Данный труд – наименее «дневниковое», личное произведение М. Н. Муравьева-Карсского. Это рассказ о военных действиях на Кавказе во время Крымской войны, ведшихся более успешно, чем основные в Крыму, где Россия проиграла. Николай I назначил главнокомандующим Кавказским корпусом именно Муравьева, и не случайно. Последний на протяжении многих лет был связан с этим регионом, попав сюда еще в 1820-е гг., при Милорадовиче. Повоевав и на Кавказе, и в Польше, и в Венгрии, Муравьев был одним из немногих действительно боевых генералов, имевшихся у царя на тот момент. И он не ошибся – кампания 1855 г. стала звездным часом Муравьева, поставившим его в один ряд с выдающимися русскими полководцами и навсегда связав его имя с Кавказом. Это, правда, не помешало интригам, результатом которых стало скорое удаление Муравьева уже Александром II и замена его Барятинским, и завершившим бесконечную Кавказскую войну…
Это уникальный документ – история военной кампании, написанная командующим войсками, принимавшим в ней непосредственное участие (и оставшимся почти незаметным в книге). «Война на Кавказе» - действительно лучшее описание кампании 1855 г. на Кавказе, что сыграло в известной степени злую шутку с Муравьевым – другие об этих событиях не писали, не надеясь равняться с автором, а его оригинальный труд на долгое время был забыт.
Муравьев начинает свой рассказ с подробного описания ТВД, разбирая географические условия Карса и окружающей местности. Он подробно описывает состояние турецкой армии и показывает, как много было сделано для ее усовершенствования англичанами.
Книга напечатана по двухтомному изданию 1877 г. Сам текст занимает 650 стр., кроме того, есть приложения на 75 стр., содержащее различные документы, дополняющие повествование Муравьева. Воспоминания Муравьева (фактически – история осады Карса) состоит из небольших глав объемом в 1-3 стр. Здесь ОЧЕНЬ много фактического материала, различных деталей, даже с избытком, поэтому читается с усилием. Это делает текст в целом довольно сухим и практически обезличенным. Дело спасает весьма живое и эмоциональное описание неудачного штурма Карса на многих десятках страниц, отлично выстроенное и наполненное настоящими людьми и эмоциями. Здесь достигается почти полное погружение в происходящее. Хорошо показано, какое это было упорное и кровопролитное сражение, с огромными потерями среди русских офицеров.
Ожидавшие нашего отступления турки и англичане (фактически командовавшие в Карсе) ошиблись – через два месяца планомерной осады голод с болезнями заставили турецкий гарнизон сдаться.
Завершающая часть посвящена боевым действиям после сдачи Карса и малоинтересна.
Интересная деталь: казаки и пешие пикеты задерживали пытавшихся попасть в Карс гонцов с письмами. Так вот – частная корреспонденция (малозначимая по содержанию), перехваченная нашими, доставлялась по назначению в крепость.
Тексту предшествует введение объемом в девять страниц редактора издания К. Залесского. Ему же принадлежат постраничные примечания, но их недостаточно. Текст плохо отредактирован - много огрехов по части пунктуации (лишние и недостающие запятые режут глаз).
Типовое оформление. Есть вклейка с ч/б иллюстрациями. Имеется именной указатель. Тираж 1000 экз.
Рекомендую всем интересующимся историей Кавказской и Крымской войн как ценное, хоть и тяжеловатое чтение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Вот еще одна классная и, к сожалению, не ставшая известной публикация. Напоминает по стилю, времени и ценности содержащегося в ней рассказа «Дневники 1937–41 гг.» Ивана Хрипунова (я писал о них). Ее автор - Федор Александрович Писарьков (1917–1991).
Первое издание воспоминаний Ф. А. Писарькова было в 2017 г. и включало только военные воспоминания. Сейчас вышло новое, «массовым» тиражом в 400 экз. Но зато расширенное, включающее теперь повествование о довоенной жизни автора.
В рассматриваемом издании представлено четыре самостоятельных текста: «Жизнь в Оренбургской деревне и Донбассе» (объемом в 200 стр.), «Родители. Биографическая повесть» (объемом в 90 стр.), «Военные воспоминания нестроевого солдата» (на 230 стр.) и «Поэма о братьях» на 45 стр. Есть введение на 15 стр. об авторе и его книге. Имеются примечания от составителей.
Отец главного героя – до революции шахтер в Донбассе, во время Гражданской войны и нэпа крестьянин в Оренбургской губернии. Из-за неурожая семья решила вернуться, отец вновь пошел на шахту и погиб там от несчастного случая, оставив шестеро сирот.
Федя (предпоследний ребенок) с детства полюбил чтение, с удовольствием учился в начальной школе. Испытал на себе на рубеже 1920-1930-х гг. украинизацию, о чем интересно написал. Он много говорит о школе, учителях, изучаемых предметах, участии учеников в ликвидации безграмотности, борьбе с церковью и проч.
Это любовь к книгам не оставила его и во взрослом возрасте. До войны работал в книжной торговле, потом провал. Шесть месяцев он провел в оккупации, об этом не написал ничего, увы. В начале 1943 г., после прихода Красной армии, был признан годным к нестроевой службе и направлен в запасный 939 стрелковый полк. В составе частей Юго-Западного фронта полк участвовал в освобождении Донбасса и Левобережной Украины.
Первые впечатления от армии были шокирующими. Молодому новобранцу дали ржавую винтовку, которую он первый раз держал в руках, и отправили в бой, даже не показав, как ею пользоваться. Мне приходилось читать, что с призывниками с оккупированных территорий не церемонились, используя их как пушечное мясо – видно, это как раз такой случай. Буквально вчера мирный человек, а завтра – уже в окопах. Потом обжился, стал чувствовать себя уверенно.
Не долечившись после ранения, был вновь отправлен на фронт. Почти пять дней шел по степи с воспалением легких, спал на сырой земле. Не позаботься о нем добрые люди – умер бы. За два с лишним военных года нестроевой солдат прошел через окопы на передовой, тяжелое ранение, три военных госпиталя; был пехотинцем, пулеметчиком, военным строителем; победу встретил в Москве.
Не поймите меня неправильно, в записках Ф. Писарькова нет ни жалоб на жизнь, ни пафосного героизма, но дано множество бытовых зарисовок, разных размышлений и тонких наблюдений за поведением людей в условиях войны. Очень любопытен рассказ о жизни/службе в тех частях, где, как правило, ветераны Великой Отечественной не служили: строительные части, охрана и проч.
Приехав в 46 г. домой после демобилизации, узнал, что трех старших братьев убило на войне, один вернулся инвалидом. От большой семьи осталось трое: мать и двое младших детей…
После войны работал в стройуправлении. Воспоминания начал писать в конце 1970-х гг., но они не были доведены до конца, что весьма обидно.
Кроме воспоминаний Ф. Писарькова о своей довоенной жизни и службе в армии, им также написаны от имени матери и написаны здорово – именно как литературное, а не автобиографическое произведение. Им прекрасно переданы как ощущения молодой девушки, так и вдовы.
Отличное оформление. Крупный шрифт. Есть вклейка с ч/б фото.
Весьма и весьма рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в 1920-40-е гг., изложенные жившим тогда и многие видевшим человеком.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данная рецензия является продолжением рассказа о двухтомнике воспоминаний М. С. Качана, начатого здесь: https://www.labirint.ru/reviews/show/2662881/
Весь этот относительно небольшой том (300 стр., включая приложения на 40 стр. с разными документами, упоминаемыми в тексте) посвящен событиям 1968 г., имевшими место в Академгородке. Всё это было бы даже здорово, если бы автор не сосредоточился исключительно на одной теме – «протестном движении», как он его называет, в Академгородке.
Начинает М. С. Качан свой рассказ с того, что, лишившись поста председателя объединенного профсоюза Сибирского отделения АН СССР, он ушел в науку, став главным инженером в Институте прикладной физики, а потом и заместителем директора. Далее автор к этому сюжету вообще не возвращается, что печально, потому что мне было интересно узнать о жизни советских ученых в 60-80-е гг., особенно в таком необычном месте, как Академгородок. Качан был человек знающий и наблюдательный, он мог бы поведать достаточно об этом, но он выбрал абсолютно иную тему.
Издание состоит из 21 главы, и все они повествуют о различных событиях, пришедшихся на 68 г. Это и «письмо 46-ти» против наметившейся реабилитации Сталина, и фестиваль бардов в Академгородке с участием А. Галича, и борьба за Картинную галерею, и самодеятельный театр, и проч. Автор, кроме собственных воспоминаний, привлек большое количество разнообразных документов, которые обильно цитирует. Кроме того, М. С. Качан много пишет о В. Делоне и других диссидентах, посвящая им целые главы. На мой взгляд, к истории Академгородка это имеет лишь косвенное отношение и уж точно не должно занимать столько места в этой книге. Но получилось так, что Академгородка в данном томе просто нет и за пределами нескольких знаковых, но единичных событий автор больше ни о чем в его истории не упомянул.
Фактически вся книга – это история правозащитного движения в СССР и в Академгородке. Мне читать всё это было, честно, совсем неинтересно, тем более что об этом имеется специальная литература.
Хорошее оформление (расширенный формат, твердый переплет, офсетная бумага), есть вклейка с ч/б фото. Имеется именной указатель. Крупный шрифт. Тираж 500 экз.
Не знаю, кому и посоветовать этот специфический труд. Для меня он оказался разочарованием…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данный том продолжает публикацию, подготовленную Н.Л. Пушкаревой. Труды исследований 19 – начала 20 в., публикуемые в этом трехтомнике, в настоящее время труднодоступны даже для специалистов по истории науки.
Второй том можно разделить на четыре части: «Цензура нравов в русской деревне 19 в. глазами современников», «Бабы богомерзкие», «Народная медицина, акушерство, гинекология», «Многоженство, двойной стандарт в поведении, насилие над женщинами». Первая часть (объемом в 250 стр.) посвящена времяпрепровождению на селе, прежде всего различным посиделкам молодежи. Авторы показывают, с одной стороны, достаточную свободу нравов, ограниченную, с другой стороны, местными представлениями о приличии и дозволенности. И здесь хочется привести один пример, известный этнографам, но не затронутый ни художественной литературой, ни историческими трудами как (полагаю) неприличный.
Это проверка невесты на девственность как главный элемент свадебного обряда на Руси и Украине. Невесту раздевают догола (в присутствии представителей жениха), ищут у нее на теле и в одежде острые предметы и/или сосуды с кровью, затем одевают на неё специально приготовленную чистую рубашку, отводят невесту с женихом в «камору», где друзья/родственники уже лежат и греют им постель. Запирают брачующихся внутри и подслушивают, что происходит внутри (все желающие, в том числе и дети). Тем временем гости сидят за столами и ждут, чем все кончится. Суть процедуры заключается в следующем - жених должен механически лишить невесту девственности, а невеста оттолкнуть его сразу же после этого (это не то что не любовь, это даже не секс!). После этого совокупления жених зовет дружек (своих друзей) и вручает им рубашку невесты. Если на ней имеется искомое кровяное пятно, рубашку торжественно несут в свадебный зал, всем показывают, вешают на стену (а на следующий день могут ходить с ним по деревне, размахивая как флагом или вешать на доме), хвалят родителей невесты, а те благодарят последнюю, что не опозорила их. Если невеста не девушка, начинается самое веселое: жених бьет (сколько ему темперамент позволяет) невесту, гости со стороны жениха бьют посуду, ломают мебель и даже сам дом, всячески позорят родителей невесты.
Самое интересное. Если жених оказывается импотентом (здесь винят злые чары), то невесту все равно проверяют на невинность. За жениха может это сделать старший из его друзей (если он женат, то грехом это не считается), или сама невеста – двумя пальцами, или кто-то из ее подруг.
Все это происходило еще в середине 19 в., на православной Руси...
Самая интересная, на мой взгляд, работа 2-го тома содержится именно в первом разделе. Это фрагмент из исследования М.Н. Харузина «Сведения о казацких общинах на Дону» (объемом в 155 стр.).
Вторая часть занимает всего 40 стр. и представлена двумя небольшими публикациями, разбирающими народные представления о «нечистоте» женщин во время месячных и после родов. Любопытно, но вполне совпадает с общими (как для того времени, так и для христианской культуры) заблуждениями.
Третья часть (объемом в 150 стр.) содержит шесть материалов, посвященной народной медицине, как допетровской, так и современной. Авторы (преимущественно врачи) рисуют довольно мрачную картину беременности и родов. Если к беременным женщинам довольно часто относились щадяще и было принято угождать всем ее капризам, то вот родовспоможение (без участия врачей) было воистину сопряжено с риском для жизни и роженицы, и ребенка. Авторы описывают в цветах и красках, как проходили роды и к каким варварским средствам обращались повивальные бабки, особенно в трудных родах, что часто приводило и к увечьям, и просто к смерти (напр., для ускорения родов давали пить порох, поскольку порох «стреляет»). Не случайно, что общий вывод исследователей таков – только русские женщины могли вынести подобное насилие над собой. Правда, за это им приходилось платить – практически все женщины после родов страдали опущением матки… Варварским было и отношение к новорожденным, немудрено, что детская смертность была так высока.
Наконец, четвертая часть (объемом в 260 стр.) представлена тремя трудами одного автора – С.С. Шишкова. Самая большая - из них «История русской женщины» (220 стр.) носит обзорный характер. Она произвела на меня наименее значимое впечатление из всего, что пришлось читать в этом трехтомнике. Автор, придерживающийся либеральных взглядов, густыми черными мазками живописует положение русских женщин с древнейших времен до конца 19 в., не находя практически ни одного доброго слова ни для одной эпохе, ни для одного учреждения или института. Его работы насыщены различными цитатами и ссылками на разнообразные источники и исследования, однако общее впечатление от его работы остается как от крайне предвзятого. Без данного издания, чья научная ценность не представляется мне особенно значительной (оно может быть интересно историку как памятник определенного времени), рассматриваемый трехтомник ничего не потерял бы. Тем более, что многие примеры и факты, рассматриваемые Шишковым, используются и в других работах.
Второй том, как и первый, дает много любопытных материалов о том, как мужья обращаются с женами, отцы с дочерями и сыновьями, свекры со снохами. Это вполне вписывается в известную по художественной литературе картину бесправия и отсутствия личной свободы, характерную для России 18-19 вв., причем не только в бедных крестьянских семьях, но и в богатых купеческих и аристократических семействах. Ситуация начала меняться в конце 19 в., но не радикально.
Данный том дает много для понимания жизни простого народа и показывает некоторые практически неизвестные даже исследователям стороны быта и нравов преимущественно середины – второй половины 19 в. Однако читать этот фолиант будет непросто и неподготовленному читателю будет сложно осилить его. Скрыть

Литва, как государство, была дважды оккупирована в ходе Второй мировой войны – в 1940 г. она была вместе с другими прибалтийскими республиками включена в состав СССР, а в 1941 – «освобождена от ига большевизма» нацистской Германией, но желанной независимости не получила. Война дважды прошла через Литву – летом 1941 и весной-летом 1944, в обоих случаях достигнув крайнего ожесточения. Десятки тысяч литовцев сражались с немецкими и советскими частями – как регулярными, так и партизанами – и поляками; тысячи литовцев, носивших различную форму, погибли в этой борьбе, а ещё большее количество литовцев было убито, несмотря на то, что никакого оружия у них не было; число беженцев точно не известно.
До сих пор многие вопросы истории Литвы того времени мало изучены, очень многие темы оценивались и оцениваются историками разных стран и воззрений крайне предвзято. История Литвы 1940-48 гг. – это всё ещё поле битвы политиков, ищущих не истины, а подтверждения своих взглядов.
О деятельности литовской полиции и её строевых подразделений во время Второй мировой войны долгое время не было ни одной серьёзной монографии, имелись лишь небольшие разделы в некоторых книгах и статьи в периодических изданиях. В начале века в Литве вышло два полноценных исследования, посвящённых этой теме: А.Бубнис "Литва, оккупированная немцами (1941-1944)" и П.Станкерас «Литовские полицейские батальоны (1941-44)». Последняя из них, хоть и значительно переработанная (точнее, подвергшаяся цензуре – из неё убраны все показавшиеся редакции политически некорректными высказывания автора). Однако огромный фактический материал, который Станкерас смог собрать и переработать, был сохранён, а это – самое главное достоинство этой книги.
Автор показывает историю возникновения и становления полицейских частей в Литве с момента начала войны – уже вечером 23 июня в Вильнюсе началась антисоветское восстание, и в этот же день было объявлено о создании Временного правительства Литвы – немцами никогда не признанного и ровно через месяц ими свергнутого. Одним из первых решений ВПЛ было создание административного аппарата, в том числе МВД и его подразделений. С конца июля 41 г. Литва попала под управление немецкой гражданской администрации, однако полицейские части продолжали развиваться в заданном духе. Всего за 1941-1944 гг. литовцы сформировали 25 полицейских и 5 строительных батальонов, парадная полицейская рота и полицейский кавалерийский эскадрон. Число солдат в каждом батальоне превышало 700 человек. По назначению батальоны подразделялись на полицейские боевые батальоны фронта, полицейские охранные батальоны, полицейские запасные или резервные батальоны и саперные (инженерные и строительные) батальоны. Все они изначально подчинялись немецким властям, прежде всего военным, давая соответствующую письменную клятву.
Служили литовцы с охотой, чему было много причин – и возможность избежать призыва в создаваемые немцами вооруженные части, а особенно – отправки на работы в Германию. "На стороне германского вермахта в литовских полицейских батальонах добровольно воевало больше литовской молодежи, чем в насильно мобилизованной т.н. 16-й Литовской стрелковой дивизии". Членам семей полицейских частей возвращалась конфискованная в советское время собственность, сами полицейские получали неплохое жалование и довольствие.
Автор рассказывает, что литовцы плохо помогали немцам в их акциях против местного населения, информируя крестьян о сборе налогов, мобилизациях и т.п. За это немцы отвечали подозрительностью и недоверием. Плохо литовцы сражались и с партизанами – советскими и польскими.
Гораздо лучше литовские полицейские действовали за пределами Литвы - в Белоруссии, России, Украине, Польше. В 1942 г. три батальона самообороны охраняли немецкий тыл в Белоруссии, три строили стратегическую дорогу на Украине. Осенью 1942 г. один батальон был направлен для участия в антипартизанской операции "Болотная лихорадка", в ходе которой было расстреляно 8350 евреев. В 43 г. он был передислоцирован под Могилев, где подчинялся СС г. Могилева. В 1943 г. три полицейских батальона были расположены в районе озера Ильмень, где, по заявлению немцев, очень успешно сражались с Красной Армией, пять батальонов было задействовано в Белоруссии; четыре - на Украине; по одному - в Латвии и в Польше. За время войны в строевых подразделениях служило ок. 20 тыс. литовцев (включая пожарных, зенитчиков и т.д.). Летом 44 г. большинство полицейских либо разбежалось перед приходом советских войск, либо ушло в партизаны и продолжило сопротивление частям Красной Армии до конца 1940-х гг.
В книге много говорится и о карательных действиях литовцев против евреев. В октябре 41 г. 2-й (12-й) полицейский батальон был переброшен под Минск. Комиссар Слуцкого округа Генрих Карл «подчеркнул очень активные действия литовцев в уничтожении евреев». Для уничтожения жителей гетто на территории Литвы, кроме немецких спецвзводов, были организованы специальные подразделения литовских добровольцев под командованием немцев. В середине июля 41 г. был создан Вильнюсский особый взвод, в котором было около 100-120 литовцев. Он уничтожал евреев в течение всего военного периода. Когда проходилось расстреливать очень много людей, особому взводу помогали бойцы немецких и литовских полицейских батальонов.
В конце книги автор делает вывод: "Подразделения Литовской полиции были сформированы не по приказу немцев, а по инициативе самих литовцев, их стараниями и на основе добровольности. Они были созданы для борьбы с большевизмом, в уверенности, что при помощи немцев будет восстановлена свобода и независимость" (с. 239). Это стремление дорого обошлось литовскому народу – в 41-44 гг. погибло свыше 20 тыс. литовцев, несколько сот тысяч человек было арестовано и выслано.
Книга, на мой взгляд, вышла удачной – много нового, совершенно неизвестного материала, прежде всего архивного, богатый список источников, подробные ссылки, множество фотографий. Рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной.
Скрыть