Павел Александрович Аптекарь (1968-) — отечественный историк и журналист, к. и. н. Автор нескольких биографий в ЖЗЛ, преподаватель ВШЭ. Его новая книга рассказывает о секретных экспедициях частей и соединений Красной Армии и действовавших совместно с ними пограничных и внутренних войск ОГПУ-НКВД на территории современных Ирана, Афганистана и северо-западной провинции Китая, Синьцзяна в 1920-1940-е гг. Не добившись успеха дипломатическим путем, советские правители отправляли командиров и красноармейцев в далекие страны, чтобы сохранить власть местному правителю, нужному в сложной системе внешнеполитических расчетов, или, наоборот, свернуть неугодный Москве режим.
Интересно, что если царская Россия (а о дореволюционной истории говорится в этой обстоятельной книге довольно много) сочетала военные, экономические и дипломатические усилия, чтобы обеспечить мир на своей границе или свое влияние в соседних странах, то коммунистический Советский Союз занимался преимущественно экспортом революции. О многих и многих из этих историй можно (и нужно) снимать фильмы и сериалы, настолько они наполнены событиями и эмоциями, на фоне которых «Белое солнце пустыни» покажется детской сказкой…
Итак, первая страна — это Персия, которая, будучи поделенной на сферы влияния Россией и Англией, в начале Первой мировой объявила о своем нейтралитете. Правда, фактически она играла на руку немцам, позволяя им доставлять племенам, выступавшим против англичан, оружие и боеприпасы. В ответ был сформирован Кавказский экспедиционный корпус, активно и успешно воевавший с курдами, турками и местными племенами (в этом корпусе, кстати, служил Буденный). В начале 1918 г. корпус организованно вывели на Кавказ.
Однако интерес исчезнувшей империи к Персии подхватили большевики, которым Кавказ виделся как решающее звено мировой революции. Весной 1920 г. РККА заняла Азербайджан и рассчитывала на восстание азербайджанцев в Персии, чтобы нанести там и дальше удар по английским интересам. Поддержка революции была, большевистские отряды тайно зашли в Персию, создав т. н. Гилянскую республику, но столкнулись с серьезным сопротивлением: шли разборки между местными левыми, красные моряки и пехота разлагались и бунтовали, требуя возврата в Россию, азербайджанцы не хотели воевать против своих властей, брали у пришедших оружие и переходили с ним на сторону противника. Советские власти тщательно скрывали нахождение своих войск в Персии, но англичане, читавшие наши шифротелеграммы, всё знали и напрямую обвиняли нас в агрессии. Нарком иностранных дел Чичерин требовал вывода войск, Политбюро поддержало его, но местные кавказские вожди Орджоникидзе и Киров игнорировали это, плетя интриги с персидскими коммунистами, которые грабежом местного населения довели последнее до восстания против себя. Кончилось всё войной коммунистов между собой за советские ресурсы. Персидские власти, уставшие от иноземцев, выплатили долги по зарплате повстанцам, лишь бы те покинули страну, что в конце концов и было сделано.
Следующей страницей стал Афганистан. Последний не имел для соседей никакой стратегической ценности, кроме как операционный путь в Индию, что очень волновало англичан. До революции Россия не сразу, но договорилась с Британией о разделении сфер влияния в Центральной Азии, хотя продолжала внимательно следить за происходящим у соседей. После революции большевики решили, что зайти в Британскую империю с заднего хода – через Афганистан – будет делом выигрышным, переоценив готовность местного населения поддержать революционные идеи. Кончилось всё это, как и с Персией, многомиллионными (золотом) расходами, в целом малоэффективными, разве только нервы англичанам потрепали.
Третья часть уводит нас в Китай. Там на границе с Российской империей в провинции Синьцзян жили уйгуры-мусульмане, которых безжалостно преследовали китайские власти за стремление к автономии. Русские власти поддерживали китайцев, что не удивляет, но пришедшие к власти большевики не изменили отношение к этой ситуации. В 1937–38 гг. наши части под видом киргизов помогли китайским войскам ликвидировать восстание уйгуров. Местный правитель дугань упросил Сталина принять его в компартию СССР и до 42 г. у нас всё было очень хорошо (на территории Синьцзяня много ценных месторождений полезных ископаемых, которые мы совместно разрабатывали), шла торговля, работали наши специалисты. Но затем дугань решил, что СССР проиграет и выбрал сторону Японии. Мы разрываем с ним все связи, поддерживаем выступления местных сепаратистов и помогаем им изгнать китайцев (потом, правда, всё взял под контроль Мао Цзэдун).
Это исследование состоит из введения (заключения нет), трех глав (каждая почти по 200 стр.). Автором был использован огромный объем различный источников. Действительно, отсылок к ним нет, но, в отличии от рецензентки Победоносцевой, склонен предположить, что это позиция издательства, а не автора.
Написано не очень хорошо, тексту не помешал бы редактор (убрал текстуальные повторы, напр.).
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Иллюстраций (в т. ч. карт) нет. Есть географический и именной указатели, список литературы и источников. Тираж не указан.
Рекомендую всем интересующимся историей Востока в конце 19 – первой половины 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Яков Кириллович Терентьев (1920-?) – автор несколько мемуарных работ. К сожалению, не читал его воспоминаний о Великой Отечественной, но удосужился прочесть его «Записки инженера».
После войны, проведя под ружьем восемь лет, он устроился на Ждановский завод в Ленинграде переводчиком (хорошо знал немецкий язык). Именно эти две ипостаси – языки и техника – стали основой его последующей карьеры.
Первые 20 страниц книги Якова Кирилловича– общетеоретические рассуждения, посвященные истории нашей страны в 20 в. Он - один из тех любителей истории, кто в своих знаниях и убеждениях застрял в 90-х гг. Лучшими работами о Великой Отечественной войне считает труды Суворова и Солонина, об истории судит на уровне публицистических работ рубежа 1980-90-х гг., отсюда ценность его рассуждений. Но это зато дает понимание его исторической концепции, так сказать. Я. К. Терентьев здесь и далее цитирует различные документы, правда, нигде не давая ссылок на них. При этом некоторые «документы» даже не выглядят как таковые.
Последние 15 страниц посвящены сведению счетов с бывшей женой сына. Не интересно и не солидно.
Остальной текст – это воспоминания о работе на Ждановском заводе (до 1917 г. – «Путиловская верфь», ныне «Северная верфь») в 1940-80-е гг. Его рассказ интересен подробностями жизни крупного советского предприятия и его различных подразделений (КБ и проч.) во второй половине 20 в. Правда, книга требует подготовленного читателя, понимающего реалии тех лет.
Автор исходит из убеждения, что в советское время шел последовательный отрицательный кадровый отбор, так что на все, большие и малые руководящие должности попадали люди негодные: мало знающие карьеристы, общественники, властолюбцы, аморальные или как минимум способные на компромисс с совестью партийцы, думающие лишь о собственном благе. Как пишет Я. К. Терентьев, его книга – это попытка «описать несколько представителей того руководящего слоя страны, в задачу которых входила научно-техническая подготовка базы для предстоящей мировой войны» (с.30).
Если судить по рассказу автора, его на протяжении всей его карьеры в различных заведениях северной столицы окружали сплошь отрицательные персонажи, на чьем фоне он сам смотрится очень выгодно (не знаю, было ли это так задумано или случайно получилось, но выглядит почти демонстративно). У меня сложилось впечатление, что пустырь был только вокруг нашего автора (или, что психологически объясняет многое, исключительно в его голове). Этот анализ «кадрового пустыря дан в виде описания разных жизненных историй, с которыми Я. К. Терентьев сталкивался лично (или со слов знакомых). Странно, но некоторые эти истории автор не доводит до конца – то ли теряет нить сюжета, но ли концовка не выгодна ему.
Я долго думал, откуда в авторе столько желчи и недовольства на весь мир, а потом сформулировал для себя это так: перед нами человек, обиженный не властью, а системой. Система его сделала тем, кем он стал, но простой деревенский парень претендовал (и мог рассчитывать) на большее, а не получив это, повернулся против нее. Его протест понятен и во многом справедлив, но отталкивает не логичное обобщение и постоянный поиск виноватых.
Написано хорошо, очень откровенно, но и очень пристрастно, отсюда вопрос – насколько объективен автор и можно ли в полной мере доверять его рассказу. В частности, Я. К. Терентьев подозревал КГБ в слежке за ним. Это не диагноз, конечно, но может быть проявлением излишней подозрительности (при этом автор много ездил за границу как переводчик при министрах и прочих бонзах).
Не знаю, стоило ли сокращать эту книгу – в много лишнего, но это всё так органично сплавлено, что выглядит естественно. Заметна (и неприятна) очевидная и нескрываемая неприязнь автора к женщинам.
Твердый переплет, хорошая офсетная бумага. Иллюстраций нет. Тираж 1000 экз.
Осторожно рекомендую сей труд всем интересующимся историей нашей страны как закрывающий маленький, но интересный фрагмент последней.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этого дневника, барон Модест Андреевич Корф (1800–1876), известен (или, точнее, малоизвестен) в разных ипостасях. Он соученик Пушкина по Лицею (о котором (Пушкине) Корф не вспоминает), просвещенный бюрократ-интеллектуал, занимавший должности управляющего делами Комитета министров, секретаря Госсовета, директора Публичной библиотеки. С 1831 г., когда Корф поднялся на самый верх служебной лестницы, как он сам пишет, «все реформы, все движения государственной мысли совершались по большей части при непосредственном участии» его. Это действительно так – Корф был представлен практически во всех особых и секретных комитетах и комиссиях, действовавших в 1830-60-е гг., выделяясь везде, где он числился, удивительной работоспособностью и активностью. При Николае Корф не стал министром, хотя имел к этому все данные, и молва прочила ему то пост министра финансов, то юстиции. Николай, правда, особо выделял, как он говорил, «мастерское золотое перо» Корфа, поручая ему составление высочайших манифестов (Корф писал, что научился этому у Сперанского). При Александре он стал одним из главных деятелей земской, цензурной и университетской реформ, выступая, в отличие от других бывших николаевских сановников, с либеральных позиций.
Корф работал рядом и вместе (в разное время и на разных уровнях) с такими выдающимися государственными деятелями первой половины 19 в., как Сперанский и Канкрин (о первом, кстати, как о человеке Корф пишет весьма нелицеприятно).
Барон вел дневник в 1838–67 гг., правда, с 1850-х гг. записи стали редкими и нерегулярными. Текст дневника был давно известен историкам, но выходил в печать лишь во фрагментах, полностью никогда не издавался.
А жаль - трудно найти государственного, общественного деятеля, а также деятеля культуры того времени, которому Корф не уделил внимания на страницах своего дневника. При этом описание и людей, и событий отличается у него высокой достоверностью.
В частности, из дневников Корфа складывается очень любопытный портрет Николая I, которого Корф лично хорошо знал на протяжении многих лет. При этом император, хоть и считал последнего своим «творением», но относился к нему, по мнению Корфа, хоть и весьма милостиво, однако порой пристрастно, не жалея, впрочем, для него и его родных различных наград и поощрений.
На страницах записок Корфа встают не только образы его современников, но, что не менее ценно, выявляется психологический портрет (сознание, модели поведения, «символ веры») целого слоя высших чиновников, сформировавшихся еще при Александре I, занявших высокие посты в николаевское царствование и активно участвовавших в процессе переустройства страны в середине века.
Написано хорошо и интересно. Лишь изредка автор увлекается какими-то сюжетами, напр., в истории с подготовкой министерских отчетов. А так подробное изложение фактов и (местами) обильное цитирование документов бывает вполне уместно.
Хоть рассматриваемый дневник описывает события 1838 г., автор в нескольких случаях обращается воспоминаниями к более ранним событиям: началу своей служебной карьеры, холере 1831 г. и проч.
Есть введение на 15 стр. с характеристикой автора и его трудов. Сам дневник занимает 200 стр. Комментарии к нему – всего три страницы (скупенько, тем более что есть термины, события и люди, о которых можно и нужно было бы написать отдельно).
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Тираж 500 экз. Иллюстраций нет. Мелкий шрифт. Имеется именной указатель. Любопытно, что на предпоследней странице книги (с выходными данными) указано, что дневник относится к 1840 г.
Очень рекомендую это добротное издание, подготовленное сотрудниками Института российской истории РАН, всем интересующимся историей нашей страны в николаевскую эпоху, как весьма ценный источник.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор данного труд - Александр Полищук (1982-). По образованию он юрист, серьезно занимается военной историей. Научный сотрудник Мегионского городского музея (г. Мегион, ХМАО-Югра). Это его вторая монография (первая была посвящена освобождению Донбасса).
В своей новой работе А. Полищук рассматривает первую летнюю попытку 1943 г. советского командования овладеть Донбассом, которая, с его точки зрения, имеет важное значение для понимания более широких замыслов Ставки ВГК и Генштаба РККА на летнюю кампанию 43 г. Данная операция не нашла должного отражения в научной (да и мемуарной) литературе, ни на уровне целей, ни на уровне хода и итогов, ни на уровне общей оценки (что получилось/не получилось и почему). Именно эту задачу и поставил перед собой автор в своей почти 280-страничной книге.
По мнению А. Полищука, основной замысел этого периода состоял в разгроме 1-й немецкой танковой армии силами Юго-Западного фронта и 6-й немецкой полевой армии силами Южного фронта с последующим освобождением Донбасса силами двух этих фронтов. Соответственно, Изюм-Барвенковская операция была лишь частью общего плана, который не ограничивался рамками операции «Цитадель», а предполагал расширение ее по направлению к Донбассу. Однако история не дала осуществить этот план в силу прочно выстроенной обороны противника и недостатка наших сил.
Рассматриваемая работа состоит из шести глав и введения с послесловием. Автор активно использует различные источники, в том числе наши и немецкие архивы, что делает его аргументацию более разнообразной и доказательной. Правда, ссылок на источники нигде не дано.
В тексте очень много избыточной информации, чисто технической и статистической (какие части входили в те или иные соединения, напр.). Наличие этих чрезмерных данных делает восприятие книги более сложным. Я бы вывел это в комментарии или приложение.
Изложение дано в строго хронлогической последовательности. Боевые действия описаны буквально поденно. Очень большой плюс изложения в том, что бои показаны как крайне тяжелая и кровавая работа, где ни у одной из сторон нет постоянного и очевидного перевеса – это осыпание друг друга более или менее продуманные и скоордированными ударами, успешность которых не всегда очевидна. Видно, что немцы упорно и умело бились за занимаемые ими позиции, местами отступали и несли тяжелые потери (а наступавшие наши – еще, увы, бОльшие).
К сожалению, общее положительное впечатление от книги сильно портит т. н. «авторская редакция». Корректора у текста, очевидно, не было, редактор его не вычитывал, а жаль, потому что в тексте просто БЕДА с запятыми (есть там, где не нужны, нет там, где требуются). Конечно, такие вещи легко корректируются еще при работе на компьютере, но это в идеале…
Оформление среднее (желтоватая просвечивающаяся бумага), твердый переплет. Чуть уменьшенный формат. Имеется список литературы и источников. Есть цветные карты на вклейке и ч/б иллюстрации в тексте (в том числе, много фотографий военачальников). Тираж 1000 экз.
Рекомендую эту познавательную работу всем интересующимся историей Великой Отечественной как добротное исследование одной не первостепенной, но интересной кампании.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Ольга Геннадьевна Герасимова — молодой, но многообещающий историк. Окончив в 2001 г. истфак МГУ, она в 2008 г. защитила там же кандидатскую диссертацию на тему «Общественно-политическая жизнь студенчества МГУ в середине 1950-х – середине 1960-х гг.»; сейчас она мнс кафедры отечественной истории 20-21 вв. истфака. Собственно, эта диссертация (надо понимать, в сильно расширенном виде) и легла в основу рассматриваемого издания.
Это во всех отношениях полноценное академическое исследование (введение с анализом проблемы, оценкой источников и литературы, обстоятельный список литературы, списки сокращений и имен, всё как надо), но это не должно отпугивать неподготовленного читателя. Да, книга опирается на набор реалий того времени, автором не раскрываемый (история СССР в начале 1950-х – конце 1960-х гг., лидеры государства и проч.), но читается она достаточно легко. Во-первых, О.Г. Герасимова смогла не засушить свою монографию бесконечными цитатами, подав материал достаточно разнообразно и даже увлекательно (есть, правда, погрешности стиля, которые увидел бы редактор, но его не было, поэтому они прошли, напр.: «добровольный выход из рядов ВЛКСМ… происходил… в результате исключения» (с.202), или «командирами…выбирались студенты, умевшие думать и головой, и руками» (с.276), и проч.). Во-вторых, автор выстроила свою работу как анализ огрооомной массы источников, прежде всего, письменных (публикации тех лет, воспоминания, архивы государственные и личные), но также и устных. О.Г. Герасимова, судя по ее труду, проинтервьюировала многих и многих выпускников МГУ тех лет, и использовала их воспоминания не только для оживления своей работы, но и для сравнения различных данных, что делает ей честь как ученому.
О чем в целом эта книга? Как пишет сама Ольга Григорьевна, она сделал попытку воссоздать общественную жизнь студентов МГУ в период с момента смерти Сталина (начало «оттепели») до начала «закручивания гаек» при Брежневе («заморозки»), их коллективное мировоззрение, выражением которого являются взгляды и сопряженное с ними поведение, реакция на происходившие в стране перемены. Особое внимание в работе уделяется рассмотрению содержания и форм студенческой активности, отражавших убеждения учащейся молодежи. Среди подобных форм — выступления студентов на комсомольских собраниях, конференциях, диспутах, обсуждениях художественных выставок, выпуск стенгазет, оппозиционные акции (изготовление и распространение листовок, попытки организации кружков и дискуссионных клубов), участие в уборке урожая (целина) и работа на стройках (студенческие стройотряды).
Из созданного (воссозданного) О.Г. Герасимовой полотна возникает картина в цветах и красках: наши родители (бабушки и дедушки), москвичи и «понаехавшие» со всей ого-го какой страны учатся, спорят обо всем на свете (и уже не боятся так, как их родители), поднимают целину, радуются полету Гагарина в космос, общаются с иностранцами, пишут стенгазеты, ставят спектакли, занимаются наукой (больше чем любовью). Потом они все разъехались (в том числе и за границу), многие состоялись в выбранной и других областях, родили и вырастили детей и внуков. Читать о них (а еще больше смотреть на фото – в книге три вклейки с иллюстрациями, в том числе из личных архивов) и весело, и грустно, и зависть берет. Была жизнь, не стыдно вспомнить, да и другим рассказать!
Спасибо, Ольга Геннадьевна, за хорошую книгу и доброе дело по сохранению памяти. Очень рекомендую Вашу добротную работу (жаль, вышедшую тиражом всего в 500 экз.) всем интересующимся историей нашего общества в середине прошлого века. Надеюсь, и у нашего поколения найдется свой, столь же добросовестный историк…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть