Те, кто читали предыдущий роман Робера Бобера «Залежалый товар», могут снова окунуться в трогательную, печальную, а порой невероятно смешную атмосферу маленькой швейной мастерской, которую держит в Париже на улице Тюренн портной мсье Альбер и в которой работает несколько человек – пошивщики, отделочницы, гладильщики, составляющие большую семью вместе с домочадцами мсье Альбера, его женой Леей и детьми Рафаэлем и Бетти.
Атмосфера обоих романов замешана на том уже вышедшем из обихода, а потому еще более трогательном еврейском идишском юморе, носители которого, прошедшие все смертные круги ада Второй мировой войны, выжили и в те годы, на которые выпало время романов – сороковые-пятидесятые годы прошлого века – снова начинают мирную жизнь, однако пронизанную той трагической памятью, от которой уже никуда не деться, не избавиться и которая сама по себе становится носителем судеб и культуры.
«Залежалый товар» начинается эпиграфом из классика французской литературы Раймона Кено: «Мир изменился: оказалось, у нас есть история». Роман «Что слышно насчет войны?» – со знаменитой фразы еврейского классика Шолом-Алейхема: «Давайте поговорим о более веселых вещах. Что слышно насчет холеры в Одессе?» Оба эти эпиграфа точно отражают тот диапазон исторических, культурных, бытовых реалий и ассоциаций, которыми проникнуты книги Бобера.
Роман «Что слышно насчет войны?» построен на перекличке голосов его героев – маленькие главки, написанные от лица мужчин и женщин, взрослых и подростков, складываются в живую мозаику воспоминаний о недавних чудовищных годах и событиях, однако трагедия Холокоста, благодаря этому многоголосию, дается не в привычном описании ужасающих эпизодов войны, а в деталях, мелких бытовых подробностях, в письмах и песенках, в милых домашних фразах и детских речениях.
Язык становится полноправным героем Бобера – и тут надо отдать должное замечательной переводчице французской прозы Наталье Мавлевич, благодаря которой современная французская литература обрела русское дыхание. Особенно впечатляет, когда переводчику приходится работать на стыке дух языков, двух интонаций – как здесь, на стыке французского и идиша. Тогда выпекается настоящий «парижский круассан с еврейскими изюминками». Скрыть

Издательство «Водолей» и, в частности, Евгений Витковский сотворили очередное маленькое (но вполне увесистое) чудо, организовав и издав полный перевод знаменитой книги французского «проклятого» поэта Мориса Роллина «Неврозы», вышедшей в 1883 году. Снабженное подробным предисловием составителя (Е. Витковский) и необходимыми комментариями (Ю. Лукач), это издание, равное по ценности литературному памятнику, закрывает еще одну лакуну в русской истории французской поэзии. По крайней мере, по качеству новых переводов (а большинство стихов Роллина переведено впервые) книга профессионально соперничает с подобными изданиями.
Морис Роллина был типичной фигурой декаданса, с теми же крайностями в характере и в творчестве, что были свойственны «проклятым» поэтам: добившись первых успехов и славы, он с головой окунулся в жизнь богемы (но не спился, как это случилось с его сотоварищем Шарлем Кро); разочаровался во всем и вся (но не опустился на дно, как Верлен); отошел в сторону (но не порвал с поэзией, как Рембо); наконец, его постигла душевная болезнь (мучительная, но разве что не такая многолетняя, как у другого «проклятого» – Жермена Нуво), которая и приблизила его уход. Поэт, композитор, актер, завсегдатай знаменитого кабаре «Черный кот», Ролиина тоже был знаменитостью Латинского квартала; слава его началась с выхода «Неврозов» – правда, известность эта была, скорее, скандального толка: культ смерти, своеобразный «Danse macabre», изложенный то патетически, то иронически, но всегда поэтически безупречно, вызвал немало саркастических отзывов и анекдотов, которые, впрочем, только играли на руку популярности автора.
Роллина со товарищи превращали поэзию в акт сценического искусства; не случайно рядом с ними упоминаются имена то братьев Кокленов, то Сары Бернар. Поэзия литературных кабаре активно обживала театральные подмостки, подготавливая появление Ростана и его поэтического театра. Роллина, возможно, нагляднее других объединил поэзию, музыку, исполнительство – каждое его явление публике становилось своего рода перформансом. Ощущая себя прямым наследником и восприемником идей Бодлера и Эдгара По, Роллина старался это доказать, множа в стихах макаберные образы и пестуя мотивы самой проникновенной печали.
Все это прослеживается по мере чтения «Неврозов» – чтения не простого, но, на мой взгляд, необходимого, если у читателя есть потребность разобраться в тонкостях души еще одного французского лирика. Скрыть

Реетта Ниемеля – современная финская писательница. Благодаря таланту и энтузиазму ее переводчицы – Анны Сидоровой, имя Реетты уже достаточно хорошо известно нашим читателям: несколько лет назад в «Детгизе» вышла чудесная, на мой взгляд, книга Реетты Ниемеля – «Сокровища лесных эльфов», Реетта стала приезжать в нашу страну и органически влилась в нашу детскую литературную жизнь.
Родилась она в 1973 году в городе Турку. Училась в университете, где изучала экологию и этнографию. В разное время работала учителем старших классов в школе, гидом в музее, садовником, журналистом литературной газеты. А еще у нее есть увлечение, казалось бы, совсем далекое от литературы, – пчеловодство. На самом деле, все, что связано с природой, для Реетты так или иначе связано и с литературой. Читая ее книжку, на этот раз – «лошадиную», вы наверняка в этом убедитесь.
Первая книга Ниемеля – стихи для взрослых – вышла в 1997 году, а первая детская книжка – в 2002-м. За прошедшее с тех пор время она стала лауреатом многих литературных премий и выпустила немало книг для детей и взрослых. Причем Реетта пишет не только стихи и художественную прозу, но и увлекательные красочные книжки о природе, главная героиня которых, шестилетняя девочка Миля, вместе со своим дедушкой исследует окружающий мир. В этой серии вышло уже несколько книжек, а также диск с песнями Мили, написанными на стихи Реетты Ниемеля.
Новая книга – «Аня идет в пони-клуб» – доставит удовольствие и маленьким, и большим читателям. Это не только весьма интригующее и одновременно популярное «пособие» для любителей лошадей и верховой езды, это очередной опыт – пересказанный и с любовью, и со знанием дела – общения с природой, с животными, а на самом деле – опыт общения детей друг с другом и взрослыми. Веселые иллюстрации Саллы Саволайнен только подкрепляют и умножают это впечатление.
А я в очередной раз снимаю шляпу перед переводчицей Анной Сидоровой, сумевший и этот не только художественный, но и научно-популярный текст перевести живо и остроумно. Скрыть

Издательство «Водолей» вводит в литературный обиход новый корпус переводов «Цветов Зла» Шарля Бодлера – теперь в переводе «русского поэта-переводчика швейцарского происхождения» Адриана Адриановича Ламбле. Само по себе это явление значительное: открыть, найти и издать полное собрание переводов столь известной и важнейшей книги. Так что «изыскатель» – переводчик и историк перевода Евгений Владимирович Витковский в очередной раз демонстрирует поразительный энтузиазм и талант исследователя и публикатора.
Жан-Поль Сартр называл Бодлера греческим словом «гэаутонтиморуменос» – «сам себя истязающий». Собственно, слово это ввел сам Бодлер в одном из стихотворений «Цветов Зла». Пожалуй, в истории новейшей европейской культуры трудно припомнить писателя, который смог воплотить тотальное чувство неудовлетворенности так, как это сделал Бодлер, – с такой болью и с такой проницательностью. В 1861 году в одном из писем к матери он писал: «Бездна страданий, которые я испытываю уже около тридцати лет, оправдали бы меня». Речь шла о его возможном самоубийстве. Недолгая и мучительная жизнь, долгое и мучительное умирание, не слишком большое по объему, но невероятно насыщенное идеями и прозрениями литературное наследие – вот итог этой незаурядной судьбы.
Корпус переводов «Цветов Зла», над которым работал А. Ламбле, практически полон – и этот подвижнический труд русского переводчика вне отечества, вне родного языка достоин и внимания, и глубокого уважения. Не сомневаюсь – знатоки творчества Бодлера сами определят, насколько переводы Ламбле совершенны и насколько они «вживую» вписываются в сегодняшнее восприятие французской поэзии. Но чтобы это понять, надо книгу прочитать, что я и советую, – поверьте, внимательное и детальное чтение этих новонайденных переводов не обойдется без открытий и размышлений. Скрыть

Интерес к этому культовому роману, ставшему настольной книгой не только англоязычных читателей, но и писателей, таких как Роальд Даль, Айра Левин и Донна Тартт, изрядно подогрет выходом одноименного фильма братьев Коэнов. Фильм выдвигался на премию «Оскар» в десяти номинациях, получил массу других призов и собрал отличную «кассу». Впрочем, книга экранизировалась и раньше – в фильме 1969 года играл знаменитый Джон Уэйн, чье исполнение было увенчано «Оскаром». Теперь и у наших читателей есть возможность проследить за увлекательной судьбой этого вестерна, прочитав книгу и сравнив ее с экранизациями.
Отца четырнадцатилетней Мэтти Росс застрелили и ограбили в Арканзасе, и храбрая девочка решает за него отомстить. Ей удается уговорить судебного исполнителя Кочета Когберна отправиться с ней на поиски убийцы – бродяги Тома Чейни. У Когберна только один глаз, он любит выпить, да и во время Гражданской войны проявлял большую свирепость, зато он, как и Мэтти, без труда отделяет дурное от хорошего. К ним присоединяется техасский рейнджер Лабеф, разыскивающий Чейни за другое преступление. Втроем они отправляются на поиски злодея, которые приводят их на Индейскую территорию, подвластную одному закону: прав тот, кто быстрее стреляет.
Экспедиция этой троицы оборачивается множеством приключений, бесконечной стрельбой – самое интересное, что рассказ об этом ведется от лица самой Мэтти Росс. Мы слышим голос человека простого и неиспорченного, с невероятно четкими представлениями об истинных человеческих ценностях.
Думаю, что российский читатель не будет разочарован: отличный перевод и подробные примечания именно там, где они нужны, – знак качества современной переводной прозы. К тому же во времена, когда так трудно найти правых и виноватых, особенно приятно читать о том, как зло наказано, а добро торжествует. Возможно, это звучит банально, но, к сожалению, в жизни такое встречается крайне редко. Скрыть