Эта книга уже выходила в 2008 г. в изд-ве Эксмо в серии Жизнь и смерть на Восточном фронте. Книга пользовалась большим успехом и теперь переиздана, что случается не часто – и в этой серии, и вообще. Это (якобы) автобиография снайпера 3-й горнострелковой дивизии, кавалера Рыцарского креста, полученного в апреле 1945 г. Это сразу вызывает сомнения – таких выдающихся снайперов у немцев было немного (9 из 10 самых результативных снайперов Второй мировой было в СССР). Однако в прологе к книге написано:"... главного героя данного исследования нужно было защитить, изменив его имя. Также и многие другие имена на страницах этой книги вымышлены." Кем мог быть реальный персонаж этой книги, если это не выдумка, а книга – не образец беллетристики? Судя по всему, это Маттэус Хетценауэр (1924-2004), служивший в той же дивизии и получивший свой крест в апреле же 45. Но с этим есть нестыковки. Например, в рассматриваемой книге написано, что автор попал в плен к американцам, которыми был практически сразу же отпущен, оказавшись дома уже через месяц. Справочная же литература о Хетценауэре утверждает, что он был взят в плен советскими войсками и провёл в нашем плену пять лет. Так что трудно сказать, возможно, эта книга – настоящая подделка и к подлинным событиям не имеет никакого отношения, представляя собой образец военной романистики (см., напр., http://www.labirint.ru/comments/books/202927/).

А теперь – о самом тексте. Войну немцы проиграли. Поэтому всю оставшуюся жизнь продолжают ее снова и снова - но уже на страницах своих книг, где они выглядят истинными героями, а советские солдаты - массой дикарей и варваров, задавивших настоящих арийцев грубой силой.
Эта книга из этой серии. Простой немецкий солдат - не нацист - был призван в армию, где очень скоро обнаружились его "необыкновенные" (по его собственному убеждению) способности - меткий глаз, твердая рука, выдержка и терпение. А еще он нашел советскую снайперскую винтовку и она ему очень понравилась. Особенно если стрелять из нее советскими же разрывными пулями. Короче, он стал снайпером.
Книга - это рассказ о его успехах в борьбе с русскими (и не только - время от времени появляются некие монголы) солдатами и офицерами, насильниками, беспощадными убийцами и грабителями. Что не выстрел, то либо кишки наружу, либо череп вдребезги (для того и хороши разрывные пули!), либо оторванная рука/нога. Для вида Оллерберг постоянно сокрушается, как война изменила его, как тяжело ему было убить того или иного русского, но постоянно хвастается своей хитростью, ловкостью, меткими выстрелами и в деталях описывает последствия попаданий своих пуль в солдатские тела.
Честно говоря, верится во многие его повествования очень слабо - история о том, как в одном бою Оллерберг перебил целый советский отряд (21 убитый солдат!) очень схожа с рассказом немецкого же танкиста Отто Кариуса, как он в одном бою уничтожил 50 (!) советских танков и бронемашин. А чего стоит байка о 18 убитых Оллербергом советских девушках-снайперах! Сидели они на деревьях, стреляли по немцам, щелкали одного за другим, пока наш «Зоркий Сокол» не вмешался... В общем, будь у Оллерберга не две руки, а четыре - не выиграть бы русским войны! Однако истина вылезает, несмотря на всё бахвальство. Когда наш герой после года пребывания на фронте в качестве снайпера попадает в снайперскую школу, где учились лишь новички, первого места он не получает. Второго тоже. М.б., винтовка подвела...
Особый разговор - это зверства советских солдат. О них Оллерберг рассказывает подробно и во всех деталях. Тут и каннибализм, и групповое изнасилование, и пытки пленных и женщин, и жестокие убийства раненых... В общем, звери эти иваны. Старался Оллерберг их остановить, не пустить в фатерлянд, да не вышло. Что с ним было после войны, автор умалчивает...
Доброе слово у него нашлось лишь в отношении советских винтовок и снайперов - последних он постоянно хвалит. Возможно, чтобы свои достижения казались еще выше.
Надо отметить корявый перевод. Переводчик (хотя, вероятно, и сам автор) явно не в ладах с терминологией – в тексте упоминается атака русских бронетранспортеров, каковых у нас не было, были бронеавтомобили/бронемашины; название города Мишкольц, а не Мисколк; об оголтелой ФАШИСТСКОЙ пропаганде говорили и говорят у нас, правильнее говорить о нацистской пропаганде; в немецкой армии не было никаких сержантов и капралов, были ефрейторы и фельдфебели и проч. Так что рекомендовать эту книгу я стал бы, но с осторожностью…
Скрыть

Эта книга впервые вышла в 2008 г. в изд-ве Вече в серии «Военные тайны 20 в.» под названием «Как я был в немецком плену». Зачем изд-во Центрполиграф выпустило этот – урезанный на треть вариант (320 нынешних стр. против 480 изначальных стр.) – не знаю и гадать не буду. Рекомендовать рассматриваемое издание не буду – лучше найти полный текст и приобрести его, потому что оригинальная книга Ю.В. Владимирова хороша именно в своей целостности.
Юрий Владимирович Владимиров родился в 1921 г. в семье чувашских крестьян, с детства привык к тяжелому физическому труду на земле и простому питанию, был дисциплинирован, закалён и вынослив, занимался борьбой. Только это, считает он, и помогло ему выжить в плену. Школу он кончил в 38 г. (с серебряной медалью) и поступил в Московский институт стали им. Сталина, где и проучился на металлурга три предвоенных года. И в школе, и в институте много внимания уделялось военному делу, поэтому к армии Владимиров был подготовлен хорошо. 30 июня 41 г. он был мобилизован на строительство противотанковых рвов на Десне, а по возвращению в Москву, несмотря на бронь для студентов-металлургов, не захотел ехать в эвакуацию вместе с институтом, а записался в добровольную народную дружину. Вместе с ней, после недолгого пребывания в Химках, Владимиров отправился в Горький, в запасной зенитный артиллеристский полк, из которого, после недолгого обучения, похудев до 48 кг, в самом конце 41 г. был отправлен в боевую батарею зенитных автоматов. В апреле 42 он вместе со своими товарищами поехал на настоящий фронт – под Харьков. Там, в районе села Лазовенька, и принял свой первый настоящий бой. Его часть была разбита, большинство бойцов и командиров было убито. 24 мая, после нескольких попыток вырваться к своим, Владимиров сдался в плен, который закончился для него почти три года спустя, в мае же 45 г.
Большая часть книги и посвящена пребыванию автора в лагерях – сначала на Украине, потом в Польше и Германии. Видел Владимиров много, хорошая память сохранила многие детали, поэтому читать его книгу чрезвычайно интересно, хотя и тяжело. Автору повезло – в школе и институте он учил немецкий, на котором – худо-бедно – мог изъясняться. Немцы использовали его в качестве переводчика, поэтому, получая свою долю тумаков и палок, он жил всё же несколько сытнее и эксплуатировался чуть менее беспощадно. Ему даже приходилось учить немецких лётчиков-курсантов русскому языку, за что те его кормили и давали сигареты. Да и с начальством Владимирову тоже повезло, особенных зверств он не испытал, а последний комендант его шталага был ветеран Первой мировой, запрещавший своим подчиненным (без повода) избивать заключённых, а вербовщиков из армии Власова на территорию концлагеря пускать запретил, считая их предателями и изменниками, с которыми настоящим солдатам, хоть и пленным, дела иметь не надо.
После освобождения и пребывания в фильтрационном лагере, Владимиров был отправлен на шахты Донбасса, откуда ему удалось выбраться лишь благодаря письму к министру черной металлургии с просьбой восстановить его в институте. Очень скоро он получил приказ о восстановлении и приглашение явиться в институт к началу учебного года.
В 49 г. автор окончил свой вуз, но пребывание в плену долго еще мешало его нормальной жизни – его не приняли в аспирантуру, не распредели на работу в Москве. Лишь в 56 г. он получил статус участника Великой Отечественной, смог защититься.
Из деревни, где родился и провёл детство Владимиров, на фронт ушло 250 человек. Вернулось 110.
В книге есть вкладка с фотографиями, в тексте довольно много схем и рисунков, сделанных автором. Бумага газетная. Правда, её сильно портит большое количество опечаток.
Безусловно, рекомендую воспоминания Ю.В. Владимирова (в полном объёме) всем интересующимся историей нашей страны как честную и откровенную книгу. Скрыть

Яков Львович Лович (Дейч) (1896-1956) родился в семье ближайшего сподвижника первого русского марксиста Г.В. Плеханова меньшевика Л.Г. Дейча, но виделся с ним всего два раза и никогда не разделял его взглядов. Лович, как и многие его сверстники, из Московского университета попал в «студенческий батальон»; окончив школу прапорщиков, воевал в Первую мировую. Когда армия развалилась, бежал в Петербург, где второй раз встретился с отцом, который и помог ему убежать от большевиков в Амурскую область. Вступил в армию адмирала Колчака, а после ранения служил следователем при военно-полевом суде и занимал должность прокурора по политическим и уголовным делам. После разгрома Колчака уехал в Маньчжурию, где стал печататься под псевдонимом Лович.
Лович был литератором плодовитым и весьма популярным в кругах белой эмиграции на территории Китая. Его книга «Что ждёт Россию» была переведена на многие языки. Роман «Враги», написанный в 1940 г., стал среди эмигрантов настоящим бестселлером.
Центральное место в этом романе занимает т.н. "Николаевский инцидент" - резня в городе Николаевске-на-Амуре, одном из старейших и крупнейших городов Дальнего Востока.
В сентябре 1918 г. Николаевск был оккупирован японскими войсками. В начале 1920 в городе, кроме русского населения (около 19 тыс. на 1919 г.) и очень небольшого отряда белых (ок. 300 чел.), был размещён японский гарнизон (350 чел.). В январе 1920 город осадил партизанский отряд численностью в 3-4 тыс. чел., имевший артиллерию и флот, под командованием анархиста Я.И. Тряпицына.
Яков Тряпицын (1898-1920) родился в семье ремесленника-кожевника. Уйдя на фронт вольноопределяющимся, он получил за храбрость один или даже два Георгиевских креста и звание прапорщика. После Октябрьского переворота 1917 г. становится активным борцом за советскую власть. Попав под арест, бежит на Дальний Восток. Оказавшись во Владивостоке, с небольшим отрядом партизан с осени 1919 г. ведёт боевые действия в районе Уссурийской ж/д. Был высокого роста, хорошо сложен, весьма привлекательной внешности. По свидетельству соратников и противников, отличался решительностью и бесстрашием, и был во всех отношениях незаурядным человеком.
24 февраля японцы и местные власти заключили с партизанами перемирие, по которому партизаны могли войти в город. Некоторое время перемирие сохранялось, но Тряпицын начал расстрелы белых. 12 марта японцы неожиданно напали на партизан (версия Ловича о провокации Тряпицына нигде более мне не встречалась – все писали о том, что агрессорами выступили сами японцы). Бои продолжались несколько дней и закончились победой партизан. Японцы были разгромлены, большая их часть погибла, было взято в плен около 100 человек. После этого в городе стали устанавливать "социальную справедливость" - грабить, насиловать и убивать семьи торговцев, чиновников, бывших офицеров, священников.
Японцы в отместку арестовали во Владивостоке местное правительство и часть его руководителей, в т.ч. С.Лазо, казнили. С мая японская армия и флот начали военные действия против красных. Под их контролем оказалось всё побережье. Японцы стали готовиться к захвату Николаевска. Москва воевать с Японией запретила. Было принято решение оставить город. Вопреки мнению большинства, Тряпицын предложил эвакуировать всё население, и если придётся, то принудительно, а город уничтожить.
Тряпицын отдал приказ расстреливать всех, кто не захочет эвакуироваться и попытается скрыться в ожидании японцев. В городе начались массовые расстрелы и убийства оставшихся в живых японцев и белогвардейцев. Активное участие в бессудных казнях и пытках стариков, женщин и детей, кроме Тряпицына и его ближайших подручных, принимала его любовница, 22-летняя эсерка Нина Лебедева (она же − начальник штаба армии Тряпицына), приемная дочь бывшего губернатора Забайкалья Кияшко. Точное число жертв среди мирного населения неизвестно, но исчисляется сотнями. Из 1165 жилых построек разных типов Николаевска было взорвано и сожжено 1130 жилых домов.
Японское правительство использовало Николаевский инцидент для дальнейшей оккупации Сахалина, оправдывая её необходимостью защитить живущих там японцев от того, что произошло в Николаевске. Вопрос об отводе японских войск из северной части Сахалина был решён лишь в 1925 г.
По поводу роли личности Тряпицына в истории гражданской войны на Дальнем Востоке у историков нет однозначного мнения. Одни считают его выдающимся командиром и народным героем. Другие доказывают, что он своими жестокими анархическими действиями нанес большой вред Советской власти.
Книга Ловича была написана не только по фактам собственных наблюдений и бесед с выжившими, но и на основе дневниковых записок К.А. Емельянова, пережившего те события и потерявшего сына, в прошлом судебного следователя, отсюда точность описаний и документальность. Выдуманные персонажи показаны живо и ярко, отсутствует плоскость и ходульность. Очень советую её тем, кто интересуется историей нашей страны.
Успех книги был вызван в том числе и тем, что к началу 1940-х гг. весь ужас Гражданской войны стал забываться, уходить в прошлое; молодое поколение не знало его; прежние интервенты наладили торговые и дипломатические отношения с СССР. Однако это не уничтожало преступлений, совершенных в годы революции и Гражданской войны. В романе ставится так и нерешённый в общественном сознании вопрос - должен ли убийца и выродок, какими бы высокими лозунгами он не прикрывался, отвечать за свои зверства. И автор, и его герой, бывший поручик, затем харбинский литератор Полунин по-военному чётко отвечают: обязан получить воздаяние по делам своим, несмотря ни на что. Автор напоминает нам: есть преступления, которые нельзя простить по сроку давности. Именно в этом заключается нравственный урок романа.
В нашей стране книга Ловича никогда не издавалась. Скрыть

До начала Второй мировой войны германские власти практически не имели дел с белорусской эмиграцией (довольно слабой), не видя в белорусском факторе особой перспективы. Но после захвата Польши к ним в плен попало ок. 70 тыс. белорусов – военнопленных Польской армии, а на оккупированной польской территории проживало значительная белорусская диаспора. С этого момента нацисты стали работать и с этой славянским народом. Однако ситуация принципиально изменилась после 22 июня 41 г.
Белоруссия была оккупирована быстро и к осени 41 г. разделена на четыре части: приблизительно четверть довоенной Белоруссии вошла в генеральный округ «Белоруссия» как часть рейхскомиссариата «Остланд», остальная территория отошла Украине, Восточной Пруссии и Литве. В силу того, что Б. занимала ключевое положение для тыла всего Восточного фронта, её умиротворению немцы придавали первостепенное значение. Однако собственных сил для этого у них не было. Поэтому для охраны коммуникаций и территории немецкое военное командование и полицейское руководство стало привлекать добровольческие формирования из числа различных народов СССР, которые стали ими создаваться с августа 1941 г. Со временем эти и местные добровольческие формирования стали костяком всей охраны общественного порядка, численно постоянно увеличиваясь – от 160 тыс. в 1941-42 гг. до почти 350 тыс. весной 1944 г.
Однако здесь всё было не просто. Проводя оккупационную политику на первом этапе (июнь 1941 – декабрь 1942 г.), немцы в качестве основного её метода использовали террор и принуждение: пока вермахт одерживал на фронтах победы, а в тылу ещё не развернулось мощное партизанское движение, союзники среди местного населения Гитлеру нужны не были. Он был убеждён, что давать оружие завоёванным народам будет ошибкой – они рано или поздно обратят его против Германии. Однако среди верхушки III Рейха существовало как минимум четыре мнения, отличных от позиции фюрера. Все они, отличаясь в акцентах, сводились к тому, что население оккупированных восточных областей надо активнее привлекать к сотрудничеству. Кто-то считал, что «восточным народам» надо только обещать самостоятельность, отделываясь необходимостью сначала закончить войну (Геббельс), кто-то полагал, что им должна быть обозначена реальная перспектива уже сейчас (к последним относился, напр., граф Клаус фон Штауффенерг, будущий неудачный заговорщик против Гитлера).
К настоящему времени сложилось две основных точки зрения на белорусский коллаборационизм: согласно официальной версии, все белорусы в период оккупации были партизанами, в полицаи же подалась лишь жалкая кучка отщепенцев, пошедших служить из корысти или страха. Альтернативное мнение новейшей публицистики гласит, что многотысячные ряды жертвенных идеалистов в шинелях вермахта или СС героически боролись за суверенную европейскую Беларусь в составе одноименного рейхскомиссариата. Соответственно авторы (как историки, так и мемуаристы) либо низводят их до уровня обычных предателей, не видя в них ничего самостоятельного, либо поднимают их до таких высот, о каких те и сами не мечтали. О.Романько, работавший с разнообразными источниками на различных языках, стремился взглянуть на проблему отстраненно. Вот что он пишет: «Развитой национальной идеи белорусское национальное движение еще не имело (в отличие от, например, украинского)… Оно состояло из нескольких группировок, которые в своей деятельности ориентировались на разные политические силы и враждовали между собой. Еще более проблематичным был вопрос с национальным самосознанием белорусского народа: даже после всех социальных экспериментов начала XX в. и политики белорусизации советского правительства многие белорусы искренне считали себя частью русского народа. Поэтому трудно сказать, был ли личный состав какого-нибудь из добровольческих формирований действительно проникнут белорусской национальной идеей».
В советской литературе о Великой Отечественной за Белоруссией прочно закрепилось название «партизанской республики». Автор на примере источников показывает, что помимо многочисленных советских партизан, на территории республики активно действовало польское националистическое движение в лице т.н. Армии Крайовой, стремившейся к Великой Польше «от моря до моря», в которой нашлось бы место и Б.; украинское националистическое партизанское движение в лице т.н. Украинской повстанческой армии, претендовавшей на Полесье; и белорусское националистическое партизанское движение. Все они, включая советские власти и немцев, бесконечно воевали друг с другом. Можно говорить, что на территории республики фактически шла гражданская война.
Успехов у белорусских коллаборационистов было больше на бумаге. Можно полюбоваться публикуемым в книге эскизом формы маршала БНР, но хотя бы одну боеспособную дивизию Ваффен СС гитлеровцам из белорусов сколотить не удалось - в отличие от прибалтов или украинцев. В общей сложности с 41 по 45 г. в вермахте и ваффен-СС прошло службу ок. 50 тыс. добровольцев-белорусов, или всего несколько процентов от общего числа добровольцев из числа граждан СССР. Отмечается, что проявили себя они неплохо, особенно против партизан, правда, особыми зверствами в отношении местных жителей и евреев белорусы отмечены не были. Попав в центр схватки между двумя гигантами, белорусские националисты с их стремлением создания «Независимой Белоруссии» оказались обречены на неудачу.
Это первое более или менее взвешенное издание, посвященное белорусским коллаборационистам времен Второй мировой войны. Написано несколько суховато, но исполнено в классическом академическом стиле – список использованной литературы и источников, использованные сокращения, подробные примечания, приложения (на 90 с.), разнообразные иллюстрации и карты (на вклейке). С некоторой осторожностью рекомендую всем интересующимся историей Второй мировой.
К имеющимся на Лабиринте книгам добавлю работу А.Пишенкова «Штрафники СС. Зондеркоманда «Дирлевангер»».
Скрыть

Данная книга является во многом переизданием выходивших в серии "Военно-исторический сборник" (ранее - "Военно-исторический форум") различных работ, посвященных спорным и малоизученным страницам истории Великой Отечественной войны (напр., http://www.labirint.ru/books/159958/#). Издательство Эксмо продолжает свою традицию выпуска одних и тех же книг в разных сериях под новыми названиями. Так что если у вас нет изданных ранее сборников, то купите эту книгу - из нее вы узнаете мнения самых различных историков о событиях 1941 г. и предшествующих им. Правда, если вам неинтересна позиция таких псевдоисториков, как Суворов и Солонин, и критический анализ их "теорий", то будьте готовы пропустить значительную часть содержащихся в книге материалов.
Кстати, отбор статей для данного сборника достаточно спорен, скажем, включена работа уважаемого мною А.Исаева о расейняйском танке, но нет интересной статьи спорящего с ним литовского историка А.Жардинскаса, которая была размещена в сборнике "1941. Забытые победы Красной Армии", изданного Эксмо же в 2009. Кстати, весьма рекомендую эту симпатичную публикацию - она во многом дополнит (не повторяя) рассматриваемое издание. Скрыть