Книга Владимира Супруненко заняла достойное место в серии "История казачества" изд-ва Вече. Эта историко-географическая, этнографическая работа написана автором, который много лет занимался историей запорожского казачества, лично объехав практически все места, связанные с проживанием и походами запорожцев. Это придает книге краеведческий характер, превращая ее моментами в путеводитель по местам боевой славы казаков. Данный аспект этого исследования имеет свои достоинства - на многое автор (а через него и читатель) смотрит глазами не кабинетного ученого, а очевидца. С другой стороны, на мой взгляд, это несколько упрощает книгу, превращая ее не в научное, а научно-популярное издание. Наверное, для изучения Запорожской Сечи необходимо и такое издание.
Книга состоит из 11 разделов, самый большой - 2-й ("Верность земле и преданиям"). Для меня он был наименее интересен, поскольку представляет собой подробный (на 100 с лишним стр.) рассказ о поселениях запорожцев и их нынешнем состоянии. Остальные разделы, посвященные тому, как казаки одевались, воевали (на суше и на море), питались, путешествовали, охотились, отдыхали, лечились и проч. действительно информативны и любопытны. Безусловным достоинством книги стали подробные и многочисленные редакторские примечания, дополняющие и уточняющие авторский текст.
Истории самой Сечи в книге нет, иллюстрации (на вклейке) не представляют из себе чего-либо особенного, предложенный автором в конце издания список литературы о казаках и казачестве явно можно было бы дополнить.
Я бы рекомендовал это издание для ознакомления с бытом и нравами запорожского казачества в пору его расцвета Скрыть

К сказанному уважемым D об авторе этой книги добавить почти нечего, а вот о его труде — предостаточно. На этом и сосредоточусь.
С.Г. Веригин (1956-) давно занимается изучением истории родной Карелии военных лет. В 2012 г. он защитил докторскую диссертацию. Автор и соавтор ряда монографий о Карелии в 1920-40-е гг. Профессор Северного института Всероссийского госуниверситета юстиции.
В 2004 г. у него в соавторстве с известным историком спецслужб Э.П. Лайдиненом вышла работа о деятельности финской разведки против СССР в 1914-39 гг. (была переиздана в 2013 г.). Так что рассматриваемая публикация стала продолжением этого исследования.
Это полноценный академический труд, написанный суховато, но подробно и обстоятельно. Во введении дан обзор работ отечественных и финских историков по рассматриваемой теме, а также имеющихся источников.
Издание состоит из четырех глав. Первая глава раскрывает участие НКВД Карелии в советско-финляндской войне 1939-40 гг., вторая — посвящена противоборству советских и финских спецслужб в межвоенный период. Третья и четверая главы, занимающие больше двух третей общего текста, говорят собственно о борьбе советских и финских разведок в 1941-44 гг.
Автор пишет, что обес стороны во время советско-финской войны разведывательную деятельность организовали очень средне, в том числе и потому, что до войны она не была на высоте. Любопытным свидетельством этого стал тот факт, что после окончания военных действий в марте 40 г. советские и финские пограничиники не знали толком, где проходит новая граница, и пытались выяснить это друг у друга, периодически нарушая госграницу.
На многочисленных примерах С.Г. Веригин показывает, что во время Великой Отечественной подготовленные финскими разведчиками агенты были в абсолютном большинстве быстро задержаны после заброски на территорию СССР — сдались или были взяты в плен. Эффективность остальных была не особенно высока. Интересно, что после окончания войны оставшихся в Финляндии русских курсантов финских разведшкол финское правительство выдало советским властям.
Диверсионно-разведывательная деятельность финских отрядов было более успешна, в том числе в перевербовке захваченных ими советских радистов.
Есть много интересных историй об отдельных разведчиках, отдельных спецоперациях, основанных на мало- или совсем неизвестных архивных источниках.
В целом автор делает вывод, что советские и финские разведчики и контрразведчики занимались решением сходных задач и решали их сопоставимыми методами и средствами, как результат, добившись близких по итогам успехов.
Книга содержит очень много фактического мактериала, почерпнутого из архивов, воспоминаний и исторических работ, в том числе финских специалистов. Эта отчасти приводит к перегрузке информацией, так что текст читается не особенно увлекательно.
Есть список литературы и источников. Имеется вклейка с ч/б фото в основном хорошего качества. Но НЕТ КАРТЫ, что сразу же сильно обесценивает этот труд.
Рекомендую эту качественную работу всем интересующимся историей Второй мировой войны, хотя для широкого читателя она будет несколько скучновата, боюсь.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Исаак Моисеевич Фельштинский (1918-2013) — человек в узких кругах легендарный. Но познакомиться этой легендой, хотя бы отчасти, дано каждому читающему человеку. Родившись в обычной еврейской семье, 22 июня 1941 г. он окончил истфак знаменитого ИФЛИ, где познакомился со множеством замечательных людей, дружбу с которыми сохранил на всю жизнь. Знал несколько иностранных языков и был отправлен (в преддверии военных действий на Ближнем Востоке) на специальные курсы восточных языков (будущий Военный институт иностранных языков), где провел всю войну. Впоследствие е Фельштинский стал преподавателем, защитил диссертацию. В начале 49 г. был арестован и осужден за антисоветскую агитацию (т.е. не за что) на 10 лет, попал в лагерь в Архангельской области, где работал на лесопилке, и на свободу вышел через шесть лет.
В 1958 г. вернулся к научной работе, но за диссидентскую деятельность в конце 1960-х гг. был изгнан из академического мира, занимался переводами, изредка печатая и научные статьи. Его работы по истории арабского мира (истории и особенно литературы) признаны классическими и на них выросло не одно поколение отечественных арабистов.
Воспоминания о своем лагерном прошлом написал в конце 1980- - начале 90-х гг. Эта книга впервые вышла в 1994 г., впоследствие переиздавалась. Данное издание повторяет публикацию 2005 г., и содержит предисловие о его жизни и творчестве, написанное его женой А.С. Раппопорт, а также включает несколько материалов мемуарного характера о нем, созданных его друзьями и учениками. Книга состоит из двух частей: воспоминания Фельштинского (на 270 стр.) и воспоминангия о Фельштинском (на 75 стр.). Последние в основном касаются более поднего времени (1960-2000-е гг.).
Воспоминания Фельштинского — это не традиционная лагерная проза. В ней нет ни озлобленности Шаламова, ни попытки проанализировать всю советскую систему и осудить ее, как у Солженицына. С точки зрения Фельштинского, лагерь — это форма жизни. О своем лагерном опыте он не жалеет.
Повествование выстроено в форме отдельных рассказов, не связанных ни хронологией, ни общим сюжетом, это истории разных людей, встреченных автором в лагере. Автор даже не всегда центральная фигура этой книги, но внимательный наблюдатель и бытописатель.
Рассказывая обо всем несколько отстраненно, без горечи, Фельштинский подлчеркивает, что его случай не был типичным, ему повезло, пребывание в лагере было почти нормальным, хотя он мог умереть, и не один раз (от голода, болезней, уголовников).
Это очень хорошо написанная проза (правда, многовато мата, см. скан стр. 81), которую я весьма рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в годы репрессий. Издание оформлено чуть лучше среднего: твердый переплет, просвечивающаяся офсетная бумага, небольшая подборка иллюстраций.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О Г.Г. Демидове, его жизни и творчестве я уже писал, повторяться не буду. Познакомившись с его незаконченными воспоминаниями «От рассвета до сумерек», которые мне так понравились, я решил прочитать самую известную книгу Демидова «Чудная планета». Скажем, так — мои ожидания не вполне оправдались.
Наверное, в свое время рассказы Г. Демидова о лагере были настоящим откровением, сегодня, на мой взгляд, они не выходят за уровень добротной лагерной прозы ни литературно, ни содержательно.
Первое полное издание «Чудной планеты» вышло в 2008 г. в издательстве «Возвращение», к 100-летию Демидова. Нынешний выпуск обозначен как «исправленный». Он содержит небольшое введение дочери писателя В.Г. Демидовой, послесловие М. Чудаковой и краткий словарь разных лагерных слов и выражений. Текст общим объемом около 320 стр. содержит восемь рассказов от 15 до 60 стр. каждый. Основаны они на личном опыте Г. Демидова и поэтому уникальны.
Демидова часто сравнивали и сравнивают с В. Шаламовым (тем более они сидели два года вместе). В. Шаламов считал Демидова одним из лучших людей, встреченных им в ГУЛАГе. Близкий опыт дал разный результат. Шаламов был убежден, что лагеря — это ад, и в этом опыте нет и не может быть ничего положительного для человека. Его рассказы мрачны и жестоки. У Г. Демидова посыл другой: отбывавший срок в более тяжелых условиях, чем Шаламов, он создал в своих книгах галерею светлых личностей, полных дкшевной красоты и силы. Сам он лично от лагерного прошлого не отказывался. Понимая, сколько он потерял там, Демидов, тем не менее, был убежден, что он и получил немало. Свою же задачу он видел в том, чтобы от имени всех погибших рассказать живым, что это было.
Книга Г. Демидова оставила у меня двойственное впечатление — с одной стороны, читать ее было интересно (если может быть интересно читать о людских страданиях) и полезно, с другой стороны, в том же «Возвращении» вышло много, на мой взгляд, менее известных, но не менее достойных работ репрессированных, ставших для меня гораздо бОльшим откровением. В целом, жаль, что Демидов не закончил свои воспоминания, которые он считал главным делом своей жизни.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Есть особый жанр исторического источника — эпистолярный. Чтение чужих писем может быть скучно, наполнено мелкими деталями, малоинтересно и непонятно за пределами узкого круга. Но для историка в этих не претендующих на эпичность и обобщения записях есть своя прелесть — в письмах встречаются исчезнувшие частности, нередко забытые по прошествию лет теми, кто о них писал. Письма, в отличие от воспоминаний, не редактируются, их авторы проговариваются о том, что потом захотели бы скрыть, в них живут настоящие, неперегоревшие чувства. Особенно хороши письма историков, привыкших замечать и отмечать мелочи проходящей жизни, при этом выходя на уровень серьезных выводов и понимание причинно-следственных связей.
Адресат собранных в этом необычном сборнике писем — Валенина Акимовна Смирнова (1927-90) в 1951 г. окончила истфак МГУ. Всю трудовую жизнь (1952-90) работала в Институте Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (последний вскоре выпал из обоймы отцов-основателей) в секторе произведений Маркса и Энгельса, менее идеологизированном, чем другие. Умерла накануне защиты докторской диссертации. Ее муж — военный юрист Н.Г. Смирнов, автор нескольких интересных работ по истории советского правосудия. Ее сын, С.Н. Смирнов (1956-), подготовивший этот сборник, доктор экономических наук, сотрудник РАН. Впервые часть этих писем была издана им в 2011 г.
В настоящем труде опубликованы фрагменты 347 писем 22 корреспондентов В.А. Смирновой в период с конца 1940-х по конец 1980-х гг. Большинство из них были профессиональными историками или занимались историческими исследованиями. Все тексты снабжены подробными примечаниями. В книги имеется две вклейки с иллюстрациями из семейного альбома и хороший именной указатель, составление которого, как пишет автор во введении, заняло у него много времени.
К сожалению, ни редактора, ни корректора у этого сборника не было и это, увы, очень чувствуется — очень множество опечаток и проч. Что бывает крайне редко, книжка, попавшая мне в руки, оказалась в плохом состоянии — сильно поцарапанная обложка, оббитые уголки.
Тираж всего 250 экз. и это понятно — данное издание совсем не для широкого читателя, поскольку требует знаний о том времени и вообще определенного любопытства. Но зато, кроме кухни историка, из этих писем можно узнать, как проводила время творческая интеллигенция (поездки по стране — Грузия, Прибалтика), музеи, выставки, концерты, театры, книги, кино. Хрущев, Брежнев, оттепель, застой, перестройка — я с большим интересом прочитал эти тексты, ценные возможностью заглянуть в давние годы и посмотреть на те давно исчезнувшие исторические пейзажы, что-то узнавая, что-то угадывая. По этим улицам ходили и мои родители. Теперь здесь живут другие люди, письма не пишущие, да и не читающие. Что них останется — посты в соцсетях? Наверное. Будет ли кто их читать по прошествию десятилетий? Покажет время.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть