Как я люблю писать, автор этой книги, Андрей Николаевич Почтарёв — человек знающий. Он профессиональный военный, более 30 лет отслуживший в вооруженных силах страны (в т.ч. в авиации ВМФ), полковник запаса. Окончив военную академию, кандидатскую диссертацию защитил в Институте военной истории Минобороны РФ на тему военно-морского сотрудничества США и СССР в годы Второй мировой войны. Автор и соавтор довольно большого количества монографий, сборников и статей. Работал редактором в «Красной звезде», на телевидении. Другими словами, знает систему изнутри, состоялся как историк-исследователь и умеет писать.
О советском ВМФ у него вышло уже две книги. Рассматриваемая в этой рецензии работа, как явствует из названия книги, повествует о репрессиях против командного состава ВМФ в период между двумя мировыми войнами. Тема, прямо скажем, не целина, о репрессиях в отношении военных писали и пишут много, поэтому я рассчитывал на нечто не новое, но комплексное, объединяющее под одной обложкой уже имеющуюся, но разбросанную по разным изданиям информацию.
В общем и целом, это я и получил. Правда, если на открытия/откровения я не настраивался, но думал, что будет больше архивных материалов, т.е. первоисточников. А.Н. Почтарев действительно проделал большую работу, но преимущественно с открытыми данными. Как результат, в своей работе он продемонстрировал как обобщение уже накопленных другими исследователями материалов, так и повторение задов. Автор цитирует большое количество документов (почти везде сопровождая свои цитаты, порой обширные, на несколько страниц, отсылкой к источнику), но нередко они представляют собой простой пересказ текста, без какой-либо аналитики, что более характерно для публицистики, а не научной работы. При этом внешний вид научности соблюден — издание сопровождается введением (и очень коротеньким заключением), примечаниями на 80 стр., но нет списка сокращений и литературы. Есть вклейка с ч/б фото. Много опечаток. Думается, что вторичность части текста, излишние отступления могли бы дать сокращение общего объема книги процентов на 10-15 без урона для содержания.
О содержании. Автор начинает рассказ о репрессиях, имевших место сразу после прихода большевиков к власти, и продолжает его хронологически почти до самой Великой Отечественной. Основная масса материала посвящена, конечно, репрессиям второй половины 1930-х гг., но в общем материале, приведенном автором, ВМФ посвещяна лишь часть текста, немалое же количество информации охватывает обстановку в стране в целом, что, конечно, нужно, дабы вписать опреденный сюжет в общий контекст, но здесь общее нередко перевешивает частное, и получается рассказ о деятельности НКВД вообще, в том числе и против ВМФ.
Данное издание – это пример добротного обобщения и обработки чужого материала, т.е. преимущественного редакторских усилий. Выше описательности А.Н. Почтареву, на мой взгляд, подняться не удалось, особой самостоятельности в изучении рассматриваемой им темы я не заметил. Рекомендую эту неплохую книгу всем интересующимся историей нашей страны в 1920-30-е гг. и темой военного строительства в эти годы, с учетом названных мной соображений.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Последнее время некоторые издательства, желая отразить в своих редакционных планах события столетней давности (Первая мировая, революция 17 г, Гражданская война), пошли по пути переиздания трудов участников тех событий, ранее уже выпущенных. Это нормально, и даже хорошо, если такие переиздания качественно добавляют что-то (желательно – много) к предыдущим публикациям (вводные статьи с оценкой событий, описанных авторами, их трудов и биографии, комментарии к текстам, карты, иллюстрации и проч.). Это можно только приветствовать.
Но такого продукта мало. Больше простой перепечатки в новой обложке, т.е. «перепаковки». Одним из источников материалов для такой издательской деятельсности стал знаменитый «Архив русской революции», вышедший в 22 тт. в 1920-30-х гг. в Берлине (переиздан у нас в 1991-93 гг.). В нем публиковались самые разные труды, преимущественно либерального лагеря (издателем был кадет), но не только.
Вот и рассматриваемая книга была извлечена из 18-го т. (1926 г.) и механически воспроизведена (лишь в новой орфографии), без малейших добалений. Прошло сто лет со времени записанных Яхонтовым событий и 90 лет со времени публикации его записок, а издательство с интригующим названием «Икс-Хистори» не посчитало нужным добавить хоть что-то к скопированному им тексту.
Ни единого комментария (их же нужно МНОГО), ни введения от специалиста по тем событиям, ни именного указателя, ни одной иллюстрации. Зато и расходов по минимуму. Правда, много опечаток (вот она, экономия). Кстати, впервые встречаю в выходных данных формулировку «Тираж ограничен». Это что-то чисто рекламное (берите, скоро кончится!). Вообще-то любой тираж ограничен – ограничен количеством экземпляров. Их-то и указывают. Здесь почему-то решили скрыть…В чем тайна?
Заканчиваю ворчать. Расскажу о самой книге. Аркадий Николаевич Яхонтов (1876 или 1878 – 1936), о котором в книге нет ни полслова, был родом из дворянской семьи, давшей России и видных чиновников, и общественных деятелей. Тоже служил, добившись довольно высоких степеней — были личным секретерем Столыпина в бытность того председателем Совета министров, с весны 1914 по осень 1916 г. помощник управляющего делами Совета министров, потом директор Канцелярии министерства и исполняющий обязанности товарища министра путей сообщения. В 1918—1920 гг. работал в финансовых службах правительства Юга России. Впоследствии эмигрировал во Францию.
Оказавшись причастен к событиям большой важности, смог понять значимость происходящего. Как пишет сам Яхонтов, он присутствовал на секретных собраниях, имевших место после каждого заседания Совмина. В них принимали участие сами министры или их товарищи (замы). Шло живое, искреннее и неформальное обсуждение самых разных вопросов внутренней и внешней политики. Яхонтов, присутствуя по должности на этих встречах, записывал (по возможности буквально) выступления участников для подготовки дальнейшего протокола. Это была довольно механическая работа, но в определенный момент он перестал быть простым стенографистом и стал фиксировать не только то, кто что говорил, но и как говорил, сопровождая это своими комментариями.
Летом 1915 г., когда русская армия стала отступать, оставляя западные губернии, дискуссии на собраниях Совмина стали как никогда жаркими. Наметилось отчетливое расхождение между группой министров, ждавших и уже требовавших от царя и высшего руководства армией серьезных шагов (умеренно либерального толка), и председателем Совмина И.Г. Горемыкиным, не желавшим даже обсуждать такие крамольные, с его верноподданнической точки зрения, вещи.
Все эти обсуждения и нашли отражение в записках Яхонтова, которые стали впоследствие ценнейшим документом для понимания того кризиса, что поразил верхушку русского общества в середине 1915 г. и способствовал, в конечном итоге, ослаблению и падению царского режима.
Заметки Яхонтова предлагают множество интересных и мало известных деталей того времени, показывая внутреннюю кухню верховной власти. Мы видим, как спорят люди, облеченные огромными полномочиями, для которых нет секретов в происходящем, кроме истинных помыслов императора. Первоначально даже Горемыкин, которого принято ругать за реакционность и бездействие, ведет себя достаточно сдержанно, но тоже решительно. Министры очень резко критикуют вел.кн. Николая Николаевича и его штаб, видя в нем одного из главных виновников неудач русской армии. Эти острые споры постепенно доходят до раскола среди собравшихся, когда большинство министров требуют от Горемыкина убедить царя не брать на себя тяжесть верховного главнокомандования, от чего тот категорически отказывается.
Читать записи Яхонтова любопытно и тяжело, тяжело — потому что знаешь, чем все закончится. Но это то чтение, что будет полезным всем, кто хочет узнать больше о внутренней политике России в годы Первой мировой войны. Очень рекомендую.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Корнелий Люцианович Зелинский (1896-1970) — один из тех литераторов, у которых в прошлом было многообещающее будущее. Родом из дворянской, вполне интеллигентной семьи: отец поляк, инженер по профессии, в годы Первой мировой офицер, впоследствии большевик и сотрудник ОГПУ, мать русская, учительница русского языка и литературы. Своих детей они любили и баловали, о чем Зелинский с теплом вспоминал уже весьма взрослым человеком.
Эта странная (но не для нашего 20 в.) смесь генов дала личность, чья репутация в истории советской литературы позволяет Зелинскому претендовать на собственную шкалу измерений, где подлость, продажность и лицемерие будут оцениваться в «корнелиях». Ведь этот милый человек с обаятельным лицом и манерами, разностроннне образованный и всегда с иголочки одетый (не случайно его в 20-е гг. называли «пролетарским эстетом») был тем еще негодяем.
Успев окончить в 1918 г. философское отделение историко-филологического факультета МГУ, с юношества увлекался всякими там декадентами и футуристами, гимназистом ходил на поэтические вечера, зачитывался модными писателями, сам пописывал стишки (которые носил на суд Блоку).
Революция увлекла его и он отдался ей со страстью, сделав неплохую карьеру при Украинском Совнаркоме. Уже тогда связался с чекистами, хотя уверял, что отношения были чисто платоническими.
В середине 1920-х гг. жил и работал в Париже, будучи одновременно литсекретарем тогдашнего посла во Франции Х. Раковского и спецкором «Известий». С этим периодом его жизни связан эпизод, вошедший в советскую литературу. В Париж он оправивлися в одном купе с дипкурьерами, на которых на территории Литвы было совершено нападение русскими белоэмигрантами. Расправившись с дипкурьерами, Зелинского они почему-то не тронули, что дало ему возможность отправить в «Известия» статью о случившемся, которая легла в основу знаменитого стихотворения Маяковского о «Теодоре Нетте, пароходе и человеке».
В эти же годы Зелинский делает окончательную ставку на литературу, став лидером и теоретиком популярной в 1920-е гг. группы конструктивистов (И. Сельвинский, Э. Багрицкий, В. Луговском, В. Инбер и др., менее известные поэты). Писал умные статьи о новом стиле, приобрел известность как литературный критик, был знаком со многими писателями и поэтами тех лет.
Группа и сам Зелинский подвергались жесткой критике т.н. рапповцев (сторонников соцреализма и диктатуры пролетарского направления в литературе). В конце концов, правильно оценив расстановку сил, Зелинский сдал своих товарищей, напечатав в 1930 г. покаянную (и разгромную) статью о конструктивизме, а потом и ряд других статей, где хулил Маяковского, Мандельштама и др.
Его принял под свое крыло Горький и помог устроиться, но никогда больше Зелинский уже не имел ни той известности, ни того влияния, каковыми обладал в 20-е гг. Практически перестал официально печататься до середины 50-х гг., занимаясь изучением советской и зарубежной литературы как научный сотрудник Института мировой литературы им. Горького, где защитил кандидатскую диссертацию.
Среди прочего, подрабатывал т.н. «внутренними рецензиями» для разных издательств и здесь также отметился, написав в 1940 г. разгромный отзыв на подготовленный сборник стихов М. Цветаевой, фактически лишив ее возможности вернуться в литературу.
При этом он в глаза пел дифирамбы и самой Цветаевой, и ее сыну Муру (оставившему в своих дневниках очень хвалебные заметки о нем). Оба они не знали, что Зелинского уже давно за это его двурушническое поведение заглазно зовут Корнелием Поллюциановичем или Карьерием Лицемеровичем Вазелинским.
Несмотря на всю его приспосабливаемость, Зелинский дважды (в конце 30-х и 40-х гг.) лишь благодаря заступничеству друзей миновал репрессий, но мягче от этого не стал.
В конце 1950-х гг., вернувшись в литературу рядом книжек (бесцветная биография Фадеева и отлакированные воспоминания о литературных знакомцах прошлых лет), он окончательно – и публично - загубил свою репутацию активным участием в травле Пастернака, которого последний считал своим добрым приятелем.
Успев перед смертью организовать себе докторскую диссертацию (по совокупности литературных трудов) и орден Трудового Красного Знамени, справедливо ушел в забвение.
Его вспомнили в конце 1980-х, когда стало возможно издать некоторые из его рукописей, действительно представляющих исторический интерес, как записки о встрече писателей со Сталиным в 1932 г. и воспоминания о Фадееве.
Рассматриваемое издание подготовлено его младшим сыном (их было трое от четырех браков), субъективно отобравшем материалы и отредактировавшим их. Этот том, хорошо изданный (твердый переплет, офсетная бумага, вклейка с фото разного качества, правда, многовато опечаток) небольшим тиражем в 600 экз., представляет, на мой взгляд, весьма ограниченный интерес и непонятно, на какую аудиторию рассчитан. Историкам будет любопытны уже опубликованные воспоминания Зеленского, но они занимают малую часть сборника. Литературоведы обратятся к специальному собранию его конструктивистких текстов. Просто любители литературы подивятся тому, как он хвалил ныне справедливо забытых писателей, и ругал тех, кто сегодня составляет славу русской литературы. Критические статьи Зелинского что 20-х, что 60-х гг. на фоне трудов Шкловского, Тынянова и прочих настоящих талантов смотрятся искусственными и скучными конструктами. Пишет Зелинский гладко и с претензиями, но ничего из прочитанного не запоминается…
Составитель не решился дать нам хоть какой-то биографии своего отца, а также явно не смог снабдить книгу минимальным количеством комментариев, вообще лишив это издание какой-либо аудитории. Поэтому я и не рекомендую этот труд никому, а уж тем более широкому читателю.
Было бы очень интересно прочитать подлинную биографию Зелинского — это был бы любопытнейший портрет литературного оборотня, сумевшего пройти через все испытания тех лет физически целым и невредимым. Что случилось на этом пути с его душой, известно только Богу…

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Продолжу рассказ о научно-фантастической трилогии И. Ефремова, начатой романом «Туманность Андромеды» (написана в 1955-56 гг.) и завершенной повестью «Час Быка» (1970 г.). Созданная в 1958 г., в рассматриваемом сборнике она, объемом всего в 80 стр., затерялась среди приключенческих
Как и в остальных книгах трилогии, «научного» здесь больше, чем фантастического», хотя баланс ближе к оптимальному (не слишком скучно/заумно, но и не слишком надумано), чем других работах Ефремова. Дело происходит, понятно, в «далеком будущем» - настолько далеком, что о прошлом (нашем настоящем) мало кто помнит, а люди летают в космос со скоростью, превышающей скорость света, но не настолько будущем, чтобы понять, по прошествии 60 с лишним лет, что даром предвидения Ефремов не обладал, не сумев угадать почти ничего из нынешних технических новинок.
Летят по делу (планируя вернуться домой через 700 земных лет, и обсуждению этой парадигмы – стоит ли наша экспедиция того, что мы больше никогда не увидим никого из родных и близких? – занимает в повести немало места), и, совершенно случайно, практически сталкиваются со звездолетом выходцев откуда-то еще. Они оказываются представителями разумной и дружеской расы с планеты с очень редкой атмосферой из фторводорода. Путешествуя по Вселенной в поисках таких же уродов, прости Господи, они знакомятся с нашими космолетчиками и их культурой, обмениваясь данными по своим и другим цивилизациям. Не сумев достойно, как принято у нормальных людей, пообщаться (но устроив сеанс взаимного стриптиза), разлетелись. В принципе, зачетный первый контакт. Могли поубивать друг друга нафиг, но сдержались. Молодцы.
Рассматриваемое издание включает 10 произведений – две повести «Сердце Змеи» и «Афанеор, дочь Ахархеллена», плюс восемь рассказов, которые все были созданы в начале 1940 – конце 1950-х гг. Действие происходит в далеких морях, в Африке, в Монголии, а героями стали моряки, геологи, археологи, летчики, палеонтологи, кочевники-туареги, ученые. Всё это нормальный соцреализм, без особой интриги, неожиданных поворотов, но с правильными героями, достойно выходящими из трудностей посредством силы человеческого духа и веры в прогресс, где-то даже с элементами психологических изысков. Отрицательных персонажей нет ни на Земле, ни в космосе. Тоска. Написано неплохо, но местами скучновато. В общем, ни с литературной точки зрения, ни с точки зрения истории литературы этот сборник на меня никакого впечатления не произвел. Так что и рекомендовать никому не буду. Понятно, что Ефремов был во многом пионером отечественной научной фантастики, но его (отчасти) ученики и продолжатели братья Стругацкие уже в 1959 г. написали отличную повесть о приключениях на Венере "Страна багряных туч", в 1965 г. "Трудно быть богом", а в 1969 - "Обитаемый остров", где многие проблемы подняли и решили не только раньше Ефремова, но и несопоставимо лучше него.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

О первой работе Максима Викторовича Фоменко (доцента кафедры стратегических коммуникаций факультета госуправления МГУ, к.и.н.) я уже писал. Она вышла в этой же серии этого же издательства в 2017 г. Рассматриваемый труд — это продолжение (по хорошему ожидаемое) его исследования боев осенью-зимой 1941 г. за Калинин (Тверь).
Оно сохранило достоинства первой части, а ряд недостатков исчез.
Начнем с начала. К сожалению, никакого введения книга не содержит (вводный раздел «От автора» дает оценку источникам по теме) и рассказ сразу же переходит к боевым действиям. Заключение имеется, вполне грамотное и толковое.
Работа посвящена почти двум неделям боев на Калининском фронте, с 5 по 16 декабря. Не сумев вернуть Калинин в предшествующие месяцы, и истощив войска в кровопролитных атаках, советские части, нанеся заметный урон немцам, получили задание вновь идти на штурм. При этом автор пишет, что в конце ноября – начале декабря на Калининском фронте сложилась ситуация, которую можно описать как «оперативный тупик». 9 армия вермахта наступать более не могла, не имея достаточных резервов. Войска под командованием генерала Конева были сильно обескровлены и лишены практически полностью танков, а также достаточного боекомплекта для артиллерии. И хотя морозы и снегопады несколько уравнивали силы противников, однако немцы были лучше укомплектованы и личным составом (к тому же, более опытным), и техникой с боеприпасами. Отдельные частные атаки советских войск успеха не приносили, еще и в связи с тем, что все захваченные позиции нацисты тщательно укрепили, превратив их в глубоко эшелонированную систему обороны, практически неприступную без тяжелого вооружения.
Однако получив в самом начале декабря приказ наступать, Конев смог выторговать лишь небольшое подкрепление. Наступление разделилось на два этапа: 5-9 и 10-16 декабря. Работа М.В. Фоменко — это последовательное описание боевых действий с обеих сторон, основанное на изучении и анализе советских и немецких архивных документов, а также воспоминаний участников боев. Результатом стала целостная и объемная картина тяжелых, непрекращающихся боев, когда обе стороны, не всегда представляя ни планов, ни сил противника, чаще недооценивая, чем переоценивая врага, кружились, как в танце — наступая, отступая, и снова наступая, непрерывно осыпая друг друга ударами. Есть много интересных деталей и примеров, скажем, уже упомянутое другими рецензентами превосходство советской авиации в воздухе, на что неоднократно жаловались немцы.
С точки зрения оформление издание вышло вполне качественно. Есть список литературы и источников, много ч/б иллюстраций разного качества, имеются карты. Автором составлены различные таблицы на основе архивных источников с сопоставительными данными (численность личного состава и вооружения, потери и проч.). Хорошая офсетная бумага. Удобный крупный шрифт. Мало опечаток. Как результат, тираж в 2000 экз. быстро разошелся.
Рекомендую это добротное и интересное, хотя и насыщенное фактическим материалом исследование всем интересующимся историей Великой Отечественной войны.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть