Ф. Грегоровиус (1821-91) – известный немецкий историк, с середины XIX в. занимался историей и литературой античности. Автор нескольких книг путевых заметок о своих поездках в Италию. Но главным, прославившим его трудом его жизни стала капитальная «Истории города Рима в Средние века» в 14 (или 7 – в зависимости от издания) тт. (1875).
Это исследование – один из лучших образцов произведений той школы немецких историков, которые выдвигают изучение «культурной» жизни в смысле взаимодействия идей, нравов, политики, литературы и искусства. Присущее Грегоровиусу мастерство в проведении параллелей между описаниями ландшафта и истории, разворачивающейся в нем, мгновенно сделало эту книгу популярной не только среди историков, и самой широкой публики. "История города Рима" успешно переиздается по сегодняшний день. Подробнее об этом издании в России см. здесь: http://www.labirint.ru/comments/books/174175/.
Несмотря на свое увлечение античностью, лишь в возрасте 59 лет Грегоровиус впервые увидел земли древних греков. Именно общение с греками в Афинах навело его «на мысль написать историю Афин эпохи Средних веков». В начале 1886 г., когда Грегоровиусу исполнилось 65 лет, начинается работа над этой книгой. К концу 1888 г. этот труд был закончен, а в 1889 г. он вышел в свет. По завершению «Историю Афин» Грегоровиус собирался заняться историей Иерусалима, но вскоре после того, как ему исполнилось 70 лет, он умер.
Вот что писал Грегоровиус о городе Афины в средние века: "Что касается собственно истории Афин, то его сУдьбы в эту эпоху покрыты таким непроницаемым мраком, что было даже выставлено чудовищнейшее мнение, которому можно было бы поверить, а именно, будто Афины с VI по X век превратились в необитаемую лесную поросль, а под конец и совсем были выжжены варварами". Неудивительно, что эта книга открыла читателям новый мир, бывший до того момента практически неизвестным, и многогранную, колоритную жизнь. До сегодняшнего дня эта книга остается одной из обязательных (и образцовых) работ в списке для чтения по истории средних веков.
«История Афин в Средние века» - это рассказ не только об афинянах, но и о франках, каталонцах и итальянцах, оказавшихся в разные периоды Средневековья на земле Афин; рассказ о борьбе между Византией и странами Запада – борьбе, кровавый конец которой положили турки.
Это то, что касается содержания книги. Теперь о том, как она была оформлена. Во-первых, нигде в книге не указано, чей это перевод и что книга вообще была переведена с какого-то иностранного языка. Такое впечатление, что Грегоровиус писал по-русски…Можно предположить (по сложившейся в издательстве Альфа-книга практике), что использовано было то, что стоило подешевле – или вообще ничего. Вероятнее всего, это какой-то дореволюционный перевод, м.б., анонимный. Надо понимать, что он никем для данного издания не редактировался. Это, возможно, не принципиально, но если посмотреть, как обошлось издательство Альфа-книга с главной работой Грегоровиуса – "Историей Рима" – то вопрос с переводом становится не столь уж вторичным, поскольку речь идет о КАЧЕСТВЕ предлагаемого читателям материала. Во-вторых, нет ни нормальной (т.е. желательно современной, а не столетней давности) сопроводительной статьи об авторе, об этой конкретно книге, ни какого-либо вообще научного аппарата: комментарии, словарь и проч. Нет ни одной иллюстрации – хотя карта города напрашивается, и это при том, что есть довольно многочисленные ч/б иллюстрации – т.е. это не вызвано отказом от иллюстраций вообще. Книга же не самая простая, для неподготовленного читателя много непонятного, даже специалист может столкнуться с неясностями и отсутствие хотя бы самых общих комментариев раздражает. В завершении можно сказать так: данная работа Грегоровиуса является классической, что ни в коей мере нельзя сказать о данном издании. Поэтому для ознакомления с автором/темой ее, безусловно, буду рекомендовать, однако много не ждите, так многого в ней просто нет... Скрыть

Жаль (и странно), что на эту отличную книгу всего одна, да еще такая рецензия – от Майи Ставитской. Рецензия, наполненная восторгом от биографии героя и разочарованием в его жизнеописании. По словам Майи, И. Просветов сумел «сделать из такого материала довольно унылое чтение». При этом ничего больше у этого автора она не читала (хотя все свои знания о Быстролетове почерпнула именно из книги Просветова), и читать больше не будет, вот вам.
А зря. Я вот у Просветова прочитал все три его работы, и все они мне понравились. А было бы больше, прочитал бы и остальное. Надеюсь, он на достигнутом не остановится.
Попробую дать другой взгляд на последнее исследование И. Просветова (о нем самом я уже писал и повторяться не буду).
Незаконнорожденный (но не графский, это красивая быстролетовская сказка) сын. Мать – учительница, с характером. Детство и юность Быстролетова пришлись на революцию и Гражданскую войну, да еще и в Крыму, где жил с матерью. Служил у белых матросом, но уходить с ними в эмиграцию не стал, а, подумав несколько месяцев, поступил… в Особый отдел Крымчека. Оттуда вернулся на флот, перебрался в Константинополь, а затем – в Прагу, где стал учиться на юриста. Здесь и был сделан окончательный выбор Быстролетова – в пользу советской власти, ставшей его идеалом. В 25 г. его завербовали в Иностранный отдел ГПУ и началась новая долгая жизнь Быстролетова. Работал он вербовщиком – это очень сложная и психологически ювелирная работа, ответственная и опасная. Кроме того, он решал различные срочные сложные вопросы в разных европейских странах, и об этом реально мало что известно. Был мастером многих приемов – шантажировал, соблазнял мужчин (деньгами) и женщин (собой), изображал то аристократа, то коммерсанта. Писал в одной из будущих книжек, что «делал зло ради добра», потому что верил в то, что делал - был «простодушным дураком», но «честным дураком».
11 лет отработал за кордоном, включая шесть лет подполья. Это для разведчика очень много. Износился и запросился домой. В 36 г. вернулся. В стране шли массовые аресты, брали чекистов и разведчиков, его пока не трогали. Быстролетов уже готовился к очередной командировке, но на него стали давать показания его бывшие коллеги. Начальник Быстролетова очень хорошо понимал его ценность и уволил, дав возможность скрыться. Перед эти Быстролетов успел написать две главы в учебник для будущих разведчиков. Забрали его из Торговой палаты, куда он устроился переводчиком. В Бутырке упорно отказывался признаться в шпионаже, был переведен в Лефортово и сломался после первого же допроса, точнее, группового избиения. Сдал всех и себя, наговорив на расстрел. На суде просил лишь снисхождения. Удивительно, но получил его – дали 20 лет. Его не сломавшимся подельникам дали от 5 до 8… Жену (работала вместе с ним за границей) и мать репрессировали и обе покончили с собой.
Наш герой отсидел в лагере 16 лет (М. Ставитская ошибочно приписала ему 18). Повезло? Наверное, да. Могли расстрелять (как почти всех других нелегалов и их начальников в разведке), мог сгинуть на лесоповале (спасло медицинское образование, предусмотрительно полученное за границей), и почти сгинул. В 54 г. Быстролетова выпустили по инвалидности и он прожил еще одну жизнь: завел семью, работал переводчиком, стал признанным художником (живопись любил с детства). И писал (очень хорошо). В стол, не оставляя надежды напечататься. Его ценили в КГБ, консультировались. Это помогло - кое-что у Быстролетова вышло – книга, сценарий фильма о разведчике. После себя оставил большой рукописный архив, посвященный в основном его пребыванию в лагере. Пытался что-то издать после освобождения, но ничего не вышло. Часть рукописей государство забрало в спецхран, остальное Быстролетов, испугавшись судьбы Солженицына, в присутствии свидетеля (внука) сжег. Потом, правда, выяснилось, что жег он муляжи, а настоящие тексты припрятал, и внук их потом получил назад (но не все) и издал. Умер в 75 г.
Рассекретили Быстролетова (в общих словах) в сборнике «Чекисты» 1988 г.
В начале 90-х гг. его личное дело ФСБ открыла и первые исследователи смогли часть информации оттуда извлечь и опубликовать. Но потом всё снова засекретили и, похоже, надолго. Поэтому изучить жизнь Быстролетова оказалось очень непросто. И. Просветову пришлось работать с другими источниками (и ему удалось найти новые, ранее неизвестные материалы, включая архивные) и всё перепроверять. Автор пишет, что всё, что мы знаем о Быстролетове, почерпнуто из его книг, а тот сам писал, что ложь и правда в них сознательно перемешаны, чтобы различить их было нельзя (по его словам – «сказать нужное, но ничего не раскрыть»).
В итоге автор обнаружил множество несоответствий и придумок Быстролетова, который писал свою жизнь, как художественный роман, но не везде смог найти настоящий ответ.
Как пишет сам Просветов, его книга – это документальный роман о жизненном выборе и плате за этот выбор. Книга отличная, всем очень рекомендую.
Типовое оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Имеется вклейка с ч/б фотографиями. Есть именной указатель. Тираж 2000 экз.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Теперь о том, что реально представляет из себя книга. Ее автор – доктор филологии, специалист по русскому авангарду, предпринял попытку написать биографию человека, который всю свою сознательную жизнь свою собственную биографию создавал и придумывал (достаточно вспомнить его истории о своем рождении ("Я родился в камыше. Как мышь"). Задача изначально неблагодарная – обилие анекдотов и мифов о Хармсе любое его жизнеописание делает субъективным, предлагающим различные трактовки тех или иных фактов и домыслов. Достоинство этой первой полноценной биографии одного из самых известных советских писателей-абсурдистов состоит именно в том, что А.Кобринский собрал все имеющиеся факты и свидетельства, постарался дотошно восстановить обстоятельства того или иного творческого вечера, создания сборника, написания стихотворения или рассказа. Получилась книга про поэта, но не про поэзию. По мне – так и хорошо. В серии ЖЗЛ ждешь не научной монографии – для этого есть другие издательства, а историю жизни, скорее – Жизни и Творчества. Это книга Кобринского читателю дает. Тому, кто ищет академических штудий, надо обратиться к иным источникам. По этой причине мне, давнему поклоннику творчества Хармса, было неприятно прочитать рецензию В.Цыбульского на сайте www.gazeta, иронично названную "Из книги выпал человек", в которой автор утверждает, что Кобринский не разгадал своего героя, а книга – это пазл из фрагментов биографии и цитат, разгадывать которые предстоит читателю. Цыбульский приводит в качестве примера известную нелюбовь Хармса к детям, которую Кобринский якобы подтверждает цитатами из "Старухи" Хармса. Ничего подобного – рецензент здесь передергивает, Кобринский иллюстрирует это отношение Хармса к детям в том числе и цитатами из его произведений, а анализирует он данную особенность характера поэта воспоминаниями его жены и знакомых, словами Хармса о маленьком сыне Заболоцкого, чего последний (сам обэриут и давний знакомец Хармса) шуткой или розыгрышем не посчитал и обиделся. Да, Хармс был превосходным детским поэтом, умевшим выступать перед детьми – но своих он не завел и никогда, судя по всему, не желал (не жалел об их отсутствии), несмотря на два официальных брака и множество романов между браками и во время них… Маяковский тоже детей не считал даром небес, даже писал "люблю смотреть, как умирают дети", при этом считался видным детским поэтом, любившим и умевшим выступать перед детьми. Кобринский убедительно показал, как менявшаяся ситуация в стране выдавила Хармса и его друзей-единомышленников из взрослой литературы, так что творчество для детей оказалось той нишей, где всевозможные игры со словами и смыслами были допустимы и даже прветствовались (до поры до времени, конечно). Правда, и на детской ниве Хармсу не дали долго и спокойно поработать, дело дошло до того, что он с женой целыми днями не ели, и писать веселые детские стишки не получалось. Рождалось иное: "Так начинается голод: / с утра просыпаешься бодрым, / потом начинается слабость, / потом начинается скука, / потом наступает потеря / быстрого разума силы, / потом наступает спокойствие. / Потом начинается ужас." Это написано не в блокадном Ленинграде (где от голода Хармс и скончался в феврале 42 г.), а в начале 1938 г. Стихи Хармс в конце жизни перестал писать совсем, наступил период прозаических "Случаев", которыми он преимущественно и был известен в советское время.
В общем, книга вышла удачная, автора надо как минимум поблагодарить за то, что он смог собрать различные свидетельства о жизни и творчестве Хармса и его друзей-обэриутов. Конечно, со временем появятся и другие работы об одном из самых загадочных и необычных писателей и поэтов русского авангарда, но началу полноценному изучению этого любителя и творца "зауми" положено и достойно внимания всех интересующихся этим временем и культурой, которым эту биографию всячески рекомендую. Скрыть

Данная книга – это попытка создания своеобразного памятника не парадному, а повседневному Петербургу, тому Петербургу, что сложился к началу 20 в., где жили сотни тысяч самых обычных людей.
Как ни странно, именно об этих людях осталось не так уж и много материалов. Традиционно сохранилось множество сведений (как материальных – различных бытовых предметов, фотографий интерьеров, так и письменных – документов, воспоминаний) о роскошных «барских» квартирах, с одной стороны, и жизни городского дна, с другой стороны (где единицей найма выступала даже не койка, а полкойки). По самому же массовому жилищу – квартирам средних слоев (чиновников, разночинцев, купцов, мещан, чиновников) – материалов сохранилось крайне мало. Автору пришлось потратить много времени на поиск этих сведений в самых различных источниках.
Книга Ю.Д. Юхневой содержит множество самых разнообразных деталей, позволяющих лучше и нагляднее представить себе быт российской столицы в конце 19 – начале 20 в. (и довольно долгое время после революции). Здесь имеется и интересный рассказ о строительстве жилья (сорта кирпича и др.), отдельное подробное повествование о прислуге (дворники, швейцары и т.п.).
Автор показывает, как мылись, топили, ходили в туалет, освещали свое жилище петербуржцы.
Очень подробно говорится о сдаче внаем и аренде жилья в конце 19 – начале 20 в., приводятся примеры из тогдашней прессы.
Все эти детали гораздо лучше помогают понять классическую литературу того времени, откуда, среди прочего, автор приводит многочисленные цитаты, заставляющие по-новому посмотреть на классические тексты.
В работе приводится очень много статистических данных – цифры, таблицы – позволяющие читателю самому оценить выводы автора.
Издание богато иллюстрировано множеством различных старинных репродукций, фотографий, рекламных плакатов.
Книга написана хорошим понятным языком (здесь я совершенно не согласен с мнением А.Никифорчиной). Мало опечаток, что всегда приятно. Есть редкие неудачные формулировки, напр., «декабрьские переписи смогли переписать» (с.110), но это исключение, а не правило.
Рекомендую эту добротное и обстоятельное исследование всем интересующимся историей С.Петербурга предреволюционного периода, а также литературой той эпохи. Скрыть

Несколько лет назад я читал одну книгу этого автора. Она мне понравилась. Эта – тоже.
Иван Валерьевич Просветов — историк по образованию, журналист. Много лет работал редактором и замглавного редактора журнала Forbes. Сейчас трудится там же - шеф-редактором спецпроектов журнала. В 2016 г. у него вышло исследование «Десять жизней Василия Яна», но прошло мимо меня – наверное, потому, что было в электронном виде. Сейчас его в дополненном и уточненном виде переиздал Центрполиграф и мы встретились.
В детстве я много раз перечитывал трилогию Яна – «Чингисхан», «Батый» и «К последнему морю». Замечательные книги! Но об их авторе мне ничего не было известно. Да и знать мне особенно не нужно было. Теперь всё сошлось вместе и это правильно.
Василий Григорьевич Янчевецкий (1874- 1954) родился в семье гимназического учителя, знатока античной литературы и искусства, а также издателя проправительственной газеты в Эстонии. С детства хотел быть путешественником, в 10 лет даже из дома убежал. Любил соответствующую литературу. Окончил историко-филологический факультет столичного университета, но работать по специальности не стал, а отправился корреспондентом «С. Петербургских ведомостей» по стране. Пешком. Поволжье, Сибирь, потом Англия (!), Русский Север. После этого получил должность чиновника в Средней Азии. Совершил оттуда конфиденциальную поездку в Персию и Афганистан. Затем – командировка на русско-японскую войну. В 1906 г. перебрался в Питер ответственным редактором правительственной газеты «Россия». Тогда же начал печататься под псевдонимом В. Ян, в том числе в выпускаемом им для школьников журнале «Ученик» (закрыл его с началом Мировой войны). Вел уроки латинского языка в одной из гимназий – нестандартно и интересно. Организовал среди своих учеников один из первых скаутских отрядов в России.
В 1911 г. уехал корреспондентом в Персию (с заданием от МИДа ). В промежутке побывал на Шпицбергене (традиционных мест Янчевецкий не искал, это ясно). После Персии была Турция ( с теми же целями). Вполне успешно сочетал две профессии – журналистика и разведка. Получил за это орден и личное дворянство. Несколько раз был женат, имел дочь и сына.
В начале 18 г. Янчевецкий на стороне белых – выпускает газету. Служил у Колчака, получил звание полковника. После разгрома белых в Сибири стал учителем в глубинке. Чуть не был расстрелян красными, чудом спасся. Попробовал уехать за границу – не пустили. Снова стал журналистом, перебрался в Москву. Писал пьесы (в основном детские). Устроился в Госбанк, но не удержался и уехал в Самарканд. Интересно – многие люди знали о том, чем занимался Янчевецкий во время Гражданской войны, но никто не донес на него, а арестованные не рассказали…
Исторические работы для школьников начал писать еще до революции, вновь обратился к этому уже в 20-е гг. Первые его книги были изданы в начале 30-х гг. Сюжеты – дальние (Александр Македонский, Спартак). Были работы из отечественной истории, но заслуженно забытые.
В 34-35 гг. по заказу издательства «Молодая гвардия» написал первую часть своей будущей трилогии – «Чингисхан». Когда рукопись была готова, ее отвергли. Тоже случилось с продолжением, «Батыем». Затем всё как-то сошлось, всем всё понравилось и в 39 г. «Чингисхан» пошел в печать, став мгновенно хитом. Яна приняли в Союз писателей, в 42 г. дали (задним числом) Сталинскую премию.
Во время войны жил в Ташкенте (опять Азия), писал. Работа шла медленно, болел. Многие родственники были репрессированы, погибли на войне, умерли от болезней. Ян держался. В 47 г. наконец-то закончил свою трилогию, но пришлось долго дорабатывать (портить) – много претензий высказали и историки, и коллеги-литераторы. Последний удар – арест сына (восемь лет лагерей за антисоветскую агитацию, отбывал в Воркуту). Ян успел дождаться его освобождения, и умер. Книга вышла уже после его смерти, не замеченная критикой.
Но всё было потом – тиражи, переводы на многие языки, признание. Об этом можно гораздо подробнее прочитать в этой хорошо написанной и основанной на различных документах, включая архивные, книге. Рекомендую.
Оформление среднее – твердый переплет, газетная бумага. Есть вклейка с ч/б иллюстрациями. Тираж 1500 экз.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть