О питерском историке Борисе Ивановиче Колоницком (1955-), д.и.н., профессоре, я уже писал в рецензии на одну из его работ. Поэтому сразу перейду к анализу его нового исследования.
Интерес автора к данной теме возник еще в середине 1980-х гг. Писать о феномене общественного восприятия Керенского Б. Колоницкий стал с начала 1990-х гг. В 2010 г. на схожих подходах выполнил монографию о восприятии императорской семьи в годы Первой мировой войны.
Автор пишет во введении, что он был поражен, с одной стороны, как язык восхищения революционными лидерами в 1917 г. предвосхитил восхваления советских вождей в 1930-е гг., а с другой – как люди, весной 17 г. активно возводя на пьедестал вождя-спасителя, уже осенью считали этого самого вождя главным, если не единственным виновником всех бед в стране (случай, напоминающий историю с Горбачевым). Керенский вошел в историческую память как политик, подменявший насущные дела красивыми словами. Уже в 1917 г., через несколько месяцев после свержения царя, его именовали «фразером», «болтуном», «говорителем», наслаждающимся собственным красноречием. Однако в первые месяцы революции именно министр юстиции воспринимался как необычайно работоспособный государственный деятель, человек дела, который не тратит лишнее время на слова. Однако после серии его поездок на фронт весной-летом 17 г. уже в статусе военного министра и главнокомандующего он получил не особенно почетное прозвище «главноуговаривающего». Как итог, и в конце 17 г., и спустя годы многие люди видели Керенского политиком, старательно и небезуспешно играющим роль вождя, но не являющимся им в действительности.
Эта книга – не о политическом лидере, а о его культе, культе «первого гражданина свободной России, первого народного трибуна-социалиста, первого народного министра юстиции, министра правды и справедливости», "солнце свободы" и проч. Автор рассматривает, как возникал и ниспровергался авторитет «вождя народа», как он был представлен в тех или иных культурных ипостасях и как они воспринимались в обществе. Б. И. Колоницкий разобрал множество текстов и визуальных образов (преимущественно 17 г., но и более поздних, если говорить о воспоминаниях и исследованиях), символических жестов и ритуалов, с помощью которых создавались образы вождя – им самим, его сторонниками и союзниками, оппонентами и противниками (как одевался, как выступал и т. д.). Это даёт возможность изучать не только Керенского, но и различные организации и людей, создававших эти образы. Это всё позволяет автору поставить вопросы о приемах укрепления и ослабления авторитета Керенского, фазах этого процесса, силах и интересах, стоявших за этим (и ответить на эти вопросы).
Культ Керенского создавался в марте-июне 17 г. При этом Керенский не был ни руководителем политической партии эсеров, ни особо доверенным и авторитетным ее членом (при выборах в ЦК партии его провалили). Но его успех весной 17 г. заключался в том, что он всегда искал компромисс между партиями, был «соглашателем» (позже это слово стало носить сугубо отрицательный оттенок). До октября 17 г. эта функция была востребована, и Керенский ей пользовался, в том числе для укрепления собственной власти (то, что он был достаточно жестким и честолюбивым политиком, умевшим отходить от декларируемых им принципов, автор хорошо показывает на разных примерах). Но власть не была главной целью Керенского – он на деле был сторонником национального единства, государственником, и меньше всего стремился к распаду государства и страны, чем фактически и завершилось его правление. Пока это единство было возможно, он его добивался и возглавлял. Пользуясь огромной популярностью у «улицы», Керенский играл уникальную роль в российской политике с Февральской по Октябрьскую революцию. Но выпущенные, в том числе и с его участием, на свободу силы, которые он не смог переиграть, сбросили его с вершины пирамиды власти и лишили симпатии и поддержки населения. В 1917 г. умирать за императора практически никто не захотел, умирать за Керенского не стал вообще никто. Это, правда, выходит за пределы рассматриваемого труда, доведенного до конца июня 17 г.
Хорошее серийное оформление. Две вклейки с ч/б и цветными иллюстрациями, в основном из СМИ 1917 г., редкими и любопытными. Мелкий шрифт. Есть именной указатель и список сокращений. Тираж 500 экз.
Ценная, очень хорошо аргументированная и документированная, но в полной мере академическая работа (неслучайно переведенная на английский и итальянский языки), которую сложно рекомендовать широкому читателю. А вот увлеченному историей нашей страны в 20 в. это исследование даст много интересных наблюдений и фактов.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Продолжаю обзор воспоминаний Муравьева-Карсского, выпущенных «Кучковым полем». ЕБЖ, как писал Толстой, напишу рецензии на все мемуары Муравьева, начиная с 1811 г.
Данный том посвящен событиям, имевшим место в январе-июне 1829 г. и с октября 1832 по декабрь 1834 г. Публикация данных материалов была осуществлена в журнале «Русский архив» в 1894 г. и более они не переиздавались.
В начале 1830 г. из-за тянувшегося конфликта Муравьева с преемником наместника на Кавказе генерала Ермолова фельдмаршалом Паскевичем Муравьев уезжает в Россию. Однако подневных записей событий, предшествующих этому, как и последующих, он не вел, вернулся к дневнику только в 1832 г., поэтому правильнее будет назвать эти записи воспоминаниями. К сожалению, и здесь последовательность изложения не сохранилась – рассказ Муравьева обрывается буквально на полуслове, что жаль, поскольку написано интересно.
Итак, живо и любопытно рассказав о своем участии в завершающем этапе русско-турецкой войны (первая половина 1829 г.), Муравьев ничего не написал о том, что было после: об отъезде с Кавказа, о командовании гренадерской бригадой в Литовском корпусе, успешном участии в подавлении Польского восстания в 1831 г., за что он был произведен в генерал-лейтенанты и назначен начальником 24-й пехотной дивизии.
Осенью 1832 г. вполне традиционная военная карьера Муравьева делает неожиданный скачок. В это время египетский паша Мухаммед-Али поднял мятеж против турецкого султана, разбив его войско. Дело шло к разгрому Османской империи. В этой ситуации император назначил Муравьева своим представителем и отправил в Египет и Турцию вести переговоры, целью которых было оказание помощи туркам и прекращение военных действий. Дипломатическое искусство и такт Муравьева привели его к успеху, который был закреплен Ункяр-Исклесийским русско-турецким мирным договором 1833 г., что долгое время считался чуть ли не вершиной отечественной дипломатии, но одновременно способствовал объединению европейских держав против России, закончившемуся Крымской войной.
По возвращению на родину Николай оценил заслуги Муравьева, пожаловав его летом 1833 г. в генерал-адъютанты, а весной следующего года, после непростых переговоров, назначил его и. о. начальника штаба 1-й армии (с дислокацией в Киеве). На рассказе о первых своих шагах на новом месте и обрывает повествование Муравьев.
Здесь есть ценный материал об общении с Николаем I (к которому Муравьев относился критично). Интересно читать об интригах при дворе, в которые Муравье, оказавшись в фаворе у царя, оказался погружен на несколько месяцев. Любопытны материалы, посвященные подготовке русской армии – Муравьев полагал (и описал это в докладной записке царю), что рекруты у нас слишком молоды, их быстро и усиленно готовят, отчего немалая часть их болеет, умирает, совершает побеги (Николай с этими оценками согласился, хотя, по мнению Муравьева, ему было в целом неприятно читать об этом).
Есть предисловие на семь страниц от составителя, к. и. н., Д. Д. Зелова, плюс его же комментарии на 20 стр., а также именной указатель (с ошибками).
Типовое оформление. Иллюстраций нет. Тираж 1000 экз.
Рекомендую всем интересующимся историей нашей страны и ее внешней политикой во второй четверти 19 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данный труд – наименее «дневниковое», личное произведение М. Н. Муравьева-Карсского. Это рассказ о военных действиях на Кавказе во время Крымской войны, ведшихся более успешно, чем основные в Крыму, где Россия проиграла. Николай I назначил главнокомандующим Кавказским корпусом именно Муравьева, и не случайно. Последний на протяжении многих лет был связан с этим регионом, попав сюда еще в 1820-е гг., при Милорадовиче. Повоевав и на Кавказе, и в Польше, и в Венгрии, Муравьев был одним из немногих действительно боевых генералов, имевшихся у царя на тот момент. И он не ошибся – кампания 1855 г. стала звездным часом Муравьева, поставившим его в один ряд с выдающимися русскими полководцами и навсегда связав его имя с Кавказом. Это, правда, не помешало интригам, результатом которых стало скорое удаление Муравьева уже Александром II и замена его Барятинским, и завершившим бесконечную Кавказскую войну…
Это уникальный документ – история военной кампании, написанная командующим войсками, принимавшим в ней непосредственное участие (и оставшимся почти незаметным в книге). «Война на Кавказе» - действительно лучшее описание кампании 1855 г. на Кавказе, что сыграло в известной степени злую шутку с Муравьевым – другие об этих событиях не писали, не надеясь равняться с автором, а его оригинальный труд на долгое время был забыт.
Муравьев начинает свой рассказ с подробного описания ТВД, разбирая географические условия Карса и окружающей местности. Он подробно описывает состояние турецкой армии и показывает, как много было сделано для ее усовершенствования англичанами.
Книга напечатана по двухтомному изданию 1877 г. Сам текст занимает 650 стр., кроме того, есть приложения на 75 стр., содержащее различные документы, дополняющие повествование Муравьева. Воспоминания Муравьева (фактически – история осады Карса) состоит из небольших глав объемом в 1-3 стр. Здесь ОЧЕНЬ много фактического материала, различных деталей, даже с избытком, поэтому читается с усилием. Это делает текст в целом довольно сухим и практически обезличенным. Дело спасает весьма живое и эмоциональное описание неудачного штурма Карса на многих десятках страниц, отлично выстроенное и наполненное настоящими людьми и эмоциями. Здесь достигается почти полное погружение в происходящее. Хорошо показано, какое это было упорное и кровопролитное сражение, с огромными потерями среди русских офицеров.
Ожидавшие нашего отступления турки и англичане (фактически командовавшие в Карсе) ошиблись – через два месяца планомерной осады голод с болезнями заставили турецкий гарнизон сдаться.
Завершающая часть посвящена боевым действиям после сдачи Карса и малоинтересна.
Интересная деталь: казаки и пешие пикеты задерживали пытавшихся попасть в Карс гонцов с письмами. Так вот – частная корреспонденция (малозначимая по содержанию), перехваченная нашими, доставлялась по назначению в крепость.
Тексту предшествует введение объемом в девять страниц редактора издания К. Залесского. Ему же принадлежат постраничные примечания, но их недостаточно. Текст плохо отредактирован - много огрехов по части пунктуации (лишние и недостающие запятые режут глаз).
Типовое оформление. Есть вклейка с ч/б иллюстрациями. Имеется именной указатель. Тираж 1000 экз.
Рекомендую всем интересующимся историей Кавказской и Крымской войн как ценное, хоть и тяжеловатое чтение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Александр Григорьевич Колмогоров (1945-) предпринял огромное дело — восстановить историю своей семьи. В рассматриваемой книге, основанной на различных источниках (архивы, печатные издания тех лет, воспоминания, научные работы) он отправляется в путешествие вслед за своей прабабкой, Надеждой Александровной Лухмановой, в Петербург, Москву и Тюмень, где она познакомилась со своими будущими четырьмя мужьями, и где родились и жили все четверо ее незаконнорожденных детей. Пройдут годы, окончатся безумства, и, замаливая грехи молодости, Надежда Александровна отправится в 62 года медсестрой на русско-японскую войну, а по ее окончании и в саму Японию.
В книге также подробно прослеживается прошлое рода Колмогоровых и судьба Филимона Колмогорова — «Первого кожевника Тюмени», городского головы, благотворителя, садовода, библиофила, участника ряда промышленных выставок, завод которого посещал и Александр II, и известные иностранные ученые. Значительное место в «Хрониках» уделено судьбе сыновей Филимона и их вкладу в общественную жизнь Тюмени в 1880-1900-е гг. и особенно преуспевшему на государственной службе Александру Колмогорову, строителю железной дороги Екатеринбург — Тюмень, начальнику Средне-Азиатской железной дороги.
Перед глазами читателя пройдут не менее захватывающие, чем у матери, судьбы детей Надежды Александровны: капитана дальнего плавания Дмитрия Адамовича, генерала Бориса Адамовича и др. После революции и Гражданской войны жизнь развела бывших родственников и соотечественников по разным странам — кто остался в Советской России и пошел служить новой власти, кто уехал.
Значительная часть книги — это история двух человек: дворянки по происхождению и разночинки по роду деятельности (писательница, переводчица, издатель) и образу жизни Н. Лухмановой, и купца, промышленника Колмогорова на фоне их эпохи, второй половины 19 – начала 20 в. (объемом в 235 стр.). Оставшиеся 170 стр. — это история потомков Н.В. Лухмановой вплоть до наших дней. Кроме этого, издание снабжено подробными примечаниями на 30 с лишним стр., списком литературы, и разными другими приложениями на 40 стр. На форзацах книги размещено множество фотографий из домашнего архива (но маленького размера и не всегда хорошего качества). Жаль, что они не даны на нормальной вкладке, вероятно, так было дешевле. Отмечу небольшое количество опечаток.
Очень хорошо показано, как жило купечество (просвещенное) и литературная интеллигенция на рубеже веков. Н.В. Лухманова — одна из тех женщин, кто активно участвовал в литературной жизни России, выступая за освобождение женщин от традиционных оков быта, публикуя брошюры и выступая с лекциями под названиями «О положении незамужней дочери в семье», «Причина вечной распри между мужчиной и женщиной», «Вопросы и запросы жизни» и проч. Имя ее и заслуги сегодня прочно забыты, а ведь о ней как стилисте высоко отзывался в свое время Толстой, ставя ее «на 40 очков» выше себя. Книги Лухмановой я читал – знаменитые в свое время «Девочки» и «Институтки», но воспринимал как детскую литерутуру. Приведенные же А. Колмогоровым фрагменты ее записок о русско-японской войне (и ее сына), а также заметок о Японии – это действительно отличные тексты.
Читать книгу А.Колмогорова и грустно, и очень интересно — была долгая, наполненная событиями судьба, отмеченная и успешными литературными трудами, и яркой (но неудачной) личной жизнью, но всё это почти растворилось в прошлом, если бы не один далекий — любопытный и неравнодушный — потомок, вернувший прабабку и ее большую семью из небытия.
Рекомендую эту обстоятельную и увлекательную книгу всем интересующимся историей нашей страны во второй половине 19 — первой половине 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Овидий Александрович Горчаков (1924-2000) – известный советский разведчик и писатель. Сын чекиста и разведчика/дипломата, проведший детство в Нью-Йорке и Лондоне (отсюда блестящий английский), с самого начала войны пытался устроиться на фронт, но по молодости его не брали. В конечном итоге она попал в разведывательно-диверсионную школу, руководил которой легендарный Артур Спрогис. С 1942 по 45 г. партизанил, был участником и руководителем нескольких разведгрупп в Белоруссии, а также на территории Польши и Германии.
Писать начал сразу после войны. Первую книгу назвал “Вне закона”. Василий Гроссман прочел рукопись и сказал, что это лучшая книга о партизанском движении и вообще одна из лучших книг о войне. Опубликовать книгу в то время не удалось - странно, что автора не тронули за такой пасквиль на славных советских партизан. Роман вышел только в 1990 г. в изд-ве «Советский писатель», да и то в сильно усеченном виде.
После войны работал переводчиком, а потом, окончив Литинститут, стал профессиональным писателем. Автор многочисленных документальных и художественных книг по истории советской разведки, а также сценариев по своим работам. Прославился как автор сценария четырехсерийного телефильма "Вызываем огонь на себя" (1965 г.), сделанного по одноименной книге, написанной им в соавторстве с Я.Пшимановским.
Писатель Горчаков хорошо знал, о чем он рассказывал в своих работах, и, в частности, в романе «Вне закона». В марте 1942 г. Горчаков в составе группы из 11 человек был впервые заброшен в немецкий тыл. Всего он пять раз был за линией фронта – своего рода рекорд, потому что выжить в тылу диверсанту было очень сложно.
А жизнь в тылу была действительно не сахар (кстати, в его романе «Вне закона» партизанский быт заметно улучшен). Вот что рассказывал в интервью МК сын О.А. Горчакова. По словам отца, “Мы оказались в жуткой блокаде. Это было зимой в лесу. Однажды я проснулся в какой-то норе и подумал, что это конец. Я просто не чувствовал своих ног. Я снял сапоги, перебинтовал ногу портянками, засунул обратно и понял, что в сапоге что-то мешает. Снова снял сапог, перевернул, и из него выпали пять пальцев. Слава богу, оказалось, что это не пальцы, а кожа, которая из-за постоянного мороза сошла вместе с ногтями”.
О чем же его книга? Летом 42 г. в далекий от Москвы тыл, в Хочинский лес в Могилевской области, был заброшен разведовательно-диверсионный отряд из 11 человек, целью которого должно было стать установление контактов с местным советским подпольем, ведение разведки и осуществление диверсионных операций против врага.
Всего два человека – командир Самсонов и боец Кухарченко – имели опыт боевых действий, остальные были необстрелянными юнцами, юношами и девушками.
Практически сразу завязывается конфликт, точнее, несколько конфликтов – Самсонов отказывается от поставленной задачи и начинает набирать к себе в подчинение местных крестьян и окруженцев, создав стационарный лагерь и увеличив численность до нескольких сот человек. Опирается он при этом не на офицеров из числа окруженцев и партработников, а на прихвостней, в том числе из бывших полицаев, готовых выполнить любой приказ командира, даже преступный. Окружив себя этой публикой, Самсонов делает ставку на единоначалие, не считается ни с кем, противится созданию полноценной партийно-комсомольской организации, а всех сопротивляющихся и сомневающихся потихоньку уничтожает.
В этой гнетущей и полной интриг атмосфере проходят три летних месяца, во время которых партизаны очищают территорию вокруг своего лагеря, изгоняют и уничтожают отряды немцев и полицаев в соседних деревнях, фактически превращая их в «партизанскую республику». Кроме этого, они совершают налеты на немецкие базы, минируют дороги, пускают под откос немецкие эшелоны. Счет уничтоженных врагов (и их пособников) идет на сотни, немцы боятся ездить по дорогам и днем, и ночью без охраны, в общем, «земля горит под ногами немецко-фашистских оккупантов», причем с минимальными потерями для партизан.
Не поймите меня неправильно, О.Горчакову я верю. Но кроме его книги, напомню – художественного романа – мне довелось прочитать много других работ по истории партизанского движения. И если грызня партизан друг с другом, пьянство, убийства своих были делом обычным, то столь же обычным было постоянное давление со стороны немцев и полицаев.
Так вот, у Горчакова немцы есть, но почти только как страдающая сторона, которых партизаны бьют и в хвост, и в гриву, причем не только охранные отряды и части вермахта, но и эсэсовцев, а те даже ничего сделать не могут, вымещая свою злобу на мирных жителях.
Все так и было в действительности, только совсем уж разгуляться «партизанским бандам» летом 42 г., на пике своего успеха, немцы не давали никому и нигде. Поэтому в три беспечных месяца партизанской жизни верится не очень. Наверное, здесь автор несколько приукрасил действительность в угоду литературным целям.
В целом, вышло увлекательно написанное, убедительно изложенное повествование о непростой и до конца не описанной странице Великой Отечественной. Рекомендую всем интересующимся, но всё же рекомендую добавить к прозе Горчакова настоящих исторических работ о партизанском движении.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть