Брал данную книгу ради интересной темы. В целом мои ожидания были оправданы. Хотя для себя я понял, что на уровне академических исследований такой материал мне, наверное, избыточен…
Александр Геннадьевич Зорихин (1977-) – дальневосточник, живет и работает в г. Комсомольск-на-Амуре. Рассматриваемая книга – кандидатская диссертация автора, защищенная им в 2021 г. Состоит из введения, заключения и четырёх глав. Много различных таблиц.
Автор пишет, что, несмотря на наличие многочисленных частных изысканий, комплексного исследования по рассматриваемому периоду с использованием отечественных и японских материалов еще не было. Судя по прочитанному мной тексту, действительно получился добротный сплав, основанный на открытых и архивных данных.
Временные рамки связаны с двумя основными событиями: началом деятельности первого резидента японской разведки в С.-Петербурге и выводом японского контингента с территории советского Дальнего Востока.
Первая глава посвящена события становления японских разведорганов и обслуживанием ими задач японской армии, включая русско-японскую войну. Японцы работали очень грамотно и разносторонне, сочетая и легальную, и нелегальную деятельность. Как результат, оценка японцами группировки российских войск и ее реальная численность на 1902 г. дает почти 100% совпадение. Выделю заинтересовавшие меня частности. До русско-японской войны японская разведка сотрудничала с британской, а во время войны – со шведской разведкой.
Вторая глава описывает военную разведку Японии против России в 1906–18 гг. Здесь японские разведчики, по-прежнему воспринимая Россию как противника №1, были нацелены скорее на сотрудничество, тем более что и российская контрразведка вела себя более изощренно.
Третья и четвертая главы посвящены периоду Гражданской войны и интервенции. В этот период японцам приходилось решать много задач: и отслеживать поведение России как участника Первой мировой, и готовиться к интервенции на ее территорию, и помогать новым союзникам (атаман Семенов и Калмыков, генералы Хорват и Унгерн), и вести нужную пропаганду в подконтрольных СМИ. В целом, это, наверное, самый неудачный для японской разведки эпизод. По Гражданской войне информации, на мой взгляд, даже слишком много.
Уже вышло продолжение данной работы, посвященное противостоянию советской и японской разведок в 1922–45 гг. В планах, по утверждению автора, работа над трудом, посвященным японскому ВМФ.
Типовое оформление. Есть вклейка с ч/б иллюстрациями. Имеется список сокращений, использованной литературы и источников.
Рекомендую всем интересующимся данной темой как обстоятельное исследование со множеством любопытных примеров.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Алексей Валентинович Рыжиков не новичок в деле изучения истории советских спецслужб: защитив в Москве в 2003 г. диссертацию на тему «Деятельность губернских чрезвычайных комиссий Верхней Волги в 1918-1922 гг.», он закрепил этот материал в монографии под названием «Иваново-Вознесенская губернская чрезвычайная комиссия, 1918-1922 гг.», вышедшей в Иваново в 2007 г. С той поры А.В. Рыжиков продолжил свою работу, но рассматриваемой издание — это повторение прошлого, правда, расширенное и дополненное. Но и в этом виде данный труд достоин внимания.
Это отнюдь не научно-популярная, а полноценная научная работа с введением, содержащим анализ литературы и источников по теме, заключением, обстоятельными примечаниями, приложением с различными таблицами, подборкой документов, и биографическим указателем.
Книга вызвала у меня сложное впечатление, прежде всего, позицией автора. Она, на мой взгляд, не вполне последовательна: с одной стороны, это взгляд советского историка образца 1988 г., полностью принимающего все решения большевиков, осуждающего все остальные партии, но не интересующегося ни их деятельностью, ни их документами. Как результат, признавая отдельные перегибы времен революции и Гражданской войны, автор стоит на защите большевистской системы, объясняя преступления чекистов обстоятельствами их тяжелой работы.
В то же самое время А.В. Рыжиков совершенно верно демонстрирует, что репрессивная политика ВЧК была вызвана, прежде всего, тем, что советское законодательство того периода носило ярко выраженный классовый характер и социальную направленность. Целые классы и социальные слои были объявлены большевиками вне закона, что делало легитимными беззаконные действия чекистов по отношению к отдельным категориям граждан. Другими словами, практически любые акты в отношении бывших кулаков, торговцев, дворян, чиновников, офицеров, священнослужителей были оправданы и организовывались в рамках «революционной законности».
Что интересно, на территории, вошедшей в географические рамки исследования (Владимирская, Ивановская, Костромская, Тверская и Ярославская области), расположенной в тылу Красной армии, операции чекистов были направлены практически только против внутреннего врага. Автор не подвергает сомнению никакие из чекистских дел и акций, о которых он рассказывает в своей книге, несмотря на известные случаи откровенной фальсификации антисоветских процессов. Как позицию автора, отмечу следующий факт: подробно рассказывая в главе 5 о борьбе с политическими партиями, духовенством, крестьянскими восстаниями, дезертирами, А.В. Рыжиков вообще ничего не пишет о причинах их противостояния советской власти, как будто это не имеет отношения к данной работе или вообще не принципиально.
Как безусловное достоинство рассматривемого издания, отмечу тот факт, что автор привлек очень много архивных документов, и на основе их показал, как местные управления ВЧК приобрели полную самостоятельность (в том числе и от местных партийных органов) и резко отрицательно реагировали на любые попытки ограничить их функции (ликвидация уездных ЧК, создание ГПУ вместо ВЧК и проч.). Плюсом является и то, что некоторую информацию, позволяющую самостоятельно судить об описанном автором, можно найти в обстоятельных и разностронних приложениях (объемом почти в 150 стр.).
Хорошее (серийное) оформление: твердый переплет, офсетная бумага. Иллюстраций нет.
В качестве вывода могу сказать, что эта работа вооружает читателя определенным набором фактов, позволяющим расширить его знания о репрессивной политике советской власти в первые годы ее существования, но требует самостоятельного осмысления этих фактов, возможно, с привлечением дополнительных трудов, так позиция автора не может быть признана полностью объективной и отражающей позиции современной исторической науки.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Анатолий Степанович Терещенко - кадровый сотрудник КГБ СССР, работавший в военной контрразведке. В 1967-1992 гг. оперуполномоченный ООКГБ СССР по Прикарпатскому военному округу, старший оперуполномоченный ОО КГБ СССР Южной группы войск в Венгрии, начальник 2 отделения 1 отдела 3 ГУ КГБ СССР.
С 1990-х гг. много пишет об истории советской контрразведки, автор пары десятков книг по этой тематике, из которых, правда, многие – это либо переиздания либо пересказ более ранних изданий.
Не сказал бы, что труды полковника в отставке Терещенко особенно информативны и увлекательно написаны, как можно было бы ожидать от специалиста «изнутри». Специфики работы спецслужб они, на мой взгляд, раскрывают не больше других аналогичных работ, зато страдают от общих слов, публицистических рассуждений на современные темы, размышлений авторы об истории России и СССР.
Рассматриваемая книга, посвященная человеку, которого А.С. Терещенко называет не иначе как «гуру», увы, демонстрирует те же особенности.
Взяв за основу воспоминания известного советского контрразведчика Леонида Гергиевича Иванова (1918-2015), автор фактически пересказывает их, обильно цитируя, иногда вставляя фрагменты записей своих бесед с Л.Г. Ивановым.
Последний действительно достоин отдельной книги, став частью истории советской контрразведки. Поступив в 1937 г. в Академию связи им. В.Н.Подбельского, со 2-го курса он направлен на работу в НКВД, став частью «бериевского» призыва. Окончив в 1940 г. Школу НКВД, отправился замначальника отделения СПО УГБ УНКВД УССР по Черновицкой области – т.е. на Западную Украину, где сразу же погрузился в активную работу. Там же встртил начало войны, пройдя долгий и сложный путь – из Одессы в Севастополь, через Керчь в Сталинград. Войну закончил начальником отделения ОКР СМЕРШ 5-ой Ударной армии в звании майора госбезопасности.
После войны занимал различные должности в аппарате 3-го Главного управления КГБ при СМ СССР (МГБ, МВД), затем возглавлял особые отделы КГБ по Прибалтийскому, Киевскому и затем по Московскому (1978-1980 гг.) военным округам, а также в Южной группе войск. Впоследствии проходил службу в представительстве КГБ СССР при МВД Болгарии. В мае 1962 года удостоен звания Генерал-майор. В 1986 г. уволен из КГБ в отставку по возрасту и выслуге лет. Кавалер боевых орденов и медалей.
О Леониде Георгиевиче снят документальный фильм - «Леонид Иванов. Правда о «СМЕРШ» (2013 г.).
Вот об этом незаурядном и очень много знавшем человеке, а также о том, времени, на котрое пришлась его служба стране и решил поведать А.С. Терещенко.
Если с биографией генерала Иванова его биограф просто следовал мемуарам генерала, то историю автор-то знает не так хорошо – рассказывая на с.18-19 о Тамбовском мятеже, на подавление которого отправился будущий маршал Тухачевский, он пишет как о свершившемся факте про использование отравляющих веществ против мятежников. Между тем историками доказано, что приказ Тухачевского остался на бумаге, и не было придуманной А.С. Терещенко ужасной картины: «Гибли не только восставшие, но и мирные жители, и их дети и внуки – газ не щадил никого…»
Написав на с.105, что «орден Александра Невского был редким орденом и им в основном награждались крупные военачальники», автор демонстирирует незнание фактов. Этот орден давался командирам от ВЗВОДА до дивизии, причем вручался почти вдвое чаще, чем все остальные «полководческие» ордена вместе взятые (вручено свыше 40 тыс. орденов). Несмотря на это, он встречается гораздо реже многих других орденов, что объясняется частой гибелью кавалеров ордена в последующих боях – понятно, что гибли не комдивы, а «Ваньки-взводные»….
Отмечу корявый стиль: «молодой мечтатель стать «красным Наполеном» (с.18), «страна одолев врага численностью 195 миллионов в СССР против 70 миллионов в Германии» (с.38), «черноволосый брюнет» (с.40) и др.
Почти на каждой странице диатрибы в адрес Горбачева и Ельцина, не нашлось добрых слов в адрес Хрущева. Хвалит в основном лишь Сталина. Кроме этого, множество отвлеченных рассуждений, например, об архитектурных памятниках Москвы. Большую часть их можно было бы исключить, что неплохо сократило бы общий объем.
На мой взгляд, получилась весьма посредственная – вторичная по сравнению с воспоминаниями генерала Иванова, переполненная собственными размышлениями автора, не дающая ничего нового к уже опубликованному. Мой совет – читайте книгу самого Иванова, оригинал всегда лучше копии, да еще и такой слабой...

Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Никита Хрущев известен с разных сторон. Он и глава государства, запустившего в космос спутник и человека, он и главный агроном, мечтавший засадить всю страну, до Заполярья, кукурузой.
Наверное, масштабнее всего, по воздействию на максимальное количество людей, он отметился как борец с т.н. «культом личности Сталина». Беру это выражение в кавычки, поскольку, став штампом и войдя во все официальные и неофициальные документы, оно так и не получило законного статуса с формальным определением, и было прежде всего идеологическим жупелом и инструментом политической борьбы.
Тем не менее, лагеря Хрущев открыл (пусть не первый, первым был Берия), Сталина как великого кормчего и отца всех физкультурников с пьедестала в прямом и переносном смысле он низвергнул.
Об оттепели нам известно довольно много, в том числе (результат оттепели) и из уст участников тех событий, включая самого Никиту Сергеевича. Однако многое из происходившего осталось скрыто за стенами архивохранилищ и стало доступно исследователям относительно недавно.
В 2002 г. группа историков подготовила, а издательство РОССПЭН выпустило сборник материалов, посвященных докладу Хрущева на XX съезде партии. В 2015 г. издательство Нестор-История опубликовало продолжение того труда, посвятив новую работу докладу того же Хрущева на XXII съезде КПСС в 1961 г., где разоблачение культа Сталина обрело более конкретные и законченные формы: вынос тела Сталина из Мавзолея и захоронение его у Кремлевской стены, переименование множества населенных пунктов (включая Сталинград), предприятий, колхозов и учебных заведений, а также Сталинской премии (в Ленинскую), оформление новых партбилетов (без всяких там Молотовских обкомов партии), исключение трудов Сталина из числа изучаемых по всей стране работ, изъятие изображений Сталина из всех общественных мест и уничтожение его скульптур.
Кроме того, в русле борьбы с культом личности шло и окончательное осуждение на XXII съезде антипартийной группировки Молотова, Кагановича и др. (с исключением их из партии), осуждение не желающих осудить Сталина руководителей Албанской партии труда в главе с Э. Ходжой, и ставшим смертным приговором Хрущеву решением ограничить срок пребывания у власти выборных партийных чиновников.
Этот фундаментальный том (700 стр. увеличенного формата) стал плодом изучения разнообразных документов Российского госархива новейшей истории его же сотрудниками, предлагающий нам ознакомиться с ранее не публиковавшимися материалами по трем направлениям: первую часть книги представляют основные материалы съезда, касающиеся разоблачения культа личности, от выступлений Хрущева до заявлений рядовых делегатов (включая непроизнесенные речи). Второй раздел наполнен документами, показывающими реакцию на съезд советского общества, некоторые примеры реализации съездовских решений, а также завершение разгрома антипартийной группы. Третья часть сборника показывает отношение к решениям XXII съезда партии за рубежом, в социалистических и капиталистических странах.
Хронологически сборник охватывает сравнительно небольшой, но насыщенный многочисленными событиями период: с октября 1961 г., когда состоялся XXII съезд КПСС, до середины 1962 г., когда схлынула основная волна реакции на прозвучавшие на съезде заявления, а его решения (связанные с культом личности) были в большей или меньшей степени реализованы на практике.
Все документы сопровождаются текстологическими комментариями (вроде «документ представляет собой машинописную копию с карандашными выделениями по тексту») и примечаниями по содержанию, размещенными в конце каждого раздела.
В начале книги даны вводные работы М.Ю. Прозуменщикова и Т.Ю. Коновой, посвященные XXII съезду; в конце издания представлены именной указатель и список сокращений. Иллюстраций нет никаких.
Наиболее интересными мне показались материалы, посвященные исключению из партии Молотова и Кагановича, боровшихся за свое членство в КПСС до конца и пытавшихся привлечь к ответственности за массовые репрессии конца 30-х гг., в чем их в основном обвиняли, вместе с ними и всех остальных тогдашних руководителей партии и государства, начиная с Хрущева, от чего тщательно уходили обвинители Молотова. Эти стенограммы дают возможность почти физически присутствовать на тех заседаниях более чем полувековой давности и почувствовать кипевшие тогда страсти…
Очень любопытен последний раздел, в котором XXII съезд становится лакмусовой бумажкой для выявления отношений между КПСС, Компартией Китая и Албанской партией труда, что выводит нас на международную политику СССР и историю международного социалистического движения. Однако составители мало дали для разъяснения сути этих конфликтов, за исключения кратких примечаний. Проблемы между СССР, Китаем и Албанией было бы хорошо рассмотреть отдельно во введении. Поэтому для желающих познакомиться с другой точкой зрения могу посоветовать прочитать очень тенденциозные воспоминания лидера Албании Энвера Ходжи «Хрущев убил Сталина дважды", несколько раз изданные в нашей стране.
Кроме того, есть отдельные интересные критические материалы, но также очень много документов весьма специфических, вроде бесед третьего секретаря посольства СССР в Польше со вторым секретарем посольства Болгарии в Венгрии во время одной из рабочих встреч…
В целом рекомендую это безусловно академическое издание всем серьезно занимающимся историей нашей страны, особенно 1950-60-х гг. (исследователям, студентам-историкам), но широкому читателю будет пробираться через всю эту архивную пыль скучно и ненужно.

© Как много писателей, как мало читателей… Скрыть

Данная книга является продолжением вызвавшей много споров книги публициста Пыхалова «Великая оболганная война», однако по содержанию и настроению я бы ее отнес скорее к серии книг Военно-исторического сборника, выходящего в изд-ве Яуза. Хотя на обложке рассматриваемой книги стоят имена Пыхалова и Дюкова, не их материалы, к счастью, определяют её тематику и тональность. Основная масса авторов — настоящие историки-исследователи, разбирающие спорные страницы истории Великой Отечественной объективно и по возможности беспристрастно. Для этих учёных характерна не только и не столько острая, но дипломатическая полемика с историками, разделяющими иные взгляды, а полноценная работа в архивах, на документах которых они и строят свои гипотезы — вполне убедительно, могу признать.
Статья Д. Макеева «Взять Киев к празднику!» Легенда о «праздничных наступлениях» (30 стр.) посвящена истории подготовки и взятия Киева в ноябре 43 г. Автор показал, что специальной задачи взять Киев к 26-й годовщине Октября, не было. Политработники действительно ориентировали бойцов и командиров на скорейшее овладение Киевом, но на тактических и тем более стратегических целях это не сказалось. Город взяли, воспользовавшись удачным развитием событий, при этом наши потери были относительно невелики: во время «гонки к Днепру» (конец августа — конец сентября) войска 1-го Украинского фронта потеряли в два раза больше, чем во время боёв за сам Киев.
Статья И. Пыхалова «Местечковые страсти в чеченских горах» (50 стр.) пытается обосновать решение Сталина выслать в 44 г. чеченцев и ингушей. Автор, основываясь на небольшом массиве чужих публикаций, утверждает, что это решение было абсолютно аргументировано и даже справедливо — чеченцы в массовом порядке уклонялись от службы в армии, избегали работы в колхозах и уплаты налогов, активно поддерживали местных бандитов, совершавших многочисленные нападения на советских работников и грабивших социалистическую собственность. Депортация была, по его мнению, проведена аккуратно и в соответствии с законом, женщин, стариков и детей никто не расстреливал и не сжигал; высокая смертность выселенных объясняется жестоким голодом, поразившим тогда страну.
Заметка А. Дюкова «Милость к падшим: Советские репрессии против нацистских пособников» (35 стр.), основанная в основном на чужих публикациях, посвящена вопросу о том, кого и как карали советские правоохранительные органы в конце войны и по её завершению. Автор указывает, что советское руководство осознавало вынужденность сотрудничества с оккупантами большинства коллаборационистов и поэтому проводило в отношении последних умеренную репрессивную политику, строго карая только офицеров и военных преступников. Масштабы репрессий, считает автор, были относительно невелики: большинство из репатриированных из западной зоны оккупации нацистских пособников не попали в лагеря - «их всего-навсего направили на шестилетнее поселение, продемонстрировав исключительный гуманизм советской власти».
К этому материалу тематически примыкает ещё одна заметка Дюкова «Эстонский миф о «советской оккупации» (30 стр.), в которой автор спорит с эстонскими исследователями, утверждавшими, что «в 1944-53 гг. в концлагеря было отправлено 25-30 тыс. чел., из которых 11 тыс. не вернулись». В результате изысканий автора, работавшего и в архивах, обнаружилось, что если арестовано было действительно столько народу, однако в лагеря было отправлено лишь три четверти из них, смертность же среди арестованных была значительно меньше. Ряд аргументов Дюкова кажется незначительными — депортировано было не 3, а 2 % эстонцев; и спорными — его противники утверждают, что вывозили в основном женщин, детей и стариков, а он пишет: «на самом деле было выслано мужчин 22,3 % от общего числа, женщин — 48,2 %, детей — 29,5 %», как будто мужчины не могли быть стариками.
Одна из самых основательных работ сборника — это статья О. Россова «Миф о «переодетых энкавэдэшниках»: Спецгруппы НКВД в борьбе с бандформированиями на Западной Украине» (95 стр.). В ней автор, подняв значительный пласт архивных материалов, в том числе и ранее не опубликованных, показывает, что распространенная среди современных украинских историков версия о действующих от имени бандеровцев спецгруппах МГБ, развернувших террор против местного населения, чтобы оттолкнуть от УПА простых селян, противоречит историческим документам. Спецгруппы действительно создавались, но состояли они из перешедших на сторону советской власти бандеровцев, и задачей их была борьба с укрывавшимися в лесах и схронах активистов УПА.
Не менее интересной стала и статья И. Петрова «Неммерсдорф: Между правдой и пропагандой» (50 стр.), разбирающая одну из самых непривлекательных страниц истории Великой Отечественной: штурм в конце 44 г. частями Красной Армии восточнопрусского населённого пункта Неммерсдорф, в котором после занятия его немцами было найдено 26 трупов женщин, детей и стариков — жителей Неммерсдорфа и беженцев. Немецкая пропаганда как тогда, так и сейчас обвиняет советских солдат и офицеров в убийствах и изнасилованиях 26 мирных жителей. Петров рассматривает все имеющиеся свидетельства и предлагает несколько версий — не исключая ответственности наших частей за случившееся — от провокации эсэсовцев до гибели беженцев от обстрелов с обеих сторон.
К. Асмолов в своей заметке «Победа на Дальнем Востоке» разбирает несколько аспектов участия СССР в разгроме Японии: насколько решающим был вклад Красной Армии в завершении Второй мировой, о роли атомной бомбардировки Японии, о «зверствах» красноармейцев в Корее и о создании новых органов власти после бегства японцев из Кореи.
Н. Мендкович в своей небольшой, но содержательной заметке «Нацизм как система преступлений» (20 стр.) показывает, чем был немецкий нацизм и в чём был смысл этой государственной системы.
Книга вышла интересная и толковая, безусловно рекомендую её всем интересующимся историей Великой Отечественной. Скрыть