20 век дал продемонстрировал такие гонения на веру в нашей стране и дал столько примеров сопротивления этим гонениям со стороны священнослужителей, монахов и простых верующих, что пополнил количество святых, за веру свою пострадавших, как ни одно другое столетие.
Для многих людей, лишившихся в годы революции и гражданской войны всего, кроме жизни, в новой — советской/безбожной — стране вера стала единственным и самым важным утешением, тем камнем, на котором только и можно было устоять.
Верующие искали себе духовных утешителей, способных поддержать их молитвой и советом, помочь выстоять и выжить. Для москвичей в 1920-е гг. такими священнослужителями стали священники Алексей Мечёв, Александр Зверев, Илья Четверухин.
Последний был еще известен прихожанам храма святителя Николая в Толмачах (что рядом с Третьяковской галереей) как «толмачевский батюшка». Илья Николаевич Четверухин (1886-1932) не был выходцем из семьи священника, как это бывало обыкновенно, а сыном учителя. Обучаясь на историко-филологическом факультете Московского университета, он, после знакомства со своей будущей женой, Евгенией Леонидовной Грандмезон (1883-1974), очень религиозной девушкой, пересмотрел свои ценности и интересы. Бросив университет, он в 1907 г. он поступил в Московскую духовную академию. Вскоре Илья Николаевич женился на Евгении Леонидовне, а с 1911 г., по окончании академии, на восемь лет стал настоятелем храма Живоначальной Троицы при Ермаковской богадельне в Сокольниках.
Здесь он и встретил первые гонения — храм был закрыт, семья отца Ильи голодала. Жизнь изменилась, когда последний перешел в храм Святителя Николая в Толмачах, где до этого служил его духовный отец. Именно здесь, до самого закрытия храма в 1929 г., десять лет настоятелем был отец Илья.
Это было очень тяжелое время: прихожан практически не осталось, служил о. Илья один, без помощников, хором была его супруга. Одну зиму храм не отапливался, не хватало свечей, муки и масла, но службы не прекращались. Это постепенно привлекало все новых прихожан, приезжавших в храм издалека. Немало этому возрождению способствовало личное обаяние о. Ильи и его проповеди. Кроме храма, батюшка общался со своими духовными чадами и дома. Отец Илья был известен и уважаем и другими священнослужителями, по его приглашению в Толмачах служил Патриарх Тихон.
1920-е гг. были временем активного натиска на церковь, «безбожная пятилетка» ставила задачей закрытие всех храмов и ликвидации священничества как класса. Такие столпы православия, как отец Илья, стали врагами большевиков. Первый раз он был арестован в 1923 г., но ненадолго. Второй (и последний) раз его взяли уже после закрытия храма, в 1930 г. Отказавшись оговорить себя, о. Илья получил три года лагерей. Преемницей батюшки в духовном общении с бывшими прихожанами на долгие годы стала матушка Евгения. Сохранилась переписка между супругами, в лагере его навещали старший сын и жена (времена были еще вегетарианские).
Пребывание в Вишерском лагере было очень тяжелым, но о. Илья ждал освобождения, однако в 32 г. он погиб при пожаре. В 1990 г. он был реабилитирован, а в 2002 г. Священный Синод РПЦ включил отца Илью в Собор новомучеников и исповедников Российских.
Матушка Евгения пережила мужа на много лет. Она вела дневники, хранила письма, и в основу рассматриваемой книги, впервые вышедшей в 2004 г., легли ее записки-воспоминания. Сын отца Ильи, Сергей Ильич, сберег этот архив и подготовил к печати многочисленные документы. Второе издание, вышедшее после его смерти благодаря его дочери О.С. Четверухиной, было пополнено новыми материалами.
Это очень обстоятельная и хорошо оформленная работа, с небольшим введением, большим количеством иллюстраций, примечаниями, именным указателем. Данный труд состоит из трех частей: «жизнеописания» отца Ильи, занимающего бОльшую часть книги, его поучений и проповедей (интересных, на мой взгляд, прежде всего людям воцерковленным или ищущим веры), и приложений (письма, записки матушки Евгении, лагерные рассказы).
В первой части очень хорошо передан особый мир духовенства и верующих 1920-30-х гг. Это было время оступившихся и твердых в вере. Кроме о. Ильи и его семьи, в книге повествуется о многих священнослужителях (и часто священномучениках) тех лет.
В последней части содержатся два необыкновенных по чистоте и духовной грусти рассказа матушки Евгении о смерти ее детей — сына и единственной дочери. Там же находится и замечательная переписка сыновей о. Ильи.
Очень рекомендую эту книгу всем, верующим и неверующим, но интересующимся историей нашей страны в первую треть 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Жила-была одна простая советская семья. Ну, не совсем простая — папа, Александр Матвеевич Хордикайнен, был финн, еще в роду были поляки, что при разных раскладах было плохо. Жили они в бывшем Царском Селе, ставшим после революции Детским Селом, а с1937 г. Пушкиным. Отец, довольно известный экономгеограф и краевед, мама — бывшая бестужевка, занимавшаяся детьми (их было четверо, сестры-близняшки и два сына). За краеведение родителей в 1930 г. отправили на несколько лет в ссылку (краеведов, как и историков, советская власть не любила: зачем в прошлом роются? подозрительно), но потом они смогли вернуться домой. Девочки росли тихими и смирными, с окрестными детьми не водились (грубияны), много читали и вели дневники.
Дневник Софьи (Зоси) пропал, дневник Юлии (Люси) сохранился. Впервые он был издан в издательстве С.-Петербургского университета в 1999 г. Второе издание (без изменений, там же) последовало в 2006 г., очень небольшими тиражами.
Текст книги представляет собой дневниковые записи Люси, которые та вела с апреля 1940 г., когда девочке было 12 лет, до мая 1945 г. Записи за первые два года, правда, фрагментарны, не до того было. Нынешнее издание дополнено записями за послевоенный период, с мая 45 по сентябрь 46 г., когда семья Хордикайненов жила в Тарту. Записи в дневнике сопровождаются комментариями сестры Люси, Софьи Нуриджановой, выступившей здесь одновременно и автором, и составителем. За ее счет и была выпущена (тиражем всего 200 экз.) эта книга.
Этих комментариев недостаточно (в книге нет никакого сопроводительного текста, который позволил бы читателю сориентироваться в сложных обстоятельствах жизни семьи Хордикайнен, особенно во время войны). Тем не менее, они не только не нарушают ткани записей Люси, а весьма органично дополняют и проясняют их. Помимо этого, С. Нуриджанова приводит в своих примечаниях ряд сохранившихся у нее документов (в основном письма), а также развивает записи сестры своими воспоминаниями и оценками, что делает этот исторический источник еще более разнообразным и ценным.
Таких документов у нас практически не существует. Если у нас есть детские дневники жителей блокадного Ленинграда, жителей еврейских гетто, партизан, то дневников — любых — жителей оккупированных территорий практически не сохранилось. О жизни (миллионов) советских людей на протяжении (когда месяцев, когда лет) мы знаем весьма мало, а ведь жизнь (трудная и разная) при немцах не остановилась, она приняла другой и от этого не менее интересный характер.
В этих записях нет сцен казней и насилий. Девочка-подросток старается фиксировать те вещи, которые ее волнуют, повседневные переживания и проблемы, укрываясь в своем мире. Этих проблем первое время было много. Жителей Пушкина выселили в Гатчину, и если жильем семья Хордикайнен обеспечена, то поиски пропитания и топлива превратили их существование в борьбу за выживание. Потом с едой стало получше, жизнь стала налаживаться, дети ходили в школу, регулярно посещали церковь (они были католиками), общались с немцами (в основном священниками). Старший Хордикайнен, похоже, служил у немцев в какой-то «Пропаганде», получал паек. В конце 43 г., по мере отступления немецких войск, началась эвакуация, и жители были вывезены в Эстонию. Здесь вся семья отбывала трудовую повинность — девочки работали пастушками у местных жителей (но с письменным договором, за плату продуктами и вещами). Было тяжело, но оставалось время на танцы и книги. Шились платья, появились влюбленности.
Переход «из-под немцев» к «нашим» был довольно спокойным (от немцев зла семья Хордикайнен видела мало, скорее, наоборот). Таким же малозаметным стал переход к мирной жизни, просто прибавились другие заботы.
После войны как-то всё устроилось, сестры и брат окончили вузы, состоялись как профессионалы (хотя запись в личном деле «находился на оккупированной территории» налагала определенные ограничения, напр., вернуться в Пушкин им не разрешали), их дети тоже добились успеха в жизни. Но прошлое не отпускало, и сестры (с детьми) объединили свои усилия, чтобы поделиться им с нами.
Рекомендую эту необычную и познавательную книгу, доносящую до нас, пафосно выражаясь, «дыхание того времени» (даже особенности написания были сохранены). Очень советую для лучшего понимания исторических реалий познакомиться с книгой В. Цыпина 2010 г. «Город Пушкин в годы войны».
И последнее: оформление получилось вполне хорошим (учитывая, что не было ни редактора, ни корректора, на наборщика) — офсетная бумага, мягкий переплет, мелкий шрифт, вклейка с иллюстрациями из семейного архива, небольшое количество опечаток.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Накануне своего сорокалетия Бродский, в одном из самых своих известных стихотворений, подводил итоги так: «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной». После этого он прожил еще полтора десятилетия, обогнав по числу отпущенных ему лет многих своих предшественников по ремеслу — Пушкина, Лермонтова, Гумилева, Мандельштамма.
Человек, о котором я сегодня буду писать, не мог сказать о себе ничего такого даже близко, хотя сделать ему удалось много больше тех, кто пережил его.
Владимир Васильевич Згура (1903-27) — исследователь русской архитектуры и усадебной культуры XVIII – начала XIX вв.
Згура, выросший в культурной дворянской семье, был разносторонне одаренным человеком: музыкантом (играл на рояле и сочинял музыку), художником, что очень помогало ему в работе — сохранилось множество его зарисовок различных памятников архитектуры. Наверное, если бы выбор Згуры был сделан в пользу музыки, его имя также осталось бы в отечественной культуре.
В 14 лет, увлекшись древнерусским искусством, он, не закончив школы, начинает фактически получать высшее образование, посещая лекции и семинары Московского Археологического института, а в 17 лет поступает на факультет истории искусств МАИ, где начинает заниматься полноценной научной работой. Згура знакомится со многими известными искусствоведами, в частности, с выдающимся экономистом, искусствоведом и москвоведом Александром Чаяновом, и по его рекомендации становится членом Общества «Старая Москва».
Окончив после института аспирантуру, Згура летом 1927 г. блестяще защищает кандидатскую диссертацию о творчестве Баженова, а через три месяца погибает во время купания в море под Феодосией.
Еще учась в институте, Згура вместе с друзьями создает «Общество изучения русской усадьбы» (ОИРУ), результатом работы которой становится множество публикаций (Згуры и его товарищей), публичных лекций, экскурсий для всех желающих по Москве и Подмосковью. Как популяризатор, Згура подготовил серию путеводителей «Подмосковные музеи» (1925), чья научная отточенность сочетается с яркой образностью и меткими характеристиками, а также «Музеи и достопримечательности Москвы» (1926).
Мотором и главным идеологом ОИРУ, самым деятельным из его членов был именно Згура.
Многое из того, что мы знаем об этих культурных объектах, сохранилось только благодаря деятельности ОИРУ, поскольку очень скоро процесс изучения и сохранения не только усадеб, но и просто объектов старины сменился процессом их равномерного и последовательного уничтожения. Неслучайно, что в 1930 г. решением НКВД РСФСР ОИРУ было официально ликвидировано.Думаю, останься Згура жив, 1937 г. он бы не пережил…
В начале книги представлен обстоятельный (почти на 100 стр.) очерк жизни и творчества В.В. Згуры, подготовленный Г.Д. Злочевским (1936-), кандидатом технических наук, давно и плотно занимающимся историей русской усадьбы, что неизбежно должно было свести с судьбой Згуры. Во многом этот текст основан на материалах, почерпнутых из архива В.В. Згуры, попавшего в руки еще одного любителя и ценителя русской культуры, историка по образованию и роду занятий, А.В. Маштафарова (1945-2015).
Одной из главных ценностей архива Згуры оказался его дневник, публикация которого и стала центральной частью рассматриваемого издания. Сам дневник с введением и примечаниями к нему занимает около 170 стр., т.е. чуть больше половины книги.
Данный дневник — это текст, с одной стороны, вполне нормального юноши: саморефлексия, постоянные влюбленности, сетования на школу и педагогов. С другой стороны — это отражение жизни гораздо более зрелого человека, очень серьезно и глубоко интересующегося и занимающегося историей и музыкой.
В 1917 г., если судить по дневниковым записям, подросток Володя Згура был вполне правых взглядов (резко против большевиков, за Корнилова).
По мере взросления интересы все больше смещаются: на первом месте наука, дневник становится отражением увиденного и сделанного. Описание командировок в Ростов Великий Углия и другие поволжские города — это подробная характеристика местных достопримечательностей и музеев, ценная, пожалуй, только для специалиста.
По мнению Г.Д. Злочевского, В.В. Згура первым в отечественной науке осмыслил феномен того, что он назвал «усадьбоведением», и призвал единомышленников к комплексному осмыслению русской усадьбы — архитектуры, быта, культуры. По мысли Згуры и его сторонников, русская усадьба была «уникальный культурным миром, украшением русского Просвещения». Для полноценного изучения бывших дворянских гнезд и было создано «Общество изучения русского усадьбы».
Отмечу хорошее оформление: твердый переплет, офсетная бумага, большое количество иллюстраций в тексте, подборка ч/б и цветных репродукций картин на вклейке в центре книги. Тираж не указан. Многовато опечаток.
В конце книги есть список сокращений, правда, несколько странный (СССР, США). В виде приложения издание также содержит очень хороший справочник по всем упомянутым в дневниках Згуры памятникам архитектуры.
Данное издание — это небольшая, но яркая и значимая страница истории нашей страны, написанная людьми знающими и неравнодушными. Не буду советовать эту книгу широкому читателю, но тем, кто хочет больше и глубже узнать об отечественной культуре в десятилетие с 1917 по 1927 гг., рекомендую этот труд.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

История присоединения (завоевания) Кавказа или эпоха кавказских войн продолжает и сегодня интересовать широкую публику, а вот один из видных ее историков, прозванный «Нестором Кавказской истории», чьи книги одно время массово издавались у нас, сейчас подзабыт и (если судить по наличию его работ в магазинах) не особенно востребован.
Василий Александрович Потто (1836 - 1911) — генерал-лейтенант русской армии, военный историк — известен, прежде всего, своими книгами, хотя он не был чисто академическим ученым. Начав в 1855 г. службу прапорщиком в Новороссийском драгунском генерала-фельдмаршала И.Ф. Паскевича, светлейшего князя Варшавского и графа Эриванского полку, прославившемся в 1820-е гг. своими славными походами и победами в русско-персидской и русско-турецкой войнах, Потто участвовал в его рядах в Крымской войне. Уже штабс-капитаном успешно действовал в 1863-64 гг. в подавлении польского восстания. Потом преподавал, командовал военным училищем. В общем, был бравым служакой, каких на Руси всегда существовало множество, да только имен их не упомнишь.
Но настоящая известность пришла к Потто не на полях сражений. Еще в конце 1850-х гг. он стал печатать разные заметки на военные темы: записки, очерки. Его труд «История Новороссийского драгунского полка» получил благодарность Александра II, потом вышла «История Николаевского кавалерийского училища». С конца 1880-х гг. Потто состоит штаб-офицером при штабе Кавказского военного округа, где занимается исключительно историей Кавказского театра военных действий, возглавив со временем военно-исторический отдел при штабе этого округа. Здесь в 1887-89 гг. вышла его «Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях», изданная в 20-ти отдельных выпусках (позже издана в 5-ти томах), за которую Потто получил благодарность уже от Александра III. Здесь же, на Кавказе, Потто занимался музейной работой, много времени посвятил военно-историческим памятникам и военным кладбищам времен кавказских войн.
По-настоящему непревзойденным памятником Потто стала его история кавказских войн. Я в свое время пропустил эти книги, теперь нагоняю, купив и прочитав то, что есть в Лабиринте.
Данный том посвящен русско-турецкой войне — мало известной у нас кампании, затерявшейся между славной Отечественной войной 12 г. и бесславной Крымской войной. Николай I, на долю которого пришлись либо катастрофическое поражение в Крыму, либо подавление того, что раньше называлось «национально-освободительным движением» в Польше и Венгрии, начинал свое правление довольно успешно, на Востоке, хотя эти успехи как-то растворились в непрерывных тяжелых боях на Кавказе, растянувшихся на всё николаевское правление.
Именно на кавказские войска и выпала вся тяжесть военных действий кампании 1826-28 гг., именно здесь закатилась звезда Ермолова и взошла звезда главного героя эпохи Николая Павловича, Паскевича.
Удача была вначале на стороне персов, то бишь иранцев — растянутое в прерывистую линию небольших гарнизонов, русское войско не могло остановить и уж, тем более, сразу разбить более многочисленного врага. Но Ермолов, чьи действия высоко оценивал Потто, смог собрать воедино все имевшиеся в его распоряжении части и перешел в наступление, развитое впоследствие подсидевшим его Паскевичем.
Собственно этим боям и посвящена прекрасно написанная книга Потто. Умело излагая сюжет, он пишет сдержанно и объективно, без приукрас и замалчиваний. Персы у него — это не дикари, хотя симпатий он к ним не испытывает, но отдает должное как серьезному сопернику.
Работа Потто — это, прежде всего, прекрасное патриотическое чтение, вызывающее восхищение свершениями русских солдат и офицеров, раз за разом разбивающих превосходящего противника. Талантливо написанные батальные сцены, наверное, не могли бы появиться из-под пера человека, который сам не участвовал в подобных сражениях.
Автор периодически отвлекается от основной линии, повествуя о жизненном пути тех или иных героев боев с персами — Д. Давыдове, Красовском, Иловайском — начиная с их участия в наполеоновских войнах. Это, в принципе, понятно, поскольку вообще многие русские офицеры и генералы начали свой боевой путь именно тогда. Две главы в конце книги, объемов около 40 стр., содержат очерк истории Армении с древнейших времен до начала 19 в. Венчает труд Потто глава о Грибоедове, человеке, поэте и дипломате.
К сожалению, оформление этого издания подкачало. Нет никаких примечаний, хотя текст в них нуждается (напр., на протяжении всей книги у Потто действуют «татары», что может вызвать вопрос, хотя ответ прост — так тогда называли нынешних азербайджанцев). Нет ни иллюстраций, что неприятно, но можно пережить, ни карты, что очень плохо. В общем, голый текст. Правда, мало опечаток.
Всячески рекомендую эту отличную книгу всем интересующимся историей России первой трети 19 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Рассматриваемая книга – это подборка биографических очерков 32 священнослужителей и монашествующих, жертв политических репрессий в двадцатилетие с конца 1910-х по конец 1930-е гг. Согласно церковной статистике, девять десятых русских православных святых – это новомученики и исповедники, ставшие жертвами большевиков преимущественно в первой половине 20 в. Речь идет о многих десятках тысячах убитых и замученных за веру, хотя исследователи истории РПЦ говорят, что эту цифру надо увеличить в несколько раз. А ведь кроме православных, не менее жестко власти расправлялись и со всеми другими верующими, вне зависимости от их конфессии. Скажем, буддистов (монахов и священников) в 30-е годы уничтожили почти всех.
Данный трехтомник выглядит следующим образом. В начале первого тома дан краткий обзор истории РПЦ в первые десятилетия советской власти и гонений на нее. Первые два тома содержат собственно биографии мучеников за веру, а в третьем дана подборка проповедей архиепископа Корнилия (Соболева) на 200 стр. и протоиерея Г. Симягина на 60 стр.
Герои этой книги – самые разные люди: архиепископы, священники, монахи и послушницы, люди ученые и совсем простые. Значительная масса их жила и подверглась преследованиям на Урале, что объясняется тем, что над данным изданием работали сотрудники Комиссии по канонизации святых Екатеринбургской митрополии. Они смогли найти много ценных и достоверных сведений о своих земляках, использовав для этого разнообразные материалы – архивные данные, воспоминания, публикации в тогдашних СМИ. Составители приводят большое количество цитат из различных источников, но это не портит общего впечатления от знакомства с книгой, написанной просто и интересно.
Хорошо показаны преследования верующих во время революции и Гражданской войны, в массе своей жестокие и бессудные. На протяжении 20-30-х гг. политика властей в отношении церкви менялась незначительно – аресты, тюремные сроки и ссылка на несколько лет, потом сроки увеличиваются (с резким пиком во время коллективизации), а во время большого террора практически всех приговаривают к расстрелу, так что мало кто из дореволюционных священников смог уцелеть, погибнув либо от пули палача, либо от руки уголовника в лагере, либо от голода и болезней. Верующий для богоборцев был врагом любого пола, так что мужчин и женщин расстреливали без каких-либо предубеждений, не делая никаких скидок, в том числе и на возраст. При этом безбожное государство одинаково жестоко расправлялось и с семьями верующих, наказывая и жен, и детей - лишая жилья и имущества, награждая статусом лишенцев (а это означало отсутствие продовольственных карточек, медицинского обслуживания, любых выплат и помощи), закрывая получение образования (даже в школах).
Хорошее оформление – офсетная бумага, много иллюстраций в тексте разного качества и вклейки с ч/б и цветными фото, вот только обложка мягкая. Имеется список сокращений, а в третьем томе – именной указатель и указатель географических и церковно-административных наименований. Чуть уменьшенный формат. Тираж 5000 экз.
Рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в 1910-30-е гг. Добавлю еще три работы по теме: https://www.labirint.ru/books/641599/, https://www.labirint.ru/books/350911/ и https://www.labirint.ru/books/700037/

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть