и источников. Очень много опечаток (особенно плохо со знаками пунктуации). Тираж 500 экз.
Рекомендую всем интересующимся и историей нашей страны и международными проблемами в конце 1910-х – начале 1940-х гг. Эта книга отлично подойдет студентам-историкам и вообще всем, кто захочет получить ясный и добротный, но не особенно сложный и заумный ответ от настоящего специалиста на непростой вопрос – чем был КИ.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой книги, Ольга Владимировна Косик (1948-) – канд. филол. наук, старший научный сотрудник отдела новейшей истории РПЦ Православного С. Тихоновского гуманитарного университета. Ее перу принадлежит несколько работ по истории РПЦ в 20 в. Вот и рассматриваемая работа касается этой же темы.
С момента прихода большевиков к власти одним из важных направлений их деятельности в религиозной сфере становится регулирование внешних и внутренних каналов информации, доступных церкви. Развитая система дезинформации, запрет на объективное освещение событий, происходящих с верующими в стране, объявление любых попыток донести свое мнение до людей антисоветской пропагандой и контрреволюционной деятельностью достаточно быстро лишили РПЦ возможности говорить широко и в открытую. Попытки же передать любые сведение за границу расценивались как шпионаж и карались по всей строгости очень сурового революционного законодательства. Как результат, сложилась государственная монополия на информацию в религиозной сфере, сопротивление которой становится очень трудным и очень важным для церкви и верующих практически с самых первых лет советской власти.
Церковные деятели и простые православные искали и находили способы передачи важных документов и корреспонденции за границу, где они попадали на страницы эмигрантских газет и журналов, а также возможности доставки последних на родину.
Рассказу о том, как это происходило в 1920-30-е гг., и посвящено это издание, скорее напоминающее не научную монографию, а сборник статей на общую тему, где автор касается различных ее аспектов. О. В. Косик разбирает вопрос о составлении списков православных иерархов – пребывающих на свободе, арестованных, сосланных, покойных. Она исследует, каким образом шло – очень затруднившееся после 1918 г. – общение Патриарха Тихона ( а потом и его преемников) с зарубежными патриархами и церковными деятелями (шло в основном с оказией, через третьи – пятые руки). Рассматриваются публикации о церковной жизни в Советской России в эмигрантских газетах, журналах и книгах. Ряд очерков касается уголовных дел против отдельных представителей РПЦ, а также тех из них, кто был активно задействован в сборе и составлении информации о церковной жизни в СССР для публикации за границей.
Это вполне полноценный академический труд, основанный на большом количестве документальных материалов, в частности, архивных и зарубежных. Есть новые, любопытные данные, в частности, свидетельствующие о том, что митрополит Сергий, официально подчинивший РПЦ советской власти, вел в начале 1930-х гг. тайную переписку с эмигрантскими православными иерархами, донося до них свою позицию, явно отличавшуюся от той, что он оглашал публично.
В конце книги имеется приложение объемом в 55 стр. с подборкой различных документов, которые не всегда сопровождаются информацией, откуда они взяты. Кроме того, есть именной указатель, список лиц, упомянутых в книге, с краткой их характеристикой (эдакий избранный именной указатель).
Оформление среднее: мягкий переплет, тонкая бумага, есть подборка интересных ч/б иллюстраций. Тираж 500 экз.
Работа у О.В. Косик получилась интересная и ценная, хотя написанная не для широкого читателя (ни по содержанию, ориентированному на знающего человека, ни по стилю), да и по довольно узкой теме. Посему рекомендовать ее могу только тем, кто хочет побольше узнать о жизни православной церкви в нашей стране в 1920-30-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Игорь Владимирович Нарский (1959-) – довольно известный историк из Челябинска, д.и.н., профессор кафедры истории Южно-Уральского государственного университета, директор Научно-образовательного центра «Культурно-исторические исследования» ЮУГУ. Автор ряда исследований по отечественной истории 20 в., одно из которых я, оказывается, давно читал и имею в своей библиотеке («Жизнь в катастрофе: Будни населения Урала в 1917-1922 гг.»).
Рассматриваемое исследование посвящено довольно необычному сюжету – истории советской хореографической самодеятельности, т.е. танцорам-любителям, не профессионалам, исполнявшим преимущественно народные (хотя не только) танцы.
Во введении автор пишет о своем первоначальном замысле данной книги (была задумана еще в начале 2000-х гг.). По мере ее написания (основная работа пришлась на 2014-15 гг., завершена в 2017 г.) этот замысел менялся, и это также стало одним из сюжетов книги.
Данный труд состоит из трех частей. В первой части рассматривается история советской самодеятельности в 1930-80-е гг. в целом. Собственно танцевальному самодеятельному творчеству здесь уделено довольно скромное место. Речь здесь идет о том, как партия, государство и общественные организации (комсомол, профсоюзы и пр.) создавали инструмент мягкого контроля над досугом миллионов граждан (только в хореографии, по официальной статистике, к середине 1980-х гг. участвовало около 90 тыс. коллективов, объединявших почти 1 млн чел.), а также орудие политического воспитания, формирования советской идентичности, пропаганды успехов СССР внутри страны и за ее пределами. Анализируются инструменты, институты и ресурсы, обеспечивающие функционирование самодеятельности. По образному сравнению автора, последняя здесь рассматривается в подзорную трубу с большого расстояния, сверху.
Во второй части главными участниками становятся профессиональные хореографы, которые оказали решающее влияние на формирование облика советской танцевальной самодеятельности. Рассказ ведется о том, каким должен быть подлинно «народный» танец, образцовая хореографическая группа и ее руководитель, идеальный постановочный процесс и занятие в танцевальной группе. Мы узнаем, почему надо не только собирать фольклорный материал на местах, а правильно перерабатывать его, что такое настоящие мужественность и женственность в сценическом исполнении, почему танец должен быть жизнерадостным, как создавать танцы на современную советскую тематику, какие танцы советский гражданин может танцевать, а какие нет. Используя авторскую метафору, здесь взгляд на сюжет сродни наблюдению из зрительного зала сквозь стекла театрального бинокля.
Третья часть книги представляет собой микроисторическое исследование с возможно близкого расстояния. Речь идет о жизни, убеждениях и судьбах самодеятельных хореографов – руководителей ансамбля народного танца Дома культуры Челябинского тракторного завода «Самоцветы» в 1940-80-е гг. Автор пишет о сценических постановках, гастрольных турне, об атмосфере в коллективе (дружбе и конфликтах), о коллективной памяти бывших участников ансамбля. Инструмент исследователя в этой части напоминает собой микроскоп.
Местами И.В. Нарский анализирует близкий по духу и форме советский и немецкий (в Третьем рейхе и ГДР) опыт управления танцевальным искусством (автор свободно владеет немецким, неоднократно бывал и работал в Германии).
Это вполне академическая работа с обстоятельным введением и постановкой проблемы, опирающаяся на серьезные теоретические исследования отечественных и зарубежных ученых. На мой взгляд, это хорошо написанный труд, хотя не весь текст читается одинаково интересно в силу некой сухости обсуждаемой темы и использованного материала (партийные документы, публикации советских СМИ и проч.). Однако по всему тексту идут вставки с воспоминаниями автора о роли и месте художественной самодеятельности в его жизни, с детского сада до вполне зрелого возраста. Написано это откровенно, с самоиронией и значительно оживляет и делает более человечным текст книги.
Автор провел очень объемную работу с огромным массивом документов, в том числе фото- и видеоматериалами, брал интервью у участников художественной самодеятельности 1930-90-х гг. Он много и обстоятельно цитирует различные тексты, все источники должным образом приводятся. В этой работе нет критиканства, материал изложен вполне объективно.
Тираж 1000 экз. Есть небольшое количество иллюстраций разного качества.
В целом это любопытная, но довольно специфическая работа которая может быть интересна тем, кто желает побольше узнать о самодеятельном искусстве в СССР в 1930-80-е гг. на примере хореографических ансамблей.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть