Дмитрий Трофимович Шепилов (1905-95) — особая фигура с советского политического Олимпа. Бывший в 1940-50-е гг. одним из высших номенклатурных работников союзного масштаба (главред «Правды», глава отдела пропаганды и агитации и ЦК ВКП(б), министр иностранных дел, секретарь ЦК КПСС), в 1957 г. он был обвинен в заговоре с целью свержения Хрущева (фактически так и было) и извергнут из системы. Причем если новые времена сказались в том, что Шепилова никто не тронул (не посадили, не расстреляли, да еще и со всеми родстственниками), то мелочность Хрущева выразилась в том, что его лишили практически всех благ (исключили из партии, лишили звания членкора АН СССР, сняли фамилию с обложки учебника по экономике, выгнали из квартиры, отняли генеральскую пенсию и проч.). Молотова с Маленковым и Кагановичем, скажем, так не гнобили. Но те и не упрекали Никиту Сергеевича в поверхностности….
Это кончилось тем, что от Шепилова осталось хрестоматийное «…и примкнувший к ним Шепилов» — не человек, а тень, фантом: что делал, почему поднялся так высоко, из-за чего на самом деле упал, и что с ним потом было — одни вопросы. В этом состоянии Шепилов жил практически столько же, сколько до 57 г.: 35 лет во власти и 37 без нее. Застал падение Хрущева, распад СССР, восстановился в партии, АН, армии, написал воспоминания. А все равно — не человек, а фигура умолчания.
Показать, что на самом деле представлял из себя Д.Т. Шепилов, попробовал его внук - Дмитрий Евгеньевич Косырев (1955-), выпускник Института стран Азии и Африки, китаист, журналист (много лет работал в «Правде»), а в настоящее время - политобозреватель РИА «Новости». Автор нескольких детективных романов под псевдонимом «Мастер Чэнь». Их я не читал, не знаю, а вот эту работу Д. Косырева оценить попробую.
Автор пытается доказать, что выступление 1957 г. (как минимум) Шепилова было не просталинским, а антисталинским и антихрущевским (с последним я согласен, а вот видеть в Молотове, Маленкове и Кагановиче борцов с бывшим генсеком никак не могу). Вообще Д. Косырев выстраивает своего рода альтернативную историю, разбирая вопрос о возможном будущем СССР, где его возглавил в качестве генсека Шепилов, и убеждая нас, что всё было бы гораздо лучше. Наверное, на фоне Хрущева Шепилов выглядит гораздо симпатичнее, а на фоне Брежнева — умнее. Но у Шепилова был свой путь, о котором его внук не стал распространяться (в 1920-е гг. был прокурором, в начале 30-х возглавлял политотдел в совхозе, где вряд ли только наглядной агитацией занимался). Да, в репрессиях замечен не был, но при позднем Сталине заниматься идеологией и быть белым и пушистым вряд ли было возможно, всех «комиссаров в пыльных шлемах» Сталин давно перестрелял. Хотя был Вознесенский, но Шепилов все же фигура не того масштаба. В общем, убедив меня в том, что Шепилов был человеком порядочным (особенно на фоне своих товарищей по партии и правительству), в полную чистоту его риз я поверить, при том ограниченном объеме информации, который предоставил в своей книге его внук, я не смог.
Как результат, к рассматриваемой работе у меня две основных претензии: как она написана и на основе чего она написана. Начну с первой. На с.250 Д. Косырев признается: «Я всегда не любил биографии за вот это родился – жил - умер». Поэтому такого вы в его книге и не найдете — разделенная на четыре части, она лишь во второй половине предлагает более или менее связное (хотя отрывочное и хронологически непоследовательное) изложение жизненного пути деда. В начале Д. Косырев много рассуждает на тему пленума 1957 г., потом повествует о жизни Шепилова после пленума, много пишет о девятимесячном руководстве последнего МИДом, пытается понять, что тот из себя представлял как коммунист, экономист и политик. Биография дана каким-то пунктиром. Это получилось не случайно — на с.346 Д. Косырев пишет: «…я не знаком со множеством из сотен сюжетов, которыми дед занимался на всех постах…». Т.е. расскажу о том, что знаю, а знаю то, что сумел/захотел узнать, в документах не копался.
Тут мы переходим ко второй моей претензии. С точки зрения источниковой базы, то с этим в данной работе плохо: Д. Косырев опирался на открытые материалы, в архивах не работал (кроме семейного, откуда взял многое), да и не страдает из-за этого. Списка литературы нет (и вряд ли тот был богатым), отсылок ни к одной цитате не дает. В общем, пишет в лучшем случае, как журналист, а не как историк. историю знает не лучшим образом: на с.141-42 пишет, что в 1958 г. на врачебном заключении Института хирургии им. А.В. Вишневского стоит подпись А.В. Вишневского, дескать, «в те годы «имени кого-то» бывало и прижизненное». Вот именно в те годы уже прижизненного не бывало, в честь А.В. Вишневского институт хирургии стал именоваться в 1948 г., после смерти А.В.Вишневского, а возглавил его сын последнего, А.А. Вишневский, который, очевидно, и подписал заключение. На с. 274 Мастер Чэнь утверждает, что дореволюционные реальные училища, в котором учился Шепилов, «готовили рабочих». Это те-то училища, что именовались одно время «реальными гимназиями», где курс длился 6-7 лет и выпускники которых с 1888 г. (т.е.и Шепилов) могли поступать в университеты! В общем, глубокой проработки материала я не почувствовал.
Зато очень много Д. Косырев говорит о своих с дедом взаимоотношениях, что отчасти выполняет информационную задачу (на фоне отсутствия других источников), но не очень полезно.
Написано в целом хорошо, читается достаточно легко, хотя временами автор увлекается другими сюжетами и перегружает текст избыточными данными.
Отмечу хорошее оформление (твердый переплет, качественный офсет). В начале книги есть подборка фото из семейного архива.
На мой взгляд, получилась не вполне законченная работа, где Кеннеди-Шепилов остался меньшей, чем раньше, но всё же загадкой, хотя явно заслуживает большего. Рекомендовать это исследование ни широкому читателю, ни увлекающимся историей знатокам не стану.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

В серии А. Драбкина «Я помню», посвященной воспоминаниям ветеранов Великой Отечественной войны о тех годах, представлены практически все группы специалистов сухопутных и воздушных сил (флотом Драбкин с коллегами не занимается, не знаю, почему). Однако есть довольно крупная (и известная) группа, которая до последнего времени была обойдена вниманием организаторами этого уважаемого проекта — это солдаты и офицеры гвардейских минометных частей, воевавших на знаменитых «катюшах», в вермахте печально известных как «сталинские органы».
Реактивные минометы, пущенные в производство буквально накануне Великой Отечественной (у немцев с начала 1930-х гг. был свой шестиствольный аналог под названием «Nebelwerfer»), считались советским чудо-оружием большой поражающей мощности, но не очень большой точности, поэтому они применялись против живой силы противника, расположенной на открытом пространстве. Сила «катюш» была в массированном ударе, накрывавшем большую площадь, от которого враг нес значительные потери.
«Катюши» были оружием Ставки Верховного главнокомандования, которому и подчинялись напрямую, передавались временно армиям и фронтам для проведения тех или иных операций, и были очень мобильным инструментом, поскольку с первых дней войны устанавливались на колесах (причем как сами пусковые установки, так и боезапас, возимый также на грузовиках). Эти элитные гвардейские части очень ценили (в первое время пуски «катюш» прикрывались с воздуха истребителями), туда отправляли отборные кадры солдат и офицеров. Хотя на протяжении всей войны «катюшники», как называли их в войсках, попадали в самые разные ситуации, в том числе окружение, сами они себя считали преимущественно тыловыми частями, так как стреляли с закрытых позиций (т.е. не прямой наводкой) с расстояния в несколько км. Врага чаще всего не видели, как и результатов своих действий, поскольку били в основном по площадям, а не конкретной цели (правда, под конец войны, в Кенигсберге, Берлине и других местах стреляли по сильно укрепленным позициям практически в упор, так как иногда даже тяжелая артиллерия не могла пробить метровые стены, за которыми прятался противник). Личным оружием не пользовались, больше лопатами, чтобы оборудовать огневые позиции для «катюш», личного состава и боеприпасов. Потери здесь были небольшие, кормили хорошо, служба была в целом не очень тяжелой.
Взятые у 14 солдат и офицеров (командиров, водителей, наводчиков, радистов, разведчиков) интервью интересны, как всегда, рассказом о самых разных жизненных путях, предвоенной жизни, боях и учебе. Вопросы задаются типовые, ответы даются самые разнообразные. Материалы по объему получились разные — от 10 до 50 стр.
Интересно, что все ветераны с восторгом отзываются о студебеккерах, на шасси которых стали ставить «катюши» с 43 г., машинах очень мощных и вездеходных, в отличие от ЗИСа, который возил минометы в начале войны (а после войны все памятники «катюшам» переставили со студебеккеров вновь на ЗИСы).
С точки зрения оформления издание получилось средним: фото немного, даже не всех интервьюированных, некоторые тексты отредактированы плохо (напр., интервью с И.Н. Анашкиным). На мой взгляд, это ценное прибавление к уже немалому блоку воспоминаний о Великой Отечественной войне, которое рекомендую всем интересующимся теми годами.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Это суховатое и скучноватое издание по-своему любопытно. Если о танковых войсках и противотанковой артиллерии, бомбардировщиках, истребителях и штурмовиках написано много с обеих сторон, я уже не говорю о пехоте, то система ПВО в годы Великой Отечественной войны осталась почти неосвещенной.
Особенностью Крымского полуострова, с точки зрения немецкой обороны, был тот факт, что силы ПВО выполняли здесь более разнообразные и важные функции, чем на других участках Восточного фронта. Они требовались, естественно, прежде всего для отражения атак советских ВВС, а также военно-морских десантов. Кроме того, на открытых и ровных пространствах Крыма их успешно применяли против танков и даже пехоты противника.
Здесь надо уделить место автору этой книги, тем более, что по дурной традиции, издательство Центрполиграф не уделило этому ни слова. Вольфганг Пиккерт (1897-1984) прожил жизнь долгую и разнообразную. В начале Первой мировой вступил добровольцем в прусскую армию, стал артиллеристом. Воевал успешно, был ранен, награжден орденами, стал офицером. После окончания войны продолжил службу в рейсхвере, постепенно переквалифицировавшись с полевой артиллерии на зенитную. В 1932 г., будучи капитаном, шесть недель учился в СССР. В вермахте был преподавателем в артшколе, инспектором в Министерстве авиации. К началу Второй мировой занимал командные и штабные должности в разных зенитных частях, подполковник. С конца 40 г. — начштаба противовоздушной обороны Берлина, но весной 42 г. добился перевода на Восточный фронт, где стал командиром 9-й зенитной дивизии, о которой он и рассказывает в своей книге. Эта дивизия, с которой генерал-майор Пиккерт сражался под Сталинградом, была полностью уничтожена в январе 43 г. (из плена вышел один (!) человек, умерший на следующий день). По приказу Геринга она была заново создана, и с осени 43 г. заступила на боевой дежурство в Крыму. С этого момента и начинает свое повестование Пиккерт, возглавивший в феврале 44. Начальство его ценило, несмотря на то, что вверенные ему части раз за разом подвергались разгрому, — Пиккерт был неоднократно награжден, после эвакуации из Крыма получил зенитный корпус, 1 марта 45 г. ген.-лейтенант Пиккерт возглавил зенитные части вермахта. Попал в плен к союзникам, в 48 г. выпущен на свободу. Его послевоенная судьба мне неизвестна.
Еще во время войны, в 1940 и 1944 гг. вышло его пособие для солдат и гражданских лиц под названием «Наша зенитная артиллерия. Введение в основы». В 1955 г. в серии "Вермахт в бою» Пиккерт опубликовал свою главную работу “От Кубанского плацдарма до Севастополя: Зенитная артиллерия в составе 17-й армии». Ее и выпустил Центрполиграф.
В центре повествования стала 9-я зенитная дивизия, чей путь с осени 43 по весну 44 г. довольно последовально, хотя и излишне академично изложил Пиккерт. Подробно описав геграфические особенности Крыма (даже с избытком), он, опираясь исключительно на немецкие материалы, предложил нам официальный, штабной взгляд не только на действия сил ПВО, но в целом военные операции в Крыму. Людей, чем обычно отличаются истории тех или иных соединений, включая вермахта, в его рассказе почти нет, что делает его повествование еще менее эмоциональным. Тем не менее, мы можем познакомиться с интересной страницей одного из эпизодов боев на Крымском полуострове, хотя удивляет выбор Центрполиграфа — уверен, что у немцев есть гораздо более современные и живые труды на эту тему. Правда, и платить за право издавать такие книги нужно гораздо больше…
В конце книги имеются приложения: небольшое количество немецких локументов, 16 карт и схем, список литературы и и сточников, список сокращений. Иллюстраций нет (в оригинале были).
Отмечу хороший перевод А. Николаева и «комментарии» редактора Е. Шведовой. Последняя, в свойственном ей духе, постоянно поправляет и поучает авторов тех книг, которым выпало несчастье попасть под ее редакционное перо. Вот и здесь, она с первых же страниц начинает свои придирки: на с. 8 Пиккерт пишет, что западные отроги Кавказских гор достигают высоты 555 м. Нет, 558, 4 м, уточняет Шведова. Всё, точка в историиВеликой Отечественной поставлена, Пикекерт в гробу переворачивается…
И так по всему тексту. Причем, полностью отвергая немецкие цифры как недостоверные, она не подвергает ни малейшему сомнению советские цифры, на которых она выстраивает свои возражения Пиккерту.
В общем, могу предложить это в известной степени устаревшее, но всё еще любопытное издание тем, кто глубоко погружен в тему Великой Отечественной войны. Широкому читателю можно найти что-нибудь и поинтереснее.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Очередной том интервью с советскими танкистами, ветеранами Великой Отечественной. Воевали они на разных танках — американских Шерманах (отзывы о них не очень), Т-34 и Т-70.
Это 11 текстов объемом от 5 до 50 стр. Рассказы ветеранов содержат, кроме традиционных вопросов достаточно ограниченного круга, множество небольших, но очень интересных историй, ценных разными редкими деталями быта и службы. Два материала были подготовлены ветеранами и представляют собой их собственный очерк о боевой службе. Кроме того, вспоминая о своей жизни, ветераны-танкисты рассказывают о своей до- и послевоенной жизни. В частности, очень любопытно было прочитать о предвоенной деревне в интервью Н. Цыбизова.
Воевать все они начали по-разному — кто еще в 41 г., кто-то в 43-44 гг. Судьба хранила их, хотя приходилось гореть в подбитых танках, терять полностью свой экипаж (и не однажды), лежать в госопиталях.
Основная масса героев этой книги — простые танкисты, механики-водители, радисты и пулеметчики, но есть и командиры младшего звена (командиры танка и танкового взвода). Все они сражались в первых рядах атакующих порядков, брали города и села, теряли боевые машины и товарищей, но неустанно двигались на Запад, чтобы, как пел Высоцкий, «солнце взошло на Востоке».
В отличие от предыдущих сборников, настоящее издание содержит множество фотографий разного качества, в том числе и больших.
Очень рекомендую всем интересующимся историей Великой Отечественной как еще один вклад в общую копилку рассказов о том времени.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

У Высоцкого в одной из его военных песен есть такие строчки: «А в Вечном огне вижу вспыхнувший танк…». Танки во время войны шли на острие прорыва и притягивали к себе весь возможный огонь противника. Они подрывались на минах, поражались огнем противотанковых средств, их подбивали танки и самоходки врага, даже авиация и та била по танкам. Поэтому танкисты жили в бою недолго, а тех, кто черном танковом комбинезоне начал Великую Отечественную, в передовых порядках до конца войны дожили единицы.
Но среди нас были и еще есть ветераны-танкисты, жизнь и фронтовая судьба которых не остались лишь на страницах их военных документов, а стали достоянием всех, кто готов узнать больше о той войне.
Артем Драбкин и его товарищи, собирающие интервью с участниками Великой Отечественной войны, проживающими ныне в разных странах мира, подготовили очередной сборник воспоминаний танкистов. Этих текстов немного, всего пять, разных по объему (от 20 до 190 стр.). Два занимают больше всего места, их я и выделю, прежде всего: интервью с Н.Г. Орловым (1922-2016) и Н.Н. Борисов (1924-). Оба они, оставшись в живых после войны, где воевали храбро и достойно, впоследствии остались в армии, выпустили книги воспоминаний. Но и интервью с ними, как и с другими героями этого сборника, наполнены множеством подробностей и рассуждений о войне, которую знали только они.
К сожалению, во всем издании нет ни одной фотографии, что странно и стыдно.
В общем, читайте эту отличную книгу, и никто не скажет, что мы ленивы и нелюбопытны.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть