О книгах псковского историка Сергея Николаевича Бирюка я уже много раз рассказывал, повторяться не буду. Последние годы он успешно (хотя кому-то кажется, что скорее спешно) выдает на гора одну за другой работы, посвященные боям на северо-западе в конце 1943 - 1944 г. Эти исследования отличает обстоятельность и разнообразие привлекаемого материала: большое количество (кто-то скажет - избыточность) отечественных и немецких архивных материалов, зачастую впервые введенных в научный оборот. Эта особенность книг С. Бирюка - хороший тон современной исторической науки, особенно по Великой Отечественной, где по сегодняшний день миф на мифе сидит и мифом погоняет. Только объективное изучение оригинальных данных, сопоставление и критический анализ имеющейся информации с ОБЕИХ СТОРОН - ключ к рассмотрению любой страницы истории.
Однако в этой работе С. Бирюка видно, как количественный подход (наличие множества архивных данных) не всегда переходит в качественный, а именно - постоянное сопоставление советско-немецких данных (напр., по потерям - у С. Бирюка этого как системы нет, есть общая глава в целом по операции), а также планов сторон и их взаимной реализации (задумывали - сделали - получилось - оценили) отсутствует. Хочется теперь в очень ценных трудах С. Бирюка, кроме огромного объема фактических данных, видеть их обработку. Возможно, автор, выдавая сейчас отчасти сырой материал, планирует позже выпустить исследование, где во главу угла будет поставлена их аналитика по рассмотренным им темам.
Содержание книги изложу совсем кратко: это (по большей части) Псковско-Островская операция, имевшая место с 17 по 31 июля 1944 г. В советской и зарубежной историографии ее нельзя назвать забытой, но и популярной у мемуаристов и исследователей она не стала. Противостоящая советским войскам группа армий “Север” достаточно точно по месту и срокам смогла определить направление главного удара противника, но сил для парирования этого удара не имела, хотя скребла по всем сусекам. Попытки генералов убедить Гитлера оставить Эстонию натолкнулись на полный отказ, вызванный военно-политическими соображениями, поэтому немцы бились почти на каждой позиции, а наши эти позиции довольно прямолинейно и без особой изобретательности брали, неся большие потери. Части вермахта смогли в целом организованно отойти, сохранив в основном личный состав и не дав нашим подразделениям взять их в окружение.
Автор очень подробно, подневно рассматривает сначала подготовку обеих сторон к боям, а потом и сами боевые действия. В этом заключается, на мой взгляд, главное достоинство этого труда.
Издание состоит из введения и заключения, 12 глав разного объема (от 3 до 125 стр.), а также приложений с документами и справочных таблиц на 55 стр. (отмечу очень любопытную речь комфронта генерала И. И. Масленникова). Информации - море, но в целом читается достаточно легко.
Типовой оформление: пухлый (быстро пожелтевший) газетный офсет, множество фото, карт, таблиц. Имеется вклейка с цветными картами (на мой взгляд, отнюдь не заслуживающими столь уничижительной оценки Ю. Никифоровой). Есть список сокращений (это очень удобно). Списка литературы и источников нет, но на все цитаты автор в конце каждой главы дает отсылки. Тираж 800 экз. Соглашаясь во многом с тем, что написала Ю. Никифорова, опущусь до реальности, которую она не признаёт (не знает?). Нынешняя полиграфия очень сильно подорожала, издательства, конечно, могут сделать всё, как просит Юлия, но заплатить за это придется покупателю, а он едва ли на это пойдет. Нынешние тиражи с 2000 уже сползли до 800 экз., что ясно показывает количество не просто читающей, а готовой покупать не дешевую бумажную продукцию аудитории. То, что мы имеем - это не халтура (её и без того полно, но не здесь - я, напр., увидел в тексте минимум опечаток, за что благодарен и автору, и издательству), а компромисс цены и качества.
Рекомендую рассматриваемую работу всем интересующимся Великой Отечественной как обстоятельное фактическое изучение одной из подзабытых страниц ее истории.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Автор этой книги, Артем Борисович Гуларян (1966-), интересная личность. Кандидат исторических наук, доцент кафедры философии и истории Орловского государственного аграрного университета, член Российского междисциплинарного семинара по темпорологии при МГУ им. Ломоносова, ведущий сотрудник Международного центра эвереттических исследований, член Ассоциации исследователей фантастики. И всё это один человек. Рядом с ним я живу предельно скучной жизнью.
В основе рассматриваемой работы лежит кандидатская диссертация автора 2006 г. Первое её издание было в 2011 г. Это второе, уточненное и дополненное.
Данный труд основан на серьезной работе с архивами, что сразу выделяет его из числа других. Исследование А. Гуляряна состоит их четырех глав, а также введения (с оценкой литературы и источников по теме) и заключения. Монография посвящена борьбе революционеров г. Орел и Орловской губернии с царским самодержавием и работе орловских жандармов по ликвидации революционных организаций на вверенной им территории. Хронологические рамки работы – с середины 1890-х гг. до 1914 г. Публикация вышла содержательная, хоть и небольшое по объему. Выдержан баланс: рассказывается поровну о революции и революционерах, а также о жандармах, боровшихся с ними.
Отмечу хорошее оформление (твердый переплет и офсетная бумага). Иллюстраций нет, зато много опечаток. Есть приложения на 30 стр., содержащее различные архивные документы по теме. Тираж не указан.
В целом охотно рекомендую всем интересующимся историей нашей страны на рубеже XIX–XX вв. – тема эта когда-то была очень популярной, да излагалась весьма предвзято. Сейчас про нее вообще почти не пишут, а важность ее для понимания событий начала прошлого века меньше не стала.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Помните в начале «Андрея Рублева» Тарковского мужчину, с криком «Я летю!..» прыгающего с колокольни с самодельными крыльями? В этой эпизодической, но знаковой для фильма роли изобретателя-юродивого 13 в. снялся поэт-юродивый 20 в. Николай Глазков.
Николай Иванович Глазков (1919-79), в отличие от сыгранного им «летающего мужика», не разбился насмерть в попытке преодолеть законы физики. Он, несмотря на физическую противопоказанность его творчества, как и его поведения допустимым тогда рамкам (при Сталине за меньшие вещи расстреливали, а при Хрущеве с Брежневым сажали – когда в тюрьму, когда в сумасшедший дом), и жил, и писал, и читал вслух свои стихи — как будто всё можно и ничего не будет. Знали его единицы, но единицы уровня Б. Слуцкого, Д. Самойлова, Н. Коржавина, С. Наровчатова, очень высоко его ценившие и даже (неосознанно) подражавшие.
Вот как писал о Глазкове Борис Слуцкий:
«Кто спустился к большим
успехам,
А кого – поминай как звали!
Только он никуда не съехал.
Он остался на перевале.
Он остался на перевале.
Обогнали? Нет, обогнули.
Сколько мы у него воровали,
А всего мы не утянули...»
Глазков, несмотря на всю свою простоту — бытовую и творческую — не был и не стал поэтом для масс, практически сразу став поэтом для поэтов. Возможно, широкого читателя (которого у Глазкова никогда не было) отталкивало его ерничество, возможно, игра с формой и содержанием. Не случайно именно Глазкова выше всех остальных его сверстников ценили Лилия и Осип Брик, Глазкова, а никого другого признав поэтом, равным Маяковскому (хоть и другим). Глазков называл себя не футуристом, а небывалистом. Окончив пединститут, он недолго работал учителем русского языка и литературы. Душа у него к этому не лежала, достатка этот труд не давал. Это было не его, его была поэзия. Десять лет Глазков писал, как хотел, и за эти годы смог создать целый неповторимый литературный мир, названный им «поэтоградом». Потом в конце 1940-х гг. он сдался и решил писать «как все», объяснив себе и другим, что «достаточно сделал для после». Прожив после этой сдачи 30 с лишним лет (в основном переводами и плохими стихами), Глазков не был забыт (благодаря Брик и другим, бережно хранившим его стихи). Он показал поэтам младшего поколения возможность жизни в «литературном подполье», жизни бедной, честной и веселой. Но не для всех.
«Мир нормальный, нормированный,
По порядкам нумерованный
Совершает в ногу шествие,
Я ж стою за сумасшествие». Так писать, да еще в 1943 г. мог действительно только сумасшедший, или герой. Кем был Глазков, решает каждый сам.
Автор этой книги, впервые вышедшей в издательстве «Время» в 2006 г. (рассматриваемое издание – 2-ое, дополненное и исправленное, правда, не знаю, что именно изменилось по сравнению с оригиналом), Ирина Евгеньевна Винокурова (1953-), дочь поэта Евгения Винокурова, много лет занимается жизнью и творчеством Глазкова. Итогом ее исследований стала первая и единственная биография Н. Глазкова, весьма серьезная и добротная, вполне годная для публикации в серии ЖЗЛ, да еще и хорошо написанная. Жаль, что перебравшись в Америку, И. Винокурова-Колчинская больше ничего равного не создала...
На страницах этой обстоятельной и хорошо написанной книги очень много стихов самого Глазкова, мифов о нем и разоблачения этих мифов. К сожалению, вообще нет иллюстраций. На выходе мы видим человека, познакомиться с которым интересно и полезно, даже если его стихи не станут частью вашего культурного мира. Рекомендую всем любителям отечественной литературы 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Как я люблю писать, автор этой книги, Андрей Николаевич Почтарёв — человек знающий. Он профессиональный военный, более 30 лет отслуживший в вооруженных силах страны (в т.ч. в авиации ВМФ), полковник запаса. Окончив военную академию, кандидатскую диссертацию защитил в Институте военной истории Минобороны РФ на тему военно-морского сотрудничества США и СССР в годы Второй мировой войны. Автор и соавтор довольно большого количества монографий, сборников и статей. Работал редактором в «Красной звезде», на телевидении. Другими словами, знает систему изнутри, состоялся как историк-исследователь и умеет писать.
О советском ВМФ у него вышло уже две книги. Рассматриваемая в этой рецензии работа, как явствует из названия книги, повествует о репрессиях против командного состава ВМФ в период между двумя мировыми войнами. Тема, прямо скажем, не целина, о репрессиях в отношении военных писали и пишут много, поэтому я рассчитывал на нечто не новое, но комплексное, объединяющее под одной обложкой уже имеющуюся, но разбросанную по разным изданиям информацию.
В общем и целом, это я и получил. Правда, если на открытия/откровения я не настраивался, но думал, что будет больше архивных материалов, т.е. первоисточников. А.Н. Почтарев действительно проделал большую работу, но преимущественно с открытыми данными. Как результат, в своей работе он продемонстрировал как обобщение уже накопленных другими исследователями материалов, так и повторение задов. Автор цитирует большое количество документов (почти везде сопровождая свои цитаты, порой обширные, на несколько страниц, отсылкой к источнику), но нередко они представляют собой простой пересказ текста, без какой-либо аналитики, что более характерно для публицистики, а не научной работы. При этом внешний вид научности соблюден — издание сопровождается введением (и очень коротеньким заключением), примечаниями на 80 стр., но нет списка сокращений и литературы. Есть вклейка с ч/б фото. Много опечаток. Думается, что вторичность части текста, излишние отступления могли бы дать сокращение общего объема книги процентов на 10-15 без урона для содержания.
О содержании. Автор начинает рассказ о репрессиях, имевших место сразу после прихода большевиков к власти, и продолжает его хронологически почти до самой Великой Отечественной. Основная масса материала посвящена, конечно, репрессиям второй половины 1930-х гг., но в общем материале, приведенном автором, ВМФ посвещяна лишь часть текста, немалое же количество информации охватывает обстановку в стране в целом, что, конечно, нужно, дабы вписать опреденный сюжет в общий контекст, но здесь общее нередко перевешивает частное, и получается рассказ о деятельности НКВД вообще, в том числе и против ВМФ.
Данное издание – это пример добротного обобщения и обработки чужого материала, т.е. преимущественного редакторских усилий. Выше описательности А.Н. Почтареву, на мой взгляд, подняться не удалось, особой самостоятельности в изучении рассматриваемой им темы я не заметил. Рекомендую эту неплохую книгу всем интересующимся историей нашей страны в 1920-30-е гг. и темой военного строительства в эти годы, с учетом названных мной соображений.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Последнее время некоторые издательства, желая отразить в своих редакционных планах события столетней давности (Первая мировая, революция 17 г, Гражданская война), пошли по пути переиздания трудов участников тех событий, ранее уже выпущенных. Это нормально, и даже хорошо, если такие переиздания качественно добавляют что-то (желательно – много) к предыдущим публикациям (вводные статьи с оценкой событий, описанных авторами, их трудов и биографии, комментарии к текстам, карты, иллюстрации и проч.). Это можно только приветствовать.
Но такого продукта мало. Больше простой перепечатки в новой обложке, т.е. «перепаковки». Одним из источников материалов для такой издательской деятельсности стал знаменитый «Архив русской революции», вышедший в 22 тт. в 1920-30-х гг. в Берлине (переиздан у нас в 1991-93 гг.). В нем публиковались самые разные труды, преимущественно либерального лагеря (издателем был кадет), но не только.
Вот и рассматриваемая книга была извлечена из 18-го т. (1926 г.) и механически воспроизведена (лишь в новой орфографии), без малейших добалений. Прошло сто лет со времени записанных Яхонтовым событий и 90 лет со времени публикации его записок, а издательство с интригующим названием «Икс-Хистори» не посчитало нужным добавить хоть что-то к скопированному им тексту.
Ни единого комментария (их же нужно МНОГО), ни введения от специалиста по тем событиям, ни именного указателя, ни одной иллюстрации. Зато и расходов по минимуму. Правда, много опечаток (вот она, экономия). Кстати, впервые встречаю в выходных данных формулировку «Тираж ограничен». Это что-то чисто рекламное (берите, скоро кончится!). Вообще-то любой тираж ограничен – ограничен количеством экземпляров. Их-то и указывают. Здесь почему-то решили скрыть…В чем тайна?
Заканчиваю ворчать. Расскажу о самой книге. Аркадий Николаевич Яхонтов (1876 или 1878 – 1936), о котором в книге нет ни полслова, был родом из дворянской семьи, давшей России и видных чиновников, и общественных деятелей. Тоже служил, добившись довольно высоких степеней — были личным секретерем Столыпина в бытность того председателем Совета министров, с весны 1914 по осень 1916 г. помощник управляющего делами Совета министров, потом директор Канцелярии министерства и исполняющий обязанности товарища министра путей сообщения. В 1918—1920 гг. работал в финансовых службах правительства Юга России. Впоследствии эмигрировал во Францию.
Оказавшись причастен к событиям большой важности, смог понять значимость происходящего. Как пишет сам Яхонтов, он присутствовал на секретных собраниях, имевших место после каждого заседания Совмина. В них принимали участие сами министры или их товарищи (замы). Шло живое, искреннее и неформальное обсуждение самых разных вопросов внутренней и внешней политики. Яхонтов, присутствуя по должности на этих встречах, записывал (по возможности буквально) выступления участников для подготовки дальнейшего протокола. Это была довольно механическая работа, но в определенный момент он перестал быть простым стенографистом и стал фиксировать не только то, кто что говорил, но и как говорил, сопровождая это своими комментариями.
Летом 1915 г., когда русская армия стала отступать, оставляя западные губернии, дискуссии на собраниях Совмина стали как никогда жаркими. Наметилось отчетливое расхождение между группой министров, ждавших и уже требовавших от царя и высшего руководства армией серьезных шагов (умеренно либерального толка), и председателем Совмина И.Г. Горемыкиным, не желавшим даже обсуждать такие крамольные, с его верноподданнической точки зрения, вещи.
Все эти обсуждения и нашли отражение в записках Яхонтова, которые стали впоследствие ценнейшим документом для понимания того кризиса, что поразил верхушку русского общества в середине 1915 г. и способствовал, в конечном итоге, ослаблению и падению царского режима.
Заметки Яхонтова предлагают множество интересных и мало известных деталей того времени, показывая внутреннюю кухню верховной власти. Мы видим, как спорят люди, облеченные огромными полномочиями, для которых нет секретов в происходящем, кроме истинных помыслов императора. Первоначально даже Горемыкин, которого принято ругать за реакционность и бездействие, ведет себя достаточно сдержанно, но тоже решительно. Министры очень резко критикуют вел.кн. Николая Николаевича и его штаб, видя в нем одного из главных виновников неудач русской армии. Эти острые споры постепенно доходят до раскола среди собравшихся, когда большинство министров требуют от Горемыкина убедить царя не брать на себя тяжесть верховного главнокомандования, от чего тот категорически отказывается.
Читать записи Яхонтова любопытно и тяжело, тяжело — потому что знаешь, чем все закончится. Но это то чтение, что будет полезным всем, кто хочет узнать больше о внутренней политике России в годы Первой мировой войны. Очень рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть