О книгах Леонида Прайсмана я уже писал, поэтому повторяться не буду. Это третья работа автора, посвященная народным выступлениям в годы Гражданской войны. Соответственно, рассматриваемое издание исследует одно из самых известных событий тех лет, во многом предопределивших завершение эпохи военного коммунизма и перехода к нэпу – Кронштадтский мятеж. Сразу укажу, что данная книга содержит огромный фактический материал.
Автор начинает свое повествование с подробного описания революционных выступлений в Кронштадте до и после революций 1917 г., а потом сосредотачивается на событиях начала 1921 г.
Л. Прайсман доказывает в своей работе, что Кронштадтское восстание было стихийным, ничуть не подготовленным событием. В Кронштадте действовало три силы: Временный революционный комитет во главе с С. М. Петриченко, Штаб обороны крепости и рядовые матросы и солдаты. Первые две силы были осторожны и принимали весьма взвешенные решения. Офицеры не играли никакой роли в организации восстания, чтобы не писали про это тогда и потом большевики. В успех восстания они не верили, матросов боялись и больше всего хотели уйти в Финляндию. Матросы же рвались в бой против диктатуры большевиков и были убеждены, что большинство рабочих, красноармейцев на их стороне. При этом (опять же, как про это не врали большевики) они даже не расстреляли местных коммунистов, а только арестовали их и посадили в тюрьму, откуда тех живыми и невредимыми освободили после поражения восстания победители).
Этот отказ от террора был осознанным шагом - кронштадтцы рассчитывали договориться с большевиками. И у них были определенный шансы: первый неудачный штурм Кронштадта был вызван нежеланием атакующих сражаться против матросов, и только репрессии военных и чекистов привели красноармейцев в нужную форму. Активное изъятие недовольных среди бойцов, создание заградотрядов, массовые расстрелы пленных показали всю степень испуга, который охватил вождей большевиков, и их решимость идти на крайние меры. Тухачевский, назначенный командовать штурмом мятежной крепости, отдал приказ использовать против линкоров химические снаряды, но корабли сдались раньше, поэтому до газовой атаки дело не дошло. Позже, во время подавления Тамбовского восстания, Тухачевский также игрался с химическим оружием, но собирался использовать его уже против крестьян.
В конце книги подробно рассказывается о пребывании в Финляндии убежавших туда кронштадтцев (7–8 тыс. чел.), где им пришлось совсем несладко – финны ненавидели всех русских, даже антикоммунистов, и обращались с ними соответственно.
Автор использовал отечественные, финские и американские архивы, часть материалов из них ввел в научный оборот впервые. Текст сопровождают многочисленные детальные примечания. В сочетании с хорошим стилем это удачный сплав, давший добротное и нескучное исследование.
В приложении дана в переводе с английского статья А. Беркмана объемом в 40 стр. Это американский анархист, который был выслан в 1919 г. в Советскую Россию. Он очень критично оценивал увиденное там, и очень высоко – в Кронштадте во время восстания. Мне это материал показался лишь относительно ценным.
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Есть две вклейки с ч/б и цветными фото. В книге имеются именной указатель, списки литературы/источников/сокращений. Тираж 500 экз.
Очень рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в годы Гражданской войны как ценное – серьезное, информативное и объективное – исследование.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Давно я не читал таких… чудных книг. Вроде бы и научился отсеивать достойное от недостойного, а вот не сработало. Поделюсь очередным жизненным опытом. К сожалению, скорее отрицательным, нежели положительным…
Эту не большую работу (объемом в 140 стр.), подающуюся как «роман», читатель (я, правда, не нашел отзывов) знает еще с 2006 г., когда она была выпущена в журнале «Нева», а потом выходила отдельными изданиями в 2012 и 2014 гг. Нынешняя публикация (тиражом аж в 2017 г.) так и не разошлась.
Содержание сего труда достаточно просто (или, наоборот, запутано): главный герой – писатель (alter ego Арно) создает очередной роман (произведений меньшего объема, похоже, для Арно не существует), посвященный «легендам и малоизученным историческим фактам о Санкт-Петербурге и его истории». Сюжет романа связана с известным в свое время голландским анатомом Ф. Рюйшем и его коллекцией препарированных покойников и разных человеческих органов (когда-то на такие вещи была большая мода). Именно у него купил Петр коллекцию «монстров» для своей Кунсткамеры. Параллельно в жизнь писателя вмешивается молодая соседка Марина с запутанной (или не запутанной) историей о похищении ее матери. Собственно, далее два этих сюжета и развиваются, переплетаясь друг с другом (и разными рассуждениями Арно – скажем, о том, как Петр хотел сделать Петербург европейской столицей живых и мертвых монстров и преуспел в этом).
Читать о Рюйше было любопытно, всё остальное я стал довольно быстро пропускать – скучно. Собственно, таков и общий итог от книги: добротное мясо полу беллетристического очерка (с хорошего качества иллюстрациями) в бульоне современных страстей.
Оформление – среднее: мягкий переплет, хорошая бумага.
Рекомендовать никому не буду, очень специфическое произведение.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В своей рецензии JanPaul достаточно подробно описал основное содержание рассматриваемой книги. Добавлю то, что можно еще сказать о ней.
Автор - Андрей Анатольевич Смирнов, военный историк, к. и. н., преподаватель истории одного из московских вузов – занимается этой темой с 2000-х гг. Данная работа – это дополненное издание первого тома его труда 2013 г. («Боевая выучка Красной армии накануне репрессий 1937–1938 гг. (1935 – первая половина 1937 года)». В 2-х тт., изд-во «Родина Медиа»).
Главным посылом его обстоятельной книги является следующий: «сформулированный в начале 1960-х гг. тезис о том, что одной из важнейших причин поражений Красной Армии в 1941 г. были массовые репрессии ее командного состава в 1937-38 гг., относится к числу наиболее укоренившихся в сознании как масс, так и специалистов-историков. Этому тезису закономерно сопутствует другой – о том, что накануне репрессий, в 1935–36 гг., РККА находилась на вершине своего могущества и, в частности, была превосходно подготовлена» (с. 3).
Издание состоит из двух глав с введением и заключением. Автор, разбирая боевую выучку Красной армии, сосредотачивает свое внимание на подготовке командиров и штабов, а также собственно войск, взяв только сухопутные части (без кавалерии).
А. А. Смирнов много работал с архивами, обильно цитирует различные документы, и вообще приводит множество разнообразных данных, опирая свои выводы на массивный информационный фундамент. Как результат, читать этот насыщенный текст получается не быстро.
Разбирая масштабные маневры, устраиваемые РККА в середине 1930-х гг., А. А. Смирнов утверждает, что эти маневры были спектаклем по известному обеим сторонам («красные» и «синие») сценарию, который тщательно (но не всегда успешно) разыгрывался перед проверяющими и начальством, а также иностранными представителями, в массе своей не введёнными в заблуждение. Несмотря на предварительные репетиции, реальная выучка бойцов оказалось слабой, а уровень руководства командиров – ниже требований. Кроме того, плохой была связь, разведка и взаимодействие различных частей, а также тыловое обеспечение. Безобразно обстояло дело с заботой о технике – от винтовок до танков, почти всё было сильно запущено и нуждалось в ремонте или замене. Это, правда, признавали и участники маневров, и высшее руководство.
Тактика также была не на высоте: наступление – всегда в лоб, через выдавливание врага. И это на фоне серьезных концепций наших военных теоретиков о глубоком бое и глубокой операции, вполне новаторских по тем временам.
Кроме того, автор постоянно сравнивает ситуация в РККА в середине 30-х гг. с реальным (плохим) опытом Красной армии времен Великой Отечественной.
НО: никаких объяснений низкому уровню подготовки РККА в дорепрессионный период уважаемый историк не дает, даже предположений не делает. Об этом можно прочитать в другой его книге под названием «РККА. Роковые ошибки в строительстве армии 1917-37».
Типовое оформление. В конце – подборка некачественных ч/б фото. Мелкий шрифт. Тираж 800 экз.
Рекомендую всем интересующимся военной историей нашей страны в 1930-е гг.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Никогда не имел ничего против публицистов, который серьезно занимаются историческими темами. Сухого академизма у нас всегда было с избытком, а вот способность рассказать ярко и доступно частенько пребывает в дефиците.
Писателя Виктора Николаевича Сенчу я ранее не знал, хотя он оказался автором биографий М. Цветаевой, Н. Гумилева, Бальзака, Бонапарта, Распутина, Пушкина и др. История Вольдемара Азина (Азиня), одного из краскомов, как их тогда называли, времен Гражданской войны показалась мне привлекательной. Книга солидная, автор, думал я, наверняка основательно разобрался в теме, нашел новые интересные данные. Как можно испортить книгу о Гражданской войне, если ты объективен и умеешь подать материал? Оказывается, я еще не всё знаю.
Жизнеописание Азина была выбрана В. Н. Сенчей не случайно – автор провел детство в Вятских Полянах, где в местном музее половина экспозиции была посвящена Азину. Я, к стыду своему, про него ничего особенного не слышал. А фигура эта оказалась любопытной.
Вольдемар Мартинович Азин (Азинь) – латыш из Белоруссии. Об участии Азина в Первой мировой войне в книге одни догадки, а ведь тот где-то научился и прекрасно ездить верхом, как настоящий казак, и военному делу. Фактически рассказ начинается с августа 1918 г.
Летом 1918 г., не вполне понятно откуда взявшись, Азин принял сторону большевиков, быстро стал комдивом (тогда это было проще, чем раньше и позже). Под Ижевском и Воткинском воевал успешно, под Царицыном в безрезультатных боях его дивизия понесла огромные потери, так что Азин с трудом ушел от ревтрибунала. Там же был тяжело ранен. В феврале 20 г., наступая во главе своей дивизии, попал в плен (сказалось ранение), а дивизия была практически полностью уничтожена казаками. Ни время, ни место, ни обстоятельства смерти Азина точно не установлены. Он был, возможно, повешен, хотя у белых это событие никак не отразилось, при том, что Азина они не любили.
Сам текст занимает (вместе с примечаниями) около 380 стр., еще 80 стр. – это приложения (воспоминания об Азине и официальные документы). Из этих воспоминаний следует, что последний был не такой милый человек, как рассказывает автор. В частности, периодически собственноручно расстреливал пленных, а когда не было боев, от скуки стрелял из нагана по сторонам.
Один из принципиальных минусов данного труда – это изобилие не связанного с основным сюжетом материала. Складывается впечатление, что В. Н. Сенча взял на себя труд написать практически историю Гражданской войны, а жизнеописание Азина – это только повод к тому. Тут и продовольственная политика большевиков, борьба с казачеством, Махно, казнь Колчака, Каппель, Пепеляев, Буденный, командиры красной конницы и многое другое. Автор излишне много пишет о царской семье, к которой Азин никакого отношения не имел. Много рассуждений публицистического характера. Я бы хорошо сократил текст, убрав лишнее.
По всей работе много странных утверждений. Напр., бывший император якобы собирался выехать после отречения из страны, но не смог (с. 13) - Николай был категорически против этого варианта. На стр. 30 и далее Н. В. Сенча пишет о капитане А. Степанове, командире «военно-продовольственного полка», как просто об эсере – тот был левым эсером. На стр. 46 называет партийные клички большевиков «уголовными погонялами». Думаю, тов. Ленин с этим бы не согласился, как и многие другие его соратники по партии. Странно, что литератор не знает, что такое псевдоним. О китайцах Сенча пишет, как о «раскосых ребятах», которых Керенский (?!) нанял для ж/д работ, хотя они появились в России задолго до 1917 г. Про русских утверждает скромно: «Мы – славяне; выходит, не какие-нибудь англосаксы вороватые или бедуины заполошные» (стр. 148). Интересно, издательство «Родина» разделяет эти расистские подходы своего автора? В измене военспецов Сенча видит вину Троцкого, что довольно примитивно, ведь именно Троцкий очень много сделал для появления военспецов в РККА. Автор периодически ссылается на неуказанные документы («историки утверждают»). В общем, по всему тексту натыкаешься то на сомнительные, то на дурно пахнущие утверждения.
Хорошее оформление. Чуть увеличенный формат. Тираж 500 экз. Есть вклейка с ч/б фотографиями. Нет карты. Мелкий шрифт.
Не буду рекомендовать эту публикацию всем серьезно изучающим историю Гражданской войны, а для чисто популярной работы она переполнена огрехами и отступлениями, делающими ее мало ценной.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой интересной и добротной книги, Елена Юрьевна Борисенок (1965-) – д.и.н., завотделом восточного славянства Института славяноведения, специалист по новейшей истории Украины, автор нескольких монографий и десятков статей на эту тему. Мне всегда была интересна история Украины, история ее отношений с Россией, как бы последняя не называлась. В своем расчете получить исследование от эксперта в данной области я не ошибся.
Исследование Е. Ю. Борисенок – это полноценная академическая работа. Во введении она дает анализ источников и литературы по рассматриваемой теме, из которого следует, что автор внимательно изучил работы современных отечественных и украинских историков, что хорошо говорит об основательности ее научного подхода.
Книга состоит из шести глав. Первая – вводная, шестая – заключительная, так что собственно Каганович «присутствует» не везде, но это и понятно, он не был инициатором украинизации, да и завершилась она не с ним.
Украинизация – процесс любопытный и во многом уникальный. Она являлась часть всесоюзной кампании по т. н. коренизации, но лишь украинизация заслужила отдельное название. Суть коренизации заключалась в создании и назначении на возможно большее количество государственных и партийных должностей (а также мест в культурном и образовательном секторах) представителей местных («коренных») кадров в национальных республиках. Это делалось по разным причинам – в том числе, чтобы показать отличие советской власти от имперской, где наверху находились исключительно русские, а национальные меньшинства зажимались. Соответственно, украинизация как специфическая государственная политика выражалась в поддержке украинского языка и культуры, создании преимущественных возможностей для карьерного и профессионального роста украинцев над представителями других национальностей. В течение трех лет это непростое дело возглавлял верный сталинский клеврет Л. М. Каганович, назначенный главой украинской парторганизации.
Отношение к украинизации на Украине было непростым. Начнем с того, что самого понятия «украинец» официально не существовало, было понятие «малоросс». Украинский язык многие считали искусственным, «мужицким», используемым малограмотными селянами, а образованная, прежде всего городская публика (в том числе рабочий класс на востоке страны) говорит по-русски. Насильственное внедрение украинского языка напоминало о гетмане Скоропадском и атамане Петлюре, которых большевики разгромили вместе со всей их политикой.
Однако в середине 1920-х гг. украинизация наложилась на борьбу за власть в руководстве большевиков. Шло преследование внутрипартийной оппозиции (прежде всего Троцкого), а она была активно представлена в Москве, Ленинграде и на Украине. Хотя оппозиционеры осуждали украинизацию и самих украинцев за нее, Каганович повел чистку партийных и прочих рядов под флагом борьбы с великорусским шовинизмом.
В 1926 г. в переписи населения впервые появилось понятие «украинец» (ранее для самоидентификации использовались вера и язык), каковых на Украине вдруг оказалось очень много. Украинизация привлекла на Украину многих эмигрантов, поверивших в искренность заявлений советской власти (их всех потом расстреляли). Правда, компартия Западной Украины выступила против нее, чувствуя, что Каганович кует новые кадры, которые будут прежде всего сталинскими, а не украинскими, и пойдут против старой интеллигенции, что и оказалось.
Украинское руководство озаботилось даже тяжелой жизнью украинцев за пределами Украины, и предложило передать ей часть областей РСФСР (Курской, Воронежской, а также Северного Кавказа). Сталину пришлось выступить против этого, и объяснить, что в СССР границ нет. При этом признавать русских национальным меньшинством на Украине не хотели, хотя поддержали автономию чехов, евреев, немцев и проч. нацменов.
Автор показывает, что Каганович смог добиться многого, но испортил отношения с местными товарищами, и вернулся в Москву. Украинизация постепенно останавливается, а потом и сворачивается (якобы из-за перегибов). Столицу перенесли в Киев, Б. Хмельницкий был признан национальным героем, а Мазепа – предателем (раньше было наоборот). Сталин заявил, что культура должна стать национальной по форме и социалистической по содержанию. В 38 г. ввели обязательное изучение русского языка во всех школах – и это считается завершением украинизации, хотя официально ее никто не отменял.
Оформление добротное (твердый переплет, офсетная бумага). Шрифт мелковат, на мой вкус. В тексте есть подборка ч/б иллюстраций (рисунки и фотографии) – портреты упомянутых в книге государственных и культурных деятелей. Тираж 300 экз. Нет, правда, ни списка сокращений, ни списка литературы.
Рекомендую этот ценный и полезный труд всем, кто хочет узнать больше о жизни в СССР в 1920-30-е гг.

...Как много писателей, как мало читателей... Скрыть