Издательский дом «РВИО» выпустил уже третью книгу из серии, посвященной нацистским лагерям смерти. В 2019 и 2020 гг. вышли сборники исследований и документов о Собиборе и Майданеке. Принцип отбора материалов во всех сборниках заключался в подготовке ранее не публиковавшихся на русском языке или вообще не издававшихся документов и воспоминаний, предварявшихся рядом исследовательских статей, облегчавших понимание этих источников.
В отличие от других лагерей уничтожения, Треблинка, попавшая на страницы советской печати еще в 1944 г., внимания отечественных историков почти не привлекла, а хранившиеся в российских архивах многочисленные документы о ней были малоизвестны.
Рассматриваемый сборник состоит из трех частей. В первом (объемом в 140 стр.) объединены исследовательские материалы отечественных и израильского ученых, рассказывающие об истории Треблинки, восприятии ее противниками Холокоста, а также охранявших ее вахманах-«травниковцев». Во второй раздел (объемом в 285 стр.) включены воспоминания двух узников Треблинки, оставшихся в живых и рассказавших о своем пребывании там. Последний раздел (объемом в 245 стр.) включает комплекс документов, созданных летом – осенью 44 г. советскими следственными органами, работавшими в Треблинке и ее окрестностях. Это почти полностью ранее неопубликованные архивные материалы содержат показания 36 свидетелей нацистских преступлений.
Возникший рядом с рабочим лагерем Треблинка, где были задействованы преимущественно поляки, Треблинка-2 стал одним ключевых мест уничтожения евреев в 1942 г., после принятия Гитлером решения об истреблении евреев Европы. В общей сложности здесь погибло около 800 тыс. чел.
Освобожденные летом 44 г. Майданек и Треблинка стали частью международных усилий СССР по созданию союза с Польшей, а также усилению участия США в действиях в Европе. Поляки, как жертвы нацистов, английские и американские евреи, вывезенные немцами после Варшавского восстания в Треблинку и уничтоженные там, несмотря на свое гражданство — всё это работало на внешнеполитическую повестку борьбы всех народов и государств мира против нацизма. Однако почему-то проект по превращению Треблинки в точку общеевропейской трагедии не получил дальнейшего развития, а собранные под него документы осели на долгие десятилетия в архивах без малейшего движения.
Ценным – для понимания атмосферы (в прямом и переносном смысле того времени) – является неоднократно звучащее из уст местных жителей тот факт, что поляки из окрестных поселений прекрасно знали, что делалось в лагере – и многие кормились на этом. В массе своей поляки показаны антисемитами – в лучшем случае пассивными, а частенько – и весьма деятельными. Интересно также и то, что заключенные всех вахманов-охранников называют украинцами, хотя последние были не единственными в общей массе травниковцев.
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага). Есть вклейка с ч/б иллюстрациями среднего качества. Много примечаний. Тираж 1200 экз.
Весьма рекомендую этот очень ценный сборник по наполнению и академически выдержанный по оформлению всем интересующимся историей Холокоста. Отличным дополнением рассказа о Треблинке станут имеющиеся в «Лабиринте» издания «Профессия – смерть» и «Золотая жатва».

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Алексей Юрьевич Лашков – полковник запаса, старший научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального Штаба ВС РФ, д. и. н., доцент. Обе его диссертации были посвящены развитию отечественной ПВО в 1914–1941 гг.
Данное издание состоит из пяти глав (объемом от 10 до 55 стр.), без введения и заключения. Безусловный плюс в том, что текст не содержит никакой воды, один фактический материал. Минус – в том же: кроме фактажа, нет больше ничего. Нет рассказа о подготовке и обучении наших/немецких/австрийских летчиков, нет характеристики состоящих на вооружении у них самолетов, нет оценки структуры летных и проч. формирований (ПВО и др.). Из-за этого повествование превратилось в простое перечисление боев и операций, поданных довольно сухо. Тут же - было удивительно, что, фиксируя потери противника, автор не пишет о наших потерях.
Что интересного можно было почерпнуть в этой информационно насыщенной работы? Напр., что для противовоздушной обороны наши части использовали (и довольно успешно) скорострельную артиллерию, а не пулеметы. Немцы постоянно применяли свои аэропланы и дирижабли для бомбежки и разведки на линии фронта и в нашем тылу, в том числе и с потерями среди мирного населения. В общем, хорошо видно, что авиация стала активным элементом военных действий. При этом на Юго-Западном фронте наши летчики сражались с врагом почти до самого конца 1917 г.
Отмечу, что автор активно использовал отечественные материалы (архивы, публикации СМИ и проч.), а вот аналогичные источники с другой стороны фронта оказались им невостребованными, что жаль – нет сопоставления.
Очень любопытная часть книги (фактически – приложение) – это биографический справочник российских военлётов объемом в 30 стр., дающий жизнеописание нескольких десятков отечественных летчиков, участвовавших в Первой мировой с их последующей судьбой, извлеченной из архивов. Очевидна неполнота его, как и то, что автор, можно предположить, работает над ним.
Серийное оформление. Есть вклейка с ч/б иллюстрациями. Имеется список литературы и источников, а также список сокращений. Тираж 2000 экз.
Рекомендую данную работу как некий черновик будущего, более обстоятельного труда на эту же тему, но и сейчас безусловно ценный обилием фактического материала.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Знакомство с любопытной книгой подарило мне издательство НЛО под новый год, за что я ему признателен.
Кроме издательства, ценность книги была предопределена составителем предисловия, комментариев и указателей - замечательным литературоведом А. И. Рейтблатом, чье имя уже является гарантией качества.
Автор попавших под обложку рассматриваемого двухтомника текстов – В. П. Бурнашев, малоизвестный литератор 1830-70-х гг., забытый уже при жизни, а после смерти ставший бледной фигурой на фоне ряда известных персонажей отечественной культуры николаевской эпохи.
В 1934 г. Ю. Г. Оксман подготовил издание нескольких мемуарных материалов В. П. Бурнашева о российских писателях и журналистах, но оно не вышло, прежде всего из политических соображений. Как результат, воспоминания Бурнашева почти не переиздавались и никогда не выходили отдельным изданием. Причина этого –репутация Бурнашева, за которым с 1870-х гг. закрепилась дурная слава фальсификатора, лгуна и мошенника.
Как пишет в своем предисловии к этому двухтомнику А. И. Рейтблат, за свою долгую (1810–1888) жизнь Бурнашеву пришлось служить на самых разных поприщах (в министерствах финансов, военном, государственных имуществ, внутренних дел и др.) и писать на разнообразные темы. Начинал, как журналист, печатавший широко читавшиеся статьи о русских предпринимателях и изобретателях из «народа». Потом стал детским писателем, автором художественных и, как бы мы сегодня сказали, научно-популярных книг. Кроме того, Бурнашев редактировал серьезные периодические издания по экономике и опубликовал немало книг на хозяйственные темы.
Мемуарному жанру Бурнашев посвятил себя в конце 1850-х гг., но фамилии его персонажей были изменены, а издания, где выходили его воспоминания, рассчитаны на мало образованную публику, поэтому прошли незаметными в литературной среде. Лишившись в конце 1860-х гг. работы и не имея достатка, он стал помогать писать воспоминания другим, а с ростом интереса к мемуарам в начале 1870-х гг. стал предлагать свои записки толстым журналам, специализировавшимся на истории («Русский архив», «Русская старина» и др.). Его труды заметили, с охотой печатали, рецензенты хвалили их.
Но вскоре зазвучала критика: в текстах Бурнашева были найдены многочисленные фактические ошибки, в его рассказах в одно месте находились люди, которые не могли там быть, а главное, Бурнашев был весьма нетактичен в отношении многих влиятельных в прошлом людей и их родственников. Одним из его ненавистников стал П. А. Вяземский, всего несколько раз упомянутый Бурнашевым, но показанный в непривлекательном свете. После этого началось то, что сегодня бы мы описали как «культуру отмены» - Бурнашева практически перестали печатать, сорвалась публикация его многотомных «Воспоминаний петербургского старожила». Он поступил на службу на два месяца в канцелярию III отделения, и, хотя там подрабатывали многие литераторы, только он оказался в числе изгоев, подвергшись настоящему общественному бойкоту. Пришлось вернуться к детской литературе и публикациям по с/х. Если бы не Н. С. Лесков, помогавший Бурнашеву, тот умер бы в полной нищете.
Труды Бурнашева полностью не известны и не описаны (многое пропало, выходило под псевдонимами), осталось много рукописей. Исследователи 20 в., заинтересованные в малейших новых данных об известных литераторах ? 19 в., неизбежно натыкались на воспоминания Бурнашева. Основательная проверка их показала, что хотя мелких промахов у него много, но ни в чем серьезном расхождений с другими мемуаристами у него нет, как нет и заведомо ложных сведений. Многие ошибки были вызваны дефектами памяти, отсутствием документальных материалов для проверки своих утверждений и особым подходом Бурнашева. Он, ничего не выдумывая, собирал и воспроизводил всевозможные, ходившие в его время слухи и анекдоты, чья недостоверность предъявлялась в качестве упрека ему, а не обществу, в котором они зародились. Кроме того, Бурнашев беллетризировал свои тексты, вводя в них сюжеты и объединяя события и людей вокруг какой-то темы (литературный вечер, встреча у писателя и т. п.), а также добавлял многословные речи и беседы, которые по определению точно запомнить нельзя (хотя он утверждал, что вёл дневник, на который полагался, сгоревший позже при пожаре). Ценность общественных и литературных слухов, которыми богаты очерки Бурнашева, стали признавать много позже, так что в этом он опередил свое время, когда сплетни не считали литературным фактом, а воспринимались как пятно на репутации человека, а распространителя их видели сознательным клеветником.
См. продолжение здесь https://www.labirint.ru/reviews/show/2630580/

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Начало рецензии здесь https://www.labirint.ru/reviews/show/2630576/
Как писал сам Бурнашев, он был не мемуаристом, а «фельетонистом по ретроспективной части». Вынужденный с 16 лет пробивать себе дорогу в жизнь (был дворянином по отцу, а по матери внуком каретника), получил традиционное для благородного сословия домашнее образование, и был устроен на службу в министерство финансов. Не имел ни движимости, ни недвижимости, и всю жизнь много и усердно работал, преимущественно пером. Вспоминания Бурнашева – это всегда рассказ о нем самом.
Первый том состоит из трех частей: две сопроводительные статьи о В. Бурнашеве и его трудах (А. И. Рейтблата и Ю. Г. Оксмана, общим объемом в 35 стр.), автобиография Бурнашева на 15 стр. и 18 его мемуарных очерков (на 440 стр.). Они все разного объема – от трех до 130 стр. К сожалению, все комментарии (весьма обильные) вынесены во второй том. Это довольно неудобно.
Второй том содержит продолжение воспоминаний Бурнашева: 8 его мемуарных очерков (объемом в 200 стр.) плюс приложения – разные тексты на 155 стр. (миниатюры для Лескова, анекдоты для не вышедшего сборника и проч.). Кроме этого, здесь представлены комментарии Рейтблата ко всем работам Бурнашева на 160 стр., краткая хроника жизни и творчества последнего, библиографический список мемуарных публикаций Бурнашева, указатель периодических изданий и аннотированный список имен (последний – на 70 с лишним стр.).
Очерки Бурнашева написаны длинными предложениями и довольно цветисто. Но это интересный стиль, способный увлекать.
Знакомство с записками Бурнашева, несмотря на наличие отличного справочного аппарата, требует хорошего базового знакомства с той эпохой (первая половина 19 в.), поэтому рассчитано на продвинутого читателя.
Это всё очень увлекательная эпоха, увлекательные люди, увлекательные нравы. Мне любопытно всё о том времени, поэтому я читал этот двухтомник с большим удовольствием, благо, кроме повествования о разных людях, здесь содержится много ценных деталей быта тех лет.
Типовое оформление. Мелкий шрифт. Иллюстраций нет. Тираж 1000 экз.
Весьма рекомендую всем, кого привлекает история николаевской эпохи. Уверен, что с такой стороны вы на нее скорее всего не смотрели.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Константин Николаевич Соколов (1882–1927) вырос в семье высокопоставленного царского бюрократа. Окончив юрфак столичного университета, остался там преподавать – читал курс госправа (это ему потом пригодилось – и припомнилось, смотря с чьей позиции смотреть на его деятельность). Вступив в партию кадетов, стал с временем членом ее ЦК, был завотделом иностранной политики кадетской газеты «Речь». Всё было хорошо до Октябрьского переворота. С периодическими поездками на юг продержался в Петрограде до мая 18 г. Входил в подпольный антибольшевистский Национальный центр.
У Деникина стал начальником известного (и не с лучшей стороны) ОСВАГа – осведомительного агентства белых. Параллельно редактировал местную кадетскую газету. В 1920 г. эмигрировал в Болгарию, преподавал право в Софийском университете.
В своей книги Соколов рассказывает о своей жизни с конца 1917 г. по весну 1920 г. (т. е. порядка 2,5 лет). Предстает как достаточно влиятельный и информированный участник описываемых событий (при этом не переоценивает себя). Показывает в своих воспоминаниях внутреннюю кухню деникинского правительства, что особенно ценно. Симпатизирует Деникину, но в свое время поддержал Врангеля. Мнение главы ОСВАГа много значит, хотя степень его объективности может быть оспорена.
Со страниц книги Соколова перед нами предстает довольно неприглядная картина деникинского тыла, неустройство которого стало одной из главных причин конечного разгрома Вооруженных сил Юга России красными. А неустройство прямо проистекало из неспособности наладить гражданское управление на контролируемых белыми территориях. Особое совещание при главкоме Деникине, часто называемое правительством, настоящим правительством не было, являясь лишь совещательным органом при Деникине, для которого его решения были только рекомендациями, чаще всего не выполнявшиеся последним. Реальная власть на местах была у военных губернаторов и командиров воинскими соединениями, без особых затей игнорировавшими Особое совещание.
ОСВАГ, что признает сам Соколов, на подконтрольной белым территории был абсолютно неэффективен, воспроизводя лишь тезисы Деникина, а программа последнего отличалась простотой (или примитивность, как кому больше нравится) и малопривлекательностью для основных слоев населения. Идея непредрешенчества (откладывание всех важнейших вопрос до будущего Учредительного собрания) отталкивала от добровольцев все национальные и автономные образования, включая казачьи. Большинство ОСВАГовцев было кадетами, как и Соколов, и разделяли взгляды Деникина на «единую и неделимую Россию», воспроизводя их в свой пропаганде. Отсюда непрекращающиеся конфликты Деникина с донцами и кубанцами, кончившиеся вооруженным конфликтом последних с добровольцами.
Есть небольшое введение об авторе и его труде (объемом в пять стр.), непонятно кем написанное (вероятно, редактором Н. В. Кондратьевым). Обстоятельные комментарии на 110 стр. – в абсолютном большинстве биографические справки. Уточню сказанное рецензентом В. Петрищевым в его обстоятельной заметке о рассматриваемой книге. Он сетует, что иностранные слова, встречающиеся в книге, не переведены. Это не так – их перевод дан именно в комментариях. Хотя было бы удобнее сделать это в постраничных примечаниях.
Впервые книга Соколова была издана в 1921 г. в Софии, и с той поры остается одним из важнейших свидетельств о правлении генерала Деникина.
Типовое серийное оформление. Мелкий шрифт. В конце подборка ч/б иллюстраций традиционно среднего качества, где представлена лишь одна, и та плохая, фотография Соколова. Тираж 800 экз.
Рекомендую это хорошо написанную и в целом добротно изданную работу всем интересующимся историей Гражданской войной в России.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть