Две разных и при этом этом очень схожих судьбы объединили авторов этой книги: добровольчество, доля изгнанника в Турции, неустроенная жизнь в Европе, война и встреча с прежним противником – большевиками и их союзниками, оказавшаяся роковой.
Н.А. Раевский (1894-1988) принадлежал по отцовской линии к одному из старинных дворянских родов Раевских. В 1913 г. он стал студентом естественного отделения физико-математического факультета Петербургского университета. Но начавшаяся Первая мировая война изменила планы: недоучившийся студент оставил университет и поступил в Михайловское артиллерийское училище. Подпоручик Раевский, попавший на фронт в 1916 г., получил боевое крещение во время Брусиловского прорыва. Когда в 1918 г. ему довелось встать в ряды Белой армии, он был уже опытным офицером, убежденным противником советской власти, защищая которую, в рядах Красной Армии сражался его брат Дмитрий. В 1920 г. капитан Раевский с остатками разбитой армии Врангеля покинул Родину. Жил в Греции, Болгарии, потом на долгие годы осел в в Праге, где закончил естественный факультет Карлова университета и одновременно Французский институт. После окончания университета стал работать энтомологом. Среди друзей Раевского числился Владимир Набоков (их объединяла, среди прочего, любовь к бабочкам). В Праге у Раевского вышли воспоминания о Первой мировой и Гражданской войне (повесть "Добровольцы" похвалил Набоков).
"Добровольцы" (1931) – книга небольшая (50 с.), рассказывает о последних, крымских, месяцах армии барона Врангеля, где Николай Раевский увидел немало. Чуть не умер от тифа - тяжело больной валялся среди таких же обовшивевших воинов-деникинцев в трюме корабля на феодосийском рейде, метался на койке в керченском госпитале, трясся на полке санитарного поезда. Избавившись от жуткой хвори, постигал премудрости воинской специальности в Севастополе в учебных классах Михайловского бастиона. Ходил со своей батареей в ночные рейды по большевистским тылам. Ему по воле случая повезет не быть зарубленным после налета буденновцев на поезд под Геническом. В грянувший октябрьский мороз он с неимоверными усилиями преодолеет пешком страшные версты вдоль Сиваша по Арабатской стрелке. А потом будет последний исход - из Севастополя в Константинополь, когда в результате блестяще спланированной морской операции полуостров покинули 145 тыс. белых воинов и мирных жителей.
Уникальной работой стал его "Дневник галлиполийца" (200 стр.) – практически не отредактированные подневные записи 1920-21 гг. о пребывании на Галлиполийском полуострове (Турция) остатков эвакуированных из Крыма Вооружённых сил Юга России.
В 20-30-е гг. у нас была популярна песня:
«Белая армия, чёрный барон
Снова готовят нам царский трон…
Читая книги Раевского, понимаешь, что к трону добровольцы не стремились, поскольку в большинстве своём они были не монархистами, а официальное исполнение «Боже царя храни» запрещалось – Раевский описывает случай, когда офицеры одного из полков стреляли в сторону другого полка, где оркестр играл этот гимн. "Галлиполийцы" в основном состояли из офицеров Первой мировой, хлебнувших лиха в окопах, вступивших в белую армию студентов и гимназистов, кадетов и юнкеров, учащихся реальных училищ и семинаристов, – людей, не очень твёрдо представляющих будущее своё и России, но знавших, к чему возвращаться не стоит.
В конце 20-х годов Раевский начал заниматься пушкиноведением, что впоследствии вылилось в несколько отличных книг о Пушкине и его окружении.
13 мая 1945 г. Раевский был арестован советскими властями. «За связь с мировой буржуазией» его приговорили к пяти годам исправительно-трудовых лагерей. После освобождения переехал в Алма-Ату, где и прожил до самой смерти, получив работу переводчика в Республиканском институте клинической и экспериментальной хирургии, где работал до 82 лет. Писал книги – художественные и научные. Именно работы о Пушкине и прославили Н.Раевского.
Владимир Христианович Даватц (1883-1944) происходил из старинного шведского (или швейцарского) баронского рода, был дальним родственником генерала П.Н. Врангеля.
До революции был журналистом и профессором математики в Харькове. Во время Гражданской войны занимался в Харькове журналистикой и политикой. Летом 1919 г. поступает добровольцем в армию Деникина, где служит рядовым на тяжелом бронепоезде "На Москву". Описал этот период своей жизни в дневниковых записях «На Москву», (отдельной книгой вышли в Париже в 1921 г.). Попав с армией Врангеля в Крым, служит на бронепоезде "Грозный", сотрудничает в местных газетах. В ноябре 1920 г. эвакуируется в Галлиполи. Ведет там общественную и преподавательскую работу, читает лекции по математике.
Впоследствии попадает сначала в Болгарию, а затем в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев. Продолжает вести военно-общественную работу, работает как журналист и преподаватель математики. Получает известность как публицист, идеолог и историк Белого движения. После начала Второй мировой войны, Даватц вступает в Русский охранный корпус, где в немецкой форме несёт службу по охране транспортных коммуникаций. Погиб в конце 1944 г. в Югославии в результате авианалёта.
Самой известной его работой стала книга "На Москву" (90 стр.). Работа эта мне не понравилась – в ней слишком много пафоса и театральщины. Чувствуется, что её писал публицист, думавший о том, как она будет восприниматься читателями. Не случайно, Даватц читал отрывки из дневниковых записей и давал их читать другим. Это, в отличие от дневников Раевского, была изначально работа на публику.
В оглавлении ошибочно указан как отдельный раздел повести "На Москву" более поздний и самостоятельный очерк Даватца “Галлиполи” (25 стр.)
К сожалению, это издание, как и другие в этой серии, выпущено без каких-либо иллюстраций и довольно небрежно – с середины книги начинают встречаться опечатки, которые к концу находишь практически на каждой странице. Примечаний и иллюстраций нет, иностранные слова не переведены.
Скрыть

Последние годы изд-во Эксмо взяло нехорошую (а главное – нечестную) моду выпускать в новых сериях СТАРЫЕ книги, как правило, под новым названием. В выходных данных факт ПЕРЕИЗДАНИЯ не указывается. Авторам, скорее всего, это в радость, как свидетельство востребованности их творений, издательство тратится только на новую обложку, а вот читатели фактически вводятся в заблуждение и получают за свои деньги СТАРЬЁ.
Рассматриваемая здесь книга впервые вышла в 2004 г. под названием «Антисуворов. 10 мифов о Второй мировой» и переиздавалась еще раз в 2008 г. Данное, ТРЕТЬЕ ИЗДАНИЕ, стало полным повторением предыдущих. Сразу скажу, что рассматриваемая работа А.Исаева мне нравится. Но читать в 2010 г. впервые выпущенную в 2004 г. книгу – это значит знакомиться с состоянием исторической науки на тот момент, а с тех пор вышло много документов и исследований (в том числе и у автора). Помимо этого, уже первое издание требовало редакторской и корректорской правки. Надо ли говорить, что в этом отношении здесь ничего не было сделано?
Закончив с разоблачениями, перейду к сути «новой» книги Исаева. Она состоит из 10 глав, не равных по объёму (есть и 10, и 60 стр., в среднем – 40), и по теме (блицкриг на Западе и на Востоке, советско-финская война, но и противотанковые ружья, реактивная авиация Гитлера). В конце каждой главы вывод на полстраницы-страницу. Автор начинает разбор мифов с польской кампании 1939 г., а заканчивает историей развития и применения реактивной авиации люфтваффе. Мифы (хотя не всё я бы назвал так категорично, что подпадает под категорию «точка зрения», «распространённое представление») носят разный характер. Часть из них связана с тактикой и стратегией – составные блицкрига, наступление и оборона частей Красной армии в 1941-42 гг., деятельность советской разведки накануне войны, часть касается применения отдельных родов войск во время войны, напр., кавалерии, часть возникла в связи с недо- или переоценкой того или иного вида оружия (танки, автоматические винтовки, противотанковые ружья, реактивные самолёты), часть базируется на неточных цифрах (количество лётчиков-асов у немцев и у нас). Наверное, мифов существует гораздо больше, автор выбрал лишь самые известные (или распространённые). Будучи, по собственному признанию, «флотофобом», А.Исаев ничего не рассказал об операциях ВМФ и подводного флота в годы войны, хотя легенд с ними связано также немало. Возможно, об этом он напишет позже. Более принципиальным мне представляется другой момент. Автор, опровергая мифы, приводит в подтверждение своих слов многочисленные примеры, игнорируя свидетельства, подтверждающие эти мифы (об атаках кавалерии в конном строю, напр.). Ведь мифы – это не сказка, они на что-то всегда опираются и разбирать их надо комплексно, а не просто отметать.
Автор удачно сочетает в своей работе обращение как к теории (но в доступной форме), так и к конкретным примерам. Исаев часто обращается к опыту Первой мировой, показывая, что многие особенности тактики и стратегии Второй мировой имеют корни в 1910-х гг.
В книге есть небольшое количество иллюстраций (причём на с.52 и 53 автор ссылается на приводимые им рисунки, которые в тексте отсутствуют), нет (вообще) карт, списка использованной литературы. Возможно, последнее не так и существенно, однако от серьёзной исторической работы (каковой данное издание, безусловно, является) ждёшь соответствующего научного оформления. Автор приводит множество цитат, но не всегда даёт отсылки на цитируемые работы (с.54, 70, 77, 81, 83, 109, 143, 188, 320 и др.). В отдельных случаях цитаты оформлены некорректно: нет года выпуска, страницы и т.п. (см. с. 56, 75, 194). Несколько раз А.Исаев приводит те или иные термины без объяснения их сути («нолики» на с .10, «гайка» на с.62, motti на с.77 и др.). Все эти недочёты, не носящие принципиального характера, легко снимаются на стадии редактирования (которого не было) и последующих изданий.
Итог: хорошая книга, которую портят авторские недоработки и общая неотредактированность (в том, в результате практики выпуска рукописей в «авторской редакции»). Настоятельно рекомендую всем интересующимся историей Второй мировой.
Скрыть

Вот прочитана ещё одна книжка из Вечевской серии «Белогвардейский роман», а впечатление то же: тексты милы, авторы искренни, их жизнь и убеждения вызывают только уважение, но их произведения… без знакомства с ними жизнь прожить можно. Как сказал Лев Толстой, когда ему рекомендовали прочитать «Капитал» Маркса, – «Зачем? На том свете не спросят». В защиту Галича, как и Попова, принадлежащих к представителям так называемого "второго ряда", "второй" прозы, можно сказать, что творчество именно таких писателей позволяет представить полную литературную карту времени: в центре их внимания то, что забыто, то, что не привлекало в свое время читателя К сожалению, милых чувств совершенно не вызывает исполнение и серии, и данной книги. О.Гончаренко, составитель серии, пишет к каждому выпуску введение, в котором достаточно произвольно рассказывает об авторах, их жизни и книгах.
В рассматриваемом издании львиная доля посвящена рассказу о Ю.Галиче, дальнем родственнике составителя. Не буду упрекать автора в протаскивании «своих», но посвятив предисловие пра-пра-, он почему-то совершенно забыл о втором учаcтнике этого сборника, а вот это уже совсем непрофессионально. Попробую заступиться за обойдённого и восстановить историческую справедливость.
Ю.Галич – это псевдоним Гео́ргия Ива́новича Гончаре́нко (1877—1940). Окончил Николаевское кавалерийское училище (1897). Служил в гв. л-гв. Кирасирском Ея В-ва полку. Окончил Николаевскую Академию Генерального штаба (1903; по 1-му разряду). Служил сначала в штабах, потом войсках. Начальник штаба 2-й кав. дивизии. Участник мировой войны, награжден Георгиевским оружием. С мая 1917 начальник штаба гв. кав. корпуса. Ген-майор (пр. 02.04.1917). В конце 18 г. уехал в гетманский Киев. В украинской армии с августа 1918, служил при при штабе гетмана Скоропадского. Ни Деникиным, ни Врангелем использован на активной службе не был. В конце 19 г. уехал на Дальний Восток. Сотрудничал как поэт и журналист в местных изданиях. В 1923 поселился в Риге. После присоединения Эстонии к СССР, был вызван в НКВД. Предвидя возможный арест и ссылку, 12 дек. 40 г. повесился. Литературой стал интересоваться рано. Первую книгу стихов «Вечерние огни» издал в 1907 г. Автор ряда повестей (в том числе мемуарного характера), стихов и рассказов. Возможный автор текста песни «Поручик Голицын».
Поскольку большую часть жизни Гончаренко провел на военной службе, то его художественные произведения носят в основном автобиографический характер, что хорошо. Воспоминания Гончаренко о Гражданской войне – «Красный хоровод» (в двух чч.) - вышли еще во Владивостоке, потом были переизданы в Риге. В РАССМАТРИВАЕМОМ ИЗДАНИИ ЕСТЬ ТОЛЬКО ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ЭТОЙ КНИГИ. К сожалению, изд-во Вече поступает так в этой серии уже не первый раз. Чем это объясняется, не знаю, нигде в издании об этом ни слова. Лучше бы дали «Красный хоровод» полностью, чем полкниги и сборник рассказов. Такая вот подлянка со стороны (не очень уважаемого мною) издательства…
Константин Сергеевич Попов (1893-1962) – младший современник Г.И. Гончаренко. Окончил Тифлисское военное училище, из которого вышел в 13-й Лейб-гренадерский Эриванский Его Величества полк. В сентябре 1914 г. вместе с полком прибыл на фронт в составе 2-го Кавказского армейского корпуса и принимал участие в боях этого корпуса в Восточной Пруссии, под Варшавой, на Бзуре и в Галиции. Был тяжело ранен (потерял кисть левой руки). После излечения, несмотря на инвалидность, вернулся в полк. В 16 г. назначен курсовым офицером в Тифлисское Михайловское военное училище. В июле 1917 г. командовал юнкерским ударным батальоном, сформированным по приказу генерала Корнилова. Успешно действовал во время Корниловского прорыва. Переведён Румынский фронт, где по приказу Временного правительства его ударный батальон был расформирован за «контрреволюцию». В Грузинской армии служить отказался, в дек. 18 г. вступил в Добровольческую армию, капитан. Командовал батальоном 2-го сводного полка Кавказской Гренадерской дивизии. Участвовал во всех боях Кавказской армии между Царицыном и Камышином до октября 1919 г., когда под Дубовкой был тяжело ранен в ногу. После возвращения в полк чудом спасся в бою у Белой Глины зимой 1920 г., где остатки полка были окружены красной конницей и перебиты. В марте 20 г. заболел тифом и был эвакуирован на о. Кипр. В 21 г. переехал в Белград, а затем во Францию. С 31 г.— секретарь редакции ежемесячной газеты «Русский инвалид». Впоследствии занимался садоводством и огородничеством на ферме.
Литературно одаренный, капитан К.С. Попов — автор многочисленных статей и нескольких книг, оставивших заметный след в военно-исторической литературе эмиграции. Самая его значительная книга – «Воспоминания кавказского гренадера. 1914-1920» (1925). Она была переведена на французский и немецкий языки. В 2007 г. Государственная публичная историческая библиотека России выпустила её совсем небольшим тиражом. Вот её было бы хорошо переиздать. В 31 г. вышла двухтомная история Лейб-гвардии Эриванского полка под названием «Храм Славы». После Второй мировой войны Попов продал свою небольшую ферму и все вырученные деньги вложил в издание своей последней книги: «Лейб-эриванцы в Великой войне».
Представленные в этом сборнике рассказы Попова, как и рассказы Галича интересны как впечатления молодого офицера, содержат любопытные бытовые детали, размышления о прошедшем. На мой взгляд, прежде всего полезны для лучшего понимания того времени.
Скрыть

Давид Петрович Шраер-Петров (1936-) вырос в Ленинграде в семье еврейских интеллигентов. О родителях рассказал совсем мало, его воспоминания начинаются с января 1953 г., когда в СССР развернулась кампания против «врачей-убийц», которыми оказались практически одни евреи. Несмотря на это, автор все же решил поступать в медвуз, что ему удалось. Еще в школе хотел стать микробиологом, что, в конечном итоге, и случилось.
После окончания института служил заведующим медсанчастью в учебном танковом батальоне в Белоруссии, о чем интересно рассказал. После демобилизации хотел продолжить занятия наукой, долго не мог попасть в аспирантуру (евреев не брали). Чудом был принят в 61 г. в институт туберкулеза, где и защитил кандидатскую диссертацию.
Хорошо показал, как жила в 1960-70-е гг. советская наука, успешной частью которой он был. При этом доктор Шраер не был высоколобым теоретиком, каким было много в разных советских НИИ, а занимался вполне практическими вещами – поисками причин возникновения и развития стафиллокока и борьбы с ним. Интересно было прочитать о поездках в Крым в 1971 г., где была обнаружена вспышка холеры, и на БАМ в 1975 г. – бороться с разными инфекциями. В общем, жизнь была полноценной и насыщенной.
В 1975 г. доктор Шраер успешно защитил (дважды!) докторскую диссертацию, но ВАК ее не утвердил. В 1978 г. тот начал добиваться выездной визы в Израиль, но получил отказ – на восемь лет. Эти годы его семье (жене и сыну) жилось тяжело: работы периодически не было, приходилось продавать вещи. Но зато хорошо писалось, Д. Шраер участвовал в правозащитной деятельности и, в целом, КГБ его не особенно преследовал.
В 1987 г. эмигрировал в США, где довольно быстро нашел себя в науке. Последние 100 стр. посвящены жизни в эмиграции – где-то это любопытно, где-то напоминает отчет о научной работе, особенно под конец книги, где информации о внутренней жизни лаборатории доктора Шраера становится слишком много. Тогда же в Америке и в России у Д. Шраере выходят несколько книг, преимущественно прозы, довольно высоко оцененных критикой.
С юности писал стихи (на любителя) и прозу. Интересно, что тексте воспоминаний есть вставные самостоятельные рассказы автора, отлично сделанные, стилистически более высокого качества, чем его мемуарная проза. Еще со студенческих лет водил знакомства в литературных (и не только кругах), близко общался с Б. Слуцким, Ф. Искандером, И. Бродским и др. Практически всю жизнь разрывался между двумя путями и призваниями: литературой и наукой. Писал и переводил достаточно профессионально, довольно много печатался (правда, под псевдонимом), даже стал членом Союза советских писателей.
В сборнике воспоминаний о Борисе Слуцком Д. Шраер сам рассказывает о появлении своего псевдонима: «Именно тогда <летом 1957-го> Слуцкий перекрестил меня в Давида Петрова: "Возьмите писательское имя, близкое к народу. Вы же русский поэт. Как зовут вашего отца?" — "Петром". — "Вот и отлично. Будете Давид Петров. В Москве — Давид Самойлов. Его фамилия Кауфман. А в Ленинграде — Давид Петров. И печататься легче будет. Что говорить, есть еще антисемиты. Хотя партия борется"».
В общем тексте есть обстоятельная вставка о французском докторе Ф. д'Эрреле, работавшем в 1930-е гг. в Грузии, ставшем объектом научного интереса Д. Шраера – вставка, на мой взгляд, достойная отдельной публикации (или размещения в приложении), а в этой книге слишком подробная.
Довольно подробно и сложновато, с формулами, рассказывает о своих научных интересах и исследованиях (скажем, названия глав «Пенициллиназа»» или «Плазмокоагулаза» - набирал эти слова по буквам – едва ли привлекут широкого читателя). Думаю, за счет этого текст можно было бы сократить страниц на 50.
В целом, интересны для широкого читателя первые 250 стр., да и те перегружены научными материалами.
Оформление серийное. Нет иллюстраций. Многовато опечаток.
С осторожностью порекомендую данное издание тем, кто серьезно занимается историей нашей страны в 1950-80-е гг.

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Анна Владимировна Масс (1935-) — дочь драматурга В.З. Масса. Окончила филфак МГУ, с мужем-геологом объездила много интересных мест бывшего СССР. Печататься начала с 1959 г., автор почти двух десятков книжек, в основном для детей. Последнее время пишет в основном воспоминания.
В данном сборнике размещено две ее повести, написанных и изданных в 1980-1990-е гг. Обе они посвящены судьбам двух женщин, с которыми ей выпало познакомиться в разные годы и хорошо узнать. Это совсем разные люди: Сарра Михайловна Левина-Кульнева (1920-) — еврейка, актриса театра Михоэлса, поездившая и повидавшая разные виды (в том числе и не по своей воле), и Ирина Константиновна Богданова (1911-) — простая русская крестьянка из Карелии, всю свою жизнь прожившая в одном районе, но имевшая такой жизненный опыт, что хватило бы на многих.
С С.М. Левиной А. Масс познакомилась в 1982 г. в санатории под Ригой, где та отдыхала с мужем. Потом они встречались еще и еще, беседовали, и из этих разговоров родилась книга «Сорэлэ». У А. Масс в 1982 г. как раз вышла книга — «На Колодозере», запись ее многолетних встреч с И.К. Богдановой (с серьезными цензурными изъятиями).
«Сорэлэ» посчастливилось — ее удалось напечатать в 1991 г. в № 12 журнала «Звезда». «На Колодозере» более не переиздавалась. Теперь обе эти повести, вместе с их героинями, сошлись под одной обложкой («На Колодозере» в оригинальном варианте).
С.М. Левина выросла в немецкой колонии под Одессой. С дества хотела быть актрисой, в 16 лет убежала из дому, отправившись в Москву поступать в театральный вуз. Ее взяли в Еврейскую студию, которой руководил знаменитый актер и режиссер С. Михоэлс. Здесь же она встретила своего будущего мужа, Наума Левина, за которого вышла замуж в 17 лет. Родив сына, она летом 41 г. окончила вуз и была принята в театр, но началась война. Н. Левин ушел добровольцем на фронт, его жена с дочкой были эвакуированы в Ташкент. Вернувшись назад, они воссоединились после войны, которую Левин прошел до конца (даже с японцами повоевал). Когда началась кампания против космополитов, он, секретарь Еврейского антифашистского комитета, был арестован и 1950 г. расстрелян. С.М. Левину взяли вскоре после него, присудив восемь лет ссылки. Попала она в Сибирь, где вышла замуж и вела крестьянскую жизнь (огород, корова). В 1956 г. после реабилитации вернулась с мужем и тремя детьми в Москву, где по профессии уже не работала, спасало другое ремесло — она хорошо шила. Муж (тоже ссыльный, потомок знаменитого генерала Кульнева) помогал мало. С.М. Левина-Кульнева некоторое время работала в библиотеке у Чуковского, о чем очень интересно рассказала. Впоследствие уехала в Ригу, а с1993 г. живет в Израиле.
И.К. Богданова ничем таким — известные люди, события — похвастаться не может. Рано лишилась матери, отец привел домой новую жену, так оказалась хрестоматийной мачехой, тиранившей падчерицу. Жилось очень трудно (с 12 лет пахала, пасла скот, работала по хозяйству). В 15 лет вышла замуж в соседнюю деревню, где в конце 1950-х гг. с ней познакомилась приехавшая туда для записи фольклорного материала студентка А. Масс (прекрасно передавшая особенности северной речи). Работала в колхозе, была бригадиром,перед войной назначили было председателем сельсовета, да мужа арестовали по доносу (доносчиков — всем известных, из своих, деревенских — взяли позже и расстреляли). Он отсидел два года из десяти, выпустили как невиновного. Потом снова посадили, да опять отпустили. Родила десятерых детей, выжило шесть (истории я ее родов — это отдельная жуткая история). Потом Анна Масс еще много раз, с большими перерывами, приезжала в гости к Ирине Константиновне, та ей всю свою жизнь рассказала. Видно, слушать тоже надо уметь.
Читаешь про этих двух так непохожих женщин, и думаешь — как они жили, как они работали?! Воистину, «гвозди бы делать из этих людей»… Две жизни — тяжелые, несчастливые, наверно, загубленные судьбой и людьми. Хотя так ли это? Обе дожили до весьма преклонных лет, дети живы, есть внуки и правнуки. Мужья ушли (да когда у нас мужчины жили долго?) Вот из таких судеб и складывается общая мозаика, абстрактно и пафосно называемая «трудовой подвиг советского народа».
Хорошее оформление (твердый переплет, офсетная бумага), тираж 1000 экз. Жаль, нет иллюстраций вообще. Весьма и весьма рекомендую всем интересующимся историей нашей страны в 20 в.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть