О Николае Леонидовиче Плиско (1946-) я, к сожалению, ничего не знаю, хотя он пишет давно и о многом. Среди его работ есть записки о Варшавском восстании 1944 г., о ремонте «Жигулей», об осаде Пскова С. Баторием, труд об оружии Великой Отечественной войны, справочник домашнего мастера, о поисках сокровищ фюрера, об изготовлении швертбота в домашних условиях.
Рассматриваемую книгу решил приобрести после прочтения весьма интересной предыдущей работы автора «Шпионская драма майора Сосновского». В принципе, я не разочарован своей новой покупкой.
Два героя оказались объединены под одной обложкой (думается, можно было бы придумать некое общее название для этого сборника). Сигизмунд Александрович Леваневский (1902-1937) — фигура легендарная для нашей авиации. Правда, некоторые из этих легенд надо отнести к числу мифов. Скажем, его пролетарское происхождение и незаконченное начальное образование явно было придумано. Отец его был, скорее всего, обедневший шляхтич, чей старший сын Юзеф, лишь на три года старше Сигизмунда, окончил и гимназию, и университет, а младший, похоже, просто не хотел учиться.
Другой миф — это звание Героя Советского Союза №2 , врученное Леваневскому за спасение челюскинцев. В нем Леваневский участия не принимал, разбив по собственной вине свой самолет, в списке же летчиков, отправленном Сталину, оказался по стечению обстоятельств, и получил «героя» за компанию, авансом. Многие другие награды Леваневского, по мнению Плиско, также были незаслуженны, в отличие от неудач и провалов в его летной судьбе, включая гибель в последнем полете, где-то на Севере.
Плиско не скрывает своей антипатии к герою своего исследования, постоянно подчеркивая его заносчивость, грубость, невнимание к людям, упрямство и другие несимпатичные черты характера.
Автор полагает, что Леваневский смог просто понравиться Сталину, попасть в «случай» или «фавор», как говорили в 18 в., и эта приязнь вождя позволяла ему выходить сухим из воды там, где других давно бы расстреляли.
О Леваневском писали много, в том числе в последнее время. Наверное, найти действительно новый материал Плиско не смог (в архивах он, кажется, не работал), но отметился собственной трактовкой личности Леваневского. Автор пишет, что смог побеседовать с людьми, знавшими Леваневского и его товарищей, поэтому свои выводы основывает и на мнении современников, настоящих полярных летчиков, отмечавших, что Леваневский был тем еще асом, пусть храбрым, но самоуверенным и малоопытным авиатором, не раз попадавшим из-за этого в беду.
Отмечу хороший стиль изложения, правда, с некоторым уклоном в беллетристику.
Автор провел серьезную работу по изучению своей темы, в которой он хорошо разбирается, привлек множество источников, но что и где Н.Л. Плиско цитирует, неизвестно, поскольку никаких отсылок в тексте не дает. Немного опечаток. Нет фото и карт, что для такой книги просто плохо. Нет списка литературы и источников вообще.
Это добротный научно-популярный текст, где баланс академизма и доступности выдержан в целом неплохо. В частности, автор начинает свой труд с обзора дальних (межконтинентальных и кругосветных) полетов, вводя читателя в историю собственно Леваневского и его товарищей.
Есть странные ошибки, непонятно, откуда вылезшие. Скажем, на с. 16 автор пишет, что французский самолет D-33 «Тред-Юнион» по-французски означает «дефис». Тред-юнион всегда означал профсоюз.
Второй труд сборника посвящен Яну Иосифовичу Нагурскому (1888-1976), первому полярному летчику России. Наверное, было бы резоннее разместить в этом сборнике повесть о Нагурском первой…
Нагурский — пример того, что в России надо жить долго, даже если это Польша.
Слава к нему пришла самостоятельно и существовала долгое время независимо от своего героя. Нагурский же, проживая с 1917 г. в Польше, стеснялся признаться, что он тот самый герой, только живой. Этого делает его образ более симпатичным и честным.
Вторая работа Плиско носит более беллетризованный характер, хотя опирается в диалогах и описаниях не на вымысел автора, а на воспоминания Нагурского, вышедшие сначала в Польше, а в 1960 г. переведенные и изданные в Ленинграде (Нагурский Я. Первый над Арктикой).
О Нагурском известно и меньше, и больше, чем о Леваневском. С ним связано гораздо меньше легенд и мифов, но жизнь его от этого кажется не менее яркой и удивительной. В свое время он становился персонажем книг, начиная с брошюры его бывшего начальника (Жданко М.Е. Первый гидроаэроплан в Северном Ледовитом океане. Пг., 1917), и кончая полноценной биографией, вышедшей из-под пера летчика и полярника Ю.М. Гальперина (Он был первым. Быль о полярном летчике Яне Нагурском. М., 1958).
Продолжением этих исследований можно считать новую книгу Н.Л. Плиско, чья оригинальность в изучении темы всё же проигрывает обстоятельности в ее охвате и доступности изложения.
Участник поисков по спасению экспедиции Седова (и нашедший документы Седова), нагурский был первый летчиком, совершившим полеты в условиях Арктики. Его рекомендации, основанные на реальном опыте, стали обязательными на полярных летчиков на протяжении многих десятилетий вперед.
Думаю, что этот сборник будет хорошо принят достаточно широкой читательской аудиторией, тем более что Арктика снова становится востребованной территорией и история ее освоения и изучения на протяжении последнего столетия, в частности, нашими соотечественниками, делается более актуальной, нежели ранее.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Я уже писал, что М.В. Зефиров, Д.М. Дегтев и Д.В. Зубов — очень плодовитые авторы. Книги из-под их пера выходят, как самолеты с конвейера советского авиапрома в 1944 г. С одной стороны, такая творческая активность вещь замечательная, с другой стороны, возникал и возникает вопрос о тщательности и оригинальности такой работы. Ведь познакомиться с разнообразными источниками (а работы этих авторов выгодно отличаются от многих других именно использованием оригинальных источников, в том числе архивных и иноязычных), проработать, сравнить друг с другом, изучить (многочисленные!) исторические труды на эту тему, а потом еще и написать что-то свое — весьма трудоемкий и долговременный процесс. Хотя, возможно, именно в их сотрудничестве и заключается ключ к успеху: роли распределены, каждый автор сосредотачивается только на своем, а на завершающем этапе разные тексты сводятся в один итоговый…
Я почему вредничаю? Мне нравятся труды этих молодых нижегородцев — написаны они живо, увлеченно, со знанием дела, с опорой на архивы, воспоминания, документы отечественные и иностранные. Пишут по возможности объективно и не занудно. я с удовольствием читаю их работы.
НО. Ссылок на цитируемые труды нет вообще, ни одной. Т.е. ни одна из многочисленных цитат (порой на страницу и больше) не атрибутирована — откуда они взяты, кем переведены (если нашими авторами, то их переводы с английского и немецкого можно только похвалить) и проч. законные вопросы остаются без ответа. Даже списка использованных источников и литературы, без которых не только научные, но и научно-популярные работы не выходят, не имеется. Вряд ли это блажь издательства – в той же серии Центрполиграфа выходят достойно оформленные с этой точки зрения работы…
Что же есть? Есть увлекательный рассказ о том, как в самом конце войны немцы, потеряв превосходство в воздухе, попробовали переломить ход войны (и не только воздушной), став массово применять реактивную авиацию против наземных и воздушных целей противника на Западе и Востоке. Успехи у этой тактики были, причем довольно заметные, что довольно быстро привлекло к себе внимание союзников. К марту 1945 г. последним стало ясно, что их истребители и бомбардировщики несут слишком большие потери от сверхскоростных машин люфтваффе. Справиться с ними в воздухе (да и с земли, традиционными ПВО) было практически невозможно, и союзники ответили массовыми бомбежками авиазаводов и авиадромов Германии. Эта стратегия сработала, к тому же немцы сами столкнулись с проблемой перепроизводства новых самолетов Ме-262 (к апрелю 45 г. были собраны несколько сот боевых машин) при недостаточном количестве обученных летчиков. Потери среди последних оказались слишком велики, в том числе из-за постоянных поломок новой техники…
В общем, новое чудо-оружие, широко разрекламированное доктором Геббельсом, не спасло рейх, хотя несколько и оттянуло его кончину.
Последняя глава посвящена малоизвестной операции люфтваффе под кодовым названием "Железный молот". в результате которой в марте 45 г. должны были быть разрушены ГЭС, расположенные в европейской части СССР. Очень хорошо спланированная и подготовленная операция в силу стремительного наступления союзников и нехватки необходимых ресурсов (авиабензина, в частности) была отменена.
С точки зрения оформления отмечу наличие предисловия, но отсутствие заключения, так что повествование обрывается на полуслове. Издание снабжено интересной подборкой ч/б фото, а также полезным списком терминов и сокращений. Минимум опечаток. Но нет карты, что жаль.
В целом рекомендую это симпатичное и любопытное издание всем интересующимся историей Второй мировой войны, думаю, вы найдете для себя много полезного.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Ирина Борисовна Голуб (1932-) — человек, известный многим. Из-под ее пера выходили и выходят многочисленные учебники и пособия по русскому языку, культуре речи и риторике, литературному редактированию. Ряд изданий были подготовлены ею совместно с признанным мэтром русской лингвистики, профессором Розенталем. Пока ей не исполнилось 80, И.Б. Голуб работала профессором и преподавала.
Жизнь таких людей, конечно, любыпытна, но всё же укладывается в довольно привычные рамки (учеба, работа, публикации). Однако судьба И.Б. Голуб была гораздо сложнее и по началу жизнь ее не баловала. Родившись в семье известного украинского писателя Бориса Антоненко-Давидовича, она в три года осталась сиротой, когда ее отца, как украинского националиста, приговорили к расстрелу (заменили 10 годами лагерей, в итоге вышел на свободу только в 1957 г.). Мать тоже сослали. Эти факты И. Голуб скрывала до конца 1980-х гг.
Окончив педвуз, потом аспирантуру, Ирина Борисовна перебралась в Москву и почти на полвека стала профессор кафедры русского языка и стилистики Московского государственного университета печати (бывший полиграфический институт).
Рассматриваемая книга повествует лишь об одном из эпизодов ее жизни, коротком, но красочном и увлекательном. Несмотря на желание сохранить незапятнанность своих анкетных данных, отношения с отцом, писателем-диссидентом, чьи книги издавать в СССР было запрещено, Ирина Борисовна отношения с ним поддерживала, что было известно КГБ.
В общем, в один не очень прекрасный день офицер КГБ зашел к Голуб на работу и предложил ей сотрудничать с ними. Она испугалась… и согласилась. Первое время от нее ничего не требовали, казалось, просто забыли. Даже разрешали ездить за границу (в соцстраны), вести там занятия для студентов, изучающих русских язык.
Затем, где-то в 1970-е гг. (точную дату она нигде не указывает) И.Б. Голуб поехала на год в Швецию, вести занятия по разговорному практикуму для студентов Стокгольмского университета.
Это было лишь прикрытие. На самом деле ей нужно было войти в контакт с представителем немецкой спецслужбы, ищущим, через нее, выхода на ее отца. В общем, отвественное (и очень тайное) задание партии и правительства…
Свою книгу И.Б. Голуб, написанную с юмором и самоиронией, и посвятила тому, как целый год учебный она прожила в Стокгольме, знакомясь с новой для нее скандинавской культурой (бытовой и сексуальной), а также видя во всяком встречном-поперечном агента той самой спецслужбы, который никак не выходил на нее. Эта интересная и познавательная работа будет любопытна и как труд по страноведению, и как рассказ об ощущениях советского человека за границей.
Рекомендую это издание как пример хорошо выстроенной и изложенной интриги, поданной умеющим писать человеком. Его можно читать и просто как занимательное художественное повествование о временах не столь отдаленных. Приложение в виде вклейки с цветными фото делают знакомство с книгой более наглядным.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Разделю свой отзыв на две части – о книге и о её переводе.
I. Кто такой Т.Хоффман, узнать не смог – его книги в англоязычном Интернете отсутствуют. Возможно, оригинальное название было иным, но и среди авторов книг о дивизии СС «Викинг» такой не встречается. У изд-ва Яуза есть нехорошая привычка скрывать информацию о книгах, которые они переводят – ни названия, ни места/даты выхода не сообщают.
Стиль книги – восторженно-панегирический, автор воспевает славных юношей, добровольно пошедших сражаться против иудо-большевистской угрозы, и обильно поливших своей и чужой кровью поля сражений. Манера изложения – полухудожественная, так писал о войне Пауль Карель, которому многие подражали. Такое читать даже полезно. Жаль, что бОольшая часть изложения касается событий 1943-45 гг., а бои 41-42 гг. описаны очень скупо.
Недоумение вызывают многочисленные ошибки автора, напр.: "Ранним утром 21 июня 1941 Германия напала на Советский Союз" (с.8); появляются советские танки Т-41 (с.403, 405); Красная Армия отмечает свой праздник не 23 февраля, а 10 октября (с.392).
Один эсэсовец «гранатами выводит из строя гусеницы танка, а короткими очередями из автомата бёт по колёсам. Ему удаётся подбить боевую машину» (с. 84). Т-34 был расстрелян из автомата – это круто!
Задача: на немецкий танк, у которого осталось всего три снаряда, движется три Т-34. Танк метко стреляет - «три снаряда пробивают броню вражеских танков», но они «еще не совсем уничтожены» и «несколькими выстрелами немцы добивают все три Т-34» (с.234). Вопрос: сколько снарядов было у немцев?

II. Переводчик Юрий Бём не просто переводчик, он ещё и автор книг по истории III Рейха. Недавно вышла его «Секретная история гестапо». Но если он ТАК знает тему и ТАК владеет немецким (и русским) языком, что же он может создать как историк?
На основании знакомства с его переводом книги Хоффмана можно утверждать, что переводчик не знает: 1) истории. Я уже называл исторические "открытия" Хоффмана. Эти ляпы не были Бемом отмечены должным образом. Его комментариев вообще почти нет. Либо редактор, либо переводчик всегда сопровождают своими замечаниями авторский текст, особенно такой. Так что свою работу ни Бём, ни редактор Н.Аничкин не сделали.
Ещё примеры. Одно из подразделений «Викинга» состояло из выходцев из Бургундии, которых Бём упорно называет «бургундами», хотя это германское племя, а не бургундцами (жителями Бургундского королевства/герцогства, восстановления которого и добивались военнослужащие «Викинга»). На протяжении книги выходцы из Прибалтики, сражавшиеся в дивизии, именуются «балтийцами», а не прибалтами.
На с.6 упоминается Готтлиб Бергер, который не был «шефом СС» (им был Гиммлер). Бергер возглавлял Главное управление СС.
2) военной терминологии. На с.7 автор рассказывает о структуре дивизии «В.», указывая, что каждый её полк имел по три стрелковых роты (!). Речь идёт о батальонах, из которых и состоят полки, а вот батальон уже делится на роты.
Загадка: «Пехота, основа дивизии «Викинг», состоявшая из двух стрелковых рот…» (с.26), «В составе дивизии имелось 4 стрелковых роты» (с.27).
По всей книге дивизия периодически именуется «дивизионом» (с. 9, 91, 440), хотя дивизион – это подразделение в войсковых частях артиллерии и кавалерии или отряд из нескольких мелких военных кораблей одного типа.
На протяжении всей книги немецкие танки Т-3 и Т-4 переводятся Бёмом как танк «типа 3» или «серии 4».
По всей книге у танков что-то делают «цепи» (с.40, 156, 161). Речь идет, конечно, о гусеницах.
На с.38 начштаба дивизии именуется начальником «Генштаба» (!).
На с.131 советские солдаты «вооружены пистолетами-пулемётами И пулемётными лентами на 60 выстрелов». Быть вооружённым пулемётной лентой – это сильно! К тому же, патроны к этому автомату были в диске, а не ленте. На с.309 «пулемёты остро нуждаются в лентах». А я-то думал, что им нужны патроны…
Хиви – добровольцы из числа военнопленных или мирных жителей, не имевших право носить оружие и служивших на кухне, в обозе и т.п., так и назывались – хиви, а не хивис (с.149, 162, 183).
На с. 173 солдаты приводят в боевое положение «свои автоматические оружия» (!).
Наступление получает не кодовое название, а «пароль» (с.342).
Авианалёт. «Траектории пуль выбивают пыль на дороге» (с.347). Пыль выбивают сами пули, а не их траектории.
3) немецкого языка. На протяжении всей книги дивизии «Викинг» противостоят «Советы», что не по-русски. Лучше было бы «советские солдаты».
Немецкие войска несут у Бёма "убытки", а не "потери" (с.290, 335). Надо понимать, личные вещи они в боях теряли…
«Северный Кавказ протянулся в длину 1200 км и ширину – 130 км» (с. 13) – вместо «в длину/ширину НА». На с.25 командир «Викинга» говорит «в офицерской среде». По-русски – «офицерам».
На с.34 возникает «распалённый ветром жар». Я не понял, что такое.
«Грузовики сползают с дороги прямо на пути и утопают в болотах» (с.38). Это как?
«Воронки от гранат заполняются трупами» (с.44). От гранаты такой воронки не бывает, наверное, речь идёт о снарядах.
От танков «воздух наполняется бензином и горячим смазочным маслом» (с.56). Нет, речь идёт не о пробитых бензобаках и маслопроводах, а запахе бензина и масла.
«Танкисты выходят из люка» (с.77) – из люка обычно вылезают или выпрыгивают.
«Командира приглашали к себе офицеры, чтобы послушать музыку, певцов из варьете или банальные труппы» (.58). Что подразумевается под последними – для меня загадка.
На с. 160 ведётся «автоматный огонь пулемётов».
На с.289 звучат «целенаправленные очереди» - лучше «точные».
На с.312 танки «подорваны снарядами», а не подбиты.
На с.327 танк «лежит». Спит? На с.404 «несколько танков сразу же валятся на бок». Прямо эпидемия.
На с.372 какое-то «сражение на близких позициях». Рукопашный бой?
«Соседская часть» (с.399) – думаю, соседняя.
Цитировать можно еще и ещё, но уже нет места.
Итог. Книга вышла любопытная, прочитать о многих вещах, напр. Корсунь-Шевченковском окружении, было интересно. Однако неплохая, в сущности, работа была испорчена переводчиком.
Скрыть

Сразу же скажу, что заголовок был дан, вероятно, издательством - в рекламных целях: автор, как настоящий историк, таких нескромных вещей себе ранее не позволял (хотя о своих книгах он отзывается достаточно откровенно – «фундаментальный труд»). Насчёт «величайшего» настаивать, пожалуй, не стоит – последнее время утвердилось мнение, что на этот титул претендует «битва за Дубно-Луцк-Броды», проходившая в июне 1941 г. в треугольнике городов Дубно—Луцк—Броды. В этом сражении с обеих сторон приняло участие около 3200 танков. Е.Щекотихин так объясняет, почему можно было дать такое название книге о боевых действиях в рамках Орловской наступательной операции летом 1943 г.: «гигантское, невиданное до сей поры сражение, в котором с обеих сторон приняло участие 1362 единицы подвижной бронированной техники (танков и САУ) новейших систем» (с.144).
Егор Щекотихин (1943-) - кандидат исторических наук, долгое время работавший учителем истории, побывавший депутатом Орловского областного Совета Народных Депутатов, является автором нескольких книг о военной истории Орловского края периода Великой Отечественной (“Жестокая память”, “Моряки-тихоокеанцы в битве за Орел”, “Нормандия” в битве за Орел”, «Битва на Соборовском поле: к югу от Орла», «Битва в Орловском Полесье: к северу от Орла», «Орловская битва: два года – факты, статистика, анализ» в двух тт. почти в 1500 стр.)
В этой и предыдущих книгах Щекотихин пытается придать должное значение битве за Орёл, которая, по его утверждению, длилась почти беспрерывно два года (если учитывать воздушные сражения – но так можно и битву за Берлин начинать с наших первых налётов на него летом 1941 г.), с октября 1941 по октябрь 1943. По мнению автора, столь активные и продолжительные военные действия связаны с решением задачи «о захвате или удержании архиважного в стратегическом значении Орловского плацдарма» (с.7), имевшего «геостратегическое значение» (с.11). На мой взгляд, это довольно категоричное заявление, но автор имеет право на гипотезы, главное, как он их обосновывает.
С этим вроде бы всё в порядке. Автор приводит и внимательно анализирует огромное количество самых разнообразных материалов, прежде всего архивных документов. Однако нередко они цитируются целыми страницами и воспринимать это не всегда легко. Как результат, книжка вышла хотя и содержательной, но суховатой и поэтому читается не очень интересно.
Помимо этого, автор даёт постоянное сравнение советских и немецких (с которыми он работал в немецких архивах) документов, что придаёт его исследованию объём и достоверность. Иногда работа в архивах приносит маленькие открытия. Вот, напр., журнал боевых действий (ЖБД) 49-й механизированной бригады, в котором неизвестный офицер штаба написал так 29 июля 43 г.: «Солнце, как раскалённое ядро металла, поднималось из-за горизонта и своими лучами осветило овраги и лощины, в которых, окопавшись, сидели наши советские, русские воины, всей страстью своего сердца ненавидевшие врага, сидевшего на русской земле в 150 метрах от них» (с.221). Поэзия!
Или вот: «Солнце постепенно скрывалось за рябыми клочками разбросанных по небу облачков, и жара, от которой было душно днём, значительно уменьшилась; в лесу становилось прохладно. Темнота наступила быстро. Комбриг гв. подполковник Жабо, дважды награждённый правительством за образцовое исполнение заданий, своими быстрыми движениями хорошо подготовленного кавалериста, тепло, с большим вниманием и отеческой заботой встречая командиров частей, говорил и смеялся с ними» (ЖБД 49-й гв. бригады 6-го гв. мехкорпуса, 6 августа 43 г.) (с.431). Немцы не отставали – в отчёте о боях 9 и 2 танковых армий в июле-августе 43 г. есть даже рисунки (с. 335, 338).
Безусловным достоинством работы является показ того, как воевала Красная армия – автор приводит многочисленные справки и потерях бронетехники и личного состава.
В издании много схем, в том числе и немецких (правда, не все читаются нормально). Карта одна, хотя их явно было больше, о чем свидетельствуют слова автора на с. 124, но они почему-то не вошли в книгу. Возможно, что эта книга – сокращённый вариант одной из предыдущих работ автора, не совсем аккуратно отредактированный.
Во всех отношениях достойная работа, хотя и несколько сложноватая, поэтому рекомендую ее всем интересующимся Великой Отечественной в комплекте с другими работами о Курском сражении (прежде всего трёхтомником В.Замулина).
Скрыть