Владимир Богданович Броневский (1784-1835) принадлежит к когорте тех довольно многочисленных отечественных военных 19 в., кто продолжил/развил свою карьеру писательством. Я не говорю о тех, кто отслужив пару лет корнетом, потом десятилетиями сидел за письменным столом. Я говорю о тех, кто отложив саблю/кортик/банник/, описал свой продолжительный бранный опыт в воспоминаниях/исторических трудах.
В.Б. Броневский сделал довольно обычную для тех лет карьеру. Родом из старинной, но небогатой дворянской семьи, он, окончив Морской кадетский корпус, в 1805 г. совсем молодым мичманом отправился во Вторую Архипелагскую экспедицию под командованием адмирала Сенявина.
Это была знаменитая эпоха наполеоновских войн. Россия вместе с Пруссией и Австрией, а также Англией пытались обуздать корсиканского бандита, сиречь императора Франции, не очень-то преуспевая в этом. Балтийский флот был отправлен в Средиземное море, чтобы помешать созданию франко-турецкого союза, который для России был бы опаснее, чем для ее союзников. Сражаться пришлось с противниками не поочередно, как планировали, а одновременно. Первоначальные успехи были остановлены Тильзитским миром, после которого Россия стала союзником Франции и врагом Англии, а русская эскадра, отдав Франции все свои завоеванияв Адриатике, вернулась домой. В общем, не самая славная страница отечественной истории, хотя наши войска воевали храбро.
Броневский успел повоевать и с французами, и с турками. Сражался храбро, был ранен, награжден орденом, произведен в лейтенанты. Служил на Черноморском флоте, ушел на гражданскую службу, в отставку вышел генерал-майором.
Еще служа на флоте, начал писать и довольно активно печататься, переводил В. Скотта, стал членом Российской академии. Самым известным и непотерявшим по сегодняшний день своего значения трудом Броневского стали «Записки морского офицера» (первое издание 1818-19 гг.). Незадолго до смерти была напечатана его же «История Донского войска».
Академик Тарле писал о записках Броневского, что тот использовал с разрешения Сенявина многие официальные документы, в том числе не сохранившиеся до наших дней. Кроме этого, Броневский имел доступ и к другим архивным данным, выстроив свою книгу на солидной источниковой базе. Современник высоко оценили эту работу, в отличие от последующих произведений Броневского.
Книга последнего представляет собой сместь дневниковых заметок с различными рассужденями (особенно в первой части) — об истории мореплавания и проч. Автор приводит очень много данных по истории и культуре тех мест, где он побывал (нередко целыми страницами), что сейчас едва кому будет интересно (хотя о быте черногорцев я прочитал с любопытством). 90 стр. книги посвящено пребыванию русского флота в Палермо (климат, население, госуправление, памятники культуры и т.д.). Также много места автор уделил двухлетней жизни в Триесте. С другой стороны, о политических и иных причинах и особенностях войн вообще ничего не говорит.
Прежде всего современному читателю будет описание военных действий, сделанное зрелищно и грамотно, да еще и очевидцем. Достоен упоминания тот факт, что хотя книга была посвящена адмиралу Синявину, сам он в ней практически не виден, а там, где упоминается, то без какого-либо фимиама.
Повоев с французами и турками, последних Броневский ставит много выше, давая тем хорошую оценку как людям, и особенно выделяя их правовую систему. Возможно, поэтому описание военных действий с турками читается с большим интересам. Также стоит внимания рассказ о конфликте с англичанами после заключения Тильзитского мира, чуть не дошедшего до боевых действий.
В общем и целом, труд Броневского — это описание интересной, но небольшой и довольно незначительной страницы нашей истории.
К сожалению, данное издание с точки зрения исполнения стоИт, на мой взгляд, невысоко. Нет ни предисловия об авторе и его книге, никаких примечаний (кроме немногочисленных авторских), ни иллюстраций (хотя в тексте есть ссылка на некую «картинку»). Была бы весьма уместна карта. Иностранные слова и выражения не переведены. Много опечаток.
Думаю, что сей обстоятельный и написанный старинным штилем труд не привлечет внимания широкого читателя, а вот тот, кто ищет достоверных данных, да еще и желает узреть глазами внимательного современника, пусть будет готов к медленному и обстоятельному чтению, оно окупится.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Эта книга — очень хороший, даже исключительный пример воссоздания истории одного дворянского рода усилиями одного человека. Род этот был не из числа древних и знатных (появился на Руси в начале 16 в. от дворян, выходцев с Неметчины), но вполне славных и оставивших свой след на скрижалях отечественной истории.
Первый, хорошо документированный предок — Прокофий Федорович Соковнин, воевода первой половины 17 в. Его старшая дочь — боярыня Морозова, знаменитая духовная дочь протопопа Аввакума, пострадавшая при Алексее Михайловиче за веру. Младший сын П.Ф. Соковнина стал участником заговора против Петра I и был казнен в 1697 г. Детей Соковнина царь после десятилетнего пребывания в ссылке восстановил в правах и помиловал, вернув возможность заниматься главным дворянским делом — служить царю и Отечеству. Потомки Соковниных стали со временем служивыми и поместными дворянами, зажиточными и культурными людьми, оставившими после себя добрую память в истории разных областей, где они жили и служили. По мнению автора, у Соковниных было родство с А.С. Пушкиным и М.Ю. Лермонтовым, что вполне возможно, учитывая относительную немногочисленность дворян того времени. По хорошей традиции, Соковнины активно занимались благотворительностью. В общем, были в лучшем смысле этого слова элитой общества, его стержнем, хранителями и умножителями ценностей, тем слоем, который не менее активно уничтожали (и уничтожили или изгнали) после революции представители уже совсем другой элиты…
Автор рассматриваемой книги – Наталья Александровна Филаткина, выпустившая несколько книг, посвященных московским купеческим родам торговцев, предпринимателей и меценатов (Бахрушины, Морозовы). Оказывается, что по происхождению Н.А. Филаткина также принадлежит к одному из известных отечественных родов, Соковниных. Увлечение автора семейной историей началось с рассказов бабушки. Это капитальный труд, который, вероятно, занял много времени и сил, настоящий, достойный памятник своему роду.
Под стать основательности текста, в котором сведены воедино все доступные автору упоминания о Соковниных, и оформление. Твердый переплет, формат чуть меньше А4, офсетная бумага. Имеется именной указатель, список литературы и источников, но в самом тексте нигде отсылок к использованным материалам не дано. Много иллюстраций. В приложении — поколенная роспись Соковниных на 60 с лишним стр. Хорошо написано. Правда, там, где идет перечисление разных родственников и их владений, становится скучновато.
Не буду рекомендовать это своеобразное, но добротное исследование широкому читателю, но для человека, увлеченного историей своей страны, здесь найдется немало любопытных страниц. А в целом, по-моему, это издание относится к категории книг «чтобы помнили», и отчасти «для себя».

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Давно уже под редакцией Г.Пернавского не выходило столь халтурного издания. Начнем с названия – «Мемуары власовцев». Если посмотреть на содержание, то окажется, что к таковым можно отнести четверть текста, не более. Первый материал (он, кстати, принадлежит отнюдь не перу А.В. Окорокова, составителя этой книги, как указано в заголовке, а А.П. Яремчуку 2-му) рассказывает о пребывании в России перешедшего на службу Франко бывшего царского офицера, на время зачисленного в итальянскую армию – не власовца. Он их даже не встречал в России. Текст, кстати, сам по себе интересен.
М.Ф. Скородумов вообще воевал в Русском охранном корпусе в Сербии и к РОА никакого отношения не имел. О деятельности РОКа выходили гораздо более любопытные и подробные книги.
Полковник Медынский написал о казаках ген. Краснова, практически всю войну действовавших самостоятельно и лишь в самом ее конце подчиненных Власову. Но считали они себя не власовцами, а красновцами – и это понятно, если вспомнить, как вообще относились участники Белого движения к бывшему советскому генералу. К тому же, половина воспоминаний Медынского посвящена его пребыванию в советских тюрьмах и лагерях.
Мемуарный очерк владыки Нафанаила рассказывает о том, как он спасал советских остарбайтеров от выдачи советским властям в Дрездене. Снова мимо.
Следом идут неинтересные воспоминания В.Д. Поремского – ни о чем, но и не о РОА.
Лишь 70 стр. мемуарных записей Ф.П. Богатырчука действительно по теме, и если материал действительно соответствует действительности, то любопытен как характеристикой самого Власова, так и его движения.
В книге имеется коротенькое предисловие составителя, им же подготовлены обстоятельные примечания. Нет ни одного фото.
В общем, это сборник самых разных материалов об участии во Второй мировой войне на стороне фашистского движения различных русских и бывших советских людей. Ценность у него, на мой взгляд, довольно средняя – половина текста носит проходной характер и может быть полезна специалистам по истории коллаборационизма. Вряд ли широкий читатель найдет в этом сомнительном издании какую-либо ценность для себя. Скрыть

Данная книга впервые вышла в 1996 г., к 55-летию со дня рождения С.Довлатова, потом была переиздана в 2006 г. в питерском издательстве "Нестор-История", теперь это уже третье, исправленное и дополненное, издание. Наверное, это свидетельство устойчивого интереса и к писателю, и его творчеству (хотя совокупный тираж не превысит, наверное, и 10 тыс. экз., это все же очень неплохо для настоящей, без всяких скандалов и личностей, литературоведческой работы).
Сочинения самого Довлатова регулярно допечатываются, выходят в виде собраний сочинений, однотомников, книг и книжечек. Из мемуаров родных, друзей, приятелей, близких, знакомых и даже незнакомых можно составить небольшую библиотеку. Довлатовские сюжеты превратились в анекдоты, а тексты разошлись на поговорки. Довлатов стал нормальным "современным классиком". Однако И.Сухих считает, что филологически проза Довлатова - по-прежнему terra incognita. Сергей Довлатов остается писателем без архива, без "творческой лаборатории", без нормального, хронологически выстроенного и текстологически выверенного собрания сочинений. Комментарий к уходящей (ушедшей) натуре довлатовских произведений пока существует лишь в мемуарах да головах заинтересованных читателей.
Данная книга стала своего рода первым опытом сплошного медленного чтения довлатовской прозы, до сегодняшнего дня остающийся единственным.
Автор последовательно, одно за другим, разбирает все известные на сегодняшний день и открытые для исследователей (в архиве наследников Довлатова находится довольно много рукописей, преимущественно ранних) произведения Довлатова и изучает их - какое место они занимают в творчестве самого Довлатова, как они соотносятся с литературой того времени, какие литературные заимствования и ассоциации можно найти в повестях и рассказах Довлатова и объяснить их, как работал над своими текстами Довлатов (многие были серьезно переработаны), и проч.
Это все интересно и полезно, причем иногда даже без непосредственной привязки к Довлатову, поскольку описывают в целом литературу того времени, но вряд ли будет востребовано широкой аудиторией. Дело не в сложности текста И.Сухих (он написан без традиционных литературоведческих заумей) или сухости изложения (читается книга легко). Дело в том, что подобного рода тонкости будут интересны не широкой читающей аудитории (охотно покупающей книги самого Довлатова), а гораздо более узкому кругу - тем же литературоведам, студентам-филологам, настоящим поклонникам Довлатова, собирающим о нем всё, что выходит в свет. Получилась книга книга о творчестве Довлатова, становлении и развитии его как писателя. О нем самом рассказывается постольку поскольку. Здесь автор следует им самому выбранному жанру - не биография автора, а рассказ о его произведениях.
Есть еще одна особенность у работы И.Сухих, на которую я хочу отбратить внимание. Как это часто бывает, в подобного рода исследованиях, препарирующих чужие тексты, часто интереснее всего читать цитаты, на которых строится изложение автора, а не само изложение. Другими словами, при всем уважении к И.Сухому и его во всех отношениях отличной книге, в труде о Довлатове мне более всего симпатичен именно Довлатов. Мне, честно, даже не очень приятно было узнать, как Довлатов переписывал одни и те же анекдоты, используя их в разных работах и т.п. внутреннюю кухню писателя - не уверен, что это будет приятно и другим. Книги Довлатова достаточны сами по себе, ну а комментарии к ним - возможно, нужны не всем. Скрыть

Кто такой Мамай – весьма влиятельный политик, в течение двух десятилетий стоявший у кормила власти в Золотой Орде и сыгравший значительную роль в истории Руси, да и всей Восточной Европы 1360-1370-х гг. или олицетворение всеобщего зла, одинаково враждебного как Руси, так и самой Золотой Орде? Р.Ю. Почекаев достаточно давно и обстоятельно изучает взаимоотношения Руси с Ордой и в этой своей книге продолжает исследовать подлинную, а не мифологизированную историю того времени. Однако разобрать эпоху Мамая, не отделив реальных событий от последующих наслоений оказалось настолько непросто, что автор решил выпустить под одной обложкой две биографии Мамая: одну – реального политического деятеля, вторую – мифологизированного персонажа, имеющего весьма мало общего со своим реальным прототипом. Во второй биографии автор должен был решать еще одну задачу – выявить причины появления мифов о Мамае.
Ответ на вопрос – почему русские средневековые исторические сочинения (а за ними и современные историки) рисуют Мамая только черными красками, Р.Почекаев отвечает следующим образом.
Реальный (не придуманный) Мамай проиграл, а поскольку не судят лишь победителей, то побежденным достаются обвинения во всех грехах, причем грехах, за которые от него отвернулись не только земные последователи, но и небесные покровители. Историю Мамая писали победители, которые (в отличие от ситуации с Батыем, которого русские средневековые писатели «побеждали» только на бумаге) могли не бояться проверки временем. К тому же, очерняя Мамая, представляя его как можно более опасным противником, в конечном итоге потерпевшим поражение, можно сделать гораздо более величественной и значительной собственную победу над ним. Именно этим руководствовались авторы средневековых сочинений 15-16 вв., а историки 19-21 вв. некритично относясь к своим источникам, демонстрируют срастание истории и политического мифа.
Исследование Р.Почекаева – отличный пример качественной научной работы, со введением и заключением, подробном списком литературы, многочисленными комментариями и детальными ссылками (вот только иллюстраций никаких нет). В силу своей обстоятельности эти работа может показаться не вполне популярной, однако заинтересованному читателю трудов по истории средневековой Руси всячески рекомендую эту отличную монографию. Скрыть