Новое издание стихотворения Олега Григорьева вписывается в художественную эстетику графики, заявленную некогда Александром Флоренским, который со временем и стал наиболее выразительным иллюстратором поэзии Григорьева. В «Чехарде» собраны избранные стихи поэта для подростков, но превалирует в книге все-таки видеоряд, формирующий читательское впечатление от самих текстов, – стихи, в основном, знакомые, их не так-то много, зато иллюстрации Флоренского достаточно многочисленны, к тому же, в отличие, скажем, от шелкографий того же Флоренского к известной книге О. Григорьева «Внохранитель», изданной несколько лет назад «Вита Новой», иллюстрации здесь выполнены в цвете, что обогащает мир поэта очередной игрой с формой и краской.
Олег Григорьев и сам был прекрасным рисовальщиком. Изгнанный в начале шестидесятых годов из СХШ при Академии художеств, не отстоявший, по его собственным словам, себя как живописца, Григорьев стал поэтом, – может быть, самым значительным поэтом русского андерграунда. При жизни у него вышло всего три книги стихов для детей, но и те принесли ему широкую известность, подогретую нападками на него литературных чиновников. Книги, появившиеся после его смерти, уже определили место Григорьева в ряду самых ярких имен русской поэзии шестидесятых-восьмидесятых годов.
Рисунки Григорьева оживают в его стихах, где нельзя провести границу между детским и взрослым миром, но ощущаешь себя в состоянии какой-то вечной подростковости; где всё постоянно превращается друг в друга и в свою противоположность; где простодушный примитивистский взгляд творца дотошно вычленяет, что, как, каким образом сделано и устроено. Александр Флоренский безусловно подхватил и по-своему обогатил эту традицию, в которой он остается самобытным, ни на кого не похожим художником. Его герои – не зеркальное отображение героев Григорьева: забавные сцены, описанные Григорьевым в стихах, превращаются у Флоренского в целый мир, то веселый, то грустный, узнаваемый, живой и весьма далекий от карикатурности.
Книга получилась отменная во всех отношениях, а для любителей поэзии Григорьева и живописи «митьков» – просто подарочная. Скрыть

Виктор Александрович Соснора, корифей сегодняшней «взрослой» поэзии, лауреат многочисленных и самых престижных литературных премий и автор многих томов стихов и прозы, в шестидесятые-семидесятые годы прошлого века, наряду с другими лириками его поколения, обращался к стихам для детей и, насколько мне известно, сложил книгу избранных стихотворений из детского репертуара, часть которых печаталась тогда же в периодике – «Костре», «Искорке» и других детских журналах. Сложил – но издана она не была.
Эти стихи и вошли теперь в «Книжку для мышки». Стихи Сосноры очень узнаваемы – определяющими в них нередко бывают звуковые ассоциации, связывающие далекие по значению слова, особо устроенные конструкции ритма, неожиданные аллитерации и ассоциативные рифмы. В стихах для детей эти свойства поэтики Сосноры приобретают особенное значение – его стихи предназначены для чтения вслух, и если представить себе, что они становятся предметом именно семейного чтения, то эта «звуковая» роль стихотворного воспитания очень важна.
Все стихотворения книжки посвящены животным, они распределены по необычным, подчас басенным сюжетам или связаны с историей взаимоотношений в животном и человеческом мире – это диалоги и монологи, или маленькие притчи, каждая из которых несет дополнительный подтекст, который интересно выявлять и в который любопытно вчитываться. Занимательно считать птиц на букву «С», или следить за бестолковым разговором Мухи и Ежа (в свое время, помнится, мы с удовольствием цитировали концовку этого стихотворения: «Хорошо поговорили насекомое с животным…»), или послушать забавную с хитрецой перебранку Жука и Грачей («Мы себе кричим. Ты себе жужжишь»), или разбираться в невероятных семейных кличках мальчика-Кенгуральчика…
При всей лапидарности поэтической амплитуды, у детских стихов Сосноры есть безусловное и очень важное достоинство: они воспитывают чувство меры, они обращают внимание читателя-слушателя на устройство поэтической речи, да и просто сами истории читать, надеюсь, весело и не без пользы.
На мой взгляд, долгожданная книга стихов для детей Виктора Сосноры наконец-то заняла свое почетное место в истории ленинградской-петербуржской детской поэзии – вместе с уже вышедшими книгами Александра Кушнера, Иосифа Бродского, Майи Борисовой, Олега Тарутина, Глеба Горбовского и Леонида Аронзона. Скрыть

Леонид Аронзон (1939-1970) принадлежит к поколению ленинградского литературного андерграунда, наиболее ярко себя раскрывшего уже после преждевременной смерти поэта. Тем не менее, Аронзон занимает в нем одно из первых мест – по влиянию и значению; поэтический талант его не оспаривается, наследие собирается. Вот и эта книжка, собранная друзьями поэта и составленная знатоком поэтического авангарда Владимиром Эрлем, – тому свидетельство.
Вторая часть названия – «… и другие интересные случаи» отсылает нас к Хармсу, и это, естественно, не случайно: многие стихи того времени (тексты Аронзона, обращенные к детям, писались в шестидесятые годы прошлого столетия) создавались под влиянием заново открытого творчества обэриутов, которое во многом определило прежде всего «детскую составляющую» русской поэзии конца века.
В стихах Аронзона для детей обэриуты присутствуют в самой ткани стиха – тут и Хармс («Игра»), и Введенский («Город качается в небе ночном»), сама стилистика и ритмическая конструкция его поэтических текстов вписывают автора в эту плодотворную поэтическую традицию. С другой стороны, видны попытки сопоставить собственные опыты со стихами для детей начинавшего тогда же Олега Григорьева или с первыми книгами Александра Шибаева.
Не уверен, что все эти опыты Аранзона удались. Некоторые стихи из собранных в книге кажутся сегодня (мне, по крайней мере) скучноватыми, вялыми, недошлифованными, а то и просто банальными. Однако общий «настрой» книги (подкрепленный стилистически точными иллюстрациями Анны Флоренской) безусловно дает представление о тех попытках детского стихописания, что были свойственны многим тогдашним «взрослым» поэтам. Книжка превращается в какой-то степени в литературный памятник, и современный юный любитель поэзии, равно как и его родители, имеют возможность это понять и, надеюсь, оценить. Скрыть

Новая «Махаоновская» книжка стихов Виктора Лунина пополнила популярную серию «Веселые строчки». Вообще приятен сам по себе факт появления на нашем книжном рынке детских поэтических серий (признаться, я и сам немного приложил к этому руку). Еще более приятно, когда в серии появляются действительно достойные книжки. Имя Виктора Владимировича Лунина в этом смысле одно из самых востребованных: поэтических книг у него, вроде бы, выходит немало, но на прилавках они не задерживаются, поэтому каждое новое издание – всем нам на радость.
Мне кажется, вовсе не следует сетовать на то (как это делают некоторые внимательные читатели), что в поэтических книгах тексты зачастую повторяются. Это когда-то поэтические книжки выходили миллионными тиражами и были доступны практически каждому. Сегодняшний обычный тираж такой книжки – 3-5 тысяч экземпляров, поэтому чем больше хороших стихов будет переиздано, тем лучше для всех.
И я, например, с удовольствием нашел в этой книжке мое любимое стихотворение про вежливого слона, которое впервые прочитал давным-давно:

Вышел слон на лесную дорожку,
Наступил муравью на ножку
И вежливо
Очень
Сказал муравью:
– Можешь и ты
наступить на мою!

Помню, когда мой сын был совсем маленьким, мы так часто слушали эти стихи, записанные на пластинку, что изрядно ее замучили. Есть в поэтических фантазиях Виктора Лунина тонкое обаяние, которое все время хочется «поймать» и заново пережить.
Признаться, я заново переживаю это чувство всякий раз, как читаю его новые (или, опять же, перечитываю старые) стихи. Наверное потому, что они заряжены добротой и нежностью. Вы найдете в них все виды очарования: очарованность взрослого маленькой героиней или героем, зачарованность неброским, но точно найденным словом, – и, конечно, немного чародейства, когда сквозь стихи проступает такая знакомая и всякий раз неожиданная детская жизнь. Рисунки в книжке мне показались несколько формализованными, но стихам они не мешают. Так что это чтение – во всех отношениях удовольствие! Скрыть

У Виктора Лунина вышли почти одновременно две поэтические малышовые книжки – и обе с характерными названиями. Одна – «С кем ты, зайка» дружишь?» появилась в поэтической серии издательства «Махаон», вторая – «Что хочется лошадке?» в издательстве «Клевер».
Вопросительные названия книг для малышей неслучайны: они, собственно, повторяют те вопросы, которые задают сами дети. Как же поэту (и издателю!) ими не воспользоваться? Книжка «Что хочется лошадке?» совсем малышовая, «для чтения взрослыми детям» (кстати, очень трогательные, на мой взгляд, иллюстрации Ирины Лобан тому способствуют). С удовольствием прочитал в книжке знакомые и любимые стихи – и хочу напомить то, что уже писал, откликаясь на книжку «С кем ты зайка, дружишь?»: не нужно сетовать на то (как это делают некоторые внимательные читатели), что в поэтических книгах тексты зачастую повторяются. Это когда-то поэтические книжки выходили миллионными тиражами и были доступны практически каждому. Сегодняшний обычный тираж такой книжки – 3-5 тысяч экземпляров, поэтому чем больше хороших стихов будет переиздано, тем лучше для всех.
Многие стихи Виктора Лунина (особенно стихи для маленьких) напоминают веселые и неожиданные песенки, они буквально прошиты аллитерациями, звукоподобиями – вспомним хотя бы его «Азбуку», настоящий фейерверк звуков нашего родного алфавита! Или другую книжку Лунина, которая так и называется – «Музыка». Или такая своеобразная работа – «Детский альбом», стихи на музыку П. И. Чайковского… Музыка для Виктора Лунина стала особой путеводной звездой, под которой он ищет – и находит! – гармонию в окружающем. Для детского поэта это очень важное свойство: попытка гармонизировать мир, чтобы он стал понятным, родным, теплым для всех маленьких читателей – такая попытка заслуживает самого доброго внимания.
Мне кажется, книжка «Что хочется лошадке?» из разряда таких теплых, гармоничных книжек. За что и спасибо автору и издательству! Скрыть